Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Пузий Владимир. Правила игры -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -
один Мугид? - недоумевающе спросил я. - Что вы имеете в виду? - Вы знаете, что я имею в виду, - с нажимом произнес старик. - Повторяю, не вглядывайтесь чересчур пристально и не пытайтесь запомнить. Бесполезное занятие. Я бы даже сказал, вредное.- С этими словами он легонько подтолкнул меня к выходу и, словно в насмешку, произнес: - Приятного аппетита, господин Нулкэр. - И вам того же, - сказал я, не поворачивая головы. - Но я не понимаю... Сзади заскрипела дверь, и твердые шаги застучали по камням, удаляясь прочь. Я оглянулся. Повествователь не шел вместе со всеми к лестнице, он приблизился к одному из гобеленов, откинул матерчатый прямоугольник и исчез в проеме за ним. Что он имел в виду? - Вы идете, Нулкэр? - Это была Карна. - Разумеется, иду.- Я помахал ей рукой и стал подниматься на второй этаж, к нашему ужину. Пока поднялся, понял, что зверски голоден, и поэтому не сразу обратил внимание на то, что Мугид уже сидел во главе стола. Но он же остался внизу! Наверное, какой-то скрытый лифт. Конечно, это была полнейшая ерунда - насчет лифта, но ничего более разумного на тот момент в голову мне не пришло. Я откинул все загадки этой таинственной "Башни" и вплотную приступил к еде. Об остальном у меня будет время подумать и после. Когда все поужинали и медленно расправлялись со сладким, повествователь встал, сообщил нам, что завтрашний сеанс начнется примерно тогда же, когда и сегодняшний, после чего пожелал всем спокойной ночи и удалился. Я проводил его пристальным взглядом, но старик так и не обернулся. "Не вглядывайтесь чересчур пристально". Да пошел он!.. Он-то пошел, но я остался - и снова угодил в лапы к журналисту. Писака прикоснулся к моему рукаву, желая обратить на себя внимание, и заговорил: - Знаете, мне кажется, вы все еще сердитесь на меня. Наверное, я не имел права задавать вам те вопросы и так настырно требовать на них ответа, но... Я едва удержался от того, чтобы не прокомментировать: в конце концов, человек пытается извиниться. - Эта дурацкая обстановка, - он обвел вилкой зал и растерянно покачал головой, - эти псевдофакелы, псевдогобелены и псевдобашня - они произвели на меня странное впечатление. Вот и цеплялся вчера, как репей. Мне показалось, вы тоже почувствовали... Простите - снова возвращаюсь ко вчерашней теме. Да, кстати, я ведь до сих пор не представился. Ваше-то имя я знаю - поделилась Карна, - а вы мое - нет. Данкэн, журналист, пишу для нескольких столичных изданий, в том числе и для... - Прошу прощения, что перебиваю вас, - вмешалась подошедшая Карна. - Просто хотела пожелать вам спокойной ночи и приятного времяпрепровождения. Она очаровательно улыбнулась и ушла, сопровождаемая слугой. Я мысленно выругался. Опять Данкэн влез со своей беседой в самый неподходящий момент. Он, кажется, почувствовал перемену в моем настроении, потому что прервал себя на полуслове и сокрушенно покачал головой: - Знаете, Нулкэр, иногда мне кажется, что я зря ввязался во все это. - Во что "это"? - Похоже, в моем голосе все-таки проскользнула нотка раздражения. - И почему вы считаете своим долгом признаться во всем "этом" именно мне? - А кому еще? - чуть вызывающе спросил он и снова обвел вилкой зал, указывая на расходящихся потихоньку гостей. - Кому? Той толстухе, что тряслась после первого же сеанса взбесившимся студнем? Или во-он тому очкарику, который только и делает, что нервно поправляет свои нелепые стекляшки и пялится на все, словно рыба из аквариума? Или, может, этому старичку, напоминающему генерала в отставке? Уверен, после второго-третьего сеанса половина из них умчится отсюда, даже не взяв компенсационных денег. А половина оставшихся начнет тихо сходить с ума. - Тогда расскажите Карне, - посоветовал я. - Или ее вы тоже относите к людям второго сорта? Данкэн покачал головой: - Во-первых, я не говорил, что считаю их людьми второго сорта. Просто нервная система у некоторых послабее, чем нужно для всех этих повествований. А во-вторых, я уже рассказал Карне. - И?.. - И она поняла меня. И даже сказала - демон меня забери! - что она почувствовала нечто подобное, когда поднималась вчера по лестнице - и потом, позже. Я вдохнул побольше воздуха и стал медленно выдыхать его, надеясь таким образом хоть немного успокоиться. Разговор приобретал несколько абсурдную окраску. - Подождите. Что "нечто подобное" ей привиделось? И почему вы рассказываете обо всем этом мне?! Почему?! - демон вас забери! - Потому что я не могу держать все это в себе! - отчаянно прошептал, наклонившись почти к самому моему лицу, Данкэн. - Вот почему! Потому что я боюсь - и сам не знаю, чего именно.- Неожиданно он откинулся на спинку стула и покачал головой: - Что же касается "чего-то подобного", то, думаю, вы сами прекрасно понимаете, что я имел в виду. - Нет! - прорычал я, взбешенный. - Я не какой-нибудь растреклятый Пресветлый с даром чтения мыслей, и я не понимаю того, о чем не говорят в открытую и даже думать боятся! Вы псих, Данкэн, просто молодой человек с расшалившейся фантазией, навыдумывавший демоны знает какой чуши и пытающийся теперь спастись от нее, рассказывая о ней другим! Боги, вам что, мало повествований?! Зачем еще нагнетать и без того тяжелую атмосферу, скажите на милость?! Неужели только затем, чтобы можно было написать крутой "репортаж из проклятой башни"? - Вот! - сказал он внезапно, тыкая вилкой в опасной близости от моих глаз. - Вот! Вы только что сами признались. - В чем? Ну в чем я признался, скажите на милость?! - В том, что здесь тяжелая атмосфера, - заявил он, невозмутимо уставясь на меня своими блестящими глазами. - И теперь вам не отвертеться. И здесь я сделал, наверное, единственное, что могло обескуражить его. Я рассмеялся. Я смеялся долго и со смаком, не обращая внимания ни на его удивленную физиономию, ни на осторожные взгляды слуг. Отсмеявшись, похлопал его по плечу и встал: - Если желаете - если вам будет от этого легче, - я готов тысячу раз повторить: "здесь тяжелая атмосфера". Вы довольны, дружище? Надеюсь, что да, потому что больше мне нечем вам помочь. Привет! Надеюсь, за завтраком мы с вами не увидимся. С этими словами я развернулся и вышел прочь из зала. Сумасшедший день и достойное его завершение. В комнате было невыносимо холодно. Когда я уходил, забыл закрыть окно заглушкой, и теперь ночной воздух пробирался внутрь, остужая простыни и одеяла. Выругавшись, я поднял прислоненную к стене заглушку и плотно притиснул ее к окну. Ужасно хотелось спать, и веки не желали слушаться моих команд. Но спать было еще рано. Я раскрыл сумку, достал оттуда диктофон и принялся за работу. Кроме того, нужно было сделать хотя бы пару эскизов, пока изображения свежи в памяти. Почему-то казалось, что впереди меня поджидают тяжелые деньки с минимумом свободного времени, а при таком раскладе, как правило, то, что не фиксируешь сразу, потом очень быстро и безвозвратно забывается. Закончил я только через пару часов, забрался под одеяла и на ощупь потушил свет. Конечно, нужно было еще обдумать все случившееся после повествования, и обдумать серьезно, - но сил на это уже не было. Сон проникал в меня, и оставалось только надеяться, что в нем не будет никаких черных лепестков и сумасшедших журналистов. Впрочем, если бы нужно было выбирать между тем и другим, я бы, наверное, выбрал лепестки. ДЕНЬ ВТОРОЙ Меня разбудили еще раньше, чем вчера. Слуга бесстрастным голосом сообщил, что пора завтракать и что сразу после завтрака начнется повествование, так что, если я не хочу его пропустить, лучше поторопиться. Я не стал уточнять, что именно "если я не хочу пропустить" - завтрак или повествование, - просто сполз с кровати и начал одеваться. Я не желал пропускать ни того ни другого. Спустившись в Большой зал, с некоторым удовольствием заметил, что за столом собрались не все. Вот Данкэна, например, нет. Мелочь, а приятно. Небось спит без задних ног после вчерашних откровений. Наверное, и напился еще, как сапожник. Я опустился на стул с львиными лапами вместо ножек и улыбнулся Карне: - Привет! Как спалось? Она мило сморщила носик: - Спасибо, не очень. В этих комнатах или слишком жарко, или слишком холодно. Вчера мерзла всю ночь под одеялами, а сегодня - наоборот. Почему-то кажется, что отчасти в этом виновато давешнее повествование. - Не исключено, - согласился я, накладывая себе салат. - Помните, как вчера сразу после него всем захотелось пить? - Точно. Я тогда еще удивилась, а потом забыла - столько было впечатлений. - Да, - кивнул я, - впечатлений предостаточно. Даже больше, чем хотелось бы. - Кстати, вы не видели Данкэна? Я покачал головой: - Нет. Мы расстались с ним вчера, и с тех пор - не имел чести. А что? - Да ничего в общем-то. Просто я подумала, что он - единственный, кого сегодня нет за столом. Странно, не так ли? - Ну, эта странность - ничто по сравнению с ним самим, - ответил я, немного злорадствуя. - Он ведь сам - одна большая ходячая странность. - Он не понравился вам, - констатировала Карна. - Почему? При этом она пытливо посмотрела на меня, словно хотела увидеть, когда я скажу неправду. - Данкэн говорит странные вещи, - осторожно произнес я. - Неприятные и непонятные вещи. Вчера мне показалось, что он немного не в себе. Психически неустойчивый человек. - Может быть, - задумчиво прошептала девушка. - Может быть, вы и правы. Но все-таки почему его нет с нами? Странно. Мы завершили завтрак в молчании, и я готов был побиться об заклад, что Карна все время думала об этом проклятом писаке. Подобные мысли раздражали, но я напомнил себе, что нахожусь здесь не затем, чтобы ухлестывать за молоденькими девушками. Даже если они демонически хороши. В конце концов, стоит мне закончить это дело, как отбою от них не будет. Тогда ничто не помешает отыскать Карну и попробовать продолжить все в совершенно другой обстановке. От этих мыслей меня оторвали - кто-то меня толкнул. Я обернулся, почти на сто процентов уверенный, что это появилась наконец наша пропажа - растреклятый Данкэн. Но это был не он. Это была та самая толстуха с крашеными завитыми волосами - та, которую успокаивала вчера Карна. Видимо, дама чересчур увлеченно орудовала вилкой с ножом и не рассчитала силу замаха на тот искромсанный кусок мяса, что лежал в ее тарелке. Теперь женщина приложила к своей необъятной груди ладонь и начала извиняться. Я уверил ее, что все это сущие пустяки, и поспешил отвернуться. Паршивое настроение. Сегодня, похоже, решающий день. Нужно быть внимательным и собранным и не отвлекаться на мелочи... Где же этот Данкэн? Толстуха что-то лепетала у меня под ухом. Кое-кто стал даже оборачиваться, чтобы посмотреть, что происходит. Я взглянул на Мугида. Тот сидел прямой, словно наглотался шпаг, и бесстрастный, как скала. Казалось, он и не думал вести нас в ту комнатку. А толстуха все не переставала болтать. Когда мое терпение уже готово было подать в отставку, старик поднялся и попросил всех следовать за ним. Я вздохнул с заметным облегчением и чуть ли не бегом покинул зал. Карна, как это ни удивительно, осталась позади и даже поддержала беседу с той надоедливой теткой. Я велел себе не обращать внимания - есть цель поважнее. Внизу у гобеленов нас поджидал Данкэн - эту долговязую подвижную фигуру было трудно не узнать. Он выглядел так, словно его шарахнули по голове чем-то тяжелым. Другими словами, внешне начал наконец-то соответствовать своему поведению. Стоило ему заметить нас, журналист нервно дернулся, замер в нерешительности, а потом шагнул навстречу всей честной компании. - Доброе утро, господин Данкэн, - поприветствовал его Мугид. - Вы решили сегодня не завтракать? - Да, - пробормотал тот, краснея. - Решил. Никогда бы не подумал, что этот хлыщ умеет краснеть, но не верить собственным глазам не было никакой причины. Все вошли в комнатку и разместились там же, где и вчера. Данкэн при этом сидел, отодвинувшись от меня настолько далеко, насколько смог, и бросая время от времени в мою сторону настороженные взгляды. Кажется, он окончательно сошел с ума. - Начнем, господа, - проговорил Мугид, усаживаясь в каменное кресло. - Все ли чувствуют себя в состоянии внимать? Мы закивали, и он... ПОВЕСТВОВАНИЕ ВТОРОЕ - Он пришел уже давно, Пресветлый. Просто никто не решался вас будить. Талигхилл нетерпеливо вздохнул и покачал головой. Разумеется, они не решались его будить! Раф-аль-Мон уже давным-давно ждет его, а они не решались его будить! Принц энергично откинул край одеяла и начал одеваться. Слуги сунулись было помочь, но Пресветлый свирепо глянул, и те отошли в сторонку, больше на подобное не претендуя. В этой скучной жизни хотя бы привилегию одеваться самостоятельно Талигхилл оставлял за собой. Отец ворчал, что это блажь, но ему-то легко говорить. Руалниру было чем заняться, все-таки он - правитель. Конечно, это означало прежде всего колоссальные заботы, но лучше заботы правителя, чем ничегонеделание наследного принца. Талигхилл считал именно так. И поэтому, даже торопясь, он одевался самостоятельно. Да и кто сказал, что слуги оденут вас быстрее? - Велите, чтобы накрывали на стол и пригласили господина Раф-аль-Мона позавтракать вместе со мной. Один из слуг низко поклонился и исчез за тихонько скрипнувшей дверью. Принц, щурясь от яркого света, залившего всю спальню, разбирался с шелковыми штанами. Черное пятнышко на них вызвало волну раздражения, но менять одежду уже не было времени. Талигхилл наконец попал ногами в штанины и прорычал: - Да задерните же хоть немного шторы, вы, изверги! Слуги бросились исполнять приказ и перестали на него пялиться так, словно за последние несколько лет одевающийся принц был для них самым впечатляющим зрелищем. В результате он справился с одеждой и сбежал по лестнице, на ходу запахивая халат и чувствуя, как под ложечкой посасывает от нетерпения. Махтас уже был где-то здесь, и принцу больше всего на свете хотелось сейчас же приступить к игре. Но, к сожалению, существовали еще такие условности, как необходимость позавтракать. В животе капризно заурчало, подтверждая то, что да, позавтракать было бы неплохо. Спускаясь, принц скользнул взглядом по фигурке Оаль-Зиира и недовольно скривился. "Боги"! Что Домаб понимает в Богах? Что вообще кто-либо из них, "верующих", на самом деле знает о предмете своей веры? Эти мысли настолько не соответствовали радостному и солнечному утру, что принц отпихнул их подальше и благополучно обо всем забыл. До урочного часа. В столовой - огромном гулком зале, как и гостиная, украшенном богато и со вкусом,- на столе уже дымились различные блюда. На месте Талигхилла сидел Раф-аль-Мон и заинтересованно принюхивался: супница была неплотно накрыта крышкой, и из-под нее наружу проникал завораживающий запах. Перед тем как войти, Пресветлый замедлил шаг и придал лицу соответствующее выражение. Не спеша приблизился к столу, лениво раздумывая, согнать ли сразу торговца со своего места или же приберечь сей сюрприз до конца завтрака и сообщить уже потом, когда менять что-либо будет поздно. То-то старик сконфузится! Решив, что все-таки подобный поступок был бы не к лицу Пресветлому, Талигхилл сел в кресло рядом с Раф-аль-Моном и знаком приказал слугам начинать. Те начали поднимать крышки с блюд, и букет аппетитных запахов наполнил всю столовую. Желудок принца снова заурчал - совсем не величественно. Раф-аль-Мон сделал вид, что ничего не заметил, и слабо улыбнулся. - Доброе утро, - сказал принц. - Надеюсь, вы приятно провели время, дожидаясь меня? Торговец поклонился: - Разумеется. Просто чудесно. Ваши слуги столь же обходительны, сколь и гостеприимны. - Да, - согласился Талигхилл. - Этого у них не отнимешь, - (даже если очень постараться). - Ну что, приступим к трапезе? Раф-аль-Мон недоумевающе посмотрел на Пресветлого, и тот сообразил, что старик, как и каждый истинно верующий, перед тем, как принять пищу, возносит молитву Богам. - О, - усмехнулся принц. - Простите, не обращайте внимания. У меня свое отношение к тому, что называется религией. Молитесь, если вам так угодно - меня это не смутит. Старик выглядел растерянным: - Но... Это не мне угодно, Пресветлый. Это угодно моим Богам. - Разумеется, - кивнул Талигхилл. - Разумеется, вашим Богам. Так молитесь им. Повторяю, меня вы этим не заденете. Раф-аль-Мон снова покосился на принца, но встал, вытянувшись в струнку и воздевши глаза к потолку. Принц негромко постукивал ложкой, выбирая из своей тарелки куски получше и вполуха слушая ту чепуху, которую бормотал торговец. Он не понимал, как можно верить в подобную чушь - "Боги". Сейчас Раф-аль-Мон очень напоминал ему того священника, что читал погребальную молитву над гробом матери,- точно так же свисала к земле и судорожно подергивалась при каждом слове белесая борода, точно так же подобострастно глядели в небо широко раскрытые глаза. И все вокруг маленького Талигхилла тоже смотрели в небо, а он - он один - смотрел на лицо мамы. Ее укусила - подумать только! - бешеная собака, неизвестно каким образом пробравшаяся в усадебный парк. Какая нелепая смерть! С тех пор, разумеется, ни одна тварь не могла приблизиться к усадьбе ближе чем на сотню шагов, не рискуя быть подстреленной из лука охранниками или же изрубленной ими в капусту. Но маму-то это не спасло. Не оживило. И о каких Богах - всемогущих и справедливых - могла идти речь в таком случае? Они не уберегли самую светлую и невинную душу во всем мире - его мать. У нее был удивительный для Пресветлых дар - она лечила болезни. Смертельные болезни. А вот себя вылечить не смогла. Отец, дар которого заключался в способности выигрывать в азартных играх, только кусал себе губы от бессилия, а Талигхилл... У Талигхилла как раз накануне ее смерти впервые был вещий сон. Но он не верил в Богов. Несмотря на сны, несмотря на все прочее, он все равно не верил в Богов. Нет их - всемогущих и справедливых, нет и не было. И никогда не будет. И поэтому, когда видел молящихся, принц чувствовал страшное раздражение против людей, таких слепых и ничего не понимающих в окружающей действительности. Им хотелось верить, и поэтому они верили. А на самом-то деле Богов, конечно, не существует. Наверное, Раф-аль-Мон почувствовал на себе тяжелый взгляд Талигхилла. А может, он уже дочитал свою молитву. Как бы там ни было, торговец тяжело опустился в свое кресло (если быть точным, то в кресло принца) и принялся за еду. На лице старика можно было прочесть замешательство и непонимание. В стране мало знали о неверии наследного принца в Богов, на этом старались не заострять внимания. - Вы привезли игру? - спросил Пресветлый, когда с первой и второй переменой блюд было покончено и завтракающие перенесли свое внимание на сладости. - Вне всякого сомнения, - невпопад ответил Раф-аль-Мон. Видимо, недавнее недоразумение все еще занимало его мысли. - Привез, Пресветлый, и готов преподать несколько уроков. Надеюсь, они пригодятся вам. - Я тоже на это надеюсь. Ну так что же, перейдем непосредственно к нашим занятиям? - Где прикажете установить игральное поле? - вежливо поинтересовался торговец, выбирая кусок пирога побольше. Он явно не рассчитывал на столь быстрое завершение пиршества, тем более что сладкое подали совсем недавно. - Наверное, в парке, - проговорил принц, задумчиво теребя кончики усов. - Думаю, в беседке или на веранде. Что посоветуете, почтенный? - На веранде.- Раф-аль-Мон покосился на дальнюю чашу с фруктами. - Вне всякого сомнения, на веранде. - Тогда пойдемте, я отведу вас туда.- Талигхилл встал и подал слугам знак убирать со стола. - А где же игра? - Запакована. Носильщики, что прибыли со мной, сейчас, наверное, сидят в людской. Прикажите, чтобы их вместе с грузом проводили к веранде. Талигхилл повернулся к ближайшему слуге: - Выполняй. - Пойдемте, почтенный.- Принц взял Р

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору