Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Абрамов Сергей. Ряд волшебных изменений милого лица -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  -
слось из тьмы. - Эх, пропадай моя телега! - простонародно выразился инспектор Спичкин, сбегал к своей "тачке", запер ее и уселся за руль рядом с мамулей. - Погоняй! - крикнул он таксисту. Видно, проснулось в нем что-то давнее, деревенское, сермяжное, если протокольную милицейскую терминологию сменил он на стилизованную конно-извозчичью. Через минуту они догнали споро шагающего Стасика, притормозили рядком, и Наталья жалобно попросила: - Ну, Стае, ну, поедем... Видишь, товарищ милиционер за рулем. А ты назад сядешь. Или хочешь - в такси? - Никогда! - сказал Стае. Голос его гремел, как и до аварии, уверенно, сочно и орфоэпически грамотно. - Никогда! Я не сяду в машину! Все! Кончено! Хочешь - назови меня трусом! Но молю тебя: езжай скорее! Я пойду пешком! Я хочу идти пешком! - выдал серию восклицаний и припустил, и припустил, прижимая драгоценные туфли к грязной рубахе. - Вы завтра к врачу не забудьте, - озабоченно сказал Спичкин, внимательно следя за скоростными маневрами таксиста. - Мало ли что... - Конечно, конечно, - закивала Наталья, но, немедля вспомнив о том, что друг-психоневролог Игорь греет пузо в городе Сочи, осторожненько поинтересовалась: - А у вас нет своих врачей? Специальных... - Тут она вспомнила читанное в многочисленных детективах и завершила: - Судмедэкспертов... - Есть, конечно, - охотно пояснил инспектор, - целый институт вон, имени товарища Сербского, знаменитого доктора. Но в случае с вашим супругом институт ни при чем. - Это почему? - возмутилась Наталья, соображая, кого можно подключить, кому звякнуть, кому о себе напомнить, чтобы популярный судебный институт взялся за Стасика и быстро привел его в "статус кво". - Нет состава преступления, - властно и неопровержимо подвел итог Валериан Валерианович. - Уголовный кодекс РСФСР не учитывает самопроизвольные падения в реку Яузу при отсутствии наличия преступных моментов. Обратитесь к районному врачу... В.В.Спичкин довез разбитые "Жигули" до кооперативного небоскреба в Сокольниках, запарковал их на стоянку перед домом, галантно отдал честь и попрощался с Натальей. - Всего вам наилучшего, - сказал он, и это были последние слова, произнесенные старшим лейтенантом в нашем повествовании. Больше он здесь не появится, поскольку дело свое сделал. Прежде чем перейти к описанию последующих - наиудивительнейших! - событий, автору хотелось бы обратить ваше внимание на такой незначительный, опять-таки арифметический факт. От момента выезда Стасика со двора (то есть с первых строк повести) до его красивого полета в реку на аппарате тяжелее воздуха прошло всего минут двадцать - двадцать пять. Каждый, кто ездил от Сокольников до известной автолюбителям бензоколонки, тут же подтвердит этот единственно возможный срок, даже учитывая время на заправку. А составление протокола, осмотр Стасика врачом "скорой помощи", его броуновские метания с импортными баретками вокруг места аварии, приезд крана с умельцами, их дипломатические переговоры с мамулей, подъем седана со дна речного и, наконец, перегон его к дому Политовых - все это заняло никак не менее четырех часов. Но если считать постранично, построчно, по тому, как все описано, то получится явный перекос в сторону ничтожных двадцати минут. Вот они - парадоксы литературы! Правы скептики, утверждающие ее оторванность от реалий бытия!.. А засим вернемся к Стасику. Он явился домой минут через сорок после мамули - грязный, умученный, но на удивление тихий. Наталья, изнервничавшаяся в ожидании, накрыла, как умела, стол, бутылку коньячка "Бисквит" из бара достала, думала - от нервов, а Ксюху заставила выдраить ванну, чтобы немного стерилизовать мужа и отца. Ксюха, тоже полная раскаяния, выдраила эмалевую емкость с остервенением, полбанки "Гигиены" для любимого папы не пожалела. А когда папа вошел в квартиру, можно сказать, босой, поскольку эластичные носочки не выдержали долгого контакта с московским асфальтом, то, ни секунды не промедлив, бросилась наполнять ванну, взбивать в ней бадусанную пену и полотенце принесла чистое, Стасикино любимое, белое с красным клоуном по имени Бозо: такая над клоуном надпись имелась, скорей всего - имя. - Как ты добрался? - задала глупейший вопрос Наталья, забирая у мило улыбающегося мужа дорогие ему ботиночки и ставя их в угол прихожей. Задала она вопрос и сама себя укорила: дура-баба, добровольно нарываешься на легкое хамство, считающееся в их доме тонкой иронией. В обычное время Стасик ответил бы так: "Пешком!" И интонация была бы соответствующей: мол, каков вопрос, таков ответ. А сейчас он сказал непривычно тихим голосом: - Спасибо, Наташенька, хорошо. Было тепло, и ветер тихий... Хорошо бы помыться! Можно? - О чем ты спрашиваешь? - закудахтала Наталья, захлопала крыльями, начала расстегивать Стасику рубаху, стаскивать ее с могучих плеч. - Ксюха, как ванна? - Готова! - Ксюха тоже удивлялась странному поведению папочки, но виду, гордая, не показывала. Стояла, прислонившись к стене, с независимым взглядом, но и - с легкой красочкой сочувствия на лице: глубоко в глазах, в чуть опущенных уголках губ... Папина дочка... - Спасибо, Ксюшенька, спасибо, родная, - нежно повторял Стасик, вылезая из джинсов, снятых с него Натальей, перешагивая через штанины и идя в ванную комнату. - Спасибо, мои дорогие, за все, спасибо за то, что вы у меня есть... И только щелкнувшая изнутри задвижка прервала необычно теплый и нежный поток благодарности. Пахло фантастикой. Или же нервное потрясение оказалось слишком сильным даже для закаленной психики Стасика? Да и какая же она закаленная, раз уж прямо посреди улицы ни с того, ни с сего человек, как чурка безмозглая, выпадает из действительности на целую минуту и проводит ее в потустороннем мире, если таковой существует? - Что это с ним? - спросила Ксюха, которая не обладала житейским тактом, выработанным мамулей рядом со Стасиком за двадцать лет терпения и труда. - Помолчи, раз не понимаешь! - оборвала ее мамуля и зря оборвала, поскольку сама ничегошеньки не понимала в поведении Стасика, пугало ее оно - необъяснимостью сегодня и неизвестностью завтра, послезавтра, послепослезавтра... Впрочем, дальше завтрашнего дня Наталья не заглядывала, она никогда не считала себя хорошим футурологом-прогнозистом жизненных коллизий; на сей случай в семье всегда существовал Стасик, а в его отсутствие - Ленка, друг семьи. Ленка призывалась и тогда, когда прогнозировать приходилось кое-что, о чем Стасику знать не следовало. Ленка блистательно проигрывала в голове возможные ситуации, выдавала их "на-гора", ум у нее был цепкий и хлесткий, мужской ум, говорила она сама, ни в грош, однако, мужчин не ставя. Как видите, подруга Ленка являлась хранительницей тайн супругов Политовых с обеих сторон и хранила их на совесть. Вот ей-то и бросилась звонить Наталья, пока Стасик отмачивал в бадусане стойкий запах индустриальной реки. Ленка оказалась дома и с интересом выслушала сбивчивый рассказ подруги. Ленка вообще любила леденящие кровь истории с хорошим концом. В данной истории конец, на ее взгляд, был просто замечательным. - Чего ты квохчешь? - спросила она Наталью. - Мужик цел? Цел. Машину починить можно? Можно. Живи и радуйся. - Я и радуюсь, - всхлипнула от избытка чувств Наталья. - Только Стасик какой-то... - Какой? Ненормальный? - Ага... - Дура! В медицине надо разбираться!.. Эпилептиформное расстройство сознания может произойти и с тобой, и со мной, и с кем угодно. Подумаешь - событие: сознание отключилось! Стасик об этом никогда и не вспомнит. Здоров он, здоров, не ной, старая. А вернется Игорь - проконсультируешься на всякий пожарный... Мне приехать? - Не надо, - по-прежнему гундосила Наталья, страстно желая верить добрым словам Ленки и почему-то боясь им поверить. Почему? Из суеверия, вот почему. Все мы, надеясь на что-то, суеверно твердим: не выйдет, не выйдет, не выйдет. Заговариваем зубы нечистому. - Я тебе завтра позвоню, ладно! Ты с утра дома? - Дома, где еще. Только позвони, слышишь? А то... - Угроза была абстрактной, своеобразная форма успокоения. А тут и Стасик из ванной вышел - благостный, чистый, в девственно-белом махровом халатике. - Кушать хочешь? - бросилась к нему Наталья. - И коньяк там... - Спасибо, мамуля, - по-прежнему нежно отвечал Стасик, обнимая Наталью одной рукой, подманивая другой Ксюху и тоже обнимая ее, несколько сопротивляющуюся незапланированной ласке. - Спасибо, единственные вы мои, только кушать я не хочу. Переутомился, наверно. Я бы лег, если ты, мамуля, не возражаешь. - Господи! - вскричала Наталья. - Да что же с тобой случилось? - Устал я, - объяснил Стасик, не сумевший или не пожелавший вникнуть в глубину вопроса, поняв его поверхностно, в первом приближении. И Наталья, решив, что объясняться с мужем сейчас не только не гуманно, но и бесполезно, пустая трата сил и времени, проводила его в спальню и уложила на супружеский одр. Свет погасила, шторы задернула: спи, непонятный мой... И Стасик уснул. А Наталья тихо-тихо закрыла за собой дверь спальни, вышла в гостиную, уселась в зеленое плюшевое кресло перед телевизором. Точно в таком же рядом сидела Ксюха. Телевизор не включали, боясь, во-первых, разбудить отца и мужа, а во-вторых, не до телевизора им было, не до старого фильма, идущего по второй общесоюзной программе. - Что будем делать? - спросила Наталья в слепой надежде на внятный ответ. Но откуда ему родиться, внятному? - Поглядим, - философски ответила Ксюха. Она в отличие от матери не склонна была чересчур драматизировать ситуацию. - Утро вечера мудренее... Как видите, В.И.Даль своим мудрым трудом заразил не только Стасика. Утром Стасик проснулся раненько - часиков эдак в восемь с копейками, а для него, продирающего глаза, когда трудящиеся уже вовсю создают материальные ценности, восемь утра - время непостижимое. - Мамуля, - закричал он, поскольку Натальино место пустовало, - мамуля, ты дома? Наталья возникла на пороге спальни и тоже задала вопрос: - Как ты себя чувствуешь? Ее появление и было, по сути, ответом на праздный интерес Стасика, поэтому он ничего переспрашивать не стал, а Натальино любопытство, в свою очередь, развернуто удовлетворил: - Я себя чувствую хорошо. А почему ты не ушла? Тут требовалось точное объяснение. - Я поменялась с Бабкиной, выйду в эфир вечером. Я боялась уйти, пока ты спал, - сказала Наталья. - Почему? - удивился Стасик. - Что-то случилось? Он рывком поднялся с постели, мимоходом выглянул в окно - там гулял по желто-красно-зеленому Сокольническому парку жаркий и беспечный сентябрь, вовсю притворялся летом, - и оседлал велоэргометр, стоящий в углу перед зеркалом. Стасик крутил педали и смотрел на себя в зеркале: хорошо отражение выглядело, находил он, сильно, стройно, загорело, волосато, мужественно, хотя и несколько седовато, но седина бобра украшает. - Ты что, ничего не помнишь? - Наталья представила себе длинные коридоры больницы имени Ганнушкина, толпы психов в мышиных халатах и своего несчастного мужа, почему-то одетого в парусиновую смирительную рубаху. Воображение у нее было быстрым, богатым и лишенным всяких логических ограничений. В самом деле, если Стасик - псих, то ведь не буйный! Тогда при чем здесь смирительная рубаха?.. - А что я должен помнить? - весело спросил Стасик, наяривая педалями, уже десятый километр откручивая. - Мне сегодня в ГАИ, за правами. Но я не пойду. - Почему? - В голосе Натальи появились нотки недовольства. Вот она, пресловутая женская логика! Только что до истерики волновалась, считая, что муж про все забыл - и про аварию, и про путешествие в одних носках по Яузской набережной, и про несвойственное ему всепрощенчество накануне вечером: "Спасибо вам за то, что вы есть..." А теперь, убедившись в здоровой и по-прежнему цепкой памяти Стасика, она готова была возмутиться его безразличным, или, выражаясь иностранно, ноншалантным отношением к происшедшему. Иными словами, так: если ты болен - я в панике, я страдаю, я всю себя отдам на алтарь твоего здоровья; но коли ты в здравом уме, то какого лешего не рвешься к активным действиям, кои, как известно, промедления не терпят? - Мамуля, - улыбался Стасик, качая эргометром икроножные мышцы, выезжая, по-видимому, за окружную дорогу и вдыхая незагазованный и чуть пьянящий воздух родного Подмосковья, - любимая моя, ну на кой ляд мне эти игры? Зачем мне права? - Водить машину, - точно ответила Наталья. - Не стану я ее водить. Я же сказал: не сяду в нее. Я ее боюсь. Гори она ясным огнем! - Как гори, как гори? - взволновалась Наталья. - По-твоему, так ей и стоять - битой? - Продадим под пресс, - безмятежно улыбался Стасик, по Ярославскому шоссе проезжая поворот на Подлипки и постепенно приближаясь к населенному пункту Тарасовка. - Ты с ума сошел! - вскричала Наталья. От чего ушли, к тому и вернулись: Стасик все-таки сошел с ума. Не так - значит эдак. Впрочем, автор вполне допускает, что Натальино "С ума сошел!" - не более чем полемический прием, своего рода вызов к барьеру, швыряние перчатки в физиономию обидчика. Но Стасик перчатки не поднял. Он проехал Тарасовку и на ходу сообщил: - Я не сошел с ума, мамуля. Я больше не сяду ни в один самодвижущийся агрегат. Я буду ходить пешком. Если тебе хочется медицинских объяснений, назови это транспортофобией. - Это болезнь, - констатировала Наталья. - Это болезнь, - согласился Стасик. - Ты вылечишься, - убежденно сказала Наталья. - Зачем? - воскликнул Стасик, остановившись в районе станции "Правда", слез с велоэргометра и отправился в ванную комнату. По дороге он доверительно сообщил: - Мне зверски хочется есть, мамуля. К чему бы это? - Ты же вчера не ужинал! - вскинулась Наталья, забыв про несостоявшуюся дуэль. - Завтрак на столе. Я сделала блинчики. Стасик взял руку Натальи и нежно-нежно, едва коснувшись губами, поцеловал ей ладошку. - Спасибо, родная. Блинчики - это именно то, что мне подспудно хотелось. Ты угадала. - Издеваешься? - неуверенно спросила Наталья. - Как ты можешь? - возмутился Стасик, и возмущение его - уж кто-кто, а Наталья умела ловить любые оттенки мужниных "игр" - было вполне натуральным. - Подожди. Я быстро... И скрылся в ванной, пустил там воду, запел нечто бессвязное, но бравурное: "Та-ру-ра, та-та-ти, та-пу-па-пи..." Наталья обессиленно прислонилась к двери в ванную комнату, закрыла глаза - она ведь тоже была немножечко актрисой! - и негромко произнесла вслух: - Нет, он положительно сошел с ума... Интересно: а как сходят с ума отрицательно?.. Но это - праздный вопрос, не станем отвлекаться. В принципе подобная реакция Натальи - даже и несколько наигранная! - вполне оправданна. Автор знает, что именно мамуля имела в виду, огульно и не в первый раз обвиняя Стасика в умопомешательстве. Совсем недавно, за неделю до описываемых событий, как раз утром случилась довольно безобразная, но типичная для семьи Политовых сцена. Но прежде, чем передать ее, следует сделать ма-аленькое отступление. Наталья, как и все малоприспособленные к ведению домашнего хозяйства женщины, становилась чрезвычайно агрессивной, когда ее упрекали в отсутствии полноценных обедов, в обилии непостиранного белья, в бесполезном простаивании дорогого и мощного пылесоса "Вихрь". Но где-то глубоко внутри она ощущала смутную вину за то, что она, жена и мать, маленькая хозяйка большого дома, не может, не хочет, не умеет создать уют, украсить его милыми сердцу мужчины мелочами, как-то: вовремя выглаженными рубашками, вкусно приготовленным разносолом, ненавязчивой заботой о целости мужниного гардероба - все ли пуговицы на месте, все ли петли обметаны, все ли брюки отутюжены... На большее, простите, у автора фантазии не хватает! Отступление закончено, обратимся к обещанной истории. Однажды в порыве вины и любви Наталья сделала к ужину как раз блинчики, как ей казалось, пышные, воздушные, годные для употребления как с сыром, так и с вареньем. Выставила она их на стол, призвала Стасика, вернувшегося из театра, и села напротив с законной гордостью хорошей жены. А выжатый и отчего-то злой Стасик, не заметив ее кулинарного подвига, взял блинчик, уложил на него кусок сыра "Российского", запихнул в рот и... тут же выплюнул все на тарелку, ничуть не думая, что поступает "не комильфо". - Ты нарочно? - угрожающе спросил он у Натальи, как это делал в его исполнении Ричард III во втором акте бессмертной драмы В.Шекспира. - Что случилось? Как ты себя ведешь? - Наталья, на всякий случай, сразу перешла в наступление. - Ты их пробовала? - Стасик имел в виду блинчики. К несчастью, Наталья пока жарила, не попробовала изделия рук своих, ограничилась визуальной оценкой. - А что? - менее агрессивно спросила она, морально готовясь отступить. - Попробуй, попробуй! - Стасик цапнул с тарелки блин и протянул его Наталье. - Ну-ка, мадам Молоховец, кушайте ваши блинчики! "Мадам Молоховец" куснула, и ей стало неважно: блинчик был не только пересоленный, но еще почему-то горький. Не исключено, что вместо подсолнечного масла Наталья нечаянно использовала... что?.. ну, скажем, синильную кислоту; она, помнится со школы, должна быть именно горьковатой на вкус. Конечно, будь Наталья актрисой того же масштаба, что Стасик или Ленка, она бы сжевала блин, не поморщившись, и еще бы взяла, наглядно доказывая тирану-мужу, что он привередлив не в меру и не по чину. Но актерского мастерства не хватило, и бесхитростная Наталья, подавившись, закашлялась и тоже повела себя "не комильфо". - Убедилась? - злорадно спросил Стасик. - Вот и лопай свою продукцию, а я не буду. Если человек бездарен, нечего и лезть, куда не следует! Зачем ты выходила замуж, а? Какой с тебя толк? Я удивляюсь, что восемнадцать лет назад ты сумела родить Ксюху: это ведь чисто женское дело! На твоем месте я бы не вылезал из брюк! Хотя мужчины сегодня готовят лучше женщин... И он ушел ужинать к соседу-хирургу, который как раз и принадлежал к числу "готовящих мужчин", любил это занятие и, конечно же, чем-то вкусным Стасика накормил. А сейчас Наталья вновь рискнула приготовить блинчики, потому что досконально выяснила рецепт у коллеги-дикторши, все подробно записала, встала сегодня ранехонько, потренировалась и сотворила, на ее вкус. Нечто с большой буквы. Ксюха, во всяком случае, убегая в институт, Нечто оценила. Но, говоря мужу о блинчиках, мамуля ожидала чего угодно - иронии, издевательства, недовольства, обвинений в глупости: она сознательно шла на риск, потому что, будучи оправданным результатами, он мог поднять Наталью в глазах Стасика. Но Стасик-то, Стасик: "Это именно то, что мне хотелось..." И ни намека на иронию, на издевку - тут Наталья голову прозакладывать готова! ...Он вышел из ванной, сел за стол, густо намазал блин клубничным вареньем, сваренным старушкой тещей из Бирюлева-Пассажирского (не в маму дочка пошла, не в маму), откусил краешек, ловя губами стекающее варенье, даже

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования