Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Женский роман
      Мартышев Сабир. Дурная кровь -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -
орудия, как гитлеровцы, приблизившиеся уже метров на триста, поднялись в атаку. Их танки стреляли с места, прикрываясь буграми и не решаясь идти в атаку на орудия прямой наводки. Обе батареи, не имевшие стрелкового прикрытия, вели огонь почти в упор, заставили противника залечь, но гитлеровцы перебежками все же приближались к батареям. Старший лейтенант Беляков подал команду снимать орудия и отходить, а сам с группой артиллеристов, взявших карабины и пистолеты, остался прикрывать отход. Стрелять из орудий было уже нельзя. Отбивались почти врукопашную, немцы, численностью около взвода, подбегали метров на тридцать-пятьдесят. Старший лейтенант Беляков из пистолета застрелил пятерых гитлеровцев, лейтенант Зайцев - двоих, они чудом не получили даже ранений. Вышли из боя, когда увидели, что вся батарея в безопасном месте. Лейтенант Бондарев, батарею которого атаковало до роты гитлеровцев, отбивался из орудия, сколько было можно, остался с группой бойцов прикрывать ее отход и погиб в самом конце боя. Минометная батарея, позиции которой были на южных склонах высоты, вела огонь беспрерывно, посылая мину за миной в атакующих гитлеровцев, но и к ее позициям они приблизились метров на сто. Лейтенант Владимир Тумас, командир минометного взвода, у которого, казалось, было два выхода, оставить минометы и браться за карабины или отходить, бросив при этом матчасть, нашел третье решение. - Подкладывай под станины камни! - приказал он своим расчетам, которые еще опускали мины в стволы, сидя на корточках, а то и полулежа. Несколько человек, поняв мысль лейтенанта, быстро закатили крупные булыжники под плиты, и стволы минометов встали почти вертикально. Гитлеровцы, подбежавшие к позициям батареи Тумаса, были буквально сметены разрывами нескольких мин, выпущенных беглым огнем. Лейтенант Тумас, командовавший огнем все это время, несколько минут, пока закатывали камни под плиты, был в страшном напряжении, потому что одна минута промедления стоила бы жизни им всем: немцы бежали на них, не стреляя, намереваясь расстрелять в упор или взять живыми. Он с наслаждением смотрел, как от разрывов мин в небо летят клочки тел, остальные атакующие, словно споткнувшись, залегли, а еще через минуту-другую всего несколько человек убегали от позиций минометной роты. Лейтенант Тумас огляделся по сторонам: "Если бы нас сейчас смяли, то немцы прорвались бы на высоту". Рота противотанковых ружей лейтенанта Николая Пизова еще в первые часы боя подавила огонь трех дзотов. Во время контратаки гитлеровцев она оказалась на северных склонах высоты и, когда им навстречу с окраины Мценска побежали остатки батальона Настеко, за ними поползли три немецких танка, то лейтенант Пизов приказал стрелять из ружей и по немецкой пехоте, и по танкам. Гитлеровцы, атаковавшие на этом участке ротой, попали под хорошо организованный огонь из противотанковых ружей, патроны которых разрывались, если попадали в человека. Гитлеровцы быстро смешались и залегли. Встали и их танки, стреляя с места, но стояли, не рискуя получить в корпус бронебойный патрон. Лейтенант Пизов был ранен в руку, но из боя не выходил до тех пор, пока гитлеровцы не отошли вместе с танками. Подполковники Владимирский и Трушников добежали до высоты в то время, когда батареи Белякова и Бондарева, минометчики Тумаса и пэтээрщики Пизова отбивали контратаки гитлеровцев с флангов. - Связь есть? - спросил Владимирский у Настеко. Тот был ранен, на голове белел бинт. - Есть, - и окликнул телефониста. - Кустов! Кустов! - закричал в трубку Владимирский. - Слушаю, товарищ подполковник. Как вы там? Ничего отсюда не видно. Вас контратакуют? - Да, с флангов. Проси у командующего залп "катюш" по флангам высоты, а то нам не удержаться. - Давайте координаты! - прокричал Кустов. - Точных дать не могу, - ответил подполковник Трушников. - Данных дать не можем! - взял трубку Владимирский. - Тогда как же вести огонь? В белый свет? Возвращайтесь на КП, а то и командующий уже беспокоится. Старший лейтенант Настеко, используя те десять-пятнадцать минут, которые ему дали артиллеристы, прикрывавшие его отход на высоту, сумел быстро расставить оставшиеся пулеметы и противотанковые ружья с расчетом на круговую оборону. Он успел обойти линию обороны, подбодрить оставшихся бойцов, их было не более шести-семи десятков, и немного перевести дух самому. Когда гитлеровцы пошли в атаку на батальон с трех сторон, Настеко понял, что оба соседних батальона отошли, артбатареи тоже, и сейчас они или погибнут, если будут прорываться назад, или, если не струсят, продержатся на высоте. Первую атаку гитлеровцев отбили уверенно, пулеметчики Земскова работали отлично. Настеко, сидя в окопе, жадно ловил звуки пулеметных очередей со всех сторон - одновременно работали более десятка станковых и столько же ручных пулеметов. Он был ранен второй раз, в предплечье. Кто-то наспех перетянул ему руку у самого плеча, она быстро онемела, но командовать было можно, а голова стала даже ясней. "От потери крови", - понял Настеко. Вторая атака гитлеровцев началась вслед за первой, так что не успели остыть пулеметы из-за перегрева стволов, как пришлось устанавливать очередность ведения огня. Склоны высоты, перепаханные снарядами и минами, были завалены трупами - наших и гитлеровских солдат. Настеко успел доложить в штаб полка, что отбивают третью атаку, но попросить помощи не успел - прервалась связь. Поле, по которому были проложены провода связи, все было вспахано разрывами. Через несколько минут осколками разбило и рацию. К Настеко подполз помначштаба батальона младший лейтенант Горошко. - Ранен я, товарищ комбат, - Горошко, как показалось Настеко, доложил об этом не с сожалением, а с удовлетворением. - Ну и что? - Ничего, - Горошко вытащил из противотанковой сумки полотенце, обмотал им шею, которую чиркнула пуля. - Что будем делать? Обстановка все хуже и хуже. - Надо кого-нибудь послать в полк за подкреплениями. Боец, лежавший рядом с ними, татарин по внешности, с перебитой рукой, подполз к Настеко: - Товарищ комбат, разрешите я ползком доберусь в штаб полка и доложу. - Ты же ранен. - Ничего, одна рука может работать, а ноги в порядке. - Попробуй. Винтовку оставь, возьми пару гранат. Хватит и для немцев и для себя, если что. ... Старший лейтенант Настеко в этот день был ранен еще два раза, когда отбивали восьмую и девятую атаки. Сознание он не терял, хотя и держался с трудом. Он видел, с каким упорством держались бойцы его батальона, их становилось все меньше и меньше, а атаки гитлеровцев с промежутками в десять-пятнадцать минут следовали одна за другой. Их автоматчики несколько раз поднимались группами на гребень высоты, казалось, еще одна атака, каких-то полчаса и случится непоправимое. Настеко удивлялся и упрямству, с каким атаковали гитлеровцы. В первой атаке их было сотни три, не менее батальона. За это время они потеряли в атаках не менее двухсот человек, к оставшимся несколько раз подходило подкрепление, и атаки продолжались с неослабевающим упорством. "Наверное, у них приказ - взять высоту, во что бы то ни стало", - подумал Настеко. - У нас тоже приказ: удержаться, во что бы то ни стало. Вот и посмотрим, кто кого, - сказал Настеко своему заместителю лейтенанту Сергану. В середине дня, около 15 часов, позади позиций батальона Настеко раздалось раскатистое "Ура!". Пришло подкрепление, сто двадцать человек. Бойцы принесли несколько ящиков с патронами. - А поесть? - спросил кто-то из бойцов Настеко. - Мы голодные со вчерашнего вечера. - Знаю, что за нами должны были идти с термосами, - ответил младший лейтенант, который привел маршевую роту. - Отстали, наверное. - Снова идут! - закричал кто-то впереди. - Десятая или одиннадцатая? - спросил Настеко Сергана. - Если с утра считать, то двенадцатая, - ответил Серган. - Связь дали, товарищ комбат. - Настеко? - услышал он в трубке голос подполковника Гордиенко. - Подкрепление пришло? - Да, только что. Они снова атакуют, товарищ подполковник, огоньку бы. - Давай координаты, "катюши" сейчас ударят. С десяток огненных стрел с жутким воем пронесшихся над высотой и разорвавшихся, хотя и позади атаковавшей высоты роты немцев, сделали свое дело: гитлеровцы сразу залегли, а потом и побежали назад. Больше в этот день атак они не возобновляли. Вечером в батальон принесли термосы с пищей и водкой - завтрак, обед и ужин сразу. Командиры накормили своих людей, хотя многим от усталости кусок в горло не шел, да и есть, когда вокруг трупы - не всем было привычно. Политрук противотанковой батареи Евгений Иванов, еще днем раненный пулей в плечо, с трудом проглотил всего несколько ложек каши. Боль в плече не утихала, а при неосторожном движении усиливалась, и он с трудом сдерживался, чтобы не стонать. Командир его батареи старший лейтенант Александр Беззубенко был тяжело ранен и лежал на шинели, кое-как забинтованный бойцами. Из командиров на батарее не раненым остался один лейтенант Виктор Корнильев. Неразбитых орудий осталось два, снаряды кончились, и Иванов, сидя в воронке, думал, что теперь ему на батарею после госпиталя вернуться вряд ли доведется. Пришел и его черед уходить... Из состава батареи, выехавшей на фронт, он оставался последним. Позади был невероятно долгий и адски трудный путь от Орши через половину России. Батарея несколько раз обновлялась за это время полностью, а его судьба все еще хранила. Он ждал, что его ранят или убьют, такой момент должен был наступить неизбежно. Невозможно было воевать десять месяцев и не получить хотя бы царапину. Но и расставаться с полком было для Иванова невыносимо тяжело. Хотелось знать, как будет дальше... Ночью с высоты были эвакуированы все раненые, в том числе командир батальона старший лейтенант Настеко. Батальон он сдал лейтенанту Андрею Сергану. Тоже ночью пришло и еще одно пополнение, человек сто пятьдесят. Адъютант старший батальона лейтенант Головкин распределил его по ротам. Так и не сомкнув за ночь глаз, они обошли все позиции батальона, проверяя, как расположились люди и вывезены ли раненые. Приказ на наступление они получили вместе с пополнением. Надо было готовиться. Ночью они слышали под высотой на восточном берегу Зуши стук лопат и голоса немцев, шум танковых моторов. Послали две группы на разведку, но их обстреляли. Стало ясно, что противник копает траншею. Можно было попробовать атаковать, но пополнение совершенно не ориентировалось в темноте, а те, кто воевал с утра, были до предела измотаны боем. Утром после жиденькой артподготовки батальон все же поднялся в атаку и где перебежками, а где и ползком по грязи, все же достигли траншей противника и в нескольких местах ворвались в них. Лейтенанты Серган и Головкин, а с ними телефонист с катушкой, бежавшие чуть сзади, хорошо это видели. В траншеях шел рукопашный бой, гитлеровцев было немного, а атакующие с разбегу и с азарта перемахнувшие самое опасное открытое пространство, дрались совершенно без страха. Все в траншеях было кончено в несколько минут. Лейтенант Серган посмотрел на часы и удивился: весь бой длился только десять минут. - Володька тяжело ранен! - подбежал к Сергану лейтенант Головкин. Командира взвода разведки Владимира Милюшковского, прошитого в грудь автоматной очередью, бинтовали двое бойцов. Он, бледный, с синими губами, сидел, сжимая в руке автомат. - Как же ты напоролся? - подошел к нему Серган. - Диск кончился, а он тут как тут, выскочил откуда-то. Хорошо вот Иван не дал меня добить. Иван Калмыков, огромного роста боец в короткой шинели, перевязывавший Милюшковского, сказал: - Не надо вам сейчас говорить, товарищ лейтенант, кровь горлом может пойти. - Эй, смотрите-ка, танки! - привстал лейтенант Головкин. На правофланговую роту лейтенанта Коновалова ползли четыре танка, близко друг к другу. За танками рассыпался взвод автоматчиков. - Калмыков, тащи лейтенанта в тыл, - приказал Серган. - Не надо меня никуда тащить, я еще могу воевать, - пытаясь встать, сказал Милюшковский, - Калмыков, дай мне руку. - Не пускайте его никуда! - приказал Серган, - Я побегу в роту Коновалова, а ты, Головкин, подбрось сюда два пэтээра. Лейтенант Андрей Серган видел, как наискосок к крайнему справа танку пополз лейтенант Коновалов. Он узнал его по нескладной фигуре и манере сутулиться. Бойцы роты Коновалова стреляли из винтовок по автоматчикам, и никто из обороняющихся не побежал назад, хотя танки были все ближе и ближе. Серган видел, как один танк встал и развернулся боком, подбитый лейтенантом Коноваловым противотанковой гранатой. Коновалов был убит, когда пополз назад. Серган понял это, когда увидел, что он полз и вдруг остановился и стал поджимать под себя колени. Серган еще видел, как второй танк подбил связкой гранат лейтенант Головкин, а потом вдруг что-то бросило со страшной силой, он больно ударился спиной об землю. Когда Андрей очнулся, увидел над собой лицо лейтенанта Головкина. - Ты здесь? - прошептал Серган. Он попробовал встать, но почувствовал сильные боли в ногах и в груди. - Миной тебя. Лежи, скоро вынесем. - Как батальон? - спросил Серган. Он понял, что батальоном теперь командовать придется лейтенанту Головкину. - Нормально. Два танка подбили. ... До вечера батальон отбил еще две атаки немцев, но сам наступать был не в состоянии. Ночью лейтенант Головкин получил приказ отвести батальон, а к утру весь сводный полк дивизии, безуспешно штурмовавший Мценск и так и не взявший город к празднику 1 мая, был выведен в тыл. Еще через двое суток вся 137-я стрелковая дивизия была переведена в район села Вяжи на речке Зуша с задачей занять здесь оборону и быть готовой отражать возможные атаки противника в направлении высоты с отметкой 252. Майор Шапошников уехал из дивизии сразу после окончания Мценской операции. Никогда еще не было ему так тяжело на душе. Не радовало и новое назначение, которое давало относительный отдых в ближнем тылу. На душе было горько от осознания того, что скоро год, как началась война, а они от Победы дальше, чем тогда, в июле 41-го, их дивизия стала гораздо слабее, понесла невосполнимые потери, и вообще вся война шла не так, как хотелось бы. В будущее страшно было заглядывать. С холодком в душе думал Шапошников, что им придется вновь отбивать эти деревеньки, за каждую платить кровью и разбитой техникой, и так - до самого Берлина. Единственное, что утешало его в эти минуты расставания с дивизией, это то, что ему удалось в последние дни спасти жизни лейтенантам Тюкаеву и Вольхину. Первому он помог отправиться в академию, и это означало, что Тюкаев будет жить, по крайней мере, еще полгода, а второй был переведен в оперативный отдел штаба дивизии, и это давало возможность Вольхину не погибнуть в очередной напрасной атаке. ... Наступил май 1942 года. Земля, усеянная за зиму осколками, робко покрывалась первой зеленью и медленно оживала. До предела обескровленная после тяжелого боя за Мценск 137-я стрелковая дивизия расчищала оставшиеся после зимних боев окопы на Зуше, уставшие мужики-пехотинцы, бросив ватники, неторопясь, рыли новые землянки, изредка поглядывая на запад, где в таких же окопах с надеждой уже не на победу, а хотя бы на отпуск домой, сидели за пулеметами немецкие солдаты. На огромном, в сотни верст Брянском фронте наступило затишье... КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ 1 Местная жительница Устинья Кондратьевна Филиппова и через 35 лет была убеждена, что в этом лесу еще бродят тени наших погибших солдат. Она сама с соседями хоронила погибших. "Как снопов их лежало по всему полю... А вот под этим бугорком мы тридцать человек закопали. Под этим дубом - четверых...". Документы погибших отобрали полицаи. У себя дома она укрывала раненых бойцов дивизии. Подлечившись, они уходили на восток. 2 Лейтенант Л. Корнилин попал в плен. Дважды бежал, был приговорен к расстрелу, чудом остался жив. Войну закончил в Праге. Если бы об этом мог знать тот гитлеровец, который пожалел и не добил раненого русского лейтенанта... 3 В. Тюкаев был награжден за выполнение этого задания медалью "За боевые заслуги". 4 Командир отделения батальона связи старший сержант Павел Шмонин при выходе из окружения в одной из стычек был ранен, взят в плен и расстрелян карателями. Чудом выжил, а когда поправил здоровье, организовал из окруженцев партизанский отряд. "Группа Валентина Майорова" - так назывался действовавший на Кричевщине отряд Павла Шмонина. На его счету немало смелых операций. Награду П. Шмонину, орден Красного Знамени, вручал в Москве "всесоюзный староста" М. И. Калинин. После войны П. Шмонин, коренной нижегородец, связал судьбу с г. Кричевом. 5 Через несколько дней после исчезновения полковника Малинова со своих должностей были сняты начальники особых отделов полка и дивизии Н. Потехин и В. Горшков. 6 Капитан Найда умер в госпитале в Брянске от тяжелого ранения. 7 Войну И. Малых закончил в звании полковника, командиром артиллерийской бригады. Награжден орденом Ленина и четырьмя орденами Красного Знамени. 8 Спустя 45 лет А. Самойленко побывал на месте этого боя, еще раз прошел от стрелковых ячеек до окопчиков боевого охранения, где был ранен. В одном из окопчиков нашли череп, пробитый пулей. А. Самойленко держал его в руках, безуспешно пытаясь определить, кто это мог быть из его однополчан... 9 Погибших в этом лесу местные жители начали хоронить после того, как фронт ушел на восток. С. Радиевская рассказала, что у нее были документы восемнадцати бойцов-горьковчан, но все они пропали, когда попали к полицаям. До октября хоронил в окопчиках погибших Ф. Левков со своим сыном Иваном. Анна Лазаренко о тех днях рассказала так: "В отступление мы не пошли, спрятались в погребушке. Заглянул немец, приказал выходить, а мы онемели от страха. Он снял с ремня гранату и бросил в нас. Погибла женщина, соседка, двое ее детей, мальчиков, а третий, грудной, был у нее на руках и остался жив. Помню, как немцы гнали наших пленных, спотыкаются, бедняжечки, а немцы их бьют... Погибшие в лесу были под каждым кустом. Мы просто прикапывали их там, где они лежали". Два месяца лежал прямо на улице в деревне Александровка 2-я труп погибшего красноармейца, жители не хоронили его, боясь немцев, стоявших в деревне... 10 По данным одного из бойцов, командир 238-го отдельного противотанкового дивизиона майор Федор Митрофанович Маков перед прорывом якобы вышел на немецкую колонну, которая шла по просеке, и сел в остановившийся немецкий танк. Больше о его судьбе ничего не известно. В Книге памяти записано, что он пропал без вести не в июле, а в ноябре 1941 года. 11 В 1945 году командир батальона связи Ф. Лукьянюк во время застолья рассказал знакомому подполковнику СМЕРШ о загадке исчезновения полковника И. Малинова. Тот пообещал по своим каналам узнать что-нибудь. Через некоторое время подполковник при встрече

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору