Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Мирер Александр. Дом скитальцев -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  -
о мальчика... - Вот этого, - сказала Анна Егоровна. - Да, этого, Степу. Он сообщил, что пень доставили во двор милиции. - И почты... - Да. В этот момент я разрешил себе восклицание, не относящееся к делу. Павел Остапович меня осадил. Меня это крайне удивило. Мы с ним дружили почти тридцать лет... - Он закашлялся. Докторша смотрела на него ледяными глазами. - Да, тридцать лет! Мальчики об этом знают. И Степка в эту секунду сорвался и заявил, что капитан Рубченко тоже хватался за сердце, стоя перед пеньком. - Вот как... - сказала Анна Егоровна. - Навел Остапович не возразил. Напротив, он начал поспешно извлекать из-под пиджака некий предмет, подвешенный на шнурке под мышкой. Не пистолет, Анна Егоровна. Пистолет, подвешенный таким образом, стреляет мгновенно. Этот же предмет... Я вам его покажу. Шкаф отворился с привычным милым звоном. Степка пробормотал: "Дьявольщина!" Вот он, бластер... Не приснился, значит. - Этот предмет, доктор, он висел на этом шнурке, видите? Прошу вас посмотреть, не касаясь его. - Странная штука. - Именно так, доктор. Она висела на петле-удавке, никаких антабок не имеется. Висела неудобно. Ему пришлось извлекать этот предмет три-четыре секунды. - Вы настолько точно заметили время? - Я кадровый военный. Это мой круг специфических навыков. Она кивнула очень неодобрительно. - Вы понимаете, Анна Егоровна, я следил за Остаповичем с большим интересом Предмет не походил на оружие, и я подумал о каком-то вещественном доказательстве, с которым хотят нас ознакомить. Но... смотрите сюда. С конца предмета сорвалось пламя, пролетело рядом с моей головой.... Я сидел вот так - видите? Отверстие в бетонной стене он прожег за долю секунды. А дети? Здесь были дети, понимаете? - Скорее ниша, чем отверстие, - задумчиво сказала докторша. - Покажите ваше левое ухо... М-да, ожог второй степени. Больно? - Какая чепуха! - крикнул Сур. - "Больно"! Вот где боль! - кричал он, показывая на мертвого. И снова осекся. Помолчали. Теперь Анна Егоровна должна была спросить, почему Сур беседовал с Рубченко, держа в руках винтовку. Или просто: "Чем я могу помочь, я ничего не видела". Она сказала вместо этого: - Я обработаю ваше ухо. Поверните голову. - Вы мне не верите, - сказал Сур. - Разве это меняет дело? - Доктор! - сказал Сур. - Если бы речь шла о шайке бандитов... - М-да... О чем же идет речь? - Она бинтовала его голову. - До сегодняшнего дня я думал, что подобного оружия на земле нет. На всей земле. - Вы бредите, кадровый военный, - сказала докторша. - Лазерных скальпелей не достанешь - что верно, то верно. Погодите... Вы серьезно так думаете? - Эх, доктор... - сказал Сур. - Лешик, открой дверь. Смотрите осторожно, из-за косяков. И вы, доктор, выйдите. Смотрите из коридора. Он прижался вплотную к стене, оттолкнул ногой дверь и сказал: "Стреляю..." Мы услышали - ш-ших-х! - и стенка над шкафом вспучилась и брызнула огненными шариками, как злектросварка. Сурен Давидович, с черным, страшным лицом, в белом шлеме повязки, вывернулся из-за косяка. - Входите. Этой штукой, доктор, можно за пять минут сжечь наш город дотла. Может быть, люди с таким оружием уже захватили почту, милицию, телеграф... Вы понимаете, о чем я говорю? ЧТО ВИДЕЛ СТЕПКА Тело Павла Остаповича покрыли простыней. Нам обоим докторша дала по успокоительной таблетке. Мы Устроили военный совет. Первым выступил Степка. Его приключения начались у кондитерского магазина, где водитель покупал конфеты, а Федя охранял свой ценный груз. Степка всю дорогу сидел в правом переднем углу кузова. Пень лежал у левого борта, на мягких веревках для привязывания мебели. А едва машина остановилась у кондитерской, Федя-гитарист выскочил из кабины и сунулся в кузов. Степка успел забраться под скамью - знаете, такие решетчатые скамьи вдоль бортов. Втиснулся и загородился свернутым брезентом и оттуда выглядывал, как суслик из норы. Федя же осмотрел "посредник" и принялся его поглаживать. "Дьявольщина! - рассказывал Степка. - Я даже поверил, что чурбак живой. Курица так с яйцом не носится. Ну, потом шофер принес конфеты и сказал, что оставшиеся два квартала будет ехать медленно, чтобы Федя успел подготовить хотя бы дюжину-другую. И они поехали медленно". Степка не рискнул посмотреть в окошечко, что они там делают, в кабине. Он выбрался из укрытия и, когда машина въехала под арку, метнулся к заднему борту и спрыгнул. Такси проехало в глубину двора - Степка шел следом - и развернулось таким образом, что задний борт встал напротив одного из сараев. Гитарист тут же вылез, забрался в кузов. А шофер прямо направился к водителю милицейской "Волги", которая стояла чуть поодаль. Водители поговорили, подошли к заднему борту такси и заглянули внутрь. И тут, как выразился Степка, "началась самая настоящая дьявольщина". Сержант с милицейской машины был здоровенным парнем, еще крепче таксиста. Он посмотрел в кузов, крякнул, схватился за сердце и стал падать. Шофер Жолнин не смог его удержать, такого здоровяка, и он ударился о борт машины, разбил губы до крови. Киселев из машины схватил его за волосы, тряхнул. Тогда он пробормотал: "Это красивая местность", на что Жолнин ответил: "Вижу, все в порядке" - и стал утирать ему лицо носовым платком. Причем сержант очень сердился и плевался кровью. Жолнин что-то ему сказал на ухе. Держа платок у лица, сержант ушел в милицию, вернулся с ключом от сарая и вложил его в висячий замок. Другой милиционер - старшина Потапов, мы его знали - спросил, за каким шутом он лезет в сарай и что у него с физиономией. Сержант ответил: "Мебель из ремонта привезли". - "Нет у отдела мебели в ремонте", - сказал Потапов и, естественно, заглянул в кузов машины. Ну опять хватание за сердце и "красивая местность", и буквально через полминуты старшина Потапов вместе с Киселевым и сержантом выволакивали из машины этот пень... Вот дьявольщина! Они поставили пень сразу за дверью, и Степка было заликовал, что сможет все видеть, да рано обрадовался, - они повозились в сарае и расчистили от старья небольшую площадку в глубине. Они работали как одержимые, а устроив "посредник", стали водить к нему разных людей. Степка поместился на пустых ящиках и коробках, сваленных у заднего входа в универмаг, и, хотя не мог видеть "посредник", отмечал всех людей, которые приходили в сарай. Вот список. Продавщиц универмага - пятеро. Первой была, конечно, Нелла, и привел ее Федя-гитарист, а остальные приводили друг друга, по цепочке. Из милиции побывало восемь человек, с почты и телеграфа - шестеро. Других людей, которых Степка не знал, двадцать три человека. Да, еще две продавщицы газированной воды. Они шли и шли, эти люди, пока Степан не сбился со счета. Побывавшие у "посредника" уже вели себя во дворе как хозяева. Степку шуганули с ящиков, у сарая поставили милиционера. Тогда Степка догадался забежать в соседний двор и стал искать дырку в задней стене. Повезло! Сарай был щелястый. Широкая щель нашлась рядом с "посредником". Степка сменил позицию как раз тогда, когда я в тире рассказывал Суру об утренних чудесах. Вот почему я это понял: первыми Степан увидел в сарае начальника почты и Вячеслава Борисовича, научного сотрудника с телескопа. Вячеслав Борисович сердился и говорил раздраженно-вежливо: - Не заходит ли шутка слишком далеко? Звонят о письме, потом говорят: ошибка... Почему вы храните мою посылку в этом бедламе? - Исключительно для скорости, товарищ Портнов... Они подходили к "посреднику". - Не споткнитесь... Сейчас подъедет ваш водитель... Готово! - Он схватился за сердце, бедный веселый человек. Постоял, как будто размышляя о чем-то, и спросил: - Это красивая местность? Нелепо... - Что делать, - сказал почтарь. - Вот и автобус. - Где Угол третий? - Ты прошел мимо него - гитарист Федор Киселев. - А, удачно! Зову водителя. Связью снабдит Киселев? Почтарь кивнул. Вячеслав Борисович вышел и вернулся с водителем автобуса... Степка говорит, что Вячеслав Борисович оставался на вид таким же веселым и обаятельным, а остальные обращались с ним почтительно и звали его "Угол одиннадцать". Да, Степке было о чем рассказать! Одним из последних явился Павел Остапович Рубченко. Он говорил сердитым, начальственным басом: - Отлучиться нельзя на полчаса! Паноптикум! Что здесь творится, товарищ дежурный? - Чудо природы, товарищ капитан! - отрапортовал дежурный. - Вот, у задней стенки! Капитан шагнул вперед, присматриваясь в полутьме... Ну и ясно, чем это кончилось. Правда, он тоже показал свой характер. Не произнеся еще пароля, распорядился поставить охрану у задней стенки сарая, снаружи: - Весь состав прошел обработку? Хорошо. Потапова нарядите, с оружием! Дежурный сказал: - Есть поставить Потапова. И они вышли. Степану приходилось снова менять место. Он вспомнил, что окна лестничных площадок над универмагом выходят в этот двор, и побежал туда и еще добрых полчаса смотрел. С трех наблюдательных позиций он насчитал примерно пятьдесят человек, приходивших в сарай, кроме тех, кто являлся по второму разу как провожатый. С нового поста было видно, как Киселев распоряжается у сарая и каждому выходящему что-то сует в руку. Потом он ушел. Да, в самом начале милицейский "газик" укатил и вернулся через сорок минут. Сержант привез тяжелый рюкзак, затащил его в сарай. За ним поспешили несколько человек, видимо дожидавшиеся этого момента. Степка заметил, что они теперь выносили из сарая небольшие предметы - кто в кармане, кто за пазухой. Среди них был и Вячеслав Борисович. А детей в сарай не пускали. СНОВА КАПИТАН РУБЧЕНКО Пока Степан рассказывал, я только кряхтел от зависти и досады. Как я не догадался пройти на почту через двор, уму непостижимо! В двух шагах был от Степки, понимаете? Анна Егоровна слушала и все чаще вытягивала из кармана папиросы, но каждый раз смотрела на Сура и не закуривала. Сур исписал второй лист в блокноте. Когда Степка закончил словами: "Я подумал, что вы с Алехой беспокоитесь, и побежал сюда", Анна Егоровна вынула папиросу. Сур сказал: - Прошу вас, не стесняйтесь, Анна Егоровна. Она жадно схватила папиросу губами, Сур чиркнул спичку. - Литром дыма больше, литром меньше, - сказал Сур. - Пожалуй, такого не придумаешь, - сказала Анна Егоровна. - Еловое полено!.. Покажите ваши записи, пожалуйста... Так, так... Киселев устойчиво именуется Третьим углом. Хорошенький уголочек! Он руководит, он же обеспечивает связь... Складывается довольно стройная картина. - Какая? - живо спросил Сур. - Гипноз. День, который они называли "посредником", маскирует гипнотизирующий прибор. Жуткая штука! Но кое-что выпадает из картины. Дважды гипнотизировал сам Киселев, и вот этот вот разговор: "Развезем коробки по всем объектам". - Вижу, - сказал Сур. - Коробки эти мог потом уже привезти в рюкзаке сержант. Осмелюсь вас перебить, Анна Егоровна. Картина может быть та или иная, дело все равно дрянь. Время идет. Первая задача - известить райцентр. Как быть с ним, ваше мнение? - Сур показал на койку. - Сейчас надо заботиться о живых, - сказала Анна Егоровна. - Правильно. Необходимо ехать в район. - Она повернулась к Степке: - Горсоветовских работников ты знаешь в лицо? Некоторых... Они приходили в сарай? Нет? Впрочем, все течет, могли и побывать покамест. - Телефон и телеграф исключаются, - сказал Сур. Она кивнула, сморщив лицо. Теперь было видно, что она уже старая. - У меня машина, - сказала докторша, - "Москвич". До райцентра-то пустяк ехать, два часа, но кто знает положение на дорогах? Ах, негодяи! - сказала она и ударила по столу. - Знать бы, какую пакость они затеяли! Степка сказал: - Может, все-таки шпионы? Сур промолчал, но докторша презрительно махнула рукой: - В Тугарине шпионы? Брось это, следопыт... Секрет приготовления кефира и реле зажигания для "Запорожцев"! Брось... У меня такое вертится в голове... - отнеслась она к Суру, но Степан не унимался. - Дьявольщина? - спросил он. Докторша серьезно ответила: - Это бы полбеды, потому что черти - простые существа. Их обыкновенным крестным знамением можно спровадить. Как действует это оружие? - Что такое "крестное знамение"? - спросил Степка шепотом. Я ответил, что не знаю, а Сур в это время говорил, что не может судить об этом оружии - о бластере то есть, - так как за долю секунды, пока оно работало, ничего нельзя было понять. - В конце концов неважно, как оно действует, - сказала Анна Егоровна. - Мне что важно: форма очень уж странная. Смоделировано отнюдь не под человеческую кисть. Простая папка. Ни ручки, ни приклада... Антабок этих ваших нету, придела.. - Анна Егоровна, - сказал Сур, - именно на эти странности я вам и указывал в начале разговора. - Вы думаете... - сказала она. Сур кивнул несколько раз. Теперь я не выдержал и влез в разговор: - Марсианское оружие бластер! Видели, как пыхнуло? Аннигиляционный разряд, вот что! - Ну, пусть марсианское, - сказала она. - Я не люблю оружия, следопыты. Слишком хорошо знаю, как плохо оно соотносится с человеческим организмом. Товарищ Габриэлян, я хотела бы забрать этот властер с собой, в район. Для убедительности. Да и одного из мальчиков. Лучше этого. - Она показала на меня. - Второй пригодится здесь, вы совсем задыхаетесь. Властер придумали!.. - Бластер, - поправил я. - Бластер, властер... - проворчала Анна Егоровна. - Пакость! Что-то у меня было противоастматическое, для инъекций... Она нагнулась к своему чемоданчику, откинула крышку. Сур рассматривал бластер, направив его кристалл в потолок. Вдруг докторша тихо проговорила: "Ого!", очутилась около Рубченко, тронула его веко и молниеносно нагнулась к груди. Мы вскочили. Анна Егоровна тоже встала. Лицо у нее было красное, а глаза сузились. Она сказала: - Сердце бьется нормально. Он ожил. Ну, это было чересчур... Ожил! Степа и тот попятился в угол, а у Сурена Давидовича начался сердечный приступ. Анна Егоровна "вкатила ему слоновую дозу анальгина", потом занялась "бывшим покойником" - это все ее выражения, конечно. Движения у нее стали быстрые, злые, а голос совершенно хриплый и басистый. Раз-раз! - она выслушивала, выстукивала, измеряла, а бедный Сур смотрел изумленно-радостными глазами из-под бинтов. Вот уж было зрелище! А время только подбиралось к двенадцати, понимаете? За четыре часа разных событий накопилось больше, чем за двадцать шесть лет - сколько мы со Степаном вдвоем всего прожили. Едва Сур немного оправился, докторша приказала запаковать бластер для дороги. Я принес из мастерской футляр для чертежей, забытый кем-то из студентов, - коричневая труба такая разъемная и с ручкой сбоку. Сур обмотал бластер ветошью, опустил его в трубу, плотно набил ветошью, как пыж, поверх бластера и закрыл крышку. Она была свободная - Сур подмотал лист бумаги. Мы помогали. Докторша в это время еще возилась с Павлом Остаповичем. Ему тоже забинтовала голову; бинтов пошло меньше, чем на голову Сурена Давидовича. Оказывается, ухе забинтовать труднее, чем лоб с затылком. - Ну, я готова, - сказала Анна Егоровна. - Раненому ухода не требуется. - Она посмотрела на Степкино лицо и пробасила: - Дьявольщина! На выходном отверстии уже соединительная ткань. Для нас это была китайская грамота. Сур спросил: - Доктор, вы не ошибались, когда установили... гм... - Смерть? Голубчик, это входит в _м_о_й_ круг специфических навыков. - Она язвительно ухмыльнулась. - Но предположим, я ошибалась. Бывает. А вот чего _н_е_ бывает: за сорок минут, прошедших от одного осмотра до другого, свежая рана приобрела вид заживающей, трехдневной давности. Поняли? - Нет, - сказал Сурен Давидович. - Признаюсь, и для меня сне непонятно. Да, вот еще, посмотрите... Мы придвинули головы. На клочке марли докторша держала овальный кусочек такого же материала, из которого был сделан бластер. Серый с зеленым отливом или зеленый с серым - он все время менялся и был похож на травяного слизняка. - Это было прикреплено к твердому небу раненого, вдоль. - Как прикреплено? Боже мой... - простонал Сур. - На присоске. У вас найдется коробочка? Степка нырнул под стол, выудил пустую коробочку из-под мелкокалиберных патронов. "Слизняк", положенный на дно, сразу прихватился к нему - прилип. - Оп-ля! - сказала Анна Егоровна. - Класть в вату не требуется. Прячь в карман, Алеша. Через пять минут я подгоню машину. Я спрятал "слизняк" в карман. Докторша пожала руку Сурену Давидовичу: - Ну, держитесь. Учтите, спустя полчаса он может и подняться. Честь имею... - Какая женщина! - потрясенно сказал Сур. - Гвардейцы, вы познакомились с русской Жанной д'Арк! В этот момент на меня накатило. Если с вами не случается, так вы и не поймете, как накатывает страх в самое неподходящее и неожиданное время. До пятидесяти пяти минут двенадцатого я не боялся, а тут меня затошнило даже. Мы со Степаном привыкли всегда быть вместе. И вдруг - уезжать. Я сказал: - Не поеду никуда. - Вот еще какой! - сказал Степка. - Почему я должен ехать? Я останусь с Суреном Давидовичем! - Ты лучше расскажешь, у тебя язык хорошо подвешен, - уговаривал Сур. - У всех подвешен! - отругивался я. - Не поеду! - Боевой приказ, - сказал Сур. - Выполняй без рассуждений. Я вздрогнул. У моей ноги заговорил очень тихий, очень отчетливый голосок: "Пятиугольник двести! Вернись к "посреднику". Пауза. Потом снова: "Пятиугольник двести! Вернись к "посреднику". Степка зашипел: - Рация. Понял? Федька с поляны докладывал. Понял? Опять геометрия - пятиугольники! Я выудил эту штуку из кармана. Она пищала: "Пятиугольник двести, отвечай". И сейчас же на полтона ниже: "Пятиугольник, говорит Угол третий. Я иду к тебе". - Киселев, - с тоской произнес Сур. - Ну ладно, Киселев... Его обмякшая фигура вдруг распрямилась. Он выдернул из шкафа боевой пистолет "Макарова", сунул за пазуху, запер шкаф, оттиснул печать на дверце, ключи бросил Степке, выхватил у меня "слизняк" и переложил его в железную коробочку из-под печати, сунул ее в мой нагрудный карманчик и рявкнул еще неслыханным нами голосом: - Алексей! Бегом! Перехвати доктора у гаража, сюда не возвращаться! Степан! Наблюдать снаружи, не вязаться! Марш! Он, задыхаясь, протащил нас по коридору, выкинул наружу и захлопнул дверь. У меня в руках был бластер в чехле для чертежей. Я "ИНФЕКЦИОННЫЙ БОЛЬНОЙ" - Ну, выполняй приказ! - выговорил Степка, сильно морща нос и губы. - Выполняй! - А ты? Он выругался и побежал. Шагах в двадцати он обернулся, крикнул: "Иди!" - и побежал дальше, Я понял, куда он бежит, - к пустой голубятне, посреди двора. Я, кажется, заревел. К гаражам явился с мокрой физиономией - это я помню. Из третьего или четвертого кирпичного гаражика выползал серы

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору