Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Царевич Сергей. За Отчизну -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -
ые, потные, но довольные друг другом. С этого дня началась их дружба. Если Ратибор не имел среди своих однополчан соперников в умении владеть мечом, которое он приобрел еще в доме отца от знаменитых воинов - заказчиков Войтеха. то зато никто во всем отряде не мог сравняться с Волком в стрельбе из лука. Начальник Ратибора отличил Волка и перетянул его и его земляков к себе в отряд. И чем дальше двигался отряд, тем ближе становились друг другу Ратибор и Волк. Но удивительно: ни тот, ни другой ничего не рассказывали о себе, деликатно не задавая друг другу нескромных вопросов. Это очень нравилось Ратибору, которому вовсе не хотелось кого-либо посвящать в свои пражские похождения. Поэтому ему был по душе такой молчаливый и нелюбопытный спутник. Часто они ехали попеременно на лошади Ратибора, нередко ели кашу из общего котла, спали в холодные вечера, закутавшись одним шерстяным одеялом Волка. Но самым интересным человеком для Ратибора был Ян из Троцнова. Мало того, что он на всех привалах, а нередко и в пути обучал Ратибора искусству воевать, рассказывал о битвах, в которых принимал участие, - он очень часто говорил с Ратибором о их многострадальной родине. Пан Ян был верным последователем Гуса. Не было строже и требовательнее начальника, чем пан Ян. Он не допускал ни малейшего нарушения воинской дисциплины и жестоко карал за малейшие проступки. Пан Ян предупредил своих бойцов: "За грабеж, насилие и кражу - повешу". И все беспрекословно слушались, так как знали: слово пана Яна не расходится с делом. Но не было и более заботливого, более внимательного и более сердечного отца для своих детей, чем пан Ян для своих воинов. Сам он показывал пример спартанской простоты: спал, как простой воин, на конской попоне, положив под голову седло, и укрывался неизменно своим видавшим виды походным плащом из толстого, грубого темно-синего сукна. Ел пан Ян солдатскую пищу. Единственный оруженосец составлял всю его свиту. В пути на дневках он упражнял бойцов в фехтовании, борьбе и владении всеми видами оружия. Своих старых товарищей он также заставлял воспитывать воинов из новичков: - Немцы не встретят пентюхов в моем отряде! В Червенце на Висле, куда стянулись все войска, была создана польско-литовская армия. Номинально главой всей армии был король польский Владислав Ягайло, но фактическим главнокомандующим король назначил великого князя литовского Витовта. Ему в помощь был придан военный совет из семи наиболее опытных военачальников. Помощником главнокомандующего был назначен опытный воин Зиндрам из Машковиц - мечник краковский. Прибывшими из Смоленска, Владимира-Волынского и других русских городов командовал внук великого князя московского Дмитрия Донского, сын князя Семена Мстиславского - молодой Сигизмунд Корибут. Главная сила - кавалерия - была сведена в хоругви27. Каждая хоругвь - двести пятьдесят - четыреста всадников. Войско состояло из ополчения, набранного по воеводствам, где шляхта составляла кавалерию, а города - пехоту, лучников и обоз. Каждый воевода выставлял собственные хоругви и пехоту. И, наконец, имелись хоругви "родичей одного герба" - ополчение, состоявшее из дворянских родов, принадлежавших к одному родословному древу - единому гербу. Всего у союзников было пятьдесят одна польская и сорок литовских хоругвей, общей численностью около двадцати пяти тысяч всадников, и семьдесят пять тысяч пехоты - всего около ста тысяч человек. В это время от Магдебурга двигалась навстречу союзникам армия ордена тевтонских рыцарей. Во главе ордена стоял великий магистр, гохмейстер Ульрих фон Юнгинген. Немецкая армия имела пятнадцать тысяч всадников и шестьдесят тысяч пехоты с артиллерией и обозом. После того как польско-литовская армия сосредоточилась около Ежева и 5 июля достигла реки Вкры, Владислав сделал смотр своим силам. Ратибор еще никогда не видел такого количества войск. При ярком солнечном свете июльского утра перед ним проходили хоругвь за хоругвью польской, литовской и русской кавалерии. Земля гудела от конского топота; как серебро, блестели на солнце тысячи стальных шлемов и лат; словно лес, возвышались над ними устремленные в небо острия длинных копий. Грозно гремели литавры, пронзительно разливалось по полю пение фанфар, дробно выбивали марш барабаны. Войско проходило мимо холма, где стояли Владислав и Витовт со свитой. Вслед за закованной в железо конницей маршировали пехотные отряды копейщиков, алебардистов, топорников, лучников, арбалетчиков, пращников. Ратибора особенно поразил вид литовских ополченцев из Жмуди: мимо него быстрым, легким шагом проходили загорелые бородатые люди с длинными, до плеч, волосами, одетые в звериные шкуры, в сандалиях на босу ногу, вооруженные рогатинами, судлицами28, топорами и большими ножами. К вечеру запылали костры. Армия встала на бивак. Ратибор вместе с Волком бродили по полю и оказались среди смоленских хоругвей. У весело пылающих костров сидели люди с ясными голубыми глазами, с подстриженными в кружок светло-русыми волосами, одетые в сермяжные армяки, а то попросту в рубахи и порты из небеленого домашнего полотна. На ногах у большинства были лапти с онучами. Сидящие бородачи неторопливо ели деревянными ложками из большого горшка кашу и степенно беседовали между собой. И странным, хотя и понятным, показался их звучный, певучий язык. - Русские? - тихо спросил Ратибор Волка. - Да, из Смоленска. А говор похож на наш, я почти все понимаю. Один из ратников, сидевших у костра, поглядел на остановившихся молодых чехов. - Откуда, ребята, будете? - весело спросил ратник. Ратибор понял, о чем спрашивает его русский, и ответил: - Мы чехи. - А-а! С чешской земли? Нанялись аль как? - Нет, мы по доброй воле бить немцев пришли. Надо соседям помочь. - Паисий, подвинься маленько... Присаживайся к нам, ребята! Кашицы отведайте... Говоришь, соседям на помощь супротив немца-супостата пришли? Вот и славно! Соседям завсегда надобно друг дружке помогать. Так-то, ребятки... А вы с конных аль с пеших? - Я конный, а он лучник. - Мы-то конные, из воеводской дружины, а прочие - пешие. Не всякому способно выйти конным в поле. Ратибор и Волк подсели к костру. От каши отказались, но долго беседовали с ратниками. И удивительные вещи узнали друзья: что до сих пор над Русью тяготеет иго татар, хотя тридцать лет назад русская рать как надо начесала спину татарам на Куликовом поле. - Еще немножко - и сбросим мы постылое иго! Русь окрепла и объединилась. Вся под руку московского великого князя стала, и он крепко зажал в своей державной руке прочих князей. - А как у вас крестьяне? - Крестьяне? Да как... Ну, у вотчинника аль у поместного на земле сидят, барщину робят и тягло несут... А как, братец, у вас там, в чешской стране, с землицей? - Что ж, земля у нас хорошая, родит изрядно, да простому народу от этого радости нет: третья часть всей земли - за монастырями, шестая - за панами и шестая - за королем. Так коль посчитать еще горы, да леса, да болота, так у мужиков почти ничего и не остается. В лучших местах вс„ немцы сидят да нас, чехов, оттуда теснят. - Плохо у вас дело! - с сочувствием отозвался один из русских ратников. - У нас не сладко, а у вас так уж вовсе горько. В городах тоже небось немцы засели? Ратибор с раздражением махнул рукой: - И не говори! Богатеи-немцы вс„ в своих руках держат. А с простым народом хуже, чем со скотиной, обходятся. Да что толковать, всего не расскажешь! - Эге! Так, я вижу, немец с попами вам шею крепко натер... Невмоготу, значит, стало... понятно... Долго еще беседовали с ратниками Ратибор и Волк, пока от усталости не начали слипаться глаза у собеседников. Утром, едва солнце показалось из-за верхушки соснового бора, Ратибор на берегу маленького озерка выкупал своих Соколька и Доброго и, увещевая их стоять смирно, вытирал блестящие спины, шеи и бока пучком травы. Едва он окончил утренний туалет своих коней, как прозвучал сигнал к походу. Войско двинулось дальше, на запад. 3. ГРЮНВАЛЬД 15 ИЮЛЯ 1410 ГОДА Всю ночь шел проливной дождь, сопровождавшийся сильной грозой. Хоругвь пана Сокола из Ламберка вместе со всей польско-литовской армией простояла до самой зари на месте. Перед зарей дождь перестал. Войско вновь двинулось вперед. За передовыми разъездами легкой кавалерии двигалась рыцарская конница - хоругвь за хоругвью. Утро было холодное, хмурое. Под конскими копытами набрякшая земля превращалась в жидкую грязь. Лошади двигались медленно, раздраженно отмахиваясь хвостами и головой от наседавших на них конских мух, оводов и мошкары. Флажки на рыцарских копьях намокли и свисали жалкими серыми тряпками. Всадники, в насквозь промокших плащах, потускневших от сырости доспехах, невыспавшиеся, усталые и злые, ехали молча. Все знали, что сегодня предстоит встреча с врагом, но где она произойдет, было еще неизвестно. Дорога шла через густой сосновый бор, затем лес кончился и начался мелкий кустарник. Наконец правый фланг вышел на холмистую опушку. Впереди расстилалась равнина, прорезанная несколькими широкими балками. Вдали на сером фоне облачного неба вырисовывались кресты на колокольне деревни Танненберг. Когда армия прошла еще полторы мили, снова начал накрапывать дождь. Пришел приказ остановиться, спешиться и дожидаться подхода королевской хоругви, пехоты и обоза. Ратибор ехал в маленьком отряде пана Яна, влившемся в сорок девятую хоругвь пана Сокола из Ламберка. Когда раздалась команда спешиться, Ратибор, ворча себе под нос, тяжело спрыгнул на землю. Насквозь мокрый плащ стал тяжелым, как из железа, и ничуть не согревал. Привязав коня на короткий чомбур к молодому деревцу, Ратибор присоединился к группе чешских воинов, безуспешно возившихся с костром, упрямо не желавшим гореть. Но вот в это дело вмешался пан Ян, и под его умелой рукой сперва затлел трут, потом загорелись сухие смолистые сучья, и после дружного дутья четырех или пяти здоровых молодцов робко появившийся огонек постепенно превратился в веселое пламя. Ратибор, с большим усердием зажигавший и раздувавший костер, занял место в кругу воинов возле огня. Дрова были сыроватые, и от костра поднимался густой дым. Промокшие латники сушили у огня свою одежду. Задымились костры и в других местах, и через какой-нибудь час длинные полосы беловато-серого дыма потянулись над опушкой, усеянной ярко-красными точками костров. Послышались чьи-то торопливые шаги, к костру подбежал молодой латник и вытянулся перед паном Яном: - Ясновельможный пан Зиндрам, мечник краковский, просит пана немедленно прибыть в ставку! Пан Ян неторопливо надел легкий открытый шлем, поправил меч и направился к королевской ставке. В обширном шатре он нашел маленького человека, очень живого, с коротенькой темной бородкой и веселыми черными глазами. Это и был первый помощник главнокомандующего великого князя Витовта - пан Зиндрам. Ему было поручено сегодня командование всеми польскими хоругвями правого фланга и центра. Короля Ягайло и великого князя Витовта в ставке не было: первый молился в походной церкви, наскоро сооруженной на соседнем холме, а второй уехал на левый фланг размещать литовские хоругви и жмудинскую пехоту. Вокруг пана Зиндрама стояли несколько панов и воевод и какой-то изрядно оборванный человек, видимо латник. Он стоял без оружия и шлема. Зиндрам после взаимных приветствий спросил, показывая пальцем на оборванного человека: - Пане Ян, вам не знакома эта рожа? Пан Ян взглянул в лицо человека и громко вскричал; - Худоба! Черт возьми! Откуда ты взялся? Пан Худоба в ответ ухмыльнулся: - Добрый день, пан Ян! Как услыхал, что мой старый начальник Ян из Троцнова здесь, я, минуты не теряя, и явился. Вмешался пан Зиндрам: - Сегодня на заре он подъехал из немецкого стана к нашим разъездам, отдал оружие и потребовал, чтобы его доставили к вам, утверждая, что вы его хорошо знаете. - Что я его знаю - это верно. Так же верно и то, что он неисправимый бродяга... Ну, как ты у немцев оказался? - со скрытой в усах усмешкой обратился пан Ян к Худобе. - Да как это обыкновенно случается с нашим братом: вечером загулял с друзьями, утром очнулся на улице без гроша, к полудню являются добрые ребята - снова угощают, да крепко, а наутро - я уже завербованный латник братьев тевтонского ордена. А как это все случилось, нам помнить вовсе не положено. Отправили в Мариенбург, оттуда двинулись к Танненбергу, да я не стал дожидаться и опередил немцев - и, как видите, уже здесь. Зиндрам отвел пана Яна в сторону и тихо спросил: - Бродяге этому верить можно? - Вполне. Ведь он пришел к нам, чтобы вместе сражаться. Но, если пан встретит его поздно вечером на большой дороге, то сделает непоправимую ошибку, если ему поверит. Маленькая фигурка Зиндрама вся затряслась от хохота. Успокоившись, Зиндрам вытер платком лицо и вместе с паном Яном снова подошел к перебежчику: - Ну, добро... Прежде чем ты пойдешь отдыхать, расскажи о немцах. Худоба подумал немного, стараясь собраться с мыслями, и начал: - Знаю-то я, конечно, немного, но все, что видел и слышал, расскажу... Рыцари вышли из Мариенбурга тринадцатого июля. Собралось их пятьдесят пять хоругвей и сорок пять тысяч пехоты из лучников и копейщиков. Есть у них пушки, штук шестьдесят. Командует сам гохмейстер Ульрих фон Юнгинген; это вы, конечно, знаете. Войско сейчас у Танненберга - левым крылом в Грюнвальдском лесу... - Худоба присел на корточки и, взяв прутик, стал чертить на земле боевой порядок меченосцев, отмечая деревни, озеро Любань и Грюнвальдский лес. - Сейчас у гохмейстера набралось тысяч двадцать конницы и тысяч шестьдесят лучников, арбалетчиков и копейщиков. Войско очень устало после перехода в семь миль. Рыцарские хоругви и пехота подошли еще не все, поэтому немцы не хотят сами ввязываться в бой. Рыцарские хоругви построены в три гуфа - линии: в первом восемнадцать хоругвей, и начальствует над ними великий комтур Куно фон Лихтенштейн; второй гуф - семнадцать хоругвей под командованием великого маршала Фридриха фон Вальроде; третий гуф - пятнадцать хоругвей под началом самого гохмейстера. Копейщики - здесь, а лучники с арбалетчиками таким образом расставлены... - Пан Худоба подробно показывал хворостинкой на мокрой земле. - Ну, а как кржижаки, готовы к атаке? - поинтересовался пан Ян. - Не принять бой они не могут, но сами не торопятся, потому что не все хоругви еще подошли из Пруссии. - А как насчет пушек? - спросил Зиндрам. - Пушки уже подошли, только большая часть пороха от дождя подмокла. - У нас тоже, - шепнул на ухо Яну пан Зиндрам. - Ладно, иди в хоругвь пана Сокола, подсушись и отдохни... Отдайте ему оружие. Худоба опоясался мечом и кинжалом, взял щит и, повернувшись, с независимым видом пошел вместе с провожавшим его латником из шатра. Пан Ян подошел к Зиндраму. - Вельможный пан, совет давать не берусь, но позволь сказать, что думаю. - От пана Яна из Троцнова всегда готов и совет выслушать. - Думается мне, что кржижаки первый удар нанесут по нашему левому крылу: они, конечно, знают, что там стоят литовские хоругви в легком вооружении. Литовцы напора могут не выдержать и обнажат фланг королевских войск, а пан Зиндрам и сам знает, насколько это для нас опасно. Хорошо бы это место усилить тремя русскими дружинами. Они прикроют наш фланг, в этом я уверен. - Пан Ян прав... мысль хорошая... - в раздумье сказал Зиндрам. - Надо будет сказать князю Мстиславскому, пусть он займет самый левый фланг и в случае, если кржижаки прорвутся, смыкается с нашим левым флангом и прикрывает его... Позовите князя. Не дожидаясь прихода князя Мстиславского, пан Ян вышел из шатра и направился к своим воинам. Там он застал Ратибора и Волка, поддерживающих пламя костра. Коноводы задавали коням сено. Вокруг слышались негромкие разговоры и хруст лошадиных челюстей. Многие спали. Пан Ян тоже прилег у костра отдохнуть; глаза закрылись, и он тут же заснул, словно провалился в темную пропасть. Разъезды принесли в ставку известие, что меченосцы тронулись с места и начали приближаться. Громко и тревожно пронесся звук трубы. - К оружию! К оружию! Тревога! - громко кричали сотники, поднимая воинов. Ратибор мигом вскочил на ноги. Вокруг шла молчаливая суета, под тысячами ног чавкала земля, лязгали доспехи и оружие, звенели уздечки и стремена. Воины торопливо садились на коней. Войско построилось в боевой порядок. Вся польско-литовская армия была расположена в три гуфа, в каждом по пятнадцать - шестнадцать хоругвей, фронтом к деревне Танненберг, упираясь своим правым флангом в озеро Любань, а левым - в деревню Логдово. Ратибор вместе с паном Яном оказался во второй линии. От выстроившегося войска отделились несколько сот всадников и, гремя оружием, двинулись вперед. Витовт приказал четырем хоругвям быть впереди для наблюдения за противником. На маленьких лохматых лошадках, с легкими копьями в руках промчался отряд татарской конницы и скрылся за небольшими холмами справа. Огромная, бесконечная стена неподвижных всадников с лесом устремленных к небу копий, стоявшая в напряженной тишине, вызвала у Ратибора ощущение мрачной торжественности. К пану Яну медленно подъехал его старый приятель Завиша Черный. - Что, пан Завиша, слышно? - к своему большому изумлению, услышал Ратибор совершенно спокойный, даже, как ему показалось, скучный голос своего начальника, - Только что парламентеры кржижаков прибыли. Этакий нахал ихний гохмейстер! Прислал к его милости королю два меча, а герольд ихний, пся крев, осмелился заявить, что великий магистр прусский Ульрих посылает королю и его брату два меча в помощь, чтобы они не робели, а осмелились драться. Вот босяк, холера тяжкая! - А что ж король отвечал? - Ну, король тоже не теленок. Мечи взял и велел сказать: хотя мечей у нас довольно, но, однако, и эти возьмем - может быть, как раз они-то и пригодятся на вашего магистра! Вот так отбрил! - Но что это, никак сигнал к бою? Действительно, по всему фронту гулко забили тимпаны и литавры и разом грянули сотни труб и барабанов. Воины сняли шлемы, и от края до края пронеслось торжественное пение "Богородица, дева..." Последние слова гимна были заглушены громом пушечного залпа. Ратибор только услыхал странный шум в воздухе, словно пролетала огромная стая птиц. Ядра пролетели мимо. Пан Ян обернулся к Ратибору и весело ухмыльнулся: - Ихние пушки хороши, чтобы воробьев на огороде пугать! Но, кажется, дело начинается... Где-то в стороне за холмами раздался нестройный рев: - А-а-а-а-а!.. А-а-а-а!.. - Татары пошли в атаку. Только будет ли от этого толк? - снова заметил пан Ян. Ветер принес глухой шум, словно где-то сбрасывали кучи железа, потом послышался все усиливающийся топот, и справа от выстроившихся хоругвей промчались вразброд сотни пригнувшихся татарских наездников, И сейчас же следом за ними на горизонте, чуть левее, выросла темная стена рыцарской конницы. - Кржижаки! - громко и тревожно крикнул кто-то по соседству с Ратибором. Рыцари шли сначала плавным, неторопливым галопом, с наклоненными копьями, построившись острым клином. Затем кони стали переходить в карьер и понеслись на левый фланг, где стояли литовские хоругви. - Gott mit uns29! - зычно крикнул скакавший впереди рыцарь на рыжем коне. - Gott mit uns! - заревела вся закованная в железо лавина рыцарей, с тяжелым топотом мчавшаяся на литовцев. "Не выдержат литовцы!" - пронеслось в голове Ратибора. Через минуту где-то слева послышался такой оглушающий стук и звон, словно тысячи кузнецов одновременно застучали молотами. Тут же на глазах совершенно растерявшегося Ратибора колыхнулись и двинулись первая и вторая шеренги и помчались, низко склонив копья, вперед. - Краков - Вильнюс! - кричали скакавшие в атаку польские воины. Земля дрожала от топота тысяч конских копыт. "Наши пошли!" - с облегчением подумал Ратибор. Но случилось н

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору