Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Ганина Майя. Тяпкин и Леша -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  -
эту песню и жалостливо дергал бровями. "Усачи гренадеры" казались ему таинственными "усачигри надерами", но Леша слушал, напряженно сощурив глаза, улыбался и вздыхал от горького наслаждения, которое дарила ему песня. Непонятное, щемящее нежно сердце было где-то вроде бы не в самих словах, а за словами, прикасалось тихонько, как котенок лапкой, к нежному в душе. Леша слушал и чувствовал, как ему все сжимает и сжимает сердце, тогда он быстро сказал: - Спасибо, дедушка, я уже захотел спать. Повернулся лицом к стене, закрылся с головой простыней и тихо заплакал. Он плакал настоящими слезами первый раз в жизни, не понимал, что это с ним, и не мог остановиться. Было ему и больно и очень сладко. А дед допел шепотом последние строфы: Но в цвете надежды и силы Угас его царственный сын, И долго, его поджидая, Стоит император один - Стоит он и тяжко вздыхает, Пока озарится восток, И капают горькие слезы Из глаз на холодный песок...* (* Смотри стихотворение М.Ю.Лермонтова "Воздушный корабль". Потом снова сел за стол и стал читать свою книгу. Леша наконец заснул, но спал чутко, все время помнил про песню и, открывая иногда глаза, видел, что дед все еще сидит за столом, пьет крепкий чай и читает. Леша думал во сне, что Любка правильно говорила про своего дедушку: тот точно никогда не спит и все время, хитренький, ночью читает книжки, потому что днем ему остается мало времени. Леша завидовал и хотел тоже всегда и ночью читать книжки. Утром Тяпкин и Леша проснулись веселые, позавтракали всякими вкусными вещами и пошли на тропку к станции встречать маму. Ветер сильно шумел вверху деревьями, Тяпкин вспомнил, как вчера дедушка говорил про ветер, и удивился: значит, все получилось правильно, такое бывает. И снова подумал: хорошо, что он не стал с дедушкой спорить, а то дедушка сегодня начал бы ему напоминать про это, а Лешка бы дразнился. "10" Я выехала из дому довольно рано: в девять часов мы с Верой Васильевной уже сошли с поезда на нашей станции и двинулись по тропке к дачам, часто останавливаясь и отдыхая, потому что у нас были тяжелые сумки. Вера Васильевна работала художником-оформителем в том издательстве, где у меня должна была выйти книжка, и меня специально вызвали, чтобы я с ней встретилась и поговорила, какую лучше сделать обложку и какие нарисовать картинки. Ни за час, ни за два этого не решишь, долго же в городе я оставаться из-за Тяпкина не могла. Поэтому я позвала художницу к нам на дачу. Муж Веры Васильевны был артист и уехал на летние гастроли со своим театром в другой город. Вера Васильевна скучала дома одна и обрадовалась, когда я позвала ее на дачу, чтобы она там пожила и все спокойно со мной обсудила. Правда, я предупредила ее, что у меня есть Тяпкин с довольно плохим характером, которого я все-таки очень люблю, но Вера Васильевна сказала, что детей тоже любит, хотя своих у нее нет. Про Лешу я не говорила ничего - боялась, что Вера Васильевна испугается и мне не поверит. И вообще пойдут в издательстве разные разговоры. В крайнем случае, если что, можно на это время отправить Лешу пожить-к старичкам. Хотя мне этого делать не хотелось: во-первых, Леша может обидеться, а во-вторых, я к нему привыкла и полюбила уже. Надеялась, что все как-нибудь обойдется. Дело в том, что многие люди Лешу не замечали. Они смотрели на него и отводили глаза, то ли не видели, то ли думали, что это им кажется. Наши соседи по даче, научные работники, занимающиеся изучением русского языка, часто видели, что Тяпкин и Леша играют на одеяле в саду, читают книжки, даже несколько раз подходили близко, разговаривали с Тяпкиным, но про Лешу ничего не спрашивали. А недавно вечером приехал вернувшийся из командировки наш папа, привез нам с Тяпкиным продукты, посмотрел на Лешу, но тоже ничего не спросил, а когда Тяпкин закричал: "Папа, гляди, у нас Лешка живет!.." - отвел глаза, быстро сказал: "Да-да, играйте, играйте". Я рассчитывала, что Вера Васильевна тоже Лешу не заметит и мы будем жить, как жили. Но когда Тяпкин и Леша бросились ко мне, обрадованные, что наконец-то я приехала и везу такие тяжеленные сумки с вкусными вещами, Вера Васильевна поздоровалась с дедушкой, после с Тяпкиным, а потом спросила восхищенно: - О-ой, кто это? Какой он прекрасный! - Это наш Леша,- ответила я неуверенно.- Леша, подойди, поздоровайся с тетей. Она художница, рисует картинки в книжках. - А кто тогда пишет буквы? - сразу заинтересовался Леша. Раньше он думал, что книжки так и есть всегда, их никто не делает, но раз эта тетя нарисовала картинки, значит, и буквы кто-то написал. - Разные люди...- Я пожала плечами.- Очень многие. Есть хорошие, есть не очень. Я расскажу тебе потом. - Здравствуйте,- поздоровался Леша, подпрыгнул и протянул свою деревяшечку: он уже знал, что надо здороваться за руку.- А вас как зовут? - Тетя Вера...- Вера Васильевна немного растерялась: она не успела поймать Лешину ладошку, а он больше не стал прыгать. - Мне не нравится,- сказал сухо Леша и отвернулся. - Мне тоже не нравится! - поддержал его Тяпкин.- Как-то не очень красиво: Ве-ера!.. Дедушка возмутился и сразу заругался: он не терпел, когда дети вели себя невежливо. "Вежливость, воспитанность помогают человеку подавлять в себе злые и плохие инстинкты!"- говорил он мне. Мы все замолчали растерянно, не зная, что дальше говорить. Леша подошел поближе и спросил: - Мама, а можно, я тетю Веру тоже буду звать "мама"? Мне такое имя нравится... Вот, например, Любку зовут еще Тяпкин, тебя зовут "тетя" и "мама" - у всех есть два имя. Я посмотрела в нерешительности на Веру Васильевну, но она сказала веселым шепотом: - Можно-можно... Господи, конечно! - И повторила громко: - Можно. Мне самой нравится такое имя. - Все тети бывают мамы,- сказал Тяпкин и, взяв меня за руку, повел домой. Ему очень хотелось посмотреть, что я привезла, и потом, он немножко соскучился.- Галина Ивановна - мама. У Таньки тетя Шура мама, у Андрюшки тетя Валя мама. Я вырасту, тоже буду мама, у меня родится двадцать ребеночков. Когда я была маленькой, то, насколько помню, называла тоже эту цифру, но пока завела только одного. Поэтому я не стала убеждать Тяпкина, что двадцать ребеночков много и хлопотно. Так мы дошли до нашей дачи, разобрали сумки, опять попили чаю со всякими очень вкусными вещами. После чая дедушка уехал в город, потому что, во-первых, устал от такого количества народу, а во-вторых, очень хотел посмотреть какое-нибудь новое кино. Ну, а мы стали продолжать нашу жизнь вчетвером. Я помнила, как обрадовался Леша, когда я сшила ему шапочку, и поэтому вчера, уходя из издательства, забежала по дороге в "Детский мир", купила пупса размером с Лешу, сняла с него туфли, носки, штанишки, рубаху и сейчас отдала все это Леше. Сказала, что купила в универмаге, где все люди покупают себе одежду. Леша чуть не умер от радости, долго прыгал выше стола и кричал "ура". Тяпкин тоже прыгал так, что дрожал дом, и тоже кричал "ура". Потом Леша мгновенно надел на себя все и сделался очень смешным - не то кукла, не то человечек. Я спросила, не жарко ли ему во всем этом. - Мне никогда не бывает жарко! - сердито ответил Леша и ушел на крыльцо. Наверное, он подумал, что я пожалела и собираюсь одежду у него отнять. Очень ему хотелось походить на человека. Вера Васильевна легла отдохнуть с дороги, Тяпкин доставал из сумки новые книжки, а я вышла на крылечко и села рядом с Лешей. - Ну? - спросила я.- Ты что надулся? - и почесала его пальцем по спине.- Я же специально пошла в магазин и купила тебе это, я знала, что ты хочешь. Носи, пожалуйста. Хотя я считаю, что без одежды тебе тоже хорошо. Леша посмотрел на меня, улыбнулся, но глаза у него были грустные. Мы помолчали. - Понимаешь...- сказала я потом.- Ты очень славное, умненькое существо. Доброе. Я бы хотела, чтобы у Тяпкина был характер такой, как у тебя. И не надо тебе стараться ни на кого походить, на мальчика, например. Будь такой, как ты есть,- это самое трудное всегда. Ты меня понял?.. Не надо себя стесняться, если даже ты не похож на других. Мы снова помолчали, потом Леша поднял на меня глаза, поежился смущенно и улыбнулся. На этот раз веселей. - Иди к Любашке,- сказала я ему.- Там я много новых книжек привезла. Ты еще не разлюбил книжки? - Ура! - заорал Леша и запрыгал в комнату.- Не разлюбил! Я их никогда не разлюблю! Книжки! Любка, будем читать книжки! Конечно, он был еще совсем ребенок. Тяпкин в сопровождении Леши выволок книжки на лужайку перед террасой, и они долго их рассматривали. Потом Тяпкину надоело, он стал бегать и кидаться шишками и палками просто так, ни в кого, хотя иногда нечаянно попадал в Лешу, И кричал сам с собой. А Леша сидел, читал книжку, и оторвать его было совершенно невозможно, он даже не замечал, когда на книжку падала шишка или палка. Просто стряхивал их, и все. Этой ночью я почему-то долго не могла заснуть, лежала и думала про всякие вещи, может быть, потому, что в стекла терраски сильно светила луна. Вдруг я услышала какой-то шорох и насторожилась. Не то чтобы я боялась мышей - я их могу брать руками, если, конечно, удается поймать,- но просто когда лежишь долго в темноте и не спишь, то вздрагиваешь от любого шороха. Затопали маленькие ножки, я поняла, что это Леша, и приподнялась на локте, посмотреть, что с ним. Леша пошел в угол, где лежали все игрушки, выволок из стопки какую-то книжку, сел прямо в лунной дорожке на полу и принялся читать. Я тихонько встала. - Леша! - шепотом сказала я, и он вздрогнул.- Ночью нельзя читать, потому что глаза испортишь. Плохо видно, можно ослепнуть. Леша обернулся и посмотрел на меня серьезно и с неприязнью. - Я же вижу ночью,- ответил он.- Вы же знаете. Я ночью вижу так же хорошо, как днем. - Правда, я про это позабыла,- поправилась я.- Но ведь ты живешь с нами и спишь ночью, а не днем, как с дедушками. Ты еще маленький, растешь, всякое существо должно отдыхать, если оно хочет вырасти сильным и здоровым. Надо спать ночью, малыш. - А дедушка? - спросил Леша.- Дедушка ночью всегда книжки читает. Я тоже хочу. - Дедушка старенький, ему расти уже не надо. А ты, если вырастешь здоровым и сильным, будешь долго жить - сто лет, даже дольше, как твои старички. Прочтешь все самые интересные и хорошие книжки, успеешь еще...- Я улыбнулась, вздохнула и добавила: - Не надо так сердито на меня смотреть. Ты мой милый и хороший малыш, я тебя очень люблю и хочу, чтобы тебе было хорошо... Я погладила его по желтой челке, а он вдруг засмеялся и потерся головой о мою руку. И лег спать. Всякому маленькому надо обязательно, чтобы его кто-то любил. Это, как солнышко, без которого травка вырастает белой и чахлой. Больше ночью Леша книжки не читал, но днем оторвать его от них было совсем невозможно. Он даже есть стал меньше и не с таким аппетитом. И потом, из-за этих книжек он начал как-то странно разговаривать. - Пойдем в лес,- просил меня Тяпкин. - Лес? Дремучий... Дремучий лес,- откликался, не поднимая головы от книжки, Леша.- В дремучем лесу живут дикие звери. Если кто-то произносил слово "корова", Леша тут же говорил: "А стадо? Стадо коров". Если я рассказывала Вере Васильевне, что за рекой есть поле, где можно набрать луговых опят, Леша и тут реагировал: - Поле? Чистое... Чистое поле, солнце ясное, небо высокое, береза белая, дорога дальняя... Я забеспокоилась, что это у него останется на всю жизнь, что он всегда теперь будет разговаривать готовыми книжными фразами. Как отучить его от этого, я не знала. Впрочем, к счастью, скоро все прошло само собой и больше не возвращалось. Как-то, глядя с нежностью на Лешу, стоявшего на четвереньках над книжкой, страницы которой были в два раза больше него, Вера Васильевна спросила: - А что будет с Лешей, когда вы переедете с дачи в город? Я вздохнула и пожала плечами, потому что старалась не думать об этом грустном времени. Взять Лешу с собой я не могла никак. Такая у меня работа, что я должна часто и надолго ездить в командировки, а потом писать книги. Без этого для меня нет жизни. Тяпкина я устроила в детский сад. А куда девать Лешу? - Вы же понимаете,- сказала Вера Васильевна,- к какой жизни он привык у вас! Отправлять его назад к дедушкам просто жестоко. Хотя, конечно, они и милые старички, но... Я сама так думала, но что можно сделать? - Мне пришлось разговаривать со стареньким дедушкой,- ответила я, опять вздохнув.- Он мне рассказывал, что, когда был маленьким - лет сто назад или больше,- тоже подружился с девочкой. Она ходила в кружевных платьицах, кружевных штанишках, носила длинные волосы в локончиках... - Какая прелесть! - засмеялась Вера Васильевна.- И что же дальше? - Родители девочки про него ничего не знали, иначе ей запретили бы с ним играть. Тогда ведь были всякие суеверия, страхи... Скоро девочка уехала, он остался. Скучал без нее. Иногда пробирался в их пустой дом и читал книги: она научила его читать. Единственный из всех старичков, он довольно образован. Все это пошло ему на пользу, в общем... - Ведь он не жил в семье, не менял образа жизни! - Вера Васильевна потрясла головой, не соглашаясь со мною. Скоро она уехала в город делать свою работу, мы же опять стали жить одни. "11" Как-то мы отправились с утра в лес: появились первые грибы. Я очень хотела угостить Лешу и старичков грибным супом и жареными грибами с картошкой, наверняка это должно было им понравиться. К тому же я сама очень любила собирать и есть грибы. - Разве люди едят грибы? - удивился Леша, когда я, оторвав его от книг, объявила ему, куда и зачем мы идем.- Их только белки едят. Очень нужно их собирать! Не хотелось ему оставлять свои книги. Я не против чтения, но двигаться маленькому, чтобы он правильно рос, надо обязательно. Войдя в лес, я почти сразу нашла подосиновик и показала Тяпкину и Леше, как он хорошо стоит на полянке в сырой траве, высокий, крепенький, с круглой красной шапочкой,- ребята бросились к нему и рядом нашли еще два, поменьше. Тут начался ажиотаж! Ребята носились по лесу, обгоняя, оттирая друг друга, лазили под все кусты и елки, кричали наперебой: - Это я первый увидел! Это мой гриб! Грибов было много, часа через полтора мы набрали полную корзину и отправились домой. Шли мы медленно, потому что ребята то и дело убегали с дорожки в лес, когда им казалось, что они видят гриб. - Ой-ой, мамочка! - закричал вдруг Тяпкин.- Погляди, тут кто! - Обыкновенный бельчонок! - сказал моментально подскакавший Леша.- Нечего и глядеть. Маленький совсем, тощий, точно крысенок. Я подошла. На стволе березы, как раз на уровне носа Тяпкина, встопорщив тощий хвостик, сидел бельчонок. Он и правда был еще совсем маленький, слабый и даже не мог взобраться выше по стволу. Чуть в стороне я заметила на траве клочки рыжей шерсти и кровь: видно, кто-то - хищная птица или кошка - разорил гнездо, а малыш спасся. - Возьмем его?...- попросил Тяпкин без надежды в голосе. Мы несколько раз за лето находили гнезда с птенчиками, но трогать их я не разрешала. Для птахи это верная гибель: слишком много нужно давать птенцу каждый день мух и червячков, чтобы можно было его выкормить. Трудно даже представить, сколько ему нужно еды! И потом, свободное должно жить на свободе. Но если не взять эту рыжую кроху, он наверняка пропадет: некому теперь его кормить, а для того, чтобы жить самостоятельно, он еще мал. Я сняла бельчонка со ствола, он заверещал и попытался меня укусить, но я сунула его в карман куртки и застегнула "молнию". Он пошебаршился там и затих. Леша стоял, заложив за спину руки, и смотрел на мои действия недовольно и осуждающе. Может быть, ему просто не нравились бельчата, а может, он боялся, что мы будем его меньше любить. Тяпкин же всю дорогу прыгал и шепотом, чтобы не разбудить бельчонка, кричал "ура". Ведь до сих пор белок он видел только издали на деревьях. Назвать найденыша мы решили Рыжиком. Когда пришли домой, я попыталась накормить Рыжика: налила ему в блюдечко молока и ткнула носом. Но он чихнул, заверещал и стал выдираться из моих рук, а отпускать его было нельзя: забьется куда-нибудь в угол так, что не найдешь, и с голоду умрет. К тому же он еще мал очень и непроворен - наступить можно незаметно или дверью прищемить. Случайно я заметила, что если Рыжика держишь, то он выдирается, а если его просто посадить на ладонь, то в горсти он сидит смирно, даже ложится, свернувшись клубочком, и пытается уснуть. Тогда я намочила в молоке хлеб, положила в горсть перед носом Рыжика и мазнула молоком по его мордочке. Он облизнулся, заволновался и, когда я подвинула мокрый хлеб к самому его носу, уперся в него лапками и стал сосать. Прижав уши, зажмурил глаза, чмокал и толкал лапками мои пальцы, как котенок кошкин живот. Скоро он наелся, я сунула его в карман халата, он свернулся там клубком и заснул. Глядя, как бельчонок ест, Тяпкин просто стонал от удовольствия, Леша тоже улыбался, и глаза у него были добрыми. Когда малыш уснул, я объяснила Леше, что сам он уже, в общем, большой и член нашей семьи, такой же, как Тяпкин, бельчонок же еще маленький, беспомощный, надо его подкормить, чтобы немного подрос, а после уже выпустить в лес. Первое время бельчонок днем так и сидел у меня в кармане. Высовывал мордочку с прижатыми ушками и смотрел, что делается на свете. Но едва Тяпкин или Леша подлетали ко мне, чтобы сказать Рыжему разные нежные слова и поглядеть на него, он моментально прятался в карман и считал себя там в безопасности. Его не смущало, что я хожу, что-то делаю, и "гнездо" его при этом трясется - он чувствовал рядом живое тепло и думал, что мир вокруг так же надежен, как и прежде, когда он спал под животом у мамы. Скоро Рыжик научился есть из блюдечка. Сначала, чавкая, выпивал молоко, потом доставал лапками кусок булки и ел, сидя на хвосте. Спал днем он пока все еще в кармане, но, проснувшись, забирался ко мне на плечо или на голову и сидел там, распушив хвост и поставив уши, не обращая внимания на то, что я занимаюсь хозяйственными делами. Мне это казалось не очень удобным: руки, ноги и даже лицо у меня были поцарапаны - малыш не выбирал дороги, перелезая из кармана ко мне на голову и обратно в карман. Через неделю мы пошли за грибами и взяли с собой бельчонка. За калиткой Рыжик присмирел, свернулся в кармане куртки, и я слышала, как у него бьется сердечко. Дойдя до опушки, где мы когда-то нашли его, я посадила бельчонка на траву под березой, и мы все отошли в сторону, поглядеть, что будет. Рыжик сначала сидел, прижавшись к земле и плотно положив хвост на спину, потом наконец расслабился, приподнялся, прыгнул раз, прыгнул два, прыгнул три - добрался по моим ногам до куртки и шмыгнул в карман. Что прикажете делать, не силком же оставлять в лесу!.. Мы пособирали грибы и пошли домой опять вчетвером. Тяпкин был доволен, а Леша шел очень грустный, почти не забегал вперед, не кричал радостно, не свистел,

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования