Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Донливи Дж. П.. Самый сумрачный сезон Сэмуэля С. -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  -
ает мне свою не первую свежесть с еженедельной предоплатой. А я, как дурак, отказываюсь. Хотя красная цена мне - чашка кофе и рогалик. Устроился в полутемном кафе. Руки сжимают чашку с блюдцем. Длинный поникший нос втягивает пьянящие пары черного кофе. Разламывает рогалик и начинает жевать. В ожидании августа, который наступит завтра. Все симп- томы ностальгии. Прислушивается: две девушки за соседним столиком пыта- ются объясниться с официантом на ломаном немецком, потом переходят на английский, показывают пальцем на его чашку кофе и рогалик и говорят, что хотят то же самое. Сэмюэл С. ворвался со своим венским, чтобы объяс- нить смущенному официанту, что они хотят. Шатенка повернулась к нему и заговорила: - Вы, кажется, знаете английский. - Да. - Спасибо, вы нас выручили. - Не за что. Сэмюэл С. оглядел ее загар, чистые руки, обгрызенные ногти, золотое колечко - жемчужина в бирюзе. Свежий сладкий аромат ладного загорелого тела. Соседнее - слишком толстое. В этом полумраке нахлынул прежний мир. Гарвард и все, что его там окружало: шейкер для коктейлей, пара распорок для обуви, карманные часы, огромные, как луна. И вот сейчас - мурашки по спине от этого американского говора и шелеста карты над их чашками. - Простите, вы не могли бы нам помочь, мы, кажется, заблудились. Сэмюэл С. медленно поворачивается, снимает кепку и кивает головой. Нервное подергивание небольшого бугорка плоти между большим и указа- тельным пальцами. - Ну разумеется. - Мы хотели посмотреть "Сердца Габсбургов". - Выйдете из кафе, повернете налево. Потом - направо. Опять налево, еще раз направо, второй поворот налево - и прямо перед вами будет цер- ковь. Там и хранятся "Сердца Габсбургов". - Вы - американец. - Верно. - О господи. - А что. - Не может быть. Неужели вы... - Что. - Сэмюэл С. - Вы знаете меня. - Так это вы. Надо же. Я никогда не видела вашей фотографии, но была уверена, что обязательно вас узнаю. Вам интересно, откуда я знаю про вас. Друг моего дяди - профессор Нью-Йоркского университета - вас знает. Когда мы собирались в эту поездку, он сказал, что вы - одна из достопри- мечательностей Европы. - Аллегория отчаяния. - Надо же. Он и впрямь предупреждал, ха-ха, что примерно так вы и от- ветите. Ну ты подумай, Кэтрин, это ведь в самом деле правда. У меня даже ваш адрес есть. - Меня оттуда выселили. - Надо же, какая жалость. Кстати, я - Абигайль, а это - Кэтрин. Следующие четыре дня Сэмюэл С., обливаясь потом, вел стоическую нерв- ную борьбу. Тигренок выскочил из кровати, через всю комнату бросился к раковине и подставил под сильную ледяную струю свою мордочку, чтобы продрать склеенные сном глазенки. Одна иконоборческая выходка: впервые за пять лет он не явился на встречу с герром Доктором. У Абигайль были длинные волосы и ослепительно чистые белки глаз, отороченные шелком длинных ресниц. В первый день он повел обеих смотреть "Сердца Габсбургов". А на тре- тий он намекнул, что толстой Кэтрин не мешало бы растрясти жир - пока- таться верхом в Пратере. Абигайль сказала, что он слишком много себе позволяет и какой же он после этого американец. - А какие бывают. - Понятия не имею. Но вы не похожи на тех американцев, которых я знаю. - Почему же. - Ну ладно. Вам нравится сыпать оскорблениями, что ж, я это тоже умею делать. В общем, спасибо за экскурсию, но, знаете, вы несколько старова- ты, вроде столько и не живут. И туфли у вас не лучше. И галстук. Да вы и сами-то не такой уж худой. А воротничок этот ваш совсем не подходит к рубашке: наряжаетесь под английского денди, а на самом деле у них в та- ком зачуханные чиновники ходят. - Вы знаете, в чем ходят английские чиновники. - Да уж, так случилось. Это особая категория: они считают, что яйца у них не простые, а золотые. Чтобы избежать дальнейших откровенностей, Сэмюэл С. предложил выпить чаю, надеясь, что консультации ювелира не потребуется. Толстую Кэтрин необходимо куда-нибудь сплавить. Или взорвать динамитом. Поток взаимной преданности несет двух подруг до тех пор, пока им не понадобится один и тот же мужчина. И тогда бац! Ни капли сожаления под севшим на мель суде- нышком дружбы. Надеясь на понимание, он шепнул Абигайль: - Я хочу заниматься с тобой неприличными вещами. В ответ - только взгляд. Враждебность и никакой надежды. Они в молча- нии вышли на тихую средневековую площадь Хайлигенкрейцерхоф. Она остано- вилась у садовой ограды на Прелатентракт и залепила в него из обоих стволов. - Мы не так глупы, как вам кажется. Может, вы и опытнее, но я тоже не вчера родилась. Мы приехали в Европу, чтобы расширить свои познания в человековедении. Ну и конечно, чтобы кого-нибудь подцепить. Я знаю, что не такая уж красивая, поэтому мне и приходится иметь дело с чудаками вроде вас. Вы мне в отцы годитесь. Или в дядья - как раз дядин друг и говорил мне о вас. Но я не настолько слепа, чтобы не заметить, что вы - все-таки мужчина. Знаете, вы ошиблись насчет меня. Я - не динамистка. А вот вы - беспросветный сноб. То вы всех презираете, то кому-нибудь зад лижете. Сами знаете, кто вы. Ничтожество. Следующие несколько секунд Сэмюэл С., задрав голову, взирал на закры- тые ставнями окна и крону дерева, чувствуя на лице слабое тепло солнеч- ных лучей. Впервые за пять лет ему в голову пришло следующее. Австрийцы отмечены печатью духовности. А вот он - животное, которое пока еще не значится в зоологических справочниках. Четвертый день преподнес аромат липы в полном цвету и вязкий гравий в парке. Хозяйка предложила исполнить увертюру. А опера могла бы быть в постели. Сэмюэл С. переспросил, неужели это правда, Агнесса, неужели это действительно правда. Так-так, то есть вы имеете в виду, что мы сбросим всю одежду, вы будете тискать меня, а я - вас и наши тела переплетутся. Лицо Агнессы сморщилось: герру С. не следует так кричать - их ведь могут услышать. - А что здесь такого. Пусть хоть весь мир узнает. Итак, начинаю петь арию. И вот сегодня, в день женского изобилия, Сэмюэл С. лениво выбрался из дома с письмом в руках и вскочил в трамвай. Насвистывал - ко всему про- чему пришел очередной чек из Амстердама. Щелкнул каблуками, явившись на место свидания. Они взобрались на левый склон Каленберга полюбоваться панорамой Вены. Он поправлял некоторые погрешности в ее речи, она пере- била его: - Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Вы думаете, что я - дура. - Я этого не говорил. - Зато вы с таким видом отвернулись, будто вам все про меня стало яс- но. Между прочим, я перечитала всю классику. И считаю все эти книжки ба- рахлом. - Продолжайте, пожалуйста. - А еще я прослушала курс по теории человеческих отношений. И на этот счет могу вам сказать кое-что новенькое. Все это тоже дерьмо. Только я не стала бы глумиться над этим, как вы. И все эти знаменитые французские соборы, которые вы считаете такими замечательными, полная дрянь. Я лучше полюбуюсь обычной бензоколонкой и получу от этого больший кайф, чем от ваших паршивых витражей. - Продолжайте, пожалуйста. - Да хватит корчить из себя умника с этим своим дурацким "продолжай- те, пожалуйста". - Но я серьезно. Во французских соборах ведь заключена истинная кра- сота. Или вы просто дразните меня. - Очень мне надо вас дразнить. - Хорошо, тогда я делаю официальное заявление. На самом деле вы - обычная стопроцентная американочка, которой не терпится поскорей стать взрослой и не такой, как мама с папой. Но годы вас научат - в жизни все получится не так, как вы ожидаете. - Знаем мы эту отеческую мудрость. Но вы-то сами так и не распрости- лись со студенческой общагой, правда. На что вы живете. На подачки. Вы и не скрываете этого. Таскаетесь по библиотекам - проводите колоссальные исследования. Вы из тех, кому уютно и спокойно только в цитаделях обра- зования. Ну и почему же вы не возвращаетесь домой, в Штаты. Сами знаете почему. Потому что вы не выдержите конкуренции. Вас выставят за дверь с такой скоростью, приятель, что вы и пикнуть не успеете. Сэмюэл С. не смог сдержать слезы - они, как валуны, покатились из обоих глаз. И даже поднять руку, чтобы утереть их рукавом. Ее голос был где-то далеко - таким кажется едва различимый приглушенный рокот прибоя, когда лежишь на берегу: ветер стих и море совсем рядом. Как ее губы, ласково шепчущие: - Ой, простите меня. Надо же, я не хотела вас обидеть. Я просто пошу- тила. Веснушчатый нос Абигайль. Маленькие карие глаза. Большой рот, откры- вающийся во всей своей зубастой красе. Когда она вставала, хотелось рассмотреть и все остальное. Сейчас она сидела. А Сэмюэл С. стоял. - Вы победили. - Да бросьте вы. - Да, ваша взяла. Я сам напросился. Что ж, я пойду. - Не уходите. Сэмюэл С. рывком нахлобучил кепку. Махнул официанту - тот, покачивая гигантским черным брюхом, поспешил смахнуть в черный бумажник купюру, брошенную Сэмюэлом С. на стол со словами "сдачи не надо". Официант - грозовая туча - скупо улыбнулся и, поклонившись, удалился. Сэм С. мед- ленно стянул свитер со спинки стула и взглянул на Абигайль. - Вы не хотите, чтобы я ушел. - Я не хочу, чтобы вы ушли. - Ни у одного человека еще не хватало духу сказать мне все это. И все-таки я ухожу. До свидания. Коричневый свитер волочился по земле - огибая столики, Сэмюэл С. ухо- дил с залитой солнцем террасы. Вверх по ступенькам, на улицу, мимо ста- рой церкви, в тесный раскаленный автобус, который, шумно трясясь, пока- тил вниз по петляющему шоссе в тенистый и сонный городок Гринцинг. Потом через дорогу, под навесом ждал трамвая, чтобы вернуться в Вену. Обхватив руками колени, Сэмюэл С. сидел на жесткой, повторяющей форму зада ска- мейке и силился не обращать внимания на тупую боль в "тылу". Как же пе- режить эти двадцать четыре часа до встречи с герром Доктором завтра в пять. Ничтожество. Пустозвон. Размякший и заплывший жиром не от успехов, а от неудач. Одиноко торчащий посредине громадного нуля. Конечная остановка, сверкающий подземный торговый центр. Сэмюэл С. пересек площадку - она почему-то напомнила ему Америку. Застыл на мра- морных плитах пола, среди суматошной толпы вышедших на обед венцев, ляз- га и скрипа прибывающих и отъезжающих трамваев. Испустил протяжный стон - боль перебралась в почки. Пальцы вцепились в бумажник и кошелек с ме- лочью. На него уставились, стали расступаться - по вожделенной дорожке он устремился в мужскую уборную. Сумасшедший пульс - невозможно сосчи- тать. Плеснул в лицо водой, судорожно глотнул ртом воздух. Справился с паникой: облегченно вздохнул, выпрямил спину, потащился назад по мрамору пола и навалился на поручни эскалатора. На улице он плюхнулся в такси и прошептал свой адрес. Дикобраз, растерявший все свои иглы. За четырьмя плотно занавешенными окнами Сэмюэл С. пустил воду в ван- ной и смерил температуру. Хотя и не профессиональные, обширные познания в медицине: все его болезни развиваются слишком быстро. Трудно опреде- лить, какая из них убьет первой. Трясущейся рукой вытащил термометр - красная ниточка вытянулась до 102 . Выронил его из рук - термометр раз- бился о носок туфли. Хватит ли времени, чтобы успеть добраться до вешал- ки в прихожей и повиснуть на руках. Проходит две минуты. Три. Вот и дверной проем. Черная дыра. Всегда открыта. Шагнуть туда, во тьму, и уже никогда не возвращаться назад. Кинуться вниз, не касаясь ступеней. Начи- наешь падать, летишь назад, в свое прошлое, выкрикиваешь что-то на ули- цах - зовешь тех, с кем начинал свою жизнь. У них были волосы и руки, они ласкали, садились вокруг, просто садились вокруг тебя, маленького мальчика. Эх, если бы сейчас они опять погладили бы тебя, приговаривая: "Ну-ну, малыш, не бойся, успокойся, маленький". Истошный вопль с лестничной площадки. Сэмюэл С. оцепенел на своей "дыбе", стал биться в заветную дверь. Страдальческий голос Гневной Аг- нессы. - Герр С., герр С., что вы там делаете. Вы затопили все здание, вода уже льет по лестнице. - Я умираю. Умираю. - Сначала закройте кран. Вода низвергалась через край ванны равномерным водопадом. Сэмюэл С. ошеломленно взирал на движение потока - настоящая река бежала по коридо- ру и из-под двери вытекала наружу. Собственный микро-Дунай. Несущий свои воды вниз по ступеням, струящийся к парадному сводчатому входу, выбегаю- щий на тротуар - там уже собралась небольшая толпа зевак. Их это забав- ляло: нескрываемое Schadenfreude, улыбки, чуть ли не похлопывание друг друга по спинам. Сэмюэл С. выскочил на улицу со шваброй в руке в сопро- вождении Гневной Агнессы - она размахивала другой шваброй над его голо- вой. Толпа загоготала. И он был исцелен. Именно в этот самый миг, в этот самый день. В среду, из-за этого комического дневного спектакля, Сэмюэл С. засы- пал, терзаемый мыслью, что его могут выселить; эта мысль загоняла его в узкие дымоходы - болтающиеся ноги сдирали пласты сажи. Воскрес сегодня утром, в четверг, и, преодолевая минуту за минутой, дотянул до пяти ча- сов. Пять минут ходьбы по кривой тенистой улочке. Сердце колотится, тем- пература неизвестна. Мимо серой каменной церкви, где холодно даже летом. Лучи солнца пробиваются сквозь легкий прохладный туман. Прошествовал че- рез громадные дубовые двери парадного подъезда и мощеный внутренний дво- рик. Миновал фонтан и клубы пара, вырывающиеся из открытой двери прачеч- ной. Полутемный мрачный сводчатый вход, статуя Девы Марии. Свеча, горя- щая перед ее кротким лицом, крошечным красным ртом, голубым покрывалом. Сэмюэл С. отсчитал сорок шесть каменных ступеней, на каждой опираясь ру- кой о колено. На третьей площадке - массивная дверь. Громко стукнув, ступил в широкую прохладную прихожую и кинул кепку на вешалку. Поворот стеклянной шаровидной ручки. Следующая дверь, за рабочим столом сидит герр Доктор. Кивнул головой. В одной руке - свежезаточенный карандаш, другая покоится на желтом листе бумаги. Два высоких сверкающих окна смотрят в тенистый зеленый сад: под деревьями - белокаменные статуи, ок- руженные живой изгородью кустов самшита, два жирных сизых голубя, усев- шись на сирень, клюют листья. Здесь часто играла маленькая тихая девочка в белоснежных перчатках. - Добрый день, герр С. - Ух, Док. У меня что-то головка пошаливает. - Присаживайтесь, пожалуйста. - Заклинило продолговатый мозг. Сэмюэл С. приземлился и раскинулся в коричневом мягком кожаном крес- ле, добела истертом локтями, спинами и седалищами пациентов. В паузах между репликами - громкое тиканье огромных золотых настольных часов, отсчитывающих оплаченные минуты. В застекленном шкафу - семь толковых словарей и один технический: Сэмюэл С. частенько вынуждал герра Доктора туда заглядывать. На стене - дипломы из Вены, Гейдельберга, Берлина, Кембриджа. Горькое напоминание о горстке пепла, оставшейся от собствен- ной ученой степени. Решительно скомканной однажды вечером и сожженной на глазах у спокойно улыбавшегося друга. Запах дыма, латыни, пергамента. Ты не ожидал, что все останется по-прежнему, что это всего лишь ярлык, за- лепляющий глаза: натыкаешься на стены, стоишь, неспособный ощутить вкус персика или заорать во время оргазма. - Итак, герр С. - Вчера я был полностью уничтожен. Прямо-таки раскатан в лепешку. Я отступил от своего правила: не возноси себя, принижая других. Я познако- мился с одной девушкой. Чисто случайно. Она слышала обо мне. Даже о том, что я был самой колоритной и экстравагантной фигурой в Европе. Я решил, что это обстоятельство дает мне зеленый свет. Но она проскочила под но- сом и лягнула меня прямо в душу. И я подумал, Док, когда же я наконец соберусь жениться и завести детей - мне не хочется стать развратным ста- риком. - У развратного старика, герр С., может быть жена и десяток детей. - Ага, Док, вот вы и подключились - я все-таки вынудил вас высказать свое мнение. - Продолжайте, пожалуйста, герр С. Сэмюэл С. поджал губы. Герр Доктор разжал свои и потянулся длинными плоскими пальцами за маленьким белым мундштуком. В тисках взгляда Сэмюэ- ла С. его рука примерзла к пластмассе. В затемненной комнате на стене качаются тени от залитых летним светом листьев. Герр Доктор осунулся. Сидит, посасывая пустой белый мундштук. В принципе, можно сделать разные выводы. Даже в грудном возрасте каждый человек хотя бы пару раз сталки- вается с отсутствием взаимопонимания. Одна надежда, что у герра Доктора была полногрудая мамаша. За эти пять лет я, наверно, свел его с ума. Стоит мне войти, как он весь сжимается, готовясь к защите. И натягивает маску невозмутимости, когда я выдыхаюсь от серии собственных ударов, на- пичканных довольно дикими домыслами. Я сказал ему: - Док, весь мир должен был полюбить меня с самого младенчества, а вместо этого коварно выскочил из густой зеленой чащи и выпихнул меня на поляну. Герр Доктор медленно встает. Обходит меня сзади. Я смолкаю. Он просит продолжать говорить, пожалуйста. Спрашиваю зачем. Говорит, что ему прос- то захотелось размяться. Я понял, что довел его до улыбки - он прошел в угол к своему креслу и захихикал. Вероятно, герр Доктор все-таки высто- ит. - Я действительно разрыдался, герр Доктор. Значит ли это, что я окон- чательно свихнулся. - Нет, герр пациент. - Что мне было делать. Я решил: подожду минуту с опровержением. И на сей раз воздержусь от схватки. Она меня раскусила. Потом я поразмыслил. Что ж, хорошо. Она меня раскусила - значит, мы вполне можем узнать друг друга поближе. И я смогу пробраться сквозь заросли в самую глубь ее джунглей. Но, Док, меня беспокоит то, что я ищу все более молоденьких. Вот в чем дело. - Продолжайте, пожалуйста. - Я вот что скажу, герр Доктор. Вы думаете, раз я тяну руки к этой крошке, значит, я пытаюсь соскрести чуточку ее дрожжей, чтобы поддержать собственный процесс брожения. Слушайте, что она могла найти во мне. Нет денег, раз. Странный, только и всего, плюс с головкой не того. Сколько еще пройдет времени, прежде чем я исцелюсь. И смогу предложить кому-ни- будь выйти за меня замуж и завести детей. Я даже расстался со всеми сво- ими псевдомодернистскими взглядами. Позволяю здоровым предрассудкам вновь закрасться в мою жизнь. Разве это плохо, Док. Их должно быть пол- ным-полно. По крайней мере, перед смертью я все же намерен получить удо- вольствие. И даже был бы не прочь, чтобы за упокой моей души отслужили обедню, если бы она стоила чуть подешевле. - Понимаю, герр С. Будьте добры, продолжайте, пожалуйста. - Что ж. Я родился в Потакете, Род-Айленд, США, в довольно холодный октябрьский день. Моя мать застонала от удивления, обнаружив, что чрево преподнесло ей этот орущий четырехкилограммовый подарочек. Который, сам того не подозревая, вырос на задворках жизни. И всегда разбивал нос о забор, когда старался дотянуться до яств за этим забором. - Не надо иронизировать, пожалуйста. - Можете ничего не говорить мне. Я просто пересматриваю свое прошлое, чтобы понять, где именно я сел не на тот поезд. Который повез меня в Хо- лостяцк. Док, вот уже пять лет я исправно хожу сюда дважды в неделю. Ут- ром, лежа в постели, я занимался подсчетами. Вышло, что столько же стоит шикарный автомобиль. Такой дорогой вещи у меня не было ни разу в жизни. Знаете, я мог бы дважды в неделю по пятьдесят минут тереть его тряпоч- кой. И еще: за меня хотят выйти замуж да еще приплачивают мне, а я уди- раю. От самого обильного яства из всех, что меня когда-либо манили. Я хочу исцелиться. А вчерашний день показал, что я не исцеляюсь. - Пожалуйста, не кричите, герр С. - Бои

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования