Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Триллеры
      Андреота Пол. Очищение огнем -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
итовидной железе. "Как же можно болеть, - подумал я, - когда есть столько гениев, которые хотят тебя исцелить?" Потом Кхункель выписал огромный рецепт. Снотворное, тонизирующее, успокаивающее и т.д. Все вместе обошлось мне в 500 франков. - Ты обратил внимание? - Заметила Ким, когда мы выходили. - Он пишет такими же зигзагами, как его машина. Она была права. Я взглянул на сейсмографические линии, и мы рассмеялись. Потом я разорвал рецепт и выбросил обрывки в урну. Когда мы пришли домой, я сказал, что у меня сегодня встреча в центре города. И это было правдой. Десэн, издатель "Эко дю Жур", согласился меня принять. Он был четвертым издателем, с которым я встретился за последние две недели. Никогда не ходите к издателю, если вы не способны внушить ему, что можете написать все, от заголовков до имен и адресов владельцев внизу на последней странице. Политика, спорт, театр, житейские истории, скандалы, война в Лаосе, мореплавание, телевидение, мелкие объявления - вот ваша специализация, и вы обладаете достаточной энергией, чтобы выдавать сенсации. Десези не удостоил меня личной встречи, но послал одного из своих янычаров, который спросил, знаю ли я что-нибудь о лошадях. Газета только что лишилась своего специального корреспондента по скачкам, а платить за профессионального специалиста издатели не хотят. Я подумал о 500 франках, которые уплатил Кхункелю, и прочих расходах из-за Ким - никто не мог сказать, когда эта болезнь кончится - и совершил один из самых постыдных поступков в своей жизни. Мое лицо расплылось в фальшивой улыбке: - Я просто обожаю скачки. - Хорошо, - неуверенно произнес он, пристально разглядывая меня и пытаясь определить, какой тип мошенника я представляю. - Посмотрим. И предложил мне написать пробную статью о новом сезоне в Отейе. Мое произведение было отвергнуто. Потом пришло уведомление из банка о превышении кредита. Я не знал, куда еще обратиться, и наконец сделал то, чего надеялся никогда больше не делать. Я пошел к Берни. Мне было известно, что газета всегда нуждается в людях, которые могли бы написать то же самое немного лучше. С этого я и начал один год назад. Ну что ж, придется вернуться к истокам. - Посмотрим это, - сказал Берни, открывая папку. - Кстати, как там Ким? - добавил он, тем самым показывая, что ему не чуждо сострадание. Пробегая глазами статью об оргиях старой солистки мюзик-холла и время от времени бросая отрывистые реплики, я чувствовал, как вокруг моей головы вырастает некий нимб. Интересный материал, его следовало только немного отшлифовать. - Тебе будут платить обычную ставку, - сказал Берни. Я сунул статью в карман и встал. - Завтра принесу. Можно получить аванс? - Завтра, - сказал он. - Я это и имел в виду. К двум часам ночи, переписав восемь страниц, я услышал необычный звук. Что-то упало с ночного столика и разбилось. Я бросился к кровати и увидел, что Ким мечется в лихорадке. Ее левая рука была напряженно вытянута в сторону, правая сжимала горло. Ким задыхалась. Воздух проникал в ее легкие с долгим свистом, и каждый вздох казался последним. Ее безумные глаза смотрели сквозь меня. Внезапно под действием спазма ее тело выгнулось и упало на простыню. После этого дыхание стало легче, лоб покрылся испариной. Когда мы прибыли в больницу на "Скорой помощи", Декамп был уже там. Меня попросили подождать в маленькой комнатке на первом этаже, и он вышел ко мне примерно через час. - Я устроил ее в отдельной палате, - сказал он. - Ей дали кислород, и теперь все в порядке. Она уснула. - Что с ней, Роже? - Не знаю. Но мы обязательно выясним. Завтра привезу к ней Пруста. Давай-ка выпьем по чашечке кофе. Мы прошли по рю де Севр, но там не оказалось ни одного открытого кафе. Говорил один Декамп. - Видит Бог, мы проверили все. Может быть что-то со спинным мозгом. - Что это значит? Он пожал плечами. - Давай, я провожу тебя до дома. На следующий день в 11 я принес статью. Берни прочел, и ему понравилось. Он позвонил в расчетный отдел и попросил, чтобы мне дали небольшой аванс, потом открыл другую папку - "Андропауза у пожилых мужчин". Это большая тема, которую мы разделим на три выпуска. Сейчас мне нужно немного исторических документов. До какого точно возраста спал с женщинами, к примеру, Луи XIV и тому подобное. Ты понял, что мне нужно? Я знаю, такая работа гораздо ниже твоих способностей, и у меня есть много людей, которые могли бы ее сделать, но если это как-то поможет... Тебе, вероятно, придется посидеть пару вечеров в Национальной библиотеке. - Спасибо, - сказал я. - Очень тронут. - Чем могу... Из редакции я поехал прямо в больницу. Ким только что сделали люмбарную пункцию, и она очень ослабла. В вену левой руки у нее была воткнута игла, соединенная с капельницей, а правую она протягивала мне, пытаясь улыбнуться. - Зажги свет, - попросила Ким. - - Но.., сейчас день. - Ах да, конечно... - Она взглянула в окно. - Что сказали доктора? - Они сказали, что самый очаровательный пациент в больнице. - Нет, серьезно, Серж, я не могу оставаться здесь. - Тебе нужно здесь остаться только для того, чтобы сделать все эти анализы. А потом я сразу заберу тебя домой. - Я хочу быть с тобой. - Вот, принес тебе ночную рубашку и туалетные принадлежности. - Я хочу умереть возле тебя. - Не говори глупостей, дорогая. Все пройдет через несколько дней. Голова еще болит? - Нет, теперь лучше. - Вот видишь. - Вчера ночью я подумала, что это конец. - Прекрати об этом, слышишь. Роясь в своей сумке, она как будто начала оживать. - Ты просто умница. Позаботился обо всем. - Она выбрала тюбик крема и намазала им лицо. - У меня, наверное, ужасный вид? Вошла сестра и подразнила Ким: - Прихорашиваетесь для мужа? Потом она сделала вид, будто поправляет постель, ищу немного постояла просто так и наконец объявила: - Вам пора уходить. Ей нужен покой. Выйдя из палаты, я захотел встретиться с главным врачом больницы, но он был очень занят, и меня просили подождать. Я ждал в коридоре больше двух часов, пока он не" освободился. Это был коренастый пожилой человек с впалыми щеками, редкими седыми волосами и наивным детским взглядом. - Вы принесли историю болезни? Очень хорошо. Он раскрыл карточку. Там были результаты исследований за последние три месяца, даже рентгеновский снимок лобных пазух, на котором настоял какой-то идиот. Всевозможные анализы, электрокардиограммы, рентген почек, анализы мочи, крови, лимфы, эндокринных желез и т.д. Он пролистал все это с быстротой профессионального шулера, который выискивает в колоде джокеры. Некоторые карты ему явно не понравились. - Я бы не стал продолжать в этом направлении, - он имел в виду тест на надпочечники. По-видимому, в карточке не оказалось ключа к дальнейшим исследованиям. Главный врач пожал плечами и вернул ее мне. - Но у меня есть одна идея. Он оживился, очевидно, радуясь своей идее: - Довольно редкое заболевание, но мы не можем делать никаких выводов, пока не получим результатов последних анализов. Я хотел знать, что это за болезнь. Насколько она серьезна. Доктор скривил губы. Мы достаточно вооружены, чтобы справиться с ней, - он взглянул на мне прямо в глаза. - Видите ли, я могу и ошибиться. Зайдите через четыре дня, тогда все проясниться. Выходя из больницы, я сказал себе, что должен как можно скорее окунуться в работу, если не хочу сойти с ума. Андропауза королей Франции вполне подойдет. Я отправился прямо в Национальную библиотеку и провел весь вечер, делая заметки. Было темно, когда я покинул библиотеку и зашел перекусить в кафе на углу рю де Валуа. И тут в моем мозгу совершенно отчетливо обозначился один вопрос (он прошел долгий путь из глубин подсознания, преодолел все барьеры и выбрался наружу). Теперь он зазвучал с неумолимой логикой факта: Почему ты не хочешь признать истину? Не доев сэндвич, я выбежал из кафе и взял такси, потому что был неспособен вести машину. Когда я добрался до больницы, было около семи часов. Пришлось ждать еще четверть часа, прежде чем меня пропустили. Неприемные часы, - сказали мне. Но я настаивал. Девушка на коммутаторе встала и пошла поговорить со старшей сестрой. Другие посетители разговаривали приглушенными голосами, кто-то читал карточку. Наконец мне позволили пройти. Осторожно открыв дверь палаты N 12, я словно оказался в склепе. Сердце начало бешено колотиться. Ким лежала в полутьме ночника, и взгляд ее больших влажных глаз был устремлен в потолок. Увидев меня, она попыталась улыбнуться. - О, ты здесь, - сказала она, словно это была величайшая радость в ее жизни. Осторожно, словно самый хрупкий и драгоценный предмет в мире, я слегка приподнял ее и прижал к себе. Когда я попытался отпустить ее, она вдруг шепнула мне на ухо: - Знаешь, я скоро умру. - Не говори глупостей. - Нет, я знаю, с тех пор я точно знаю. - С каких пор? - С тех пор, как появился этот трамвай? - Расскажи мне, что за трамвай? - Я не могу больше бороться. У меня нет сил. Я так хотела... - она откинулась на подушку и сделала три глубоких вздоха. - Я так хотела быть тебе хорошей женой, как другие жены. Она взглянула на меня в упор. - Трамвай у меня в правой ноге. И его воля сильнее людей. Ночная сестра вошла так тихо, что я не заметил. - Вам лучше уйти, - мягко сказала она. - У нее очень высокая температура, она бредит. - Когда он поворачивает, троллейбусы подпрыгивают... - продолжала Ким. - Там так вспыхнуло.., а теперь., о... Она схватилась за живот. - Все рельсы погнулись. - Уходите, будьте благоразумны., Сестра вытерла Ким лоб. Я покинул палату. Пройдя по рю де Севр и еще каким-то улицам, я неожиданно очутился на вокзале Аустерлиц. Часы показывали 10.00, и поезд отправлялся в 10.10. Я открыл бумажник. Да, слава Богу, там были 400 франков, которые раздобыл для меня Берни. Я подошел к кассе и взял билет. Глава 15 Одна дверь, потом другая. И ,еще одна. Последняя двойная, обитая войлоком дверь следователя. Целый месяц я рассказывал свою историю следователю Жилоту (он скорее напоминал доктора, чем юриста) и не мог понять, зачем он вновь и вновь вызывает меня. Преднамеренность. Вот в чем был главный вопрос. И каждый раз я повторял все ту же историю. Как я сошел с поезда в Мулене. Почему в Мулене? Потому, что поезд шел слишком медленно. Я торопился, разве это не ясно? (Тут он не соглашался). Поезд был очень старый и простаивал часами у каждого светофора. Пробивая мой билет, контролер сказал, что я буду в Тузуне не раньше девяти утра после двух пересадок. А я спешил, все могла решить одна минута. Да, я знаю, что уже говорил это. Выйдя на большой станции до полуночи, я имел шанс найти машину. У меня с собой была чековая книжка, а с чеками, даже при превышенном кредите, можно взять машину напрокат. В Мулене мне сначала не повезло с двумя владельцами гаражей, потом, наконец, я получил Рено-16 и помчался по дороге на Клермон-Ферран. Я прибыл в Тузун в шесть утра. Теперь канистра с бензином. Жилот придавал особое значение этой канистре. Он даже не поленился и специально выяснил, дают ли обычно в таких случаях лишний бензин. Нет, не обязательно, только если просит клиент. Но просил ли я? Служащий гаража в Мулене сказал, что просил. По вполне естественной причине я стремился попасть в Тузун кратчайшим путем и не знал, найду ли среди ночи заправочную станцию. Я согласен, что канистра с бензином у меня была и что фактически она не понадобилась, поскольку в Тулузе я нашел открытую заправочную станцию и наполнил бак. Когда я прибыл в Тузун, было еще темно. В двух окнах на первом этаже горел свет. Чтобы узнать это, я должен был обойти дом, поскольку окна кухни выходили на задний двор. Но даже прежде чем обойти дом, я знал, что эти люди не спят. Или чувствовал, если хотите. Я тихо подошел к окну и увидел их всех троих. Фу и Бонафу сидели за столом и ели, а Тереза подавала. Казалось, у них было прекрасное настроение, но это, я согласен, чисто субъективное впечатление. Во всяком случае, они набивали брюхо холодным мясом и сыром, а на столе стояла бутылка вина. Я очень ясно помню, что Тереза подала омлет, превосходный толстый омлет. Потом она села и сама стала есть. Почему у них был такой пир в 6 часов утра? В этом месте начинался спор со следователем. "Они" дали показания. У них просто-напросто был завтрак. Они только что встали. Но это не походило на завтрак, возражал я. Скорее, это было пиршество общины, которая провела ночь в напряженном труде. Я делал особый упор на слове "община" и однажды даже сказал "обряд" вместо "труд". Я утверждал, что в кухне царило радостное оживление. Но следователь только пожимал плечами. Я не мог убедить его. Такая пища и столь отменный аппетит - это довольно странно. Следователь пожимал плечами. Но у меня был еще один аргумент. Версия завтрака предполагала, что Фу и Бонафу спали в этом доме, чего прежде никогда не бывало. Правда, согласно их показаниям, в течение последних двух недель - то есть с тех пор, как я порвал с Терезой - двое мужчин не хотели оставлять девушку одну. И она сама попросила дядю пожить немного в ее доме, а старый садовник, живший в городе, завтракал с ними перед своей дневной работой. - Перекусывал, - такое выражение фигурировало в его показаниях. У меня не было причин отрицать это, и мы возвращались к проблеме преднамеренности: - Что вы намеревались делать, прибыв в Тузун? Я еще не знал, но зрелище этого ночного празднества превратило ненависть, которая давно таилась во мне, в безумное стремление убить. В такие моменты поступки человека мотивируются простой мыслью. Моя простая мысль была такова: они тут набивают брюхо, а моя Ким умирает. Из-за них. - В этом пункте... - Я знаю... Вернемся к дому. Сам дом казался мне каким-то злобным живым существом. Его крыша, покрытая черепицей, красные кирпичи, облезлые ставни, ряды бурых парапетных камней - все это дышало спокойной, самодовольной, даже насмешливой силой. Следователь пожал плечами и спросил: - Итак-, вы вернулись к машине? Здесь неожиданно возникла другая простая мысль. Но одному Богу известно, из какого глубокого уголка моего подсознания я ее извлек! Жилот однажды сказал: - Я полагаю, вы с самого начала действовали в одном направлении, хотя, возможно, не вполне сознательно. Надеюсь, мнение эксперта-психиатра прояснит этот момент. Ассоциация колдовства с огнем явилась из глубин средневековья, чтобы в одно прекрасное декабрьское утро поселиться в моем расстроенном мозгу. Неведомым образом во мне пробудился древний инстинкт: очищение огнем. Следователь настаивал: - Здесь мы подходим к вопросу о вашем возможном безумии, не так ли? Поэтому важно получить максимально ясную картину. Все было предельно ясно: я вылил немного бензина на деревянную дверь гаража - это был даже не настоящий гараж, а просто сарай, заваленный какой-то старой мебелью. Взглянув на него и определив направление ветра, я подумал, что старое дерево загорится очень быстро и ветер погонит пламя к главному зданию. Пока это было все, что я хотел: просто выкурить крыс. Именно так и случилось. Но здесь я всегда останавливался. Я видел, как в темноте поднимается черный дым, сначала робко, потом под сараем взметнулось большое желтое пламя. В доме еще ни о чем не подозревали. Я слышал треск горящего дерева. Что-то радостное было в этом звуке, но сопровождающий его запах предвещал трагедию. Вдруг Бонафу встал и открыл дверь кухни. Облако черного дыма окутало его. Они на минуту застыли, глядя друг на друга, и я увидел, что их губы шевелятся. Потом все трое выскочили во двор (я спрятался за выступом стены), и двое мужчин побежали к парку - вероятно, чтобы получить более ясное представление о размерах бедствия. Тереза не последовала за ними. Она стояла во дворе, стиснув руки и как будто пытаясь переломать по очереди все свои пальцы. Она очень любила этот дом... Бонафу вернулся и крикнул - теперь я мог слышать его, - что поедет вызывать пожарных. Он велел Фу развернуть пожарный шланг и еще что-то сказал Терезе. Мужчины побежали в разные стороны, Фу - к заднему двору, Бонафу - к подъезду, где стояла его машина. А Тереза смотрела на огонь, который теперь атаковал здание с другой стороны. Тогда я подошел ближе. Треск усилился. Свет пламени озарял лицо Терезы. Она увидела меня. В ту минуту я не мог понять, ненависть или любовь смешались в ее взгляде с безумной пляской огня. Я вспомнил, как тогда, первый раз в хижине, в глазах Терезы появилось такое же выражение. Потом в моем мозгу с возрастающей быстротой пронеслось все остальное, и в конце оказалась пустота. Я спокойно заглянул в бездну, и из нее поднялась одна мысль - о том, как все должно кончиться. Тереза попыталась заговорить, но я закрыл ее рот рукой. Она не сделала ничего, чтобы помешать этому. Казалось, мы оба приняли неизбежное, и, когда я начал потихоньку подталкивать ее к огню, она не сопротивлялась. Страх как будто покинул ее. Потом я споткнулся о камень и чуть не упал. И чарам пришел конец. От прекрасного признания неизбежного не осталось и следа. Исчезла наша героическая решимость: ее - умереть и моя - убить. Она попыталась бежать, но я поймал ее, и в моих руках оказался только комок нервов. "Нет! Нет!" - кричала она. Но шум огня был столь громким, что Фу ничего не услышал. У меня было сильное искушение отпустить ее. "Нет, ты не сделаешь этого, - возразил очень спокойный голос в моем сознании. - Ты пришел сюда, чтобы спасти то, что еще можно спасти." И я еще сильнее сжал ее руку. Жар гигантского костра был совсем близко. Пламя оставило главную часть здания и перекинулось на кухню. Остальное было чистым кошмаром. Расширившиеся глаза Терезы, когда я втолкнул ее в раскрытую дверь, охваченную пламенем. Отчаянная попытка вырваться - я помешал ей. Тереза была сильной. Я почувствовал, как ее ногти впились в мое ухо. Кровь потекла у меня по шее. И тут я понял, чего добивалась Тереза. Она хотела увлечь меня в огонь. Мысль о том, что Тереза способна убить меня, оказалась почти умиротворяющей, мне требовалось не много, чтобы со всей страстью покориться ее воле. Но потом я увидел, как возвращается садовник, разворачивая свой бесполезный шланг. Фу не видел нас и не слышал, когда Тереза позвала его. Но он пошел в нашу сторону, передвигаясь словно краб и направляя струю воды в основание пламени. У меня возникла странная мысль: он не должен застать нас в этой фантастической позе. - Любимая, - крикнул я. - Любимая, остановись, отпусти меня. Чтобы освободиться, я привлек ее к себе, а потом с силой толкнул в огонь. Тереза упала, и пламя моментально вспыхнуло вокруг ее лица. Я повернулся и побежал прочь. - Есть два возможных подхода. Два пути, приводящие к одному результату. Она изобразила их на листе бумаги: - Есть магический подход и есть психоаналитический. Две интерпретации одного феномена. Что и следовало ожидать, потому что любовь, - она обвела свой рисунок кружком, - имеет отношение и к колдовству и к психоанализу. Она приехала специально из Парижа по просьбе моего адвоката. Это была женщина лет сорок

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования