Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Остросюжетные книги
      Елизавета Михайличенко, Юрий Несис. "Ахматовская культура" или "Не ложи мне на уши пасту!" -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
ые тут же стрельнул у меня. 7. Жить хочешь? Высадив Умницу на площади Сиона, у променада, я вспомнил, что дома нет кофе и решил выпить чашечку. А то и прикупить баночку в распахнувшихся на несколько часов между шаббатом и полночью магазинах. Я сел за маленький круглый столик, выставленный прямо на брусчатку пешеходной части Бен-Иегуды, заказал двойной экспрессо, закурил, откинулся на спинку и понял, что мне хорошо. И спокойно. Впервые с момента появления Умницы, то есть за последние сорок часов. Вирус был где-то далеко, явно не в этой чашке. Люди вокруг шлялись нарядные, беззаботные, мысли мои текли вяло, зато приобретали упорядоченность. Мимо, даже не заметив меня, прошел Умница с высокой, на полголовы выше него, тугой блондинкой. Они смеялись и болтали на ее языке. Кажется, нам обоим приятнее проводить время порознь. Я взял салфетку и попытался составить список возможных похитителей пробирки в порядке убывания вероятности. Список, конечно, был суб®ективным, но что тут поделаешь. Неожиданно для меня-суетящегося, для меня-успокоившегося Архар оказался среди первых. И это было очень кстати, потому что жил он неподалеку, можно сказать по соседству. Я вспомнил, как он жаловался, что не смотря на верхний этаж, его достали вот эти вот уличные музыканты. Лифта в старом, с высоченными потолками, доме не было. Я слишком медленно поднимался на четвертый этаж -- додумывал возможные "дебюты" предстоящего диалога. Даже свет дважды гас, и приходилось нашаривать кнопки. Наконец, добрался до двери. Глазок теперь находился в зрачке огромного синего глаза, а от пола к ручке тянулась нарисованная рука. Необычная дверь. И сирена на машине у него с вывертом, хныкала вчера, как черт-те что. Не было у меня ни первой фразы, ни улик, нечем было его припереть. Вся надежда на психологическое преимущество и неожиданность, которые, кстати, можно слегка усилить, слегка схулиганив. Я спустился, нашел неподалеку архаровскую "Мицубиши" и дал ей хорошего пинка. Японка завыла не своим голосом. Стандартная сигнализация, кажется "Пиранья". Ночью было нечто совсем другое. Я даже растерялся, предвидя разборку с хозяином чужой машины, но весь набор "экологических" наклеек был налицо, вернее на заднице. Она, она. А тут и Архар в купальном халате собственной персоной на балкон пожаловали, отключили сигнализацию и лишь потом соизволили признать: -- Боря!? Ты, что ли?!.. Что там случилось? -- Случилось!-- озабоченно прокричал я.-- Тебе сигнализацию подменили! Прошлой ночью она у тебя по-другому выла... -- Поднимись, пожалуйста,-- попросил Артур. Легче начинать разговор, когда тебя об этом попросили. С сигнализацией было абсолютно ничего непонятно, но ясно, что это зацепка. Моя задача теперь упростилась -- держать многозначительную паузу, а он пусть говорит... -- Почему тебя интересует моя сигнализация, Боря? -- Раббанут интересуется -- кто меняет сигнализации по субботам,-- держать паузу легче всего за пустыми фразами. Архар неласково улыбнулся: -- Конечно я ее не менял. Просто ночью ты слышал не мою машину. Так меня вызвали. -- Кто? Архар постучал пальцем по стеклу шикарного аквариума, подсыпал корм и вздохнул: -- Ну... один близкий мне человек. Это уже не то, что не должно, а вообще не может тебя интересовать... -- Ошибаешься. Меня это очень интересует,-- нарочито зевнул я и поозирался. Все-таки квартирка-студия -- хорошее изобретение для холостяка.-- Но будет интересовать недолго -- до утра. Потому что утром начнется официальное полицейское расследование. Архар сел на чурбан, служивший табуреткой и честно ужаснулся: -- Расследование чего?! -- И для тебя будет лучше, если я буду в курсе,-- продолжал я свое. -- Господи,-- простонал Архар,-- о чем ты говоришь?! Ты же прекрасно знаешь, что я не мог убить эту несчастную собаку! Кто угодно, но только не я! Я отвернулся к немытому окну, подавил спазм неуместного смеха и жестко сказал: -- Она вышла с тобой. Ты был последним, кто ее видел. Времени, в течение которого ты отсутствовал, было достаточно, чтобы сделать с нашей Козюлей то, что было с ней сделано. -- Сумасшедший дом,-- тихо прокомментировал Архар за моей спиной. -- Возможный вариант,-- холодно кивнул я,-- это уже решит психиатрическая экспертиза. Почему я над ним издевался? Надеюсь, что просто нащупывал с какого бока его можно раскрутить. В любом случае, мне повезло, что он был настолько "зеленым", что считал убийство Козюли серьезным преступлением, подлежащим расследованию. -- У меня есть алиби!-- вдруг решительно заявил он.-- Меня видели с момента, как я вышел из под®езда и пока я не вернулся обратно. А собачка сразу убежала. -- Кто? Архар болезненно поморщился: -- Матан Кохави. -- Адрес. -- Не помню. Я резко развернулся, вперил в него "следовательский" взгляд и страшно перепугался, даже пистолет выхватил. Нормальная реакция на сильный стук в окно за твоей спиной на четвертом этаже. Архар мстительно захохотал: -- Это Ричард,-- он открыл окно, в комнату впрыгнула жирная ворона и требовательно каркнула, как откашлялась. Явно радуясь паузе, Архар проследовал к холодильнику с Ричардом на загривке. Сунул ему в клюв сыр. Я, может, тоже не отказался бы -- не помню, ел ли я сегодня что-то, кроме пахлавы. Но мне не предложили. -- Адресок,-- напомнил я деликатно. Архар мерил студию, бестолково шагая от стенки к стенке. В слишком пестром халате с дурацкими кистями, он сам был похож на рыбу, мечущуюся между прозрачных стен. -- Соседний с тобой дом, в сторону школы,-- с отвращением выдавил он.-- Средний под®езд, третий этаж, направо. Тебе еще что-то? -- А почему он вызвал тебя таким странным способом? Почему не позвонил, не зашел? Не постучал в стекло, наконец? -- Потому что он не знал, где именно я нахожусь!-- заорал Архар так, что, кажется, даже Ричард подавился.-- Он возвращался домой и заметил мою машину! Что ты ко мне пристал?! -- Но когда сработала сигнализация, я помню, что ты закричал: "Это моя машина". Так? -- Мне, Боря,-- чуть ли не по слогам проговорил Архар,-- по моим сугубо личным соображениям не хотелось кому-либо об®яснять что-либо. Для простоты и удобства. -- А почему ты так не хотел называть его? -- дружески поинтересовался я, с грустью глядя на настенные часы в виде цветка. Было уже хорошо за полночь. Бедного Архара просто всего корежило. Он смотрел на меня с неподдельной ненавистью и отвращением. В дверь позвонили, и Архар облегченно вздохнул. Сюрпризы продолжались. В комнату вошла не кто иная, как моя собственная племянница Ирочка. Я бы и днем, увидев ее здесь, удивился бы. Впрочем, удивлены были все трое. Казалось, что Архар не ожидал увидеть Ирочку в той же степени, в которой Ирочка -- меня. Племянница тут же окропила нас какой-то ароматической дрянью из расписного пузырька и сообщила Архару: -- Это я изменила дверь. Рад? Архар подумал, обретая дар речи: -- Ты?!.. Ну-у... в общем... оригинально... Девица с утра успела сменить серебряные украшения на груду какого-то бисера и фенечек. Глаза ее прямо-таки блистали. -- Пьяная или подкуренная?-- грозно спросил я. Она не удостоила меня ни взглядом, ни ответом, поглощенная наблюдением за Ричардом. Наконец, она кивнула чему-то своему и сказала: -- Зайду завтра. Будь дома. Или почувствуешь, или позвоню,-- на выходе Ирочка обернулась, вперила в меня горящий взгляд и строго сказала:-- Лене передай привет. Улыбаться она, видимо, перестала. -- Пожалуй, я ее все-таки провожу,-- сообщил я Архару после некоторых колебаний.-- А то еще вляпается куда-нибудь... Он не стал меня отговаривать. Провожал племянницу я по-ментовски, издали. На салфетке она проходила всего лишь под номером четыре, но этот подозрительный ночной визит поднимал ее на призовое место. Пока я спускался, она успела откуда-то вытянуть пучок оливковых веток и теперь, зорко всматриваясь в лица прохожих женщин и мужчин, вручала избранным по веточке и о чем-то их спрашивала. В дискуссии не вступала, на улыбки и заигрывания не отвечала. Пару раз что-то уточняла и записывала в блокнотик. Когда она свернула на улицу Яффо и, не оборачиваясь, пошла в сторону Старого города, я нагло пристроился в затылок. У центральной почты она всучила оливковую ветвь оливковой красотке с вопросом: -- Жить хочешь? Или племянница совсем заторчала, или стала "шалом-ах-Шавкой"[26], ей же всегда нужно было быть в какой-нибудь молодежной своре. Или и то, и другое. -- Только не в этом трахнутом мире!-- с чувством ответила негритянка, и Ирочка тут же достала блокнотик и записала ее телефон. Оказалось, вопрос был стандартный, радовало лишь то, что ответы представителей разных рас и народов, типа: "С тобой? Да!" "Конечно хочу!" "Пошли!" "А ты сама выпить не хочешь?" Ирочку явно не устраивали, и телефонами она не интересовалась. Я хотел было взять родственницу за ухо и отвезти домой, но уж больно целенаправленно шла она в Восточный Иерусалим... Уж не на свидание ли к какому-нибудь Халилю? Места пошли малолюдные, и мне уже приходилось прятаться в тени городских стен и двигаться перебежками. От Шхемских ворот она повернула налево и попилила по Шхемской дороге. Пару раз приставала к арабам. Так мы добрались до "Американской колонии" -- популярного у иностранных журналистов и второстепенных дипломатов отеля, куда она и зашла. Там я ее и потерял. Я бестолково бродил по переходам и внутреннему дворику этого караван-сарая, отбрехивался от назойливо-услужливого персонала, пока не озверел и не отправился в дальний обратный путь к "Шкоде". До дома я добрался полчетвертого утра и поскользнулся у входа в под®езд. Пся крев! Ступеньки были влажными от крови, натекшей от искромсанной собаки. Тушка была покрупнее, но разделали ее по той же схеме. Теперь что, каждое утро у нас в под®езде будут "сучьи метки" для Обер-амутанта?.. Но приятеля Архара я теперь тем более покручу. А вдруг этой собакой замазывают связь между убийством Козюли и кражей вируса? Оккупированная Умницей полкомната была завешена простыней, превратившейся в экран, на котором крутили фильм Бергмана -- там шептались на скандинавском наречии, шебуршились, постанывали и подхихикивали, а тени актеров со скандинавской же откровенностью проецировались на полотно. Я прошел мимо застывшего на диване Левика с чувством, что он не спит. Тут я понял, что через час-другой в дверь будет трезвонить возбужденный Обер-амутант. И, прежде чем завалиться, вывесил на входную дверь записку: "По поводу убитых собак и надежд, обращаться только после десяти ноль-ноль". 8. "Граждане, купите папиросы". Ясно, что проснулся я последним. Кинулся в холл, заглянул за занавесочку -- Умница успел сбежать. Так спешил, сволочь, что даже "волшебный фонарь" не выключил. Решил урвать еще сутки на свободе. Как ни странно, я оказался неправ. -- Фимошка прошил передать,-- сообщила теща,-- што он не мог ждать, пока ты прошнешьшя. Он поиждержалшя, ему надо поджаработать ш утра. Но это не помешает вашим планам. Он будет ждать тебя у миштары[27], на Рушшком подворье. -- Во сколько? Теща даже растерялась. Ей, видимо, только что пришло в голову, что подзарабатывать и ждать одновременно -- невозможно. -- Ну, не жнаю!-- наконец произнесла она раздраженно.-- Это вообше не мое дело. Но раж ты вше равно едешь в Иерушалим, то жавежи меня к штоматологу в Рехавию, Наум уже договорилшя. В Рехавии дешевые стоматологи не практикуют. Хорошо бы знать, о чем именно ее кавалер договорился. Уж не собирается ли он поучаствовать в предсвадебных стоматологических хлопотах. Однако на прямой, но очень деликатно сформулированный вопрос я получил ушат холодного рассола: -- В нашем роду, Боря, женшины вшегда выходили жамуж ш хорошими жубами и приданым! Я не стал спрашивать, ни какое приданое было за Ленкой, ни кто его получил, ни что она имеет в виду под собственным приданым. Молча надев форму, я собственноручно повез похожую на отретушированную фотографию прикинутую тещу навстречу моему банкротству. Однако, Умница не обманул! Он ожидал и подзарабатывал одновременно. Понял я это раньше, чем увидел, потому что еще со стоянки услышал знакомый голос на знакомую всем с детства еврейскую мелодию: Граждане, подайте гитаристу! Я ведь не прошу не сто, не триста. Бросьте шекель или пару мне в чехол из-под гитары, чтоб на ужин был хотя бы "Вискас". Затаившись за елью в тени Троицкого собора, я наблюдал, как к Умнице приближается русскоговорящая группка не слишком новых олим, из тех, кого теща называет "устроенными". Выдающийся ученый подбавил слезы в голос: Господа, я был в Союзе главный инженер, здесь я никому не нужный бедный старый хер, так подайте же мне, люди, ваш маскорет[28] не убудет, чтобы я от голода не вмер! Ему обильно сыпанули в чехол. Умница, в знак благодарности, покачал им ручкой, как Брежнев с мавзолея и перешел на иврит, заметив компанию израильтян. С богатыми восточными вибрациями, обертонами и стонами, он сообщил им, как ему тяжело из-за безнадежной любви -- далее следовало описание утянутой у меня из-под носа смуглянки. Тяжело, что нет денег пригласить красавицу даже на один единственный "кос кафе". И он просит всех мужчин с яйцами помочь ему в любви -- подать на один "кос кафе". А лучше на два. А еще лучше -- на много-много! Потому что он готов всю жизнь приглашать свою любимую выпить с ним чашку кофе -- далее рефреном снова описание красавицы. По-моему, ему дали достаточно, чтобы пригласить на чашку кофе весь израильский филиал клуба самодеятельной песни. На горизонте появилась респектабельная арабская семья со скорбно-уязвленными лицами посетителей КПЗ. К моему удивлению, Умница оборвал восточную мелодию, взял знакомые блатные аккорды "Отца-прокурора" и сопроводил их трагическим гортанным пением. Я готов был поставить свою "Шкоду" против новых тещиных зубов, что он пел об отце-коллаборационисте, рыдающем на тюремной могиле сына -- героя интифады. Вознаградили Умницу достойно. Затем он спел американцам в кипах, что хоть и тоскует по просторам, прериям, мустангам и макдональдсам, но Стена Плача ему милее Уолл-стрита. В чехле зазеленело. Мне это надоело, и я, как кремлевский курсант, вышел из-за ели. Под аккомпанимент "Наша служба и опасна и трудна", я подошел к барду и прекратил чес. Я решил не нарушать субординацию и обратиться к непосредственному своему начальнику. Хотя фактически не успел еще с ним поработать, он при знакомстве показался нормальным мужиком. Шеф был занят, и я успел отправить термос со стаканами на дактилоскопию, а также выяснить, что Капланчики задержаны за мошенничество -- несколько мелких банальных махинаций, общая сумма ущерба около ста пятидесяти тысяч долларов. Вирус здесь и близко не валялся. К моему возвращению в приемную шефа, Умница приготовил вчерашний долг -- причем возвратил его частично бумажками, а в основном пятишекельными монетами. Мелочь и валюту он оставил себе. Не знаю, чем это показалось секретарше -- взяткой или дележкой. -- Боря,-- признался он мне,-- я ужасно нервничаю. Мне кажется, для нашего дела будет лучше, если ты пойдешь один. -- Черта с два!-- с удовольствием ответил я. Шеф был благодушен: -- Знаю, знаю. Мне уже звонили из аэропорта. Я тебе очень благодарен, что ты разрушил мои стереотипы о русских полицейских. -- ? -- Эта пара, они ведь твои друзья, да? Но ты доказал, что долг для тебя важнее... У тебя ведь не было с ними своих личных счетов, правда?.. Шучу. Умница смотрел на меня с презрительным любопытством. -- У меня тут по-мелочи еще один друг,-- сказал я почему-то подсевшим голосом. -- Оставь,-- добродушно сказал шеф.-- Зачем ты его привел? Так ты совсем без друзей останешься. Ты в отпуске -- отдыхай. Я его уже видел, дал шекель. Пусть поет...-- жестом разомлевшего теннисиста, вяло отбивающего шарик слева, он отослал Умницу за дверь. Умница попятился к выходу. -- Ку-у-да?!-- рявкнул я и, так как Умница застыл молча, вынужден был продолжить.-- Йоав, это доктор Ефим Зельцер, выдающийся ученый из России, то есть уже из Израиля. -- Оле хадаш?-- сообразил шеф, ласково глядя на это существо, и не подумавшее сменить свою "пионерскую" униформу: шорты, белая рубашка с закатанными рукавами, носки с сандалиями. Вместо лопатки, правда, была гитара, причем с пышным бело-голубым бантом. Я тоже не без стыда вспоминаю теперь неадекватность своих первых патриотических проявлений, но это уже все-таки черт знает что... Хоть бы зачехлил ее гад, что ли. -- Кен[29], кен!-- обрадовался Умница и потыкал себя в грудь пальцем.-- Ани оле хадаш, ани. Ани саентист меод гадоль. Ата андестенд?[30] Видимо, Умница действительно страшно нервничал. Наверное, такое может случиться только с полиглотом -- огромный запас слов, а большие строения всегда хрупкие, всегда рушатся первыми, вот все и перемешивается. Очень интересно. -- Йоав,-- серьезно сказал я.-- Ситуация очень плохая. Понимаешь, угроза для всей страны, и даже больше. Он сделал очень опасный вирус. -- Он?-- улыбнулся шеф.-- А сколько времени он в стране? Умница подобострастно улыбнулся и показал ему два пальца: -- Штаим йомаим. Йом, вэ од йом.[31] -- Он сделал вирус еще там, в России. Иракское бактериологическое оружие, это как грипп по сравнению с его вирусом,-- пояснил я.-- И привез его сюда... -- Как?-- кажется, наконец-то заинтересовался шеф. -- Бэбакбук бишвиль тей![32]-- брякнул Умница и сам видимо ужаснулся произнесенному, потому что тут же добавил:-- Эфшар гам кафэ...[33] Шеф действительно был хороший мужик. В ответ на все это он спросил нас, что мы будем пить. -- Еш леха кцат-кцат водка?[34] -- ляпнул Умница и, видя мое лицо, поспешно пояснил:-- Мне нужно срочно снять стресс. Ты же видишь -- у меня лингвистический срыв на нервной почве! -- Что он сказал?-- спросил шеф. -- Что нервничает... -- Савланут[35], Ефим!-- шеф привстал и похлопал Умницу по плечу.-- Ийе бесэдер...[36] -- У него украли вирус,-- попытался я вернуться к теме.-- Поэтому у него теперь стресс. Шеф посмотрел на часы и развел руками: -- Своди его к психологу в купат-холим[37]. У него есть медицинская страховка? -- Йоав,-- очень серьезно сказал я, понимая, что слушать меня будут всего несколько секунд.-- Я понимаю, как это для тебя все выглядит. Но поверь, дело очень серьезно. -- Кен-кен!-- завопил Умница.-- Рецини! Хем афилу аргу эт а-кольба шели! Мифлацот! Мияд ахарей алия шела![38] -- Значит, суку убили,-- тихо сказал шеф.-- Я ознакомился с твоим личным делом, Борис. И ребята из Центрального округа меня предупреждали... Давай с тобой договоримся -- со своими родственниками, любовницами, гениальными психами и убитыми сук

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования