Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Сетон-Томпсон Эрнест. Маленькие дикари -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -
Каждый день приносил с собой много интересного. А в лунные вечера мальчики видели кроликов, которые прибегали к их лагерю. Однажды мальчики услышали короткий хриплый лай, и Калеб сказал им, что это, наверное, была лиса. Но самое главное, что понял Ян, живя в лагере, заключалось в следующем: в лесу больше видел молчаливый наблюдатель. Но было очень трудно сидеть молча, без дела, поэтому он обычно начинал рисовать. Как-то раз, сидя в тишине у пруда, Ян видел, как из воды выскочила уклейка и схватила муху. Тут же зимородок, царивший над водой, камнем упал вниз и поднялся с уклейкой в клюве. Он присел на ветку, но вдруг из чащи вылетел ястреб и кинулся на птицу. Тут бы и конец пришел зимородку, но какое-то длинное существо, выскользнув из травы, бросилось на них. Ястреб взлетел налево, зимородок - направо, а норка осталась с полной пастью перьев. Через несколько дней Ян с Сэмом осматривали следы, оставленные ночью в "книге посетителей", и вдруг по высохшему ручью хлынул поток воды. - Это еще откуда? - удивился Дятел. - Прорыв в плотине, наверное, - заторопился Маленький Бобр. Мальчики побежали к запруде. Ян оказался прав: вода била из отверстия в углу плотины. Внимательно осмотрев течь, мальчики поняли, что ее сделали водяные крысы. Починить плотину оказалось нелегко. Снова набили частые колья, замазали их глиной, но зато теперь крысам пришлось бы основательно потрудиться, если бы они захотели вновь проделать себе ход. Калеб, узнав о происшествии на запруде, сказал: - Теперь вы, конечно, понимаете, почему бобры ненавидят водяных крыс? Ян приметил несколько укромных местечек в лесу, откуда было удобнее всего наблюдать за жизнью лесных обитателей. В небольшой луже возле запруды водились раки и угри, за которыми непрестанно охотились птицы. В стороне резвились кулики, к вечеру на плоский камень вылезала водяная крыса и сидела там, высматривая добычу. А в лесной чаще можно было видеть куропаток и черных белок. Однажды Ян рисовал ствол старого дерева, который ему очень нравился. Неожиданно из зеленых зарослей у пруда бесшумно выскочил коричневый пушистый зверек, не замочив лапок, перепрыгнул узенький заливчик, раз или два настороженно замер и наконец уселся на виду. Это был кролик. Он так долго сидел не шелохнувшись, что Ян успел нарисовать его. Прошло еще минутки три - Ян сверил по часам, - пока кролик принялся щипать траву. Шумливый дятел уселся на сухой ветке неподалеку от кролика, и тот застыл на мгновение, но, разглядев, что это всего-навсего безобидная птица, продолжал мирно пастись. Потом, прижав уши к спине, он прилег в густом клевере отдохнуть. Казалось, он заснул под теплыми лучами солнца. Яну очень хотелось увидеть, закрыл ли кролик глаза, но мальчик был слишком далеко и поэтому ничего не разобрал. Последние солнечные блики исчезли, и пруд погрузился в тень. Вдруг Ян заметил, что к нему приближается какой-то зверек. Он держал голову у самой земли, и Ян никак не мог понять, кто это. Мальчик послюнил палец и понял, что ветер не выдаст его присутствия. Зверек приблизился, и тут по острой мордочке, ушам и пушистому хвосту Ян угадал в нем лису. Может, это была та самая, что часто лаяла по ночам около лагеря. Лиса свернула в сторону, не подозревая, что за ней наблюдают. Ян хотел получше разглядеть хитрого зверя и, приложив ладонь тыльной стороной к губам, пискнул по-мышиному. Голодная лиса встрепенулась. Она застыла на месте, вытянув вперед голову. Ян пискнул снова. Лиса повернулась и прошла между Яном и кроликом. Она пересекла старый кроличий след, не обратив на него никакого внимания, но вдруг ветер донес до нее манящий запах. В ту же минуту лиса позабыла про мышей и, крадучись, пошла к кролику, которого еще не видела. Чутье вело лису безошибочно, и скоро, держа нос по ветру, как настоящая охотничья собака, она уловила запах самого кролика. С каждым шагом лиса приближалась к кролику, который спал, лежа в высокой траве. Ян раздумывал, стоит ли ему поднять кролика, чтобы рыжий разбойник не успел его схватить, но ему не терпелось вместе с тем посмотреть на охотящуюся лису. Оставалось шагов восемь - теперь уже лиса видела свою жертву. Ян с трудом удержался, чтоб не крикнуть. Шесть шагов - лиса уже готовилась к прыжку. "Неужели схватит его?" - подумал Ян, и сердце его часто забилось. Лиса подобралась еще ближе и бесшумно прыгнула на спящего. Спящего? О нет, кролик хорошо знал свою роль! В ту минуту, когда лиса сделала прыжок, кролик прыгнул ей навстречу и пролетел под самым носом у своего врага. Лисица повторила скачок, но кролик, словно мяч, понесся огромными прыжками и скрылся в чаще. Если бы кролик поднялся в тот миг, когда заметил лису, рыжий зверь успел бы нагнать его в три-четыре прыжка. А так лисе пришлось искать себе ужин в другом месте. Ян счастливый вернулся в лагерь: ведь он разгадал еще одну лесную тайну. XII Условные знаки индейцев - Какие условные знаки бывают у индейцев, мистер Кларк? - спросил как-то Ян старика. - След мокасина, дым, сломанная ветка, камень на камне - все это индейские знаки. Каждый из них что-нибудь означает, и индейцы читают их, как вы книжку. - Вы говорили нам, что три дымка означают "возвращаюсь с победой". - Нет, совсем не так. Это означает "хорошие вести". - Что значит один дым? - Как правило, просто: "здесь привал". - А два? - Может означать "тревога" или "я заблудился". - Это я запомню: два - "беда". - Три - хорошие вести. Нечетные числа - счастливые. - А четыре дыма? - Редко очень употребляют. Если бы я увидел четыре дыма, я бы подумал, что происходит что-то очень важное, например собрался Великий совет. - Что бы вы подумали, увидав пять дымов? - спросил Ветка. - Я бы решил, что какой-то глупец хочет сжечь весь лес. - А для чего индейцы ставят один камень на другой? - Я, конечно, не поручусь за всех индейцев, но на западе это значит "вот дорога". Маленький камень слева от двух означает "мы повернули налево", с правой стороны - "повернули направо". Если три камня один на другом, читай: "это верная тропа" или "осторожно"... Куча камней, брошенных в беспорядке, значит: "здесь был привал, потому что один заболел". - А что бы они сделали, если бы не нашли камней? - В лесу? - Да. Или в прериях. - Я многое уже позабыл, - сказал Калеб. Но все же скоро у мальчиков был целый свод условных знаков, какими пользовались индейцы, хотя при этом Калеб не уставал твердить, что "не все индейцы делают одинаково". Ян тут же решил зажечь сигнальный костер, но, к его разочарованию, оказалось, что дым не поднимается даже над верхушками деревьев. - Сперва дай костру разгореться как следует, - пояснил Калеб, - а потом подбрасывай траву и всякие гнилушки. Вот тогда увидишь разницу. Когда мальчики бросили в огонь траву, к небу поднялся густой, извилистый столб дыма. - Я уверен, что этот дым увидишь миль за десять отсюда, особенно если стоять на высоком месте. - Ну, я разгляжу и за двадцать, - сказал Гай. - Мистер Кларк, а вы когда-нибудь теряли дорогу? - без устали расспрашивал Ян. - Конечно, и не раз. Каждому, кто ходит по лесу, приходилось хоть однажды плутать без дороги. - Как, неужели и индейцам? - Конечно. А почему бы и нет? Они такие же люди, как мы. И не верьте хвастуну, что он никогда не блуждал по лесу. Он, верно, ни разу не отходил от маминого передника. Каждый может заблудиться, но человек бывалый всегда находит дорогу, а новичок может и погибнуть. В этом вся разница. - Что же вы делали? - Зависит от того, где я находился. Если попадал в незнакомый лес, а в лагере у меня оставались друзья, я раскладывал два дымовых костра. Если я был один, то старался провести линию по звездам и солнцу; но в пасмурную погоду сделать это невозможно. А если вы совсем не знаете местности, то надо идти по течению какого-нибудь ручья или реки. Но это самый плохой способ. Он, конечно, выведет вас куда-нибудь, но так вы пройдете за день четыре или пять миль. - Правда ли, что можно определить направление по мху на стволах деревьев? - Да. Вот поглядите: вы всегда найдете мох на северной стороне ствола или скалы; самые большие ветки растут у деревьев с южной стороны, верхушка тсуги склоняется к востоку. На пне годичные кольца толще всего с юга. Правда, это относится к дереву, которое растет на открытом месте. Я видел одно растение, которое может служить вместо компаса, - это степной золотарник. На открытом месте он поворачивает свои головки к северу. Но в густой тени они откидываются куда попало. Протоптанная зверем тропа выведет вас к воде. Если тропка становится все тоньше - значит, идете неверным путем. Если над вами пролетят утки или чомга, знайте - вода близко. Собака и лошадь всегда выведут вас к жилью. Никогда не слышал, чтобы они ошибались. Однажды был такой случай, да лошадь оказалась дурная. Но компас все-таки самая надежная вещь. За ним идут солнце и звезды. А лучше всего, когда друзья где-то поблизости; тогда разожгите два дымовых костра и спокойно ждите. XIII Как дубить кожи и шить мокасины Сэм нашел в сарае шкуру недавно зарезанного теленка. Отец позволил взять ее, и Сэм явился в лагерь со "свежей шкурой бизона для одеяния". - Я не знаю, как индейцы шьют себе одежду, - сказал отец, - но уж Калеб-то знает. Вам он скажет. С тех пор как старый охотник остался без собственного дома, он часто наведывался в лагерь. Так случилось и на этот раз - вскоре после прихода Сэма появился и Калеб. - Как индейцы дубят кожу, чтобы сшить одежду? - сразу же спросил его Ян. - По-разному. Но не успел он начать, как с криком прибежал Гай: - Ребята! Старая лошадь отца околела! - И он радостно засмеялся, потому что первым принес эту новость. - Послушай, Ветка, ты слишком часто смеешься - смотри не сожги себе зубы на солнце. - И Старший Вождь оглядел его с притворной грустью, - Нет, вправду сдохла! И я себе возьму ее хвост на скальп. Вот увидите я буду самым настоящим индейцем! - Почему тебе не содрать всю шкуру? Я научу тебя делать из нее много всяких вещей, - сказал Калеб, раскуривая свою трубку. - А ты можешь? - Ее сдирают так же, как с теленка. Вот снимем шкуру, я вам покажу, какие жилы взять для шитья. Всей гурьбой они пошли на поле Бернса. Гай отскочил и спрятался за спины товарищей, когда вдали показался сам Бернс, который тащил упряжкой дохлую лошадь. - Здравствуй, Джим! - окликнул его Калеб, с которым они были добрыми приятелями. - Не повезло тебе с лошадью, а? - Да нет, не очень. Она мне даром досталась. Рад, что сдохла, - хромала давно. - Отдай нам ее шкуру, если тебе не нужно. - Да хоть всю бери. - Ты только перетащи ее через межу, а мы остатки зароем. - Хорошо. Вы не встречали моего шалопая? - Да, видели, - отозвался Сэм. - Совсем недавно, и он как раз шел к дому. - Ух, если я его не найду там! - свирепо сказал Бернс. - Только вряд ли найдете, - буркнул себе под нос Сэм. Бернс ушел, а через несколько минут из кустов выскочил Гай и присоединился к своим товарищам. Калеб делал основную работу. Сэм и Ян помогали ему, а Гай занимался тем, что вспоминал, как снимал шкуру с теленка, и давал советы, черпая их из своего богатого опыта. Когда сняли шкуру, Калеб топором вырубил печень и мозги. - Это нужно для дубления кожи, - сказал он. - Смотрите, вот отсюда индианки берут жилы для шитья. Калеб сделал глубокий надрез вдоль позвоночника от середины спины до крупа и, засунув руку, вытащил оттуда большой жгут беловатых волокон. - Вот вам целый клубок ниток, - сказал Калеб. - Возьмите и высушите их сперва. А чтобы они не ломались, окуните в теплую воду минут на двадцать. Нитки отмякнут и будут вполне пригодны для шитья. Теперь у нас есть шкуры лошади и теленка. Надо их получше использовать. - А как дубят шкуры? - Разными способами. Иногда я хорошенько чищу их, пока не соскребу весь жир и мясо. Потом покрываю всю шкуру квасцами и солью и оставляю завернутой на несколько дней, а когда квасцы пропитают ее как следует, разминаю. Но у индейцев нет квасцов и соли, они смазывают шкуры смесью из печени и мозгов. Сейчас все покажу. - Давайте сделаем, как настоящие индейцы, - сказал Ян. - Ладно. Тогда достаньте печень и мозги теленка. - А почему не от лошади? - Сам не знаю. Я никогда не видел, чтобы они смазывали телячью шкуру лошадиной смесью. Наверное, так лучше. Сэм отправился домой раздобывать телячьи мозги и печень, а вернувшись, стал вместе с Яном очищать шкуру от мяса и жира, пока она не сделалась голубовато-белой и не сальной на ощупь. Телячью печень варили целый час, потом растерли с сырыми мозгами и, смазав смесью внутреннюю сторону шкуры, сложили ее вдвое, закатали и отнесли в прохладное место. Спустя два дня шкуру чисто отмыли в ручье и повесили сушить. Когда она хорошенько просохла, Калеб вырезал из крепкого дерева кол и показал Яну, как растянутую кожу разминать острием кола, пока она не станет совсем мягкой. С лошадиной шкурой поступили так же, только ее вымачивали дольше. Через несколько дней Калеб выскоблил ее и обработал. - Вот так индейцы выделывают кожу, - сказал Калеб. - Я видел, что шкуры вымачивали в настое пихтовой коры и тсуги. Но получается не лучше, чем у нас. Осталось прокоптить ее, чтобы она не затвердела. Калеб развел огонь, набросал туда гнилушек и оставил шкуру висеть над густым дымом. Через несколько часов она потемнела и стала издавать особый запах, который знаком всем, кто брал когда-нибудь в руки индейские изделия из кожи. - Мистер Кларк, покажите нам, как индейцы шьют мокасины и военные куртки, - снова попросил Ян. - Мокасины сделать просто, а вот военные куртки - не обещаю. Каждое племя шьет мокасины по-своему, и стоит индейцу взглянуть на обувь, он сразу определит, из какого племени незнакомец. Чаще всего делают мокасины типа "оджибва", что значит "сборчатые". Они выкраиваются из одного куска кожи, в подъеме делаются сборки, и подошва у них мягкая. Другой вид мокасин распространен среди индейцев, живущих на равнине. Они делаются с твердыми подошвами, чтобы колючки кактусов, шипы и камни не кололи ногу. - Я хочу твердые подошвы! - сказал Ян. - Сейчас попробуем, - сказал Калеб. - И мне тоже! - крикнул Гай. - Это ведь моя лошадь. - Нет, неправда, - спокойно сказал Калеб, - эту шкуру твой отец отдал мне. Спорить было нечего, поэтому Гай отошел в сторону, а Калеб стал обмерять ногу Яна. Старик взял кусок недубленой кожи, размягчил ее в воде и обрисовал на ней босую ступню Яна. Вырезав по этой линии подошву для одного мокасина, Калеб вторую подошву выкроил по первой. Потом он смерил длину ноги и ширину ее в подъеме, прибавил по дюйму на шов и выкроил два передка из мягкой кожи. Из другого куска он вырезал язычки мокасин и пришил их к передкам. - Вот и готовы передки, - сказал Калеб. - Теперь, если хочешь, расшей их бусинками. - А как? - Этому я тебя не смогу выучить. Вот как раскрасить мокасины, расскажу. Тут по краю должны быть красные и белые треугольники - они означают холмы, по которым охотник спокойно прошел путь. Маленькая синяя дорожка на пятке - это прошлое. На подъеме три дорожки: красная, белая и голубая. Они направлены вперед - значит, это будущее. Все три дорожки кончаются орлиным перышком. Когда сошьешь мокасины, разрисуй их. Теперь толстой, крепкой жилой пришьешь подошвы к верхам. Если у тебя есть шило, обойдемся и без иглы. Только смотри шей через край, а не насквозь - так жилы не будут стираться при ходьбе. Вот смотри. Подошвы были мягкие, и мокасины можно было выворачивать на любую сторону. Наконец подошву прикрепили и, проколов четыре отверстия, пропустили в них мягкий кожаный шнурок. После этого Ян разрисовал мокасины по индейскому обычаю, как ему показал Калеб. За это время, пока Калеб и Ян трудились над одной парой мокасин, индианка наверняка бы сшила добрых полдюжины, но едва ли она испытала бы такую радость, как они. XIV Размышления Калеба Время от времени в "книге посетителей" у реки Ян находил следы норки. Судя по следам, туда повадилась крупная норка, и ребята попросили Калеба помочь ее поймать. - В это время их еще не ловят. Ждут до октября, - ответил старик. - А как вы их ловите, когда приходит пора? - По-разному. Нелегко было разговорить старика, но мало-помалу Ян сумел это сделать. - Прежде мы ставили на норку капканы с маленькой птичкой или головой куропатки для приманки. Западня убивает сразу и наверняка. В холодную погоду тушка замерзает и сохраняется. Но в теплое время многие шкурки гибнут, если их не сразу вынуть; приходится часто проверять западни. Потом кто-то придумал стальные капканы, которые ловят норку за ногу и держат день за днем, пока она не умрет с голоду или, чтобы спастись, не отгрызет себе захваченную лапу. Я поймал как-то норку, у которой осталось всего две ноги. Капканы можно проверять реже, но, по-моему, надо вместо сердца иметь камень, чтобы расставлять их. Когда я подумал, сколько пришлось вынести этой норке с двумя ногами, я отказался от капканов. "Хочешь ловить зверя, - сказал я себе, - ставь западню или лови живьем, но не калечь и не терзай его". Капканы со стальными когтями следует запретить законом. Это жестоко. А вот, насчет охоты я вам скажу - это хорошее занятие, и за всю свою жизнь я не видел, чтобы охота испортила человека. Мне кажется, охотник добрее других. Ну, а то, что им приходится убивать, так ведь дикие звери не гибнут сами по себе: все они рано или поздно попадают в зубы к другим зверям. Уж лучше погибнуть от пули, чем от когтей волка или рыси. Только не будьте жадны - никогда не истребляйте весь род. Если охотиться с головой, будет много о чем вспомнить потом. И зла никому не причиняйте. Помню, как-то сопровождал я на охоте одного европейца. Он искалечил оленя так, что тот и шелохнуться не мог. Уселся этот горе-охотник около оленя завтракать и время от времени стрелял в зверя просто так, а ведь зверь-то все еще живой был. Когда я увидел, чем он занимается, у меня прямо кровь закипела от гнева. Отругал его последними словами и скорее прикончил оленя. После этого я смотреть не мог на того человека. Если бы пристрелили оленя на бегу, тот бы не мучился. Ведь рана от верной пули немеет. Многие многоствольные ружья - тоже варварское изобретение. Охотник знает, что у него в запасе много выстрелов, вот и палит по всему стаду. Олени уходят раненые и гибнут в муках. А если у охотника один заряд, то он метит очень осторожно. Для охоты надо брать одностволку. Охота - занятие хорошее, только я против повальных убийств и жестокостей. Стальные капканы, легкие пули, которые ранят, а не убивают, многоствольные ружья - все это жестоко. Калеб говорил долго, то и дело умолкая, и тогда Ян снова задавал вопросы, чтобы старик продолжал свой рассказ. - Как вы относитесь к охоте с луком, мистер Кларк? - спросил Ян. - С луком и стрелами на медведя не пойдешь, но я был бы очень рад, если бы птиц запретили стрелять из ружей. На них охотиться с луком хорошо. Стрела - это верная смерть или верный промах, покалечить она не может. Одной стрелой не поранишь в стае много птиц, как это случается при ружейных

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору