Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Сергеев Иннокентий. Повести и рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  -
сь доплыть до острова Лемнос, а ведь это весьма далеко. Однако выйти на берег ему не разрешили местные женщины, сославшись на то, что он неодет. На обратном пути Рюссель был похищен царицей Амфитритой, и о дальнейшей его судьбе нам ничего не известно. "Если ты вышел покурить, то это вовсе не значит, что ты непременно верн„шься к обеду", - любил говаривать Иоганн Гельвеций. И в этом он был прав, как впрочем, и во многом другом. ......................................................................... .............. Он приш„л под ночь. На улице моросил дождь. Не лучшее время для визитов. Когда раздался звонок в дверь, я едва удержался, чтобы не закричать. Уже третий день я ждал Элиссу. Я бросился открывать, прибирая набегу волосы, и уже улыбался, ожидая увидеть... совсем не то, что увидел. Звук, который вырвался из моей гортани, мало походил на приветствие и скорее всего обозначал слово "ой". - Ой, - сказал я. Пришедший, - а это был никто иной как владелец (законный) нашей квартиры, - явно смутился реакцией, которую вызвал у меня его приход. Он виновато хихикнул и сказал: "Добрый вечер". Я догадался, что следует пригласить его войти. - Спасибо, - вежливо сказал он и вош„л. И сразу же стал снимать обувь. - Ну и погода, - пробормотал он, сковырнув с носка ботинка комочек грязи. Потом он разогнулся, снял куртку, размотал кашне, пристроил и то и другое на вешалке и, кашлянув, попытался заглянуть из коридора в комнату. - Я, наверное, не ко времени? - осведомился он, напряж„нно выдавливая улыбку. - Э-э-э... Нет, - сказал я. Мы вошли. Он осторожно присел на софу, сделав при этом такое движение, как будто проверял, выдержит ли она его вес. Я не торопил его с объяснениями. Он тоже не торопился, видимо, не в силах сообразить, с чего лучше всего начать. И начал с фразы, от которой сам же невероятно сконфузился. - А я вот приш„л жить. - Да? - сказал я. Он принялся тереть нос, время от времени усмехаясь. Завершив это полезное занятие, он объяснил мне, в ч„м дело. Его выгнала жена. Теперь ночь, и идти ему некуда. И жить ему больше негде, так что даже если бы она выгнала его дн„м, он вс„ равно приш„л бы сюда. Он очень извиняется, и ему неловко, что так получилось. Может быть, мы уедем отсюда? То есть переедем куда-нибудь? На софу он не ляжет, а устроится на полу. Ему очень жаль, что раскладушка осталась у жены, но возвращаться за ней ему не хотелось бы. Вот вкратце и вс„. И мы стали жить вдво„м. Я принялся искать другую квартиру. И вскоре наш„л. Теперь я должен был дождаться Элиссу. Готовить не хотелось, и мы перешли на пакетные супы и брикетные каши. Полотенце в ванной покрылось сероватыми пятнами, на подоконниках лежала пыль. Матрас на день не убирался с пола, лежал, св„рнутый толстым рулоном, из которого торчали края простыней и покрывала. Мебели почти не осталось. Один стул и софа, письменный стол и тумбочка под телевизор, но без телевизора. Не было ни проигрывателя, ни магнитофона, ничего. Беззвучие. Я каждый день ждал, что она приедет сегодня, и все наши вещи перев„з на новую квартиру. Между тем, день проходил за дн„м, и вечер за вечером. Мой постоялец иногда расхаживал по квартире в майке. Бегали тараканы, непонятно откуда набежавшие. Стало тесно. Каждый вечер я возвращался сюда, - если дн„м уходил по делам, - варил пакетный суп, резал сел„дку на газете, курил, не открывая окна, и часами сидел за кухонным столом, пил пиво или водку. Или портвейн. Дождавшись двух часов ночи, я поднимался и, одевшись, уходил на ночлег к Елене. Возвращался всегда рано утром, не позже половины восьмого. Я не мог никуда уйти отсюда, - почему-то я боялся просто оставить адрес. Я должен был дождаться Элиссу. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Учитель танцев маэстро Ногиврозь сидел на полу и монотонно смеялся. - Если человек сме„тся без всякой видимой на то причины, то он либо сме„тся над тем, как устроен мир, либо он свихнулся всерь„з. Так сказал Путешественник Проездом из К„льна в Гаммерсбах. - Да разве вы не видите, что он притворяется! - с досадой воскликнул Хитроумный Венецианец. И все отправились пить чай с печеньем. Маэстро остался один. Он продолжал монотонно смеяться. Вероятно, над тем, как устроен наш мир. ......................................................................... ................. Она переступила порог и замерла. И я не издал ни звука, и не потому, что в комнате спал мужчина, - я забыл о н„м, - просто... я смотрел на не„, а она смотрела на меня, и мы молчали. Сколько раз я представлял себе, как она входит, как я встречаю е„ и принимаю в свои объятия, и мы стоим, обнявшись, и, может быть, плачем... Если бы я не ждал е„ так долго, я сказал бы: "Она вошла так нежданно!" Она присела рядом со мной и зачем-то поправила покрывало, и я потянулся к ней, и мы встретились губами. И только тогда мы поняли, наконец, что мы вместе. Навсегда. Спавший мужчина застонал и, натягивая на голову измятую простынь, беспокойно заворочался. Элисса спросила ш„потом: "Кто это?" - Он сюда жить приш„л, - прошептал я. - А мы? - А мы сейчас встанем, тихонько выйдем, оденемся и уйд„м. - Мы больше не будем жить здесь? - и снова е„ губы. Мы тихонько вышли из комнаты в коридор. Я открыл дверь. Мы вышли из квартиры, и замок защ„лкнулся. И мы ушли. А ключи я оставил под зеркалом в прихожей. Две цитаты из Борхеса - Входи, - сказал я, пропуская Элиссу впер„д. - Выключатель слева. Она включила свет. Я вош„л за ней. Она оглядывалась по сторонам. - Это наша новая квартира, - сказал я. - Высокие потолки, правда? Она кивнула. - Шикарная квартира. Досталась нам почти даром. Пойд„м в гостиную. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Мы быстро договорились, что приготовить на ужин. Потом мы стояли у открытого окна, созерцая ночную панораму набережной: имперские бастионы зданий, сверкающие башни высоток, огоньки машин. Элисса сказала: "А ведь кто-то жил здесь в те годы, для кого-то вс„ это строилось". - Эпоха в стиле ампир, - сказал я. - Подражание Ришелье, но невысокого уровня. - Наверное, мы вс„ упрощаем, - сказала она, - Ведь люди жили. - Ох уж мне эта ностальгия, - вздохнул я. - Возвышенная грусть ночных парков классицизма, белые колоннады, опуш„нные снегом ветви, фонари, сигнальные огни вокзалов, гудки поездов... "повсюду чаши со святой водой, темно, блаженство этих мест - особая радость расставаний, отречения и тех, кто спит". Кстати, подойди к книжной полке. Ну подойди же. Она подошла. - Возьми Борхеса. Новелла о воине и пленнице. Элисса стала искать. - Нашла? Вторая страница. Что там сказано о монгольских завоевателях Китая? Элисса провела пальцем по странице сверху вниз. - Что они... "Мелькнула мысль о монгольских всадниках, собиравшихся превратить Китай в бескрайние пастбища и состарившихся в городах, которые некогда они намеревались разрушить..." И что это значит? - А теперь здесь будем жить мы, - сказал я. - Мы всегда возвращаемся. Когда-нибудь мы возвращаемся в свои города. Она положила книгу на подоконник. Она смотрела в окно. Чтобы переменить обстановку, иногда достаточно просто выключить свет. На пустынном берегу моря вблизи города Александрия лежал полый ствол поваленного дерева, - сердцевина его сгнила, и в полости поселился отшельник. И однажды к нему пришли люди и просили продать им его жилище. Когда же отшельник ответил им отказом, они пригрозили, что отнимут у него это дерево силой. - Для чего вам это нужно? - спросил отшельник. - Мы сделаем из этого дерева доски, - отвечали люди. - А для чего вам доски? - Мы сделаем из них бочку. - Хорошо, - согласился отшельник. - Я отдам вам его. Но с одним условием. В городе у меня есть друзья, продайте им готовую бочку, и пусть они доставят е„ сюда. Расскажите им, как было дело, - и он сказал им, где найти его друзей. И эти люди согласились и, забрав дерево, ушли. Прошло некоторое время, и они вернулись, катя перед собой бочку, и оставили е„ отшельнику. И он поселился в ней. - Изменить форму бутылки, ещ„ не значит изменить е„ содержимое, - говаривал Хитроумный Венецианец, большой знаток и тонкий ценитель классических вин. - Но между нами говоря, - заметил Скарамуш. - Форма тоже кое-что значит. "С удовольствием остался бы у вас подольше, но увы!" - он разв„л руками. -"Государственные дела..." - Я поймал его в подъезде, - сообщил Людовик, втаскивая Скарамуша за собой в прихожую. - Как грохочут эти лифты! - И правда, ваше величество, - сказала Элисса, появившись со стороны кухни. Людовик отпустил Скарамуша. - Я рад, что вы вернулись. Однако, куда же вы уезжали так надолго? - Государственные дела, - улыбнулась Элисса. - Ай-яй-яй, - покачал головой Людовик. - Стоит мне куда-нибудь отлучиться, как все срочно начинают заниматься государственными делами! Он вош„л в гостиную. - Наконец-то вы устроились по-человечески, - заметил он одобрительно. - Кто это сказал? - бросил он, обернувшись к дверям. - С позволения вашего величества, - елейным голосом протянул Скарамуш. - Так сказал император Нерон, когда выстроил дворец величиной с город, и сказал он это о себе. - Вот как, - сказал Людовик. - Но вс„ равно верно. - Я знаю, - сказал Людовик. - Меня считают плохим правителем. - Что вы, ваше величество! - воскликнула Элисса. - Вас вовсе не считают правителем, - радостно добавил Скарамуш. Людовик одной рукой изобразил жест, пресекающий возражения, а другой од„рнул Скарамуша. - Но каждый раз, - продолжал Людовик, - когда какой-нибудь из моих министров приходит ко мне с очередным проектом и говорит: "Это осчастливит нацию", - я вспоминаю историю халифа Юсуфа. Вы, конечно, знаете е„. - Да, сир, - сказал я. - Нет! - запротестовала Элисса. - Халиф этот, - с готовностью принялся рассказывать Скарамуш, - пожелал истребить в своих подданных страх. Всякого, кого он подозревал в боязни, он отдавал в руки палача, и многие знатные и простые горожане - купцы, вельможи, воины, а то и вовсе незаметные люди, - были казнены по его приказанию. В результате подданные халифа стали панически бояться, что их заподозрят в страхе, и ужас этот был так велик, что вош„л в фольклор. - И даже историки, - добавил я, - эти мастера замалчивать упоминают о н„м. - Между прочим, - сказал Людовик. - Что же вс„-таки погубило Наполеона, история или историки? - По-моему, - заметил Скарамуш. - Его погубила зима. Однажды ты просн„шься знаменитым В тот вечер Людовик был против обыкновения задумчив и даже меланхоличен, и я не мог понять причины такого его умонастроения, пока он не нарушил молчание и не объяснил его сам. - Вам никогда не приходило в голову, что Мерлин, действительно, видел то, о ч„м говорил? - спросил он. Я понял, что он имеет в виду нечто большее, чем битва драконов, и вс„ же сказал: "Вот вам картина распределения ролей. Красный и белый драконы сидят за столом и, потягивая кларет, играют в карты". Людовик покачал головой. - Дело не в том, какая выпадет карта, а в том, что у каждой карты свои свойства, и известно нам о них не больше чем об этрусках. Что мы знаем о том, кто мы есть? Он показал мне карту. - Вот лицо короля. Из какой он династии? Вы можете сказать? - Среди рисунков Фламеля есть изображение короля. Бесстрастное лицо и занес„нный для удара меч. Это всего лишь символ. Подобный портретам римских тетрархов. - Всего лишь символ, - выдохнул король. Наши голоса - лишь отзвуки движений, происходящих в мире, закрытом для наших глаз и недоступном нашему разуму. Невидимые нити прочнее наших лент и цепей, и мы никогда не знаем, каким будет рассвет нового дня. Мы задуваем свечу, и в темноте, погрузившись в недра постели, мы закрываем глаза. - Как в шахматной партии, - сказал я. - Когда она закончена, можно взять список и, изучив его, ясно увидеть, что всякий из последующих ходов связан со всяким предыдущим. Вот ход кон„м, вот ход королевой, а через двенадцать ходов конь потерян. Но он не может ходить, как ходит ладья. И он обреч„н. И какой-нибудь отшельник в своей келье однажды увидит картину падений и возвышений, гибели, разрушения, величия и преступлений и, потряс„нный, запечатает свои уста семью печатями, а люди в Парламенте и в Тронном зале, люди, скачущие на лошадях и трубящие в трубы, люди, пришедшие в сопровождении свиты, и пришедшие в свите, ничего не знают об этом. Они рассчитывают в уме ходы, которые им надлежит сделать в ответ на ходы противников, и им кажется, что их игра целиком в их руках. И они не видят тех нитей, которыми все они связаны. - Довольно хандры! - заявил Людовик. - Эй, Скарамуш, ты заснул что ли? Неужели у тебя не найд„тся ни одной истории, приличествующей случаю! - Быть того не может! - воскликнул Скарамуш. - История с бильярдом. Ротмистр Струдель был известен как первоклассный игрок в бильярд. Однажды он так разделал адмирала Нахамилова, что тот проиграл ему весь императорский флот, что незамедлительно было доведено до сведения монарха. Разгневанный император приказал объявить адмирала негодяем и разжаловать его в юнги. Ротмистр Струдель был арестован и заточ„н в тюрьму до окончательного выяснения обстоятельств дела. Вскоре, однако, императорским указом ему была дарована жизнь и чин адмирала, в каковом он и отправился выигрывать морские сражения. Так игра тасует карты человеческих судеб. Black Bird Fly Мы слушали Битлз - Black Bird Fly. Когда песня закончилась, Скарамуш сказал: "А вы знаете, что эта песня некогда спасла жизнь принцу Сигизмунду?" - Как! - воскликнул я, выключив магнитофон. - Но ведь принц был казн„н! - Так пишут в некомпетентных источниках, на деле же вс„ было несколько иначе. В королевском саду жила редкостная птица - настолько редкая, что никто не знал, как она называется, и чем е„ следует кормить. Е„ изловили рыбаки в зарослях тростника и принесли королю в надежде на то, что он купит у них эту диковинку за большие деньги. Птице подрезали крылья и отпустили е„ в сад. Между тем, принц обожал разбирать древние манускрипты, - ему привозили их из разных стран - из Индии, Китая, Италии и даже России. При виде каждого нового присланного ему текста принц хлопал в ладоши от радости и, не теряя времени, приступал к изучению ещ„ одного языка. Он готов был на любые труды, только бы разобрать эти тексты, а это были летописи, книги алхимиков, рассказы путешественников и описания чудес всех земель мира, поэмы, трактаты по философии и многое другое, что достойно было украсить библиотеку принца, в то время как на полке в супермаркете было бы не в своей тарелке и выглядело бы чересчур эксцентрично. И вот, в одном из текстов принц наш„л подробнейшее описание драконов вкупе с рассказами о самых прославленных из них, а также любопытными сведениями о том, где они обитают, и каковы их повадки. В тексте были и рисунки, сделанные тушью. На одном из этих рисунков Сигизмунд узнал несчастного пленника королевского сада, который, как оказалось, был вовсе не птицей, а дет„нышем дракона. С этого дня дракон и Сигизмунд подружились, и принц ун„с дракона из сада и отн„с в место, которое знал только он один, и там он играл на флейте, а дракон учился летать. Принц читал ему трактат о драконах и даже разработал для него особую систему упражнений, основанную на практике древнейших школ. А когда дракон от усталости уже не мог пошевелиться и без сил падал на траву, они жевали засахаренные фрукты, включали магнитофон и слушали музыку. Больше всего дракону нравилась песня Black Bird Fly из альбома The Beatles. Прошло время, и однажды принц Сигизмунд попал в плен к врагам отечества, которые не долго думая, решили его расстрелять. Они спросили, каково будет последнее желание приговор„нного принца, и Сигизмунд сказал, что перед смертью хочет послушать битлов, ту самую песню, которая так нравилась его другу. Он слушал е„ и думал: "Пока звучит эта музыка, я буду жить, и когда она умолкнет, моя жизнь оборв„тся". Но случилось иначе. На звуки песни прилетел дракон, сумевший-таки победить свою немощь, и ун„с принца на своей спине, а куда, никто не знает, ведь о том, где жив„т этот дракон, знал только сам принц Сигизмунд. - Как интересно, - сказала Элисса. - И как здорово, что дракон оказался поблизости и успел спасти своего друга. - Он услышал любимую песню и устремился на е„ звуки. Что же до драконов, то каких только небылиц о них не рассказывают. Говорят, например, что дракон, обитавший в королевстве Тептирапташа, будто бы опустошал поля и грабил жителей. Совершеннейшая клевета. Дракон этот отличался мирным и кротким нравом, сторонился людей, жил уедин„нно и любил почитать в одиночестве и тишине. Его даже прозвали Дракон-отшельник. Он возделывал свой собственный огород, мясо же вовсе не употреблял в пищу. - И тем не менее, он погубил многих славных рыцарей, - возразил я. - Если уж быть точным, то погубил их вовсе не он, а король. Рыцари эти сватались к принцессе, и король, не желая выдавать е„ ни за кого из них и боясь ответить отказом, давал им задание убить дракона, который якобы опустошает его земли. Он знал, что дракон этот очень сил„н, и едва ли найд„тся кто-нибудь, кто сумеет убить его, поэтому чувствовал себя весьма уверенно. Дракону же приходилось сражаться, чтобы спасти свою жизнь. А что ещ„ ему оставалось делать? - Но ведь существовал договор... - Ни один из летописцев, насколько мне известно, не видел этого договора в глаза. Но даже, если он и существовал, то что в н„м было записано? Только лишь то, что дракон обязуется не опустошать земель королевства. Но разве в этом содержится хоть какое-нибудь указание на то, что он опустошал их в прошлом? Если вы обязуетесь не разглашать государственную тайну, то это вовсе не значит, что прежде вы только тем и занимались, что разглашали государственные тайны. Нельзя забывать, что король был до крайности недоверчив и верил только бумаге, скрепл„нной печатью, и не какой-нибудь, а его собственной. И вс„ же Тептирапташ сумел провести его. - Я слышала историю Тептирапташа, но кто такой принц Сигизмунд? - спросила меня Элисса. - Я мало, что знаю о н„м, - сказал я. - Только то, что он играл на флейте, лучше чем Фридрих Великий, на скрипке - лучше, чем П„тр III, а в шахматы - лучше, чем Карл ХII, завоевательских войн не в„л и в плен попал чисто случайно. Враги отечества так и не придумали, что им потребовать за него в качестве выкупа, и потому просто решили его расстрелять. Что они, якобы, и сделали. - Наверное, историки не решились упомянуть о драконе и написать о том, что произошло в действительности, из боязни, что их труд не будет похож на науку. - Валери вс„ равно разоблачил их, - сказал я. - Мне же они давно надоели. Пишут про всякую муру, а то, что действительно интересно, всегда упускают или замалчивают. Они почти никогда не знают, что же произошло на самом деле, подлинные события им неизвестны. Вс„, что они умеют, это строить домыслы и искажать

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору