Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Триллеры
      Андреота Пол. Очищение огнем -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
ключая свет. Я следовал за ней. Когда мы пришли в спальню, она разделась, положила кусок материи на лампу и легла в кровать. Большие спокойные глаза повернулись ко мне. Я взглянул в окно. Ночь с каждой секундой становилась все чернее, отрезая дом, парк, ручей, Пролом, город и меня самого от остального мира. Глава 11 Вскоре после этого - наверное, дня через два - томная задумчивость осени уступила место ветреной погоде. Зима еще не пришла, и солнце еще светило, хотя превратилось в маленький белый шарик. И пошли дни, столь похожие друг на друга, словно это был один бесконечный день. Три дня, четыре, пять. Мы вставали на рассвете. Пока я занимался приготовлением завтрака, Тереза начинала утренний осмотр парка. Мне скоро было дано понять, что она любит делать это одна. Я иногда видел издали, как она склонялась над вереском, словно о чем-то расспрашивая его, или брала в руку ветку, как будто прослушивала пульс больного дерева, выдергивала сорную траву или высматривала в цветке розы тлю. Возвращаясь, она, похоже, была очень довольна собой, парком и домом. Прежде чем войти в дом, она в последний раз оглядывалась, словно желая убедиться, что все на месте и можно начинать день. Когда я разливал в чашки дымящийся кофе и обжигал пальцы гренками, Тереза давала мне подробный отчет о том, что произошло за ночь. Шипы у роз притупились, говорила она, и птицы почуяли холод - только не щеглы, конечно. Черные дрозды например. Они стали такие задумчивые и все время дрожат. Мы никогда не говорили о будущем, о котором нам так хотелось не думать. А потом следовала прогулка. Мы выходили в сумерках рука об руку одни под розовато-лиловым небом. Наше счастье состояло из тишины, чудесной музыки без нот. Однажды, после одной из таких прогулок, наш разговор неожиданно превратился в философский диспут. В тот день Тереза долго созерцала окутанные туманом дальние холмы, похожие на каких-то диковинных животных. - Ты когда-нибудь думал, что может быть за ними? - Нет, зачем? - И тебе никогда не хотелось пойти посмотреть? - Мне это ни к чему. Я и так знаю. Все то же самое. - Не правда. В мире очень много вещей, которых мы не знаем. - Есть только одна вещь, - возразил я. - Все вещи это просто ее разные проявления. Тогда она взглянула на меня, словно говоря: "Ты ничего не понимаешь!" Но потом снизошла до объяснения: - Чтобы узнать эту вещь, надо стать вездесущим - тогда станет ясно, что все происходит только так, как должно произойти. Так-то вот, - заключила она, как домашняя хозяйка, которая закончила уборку и довольна тем, что не оставила ни одной пылинки. - Не согласен, - опять возразил я. - Все происходит случайно. - Не правда! Она бросилась на меня, ударившись головой о мою грудь, - моя трубка, рассыпая искры, пролетела через всю комнату. Не удовлетворившись этим, Тереза ухватила меня за щеки и принялась трясти их. Мне удалось схватить ее за кисти, она попыталась вырваться, стул опрокинулся, и мы оказались на полу. Последовала борьба. Тереза оказалась сильнее чем я предполагал. Прижавшись ухом к ее груди, я слышал быстрое ритмичное дыхание. Ее спутанные волосы упали мне на лицо. Я ощутил запах теплого хлеба. - Блондинка моя, обожаю тебя! - сказал я. Это мне что-то напомнило. - Я не блондинка. - Неважно. Рыжая, зеленая, золотая. Я все равно тебя обожаю. Мои слова не произвели на Терезу никакого впечатления. Она неожиданно вывернулась, отскочила и снова прыгнула на меня, прежде чем я успел защититься. На этот раз она одержала верх. У меня оставалось ровно столько сил, чтобы ловить ее дыхание, слышать ее стоны и ощущать, как ее радость переходит ко мне (последовательность, которой неведомо для нас ради своего удовольствия управляло некое божество), пока мы оба не слились воедино в радугу, сияющую блаженством. - Ты очень опасный человек, - сказала Тереза, вставая, когда все было кончено. Я еще витал где-то в долине Иегосафатской. Натянув брюки и застегнув ремень, я ползал на четвереньках по полу, разыскивая трубку, очки и блокнот. Потом я медленно поднялся, все еще ощущая себя счастливым, и сказал, что, наверное, звери тоже испытывают радость после спаривания. Но она не слушала. Становилось все холоднее. Прошло уже шесть дней, и все это время я как будто только и делал, что колол дрова да сваливал их возле камина. Надо признать, дом был отлично приспособлен к зиме и лишь слегка поскрипывал на ветру. Он напоминал большой прочный корабль, идущий с развернутыми парусами, медленно и величественно, навстречу холодам. Парк тоже был очень красив. Дом, парк, Тереза и я образовали неразрывное целое, и никто не знал, что из этого выйдет. Все шло хорошо, пока не наступил последний восьмой день, когда с утра вдруг подул сильный ветер и стрелка барометра в кухне отклонилась на несколько делений. - Всегда так начинается, - сказала Тереза. (Что, моя маленькая? Несчастье?...) До середины дня она простояла у окна, иногда слегка касаясь губами оконного стекла, и на нем появлялись и исчезали маленькие пятна тепла. Я подошел к ней и, чтобы привлечь ее внимание, поцокал языком. Тереза обернулась и улыбнулась, словно желая показать, что она вовсе не сердится. В 4 часа Тереза приготовила чай. Потом она набила мою трубку и осторожно вставила ее мне между зубов. После этого села на пол и, прислонившись к стулу, на котором я сидел, обхватила руками мои ноги. Каждый ее жест говорил: останься! Когда настала ночь, сквозь шум ветра послышался другой звук, постепенно нараставший. Другой, гораздо более яростный ветер летел из неведомой дали и гнал перед собой первый. Тереза встала и распахнула окно настежь. Я быстро закрыл его, заметив, что не хочу увидеть, как она улетит. Эта фраза вызвала у нее улыбку. И в ту же секунду дом сотрясся до основания. Я подумал: - Он утонет, наш корабль. Мы оба утонем в этой скорби. - Обещай, что не уедешь сегодня. - Я же говорил, что уеду завтра утром. - Не уходи, пожалуйста, пока я буду спать, - попросила она, стараясь улыбнуться. Давай поговорим о чем-нибудь другом. У нас осталась одна ночь. В эту ночь я был разбужен неприятным ощущением: рядом со мной не было ее теплого дыхания. Пошарив рукой по простыне, я зажег свет и взглянул на часы: 10 минут пятого. Потом я встал, нашел сигареты и, закурив, вернулся в постель. Снаружи стоял такой грохот, что нельзя было различить отдельные звуки. Вой ветра, дребезжание стекол в старых рамах, стук ставни и шелест ветвей замерших деревьев - все смешалось. Но если хорошенько прислушаться, тут присутствовали не только эти звуки: за внешними волнами корчился в судорогах до самых глубин океан. Настоящий ведьмин шабаш. Иногда вдруг наступало затишье. Можно было подумать: наконец-то буря улеглась, пора поднимать паруса и плыть дальше. Но столь же внезапно все началось вновь, еще яростнее, чем прежде. Прошло 20 минут, а Тереза не возвращалась. Я решил поискать ее внизу. В гостиной все было спокойно. Последние красные угольки тлели в камине. Тихо тикали часы. Но я заметил, что шпингалет на окне был выдвинут. Оно всегда запиралось у нас на ночь. Я открыл дверь и, поеживаясь, вышел на террасу. Полная луна - опять эта бестия - освещала парк. Сильно пахло озоном. Я вернулся в дом за теплой курткой и отважился на новую вылазку. Сначала я решил сходить в оранжерею, полагая, что в подобную ночь ни одна живая душа не решится разгуливать под открытым небом. Но в оранжерее Терезы не было, и я побежал к хижине. Там тоже никого не оказалось. И все-таки она была где-то рядом, маленький островок тепла среди холода ночи. Я мог слышать, как она, словно крошечный маяк, зовет меня на той сокровенной волне, о существовании которой я до сих пор не подозревал. Мне чудилось, будто некий доброжелательный дух появился из-за куста, взял меня за руку и повел в конец парка, где кроны двух дубов смешались, образовав свод высотой около пятидесяти футов. И в этом месте, - которое Тереза называла "часовней", - я наконец нашел ее. Она лежала в одной ночной рубашке и как будто спала. Подойдя ближе, я увидел что ее глаза открыты и закатились. Когда я попытался ее поднять, послышался хруст инея. С большим трудом я поднял ее, решив идти к дому напрямик через кусты. Это была неудачная идея. Волосы Терезы цеплялись за ежевику, и мне то и дело приходилось их освобождать чуть ли не по одной волосинке. Тогда я попробовал бежать. Но это оказалось невозможно. Мои ноги отказывались нести нас так быстро. Добравшись до дома, я увидел у нее вокруг глаз черные круги. Уложив Терезу на диван, я придвинул его к камину и бросил на уголья новое полено, которое тут же вспыхнуло. Затем прошел на кухню, поставил чайник, достал из шкафа бутылку бренди, потом сбегал наверх и принес одеял. Разорвав на ней ночную рубашку, я налил немного бренди в руку и принялся растирать безжизненное тело столь энергично, что через несколько минут пот катил с меня градом. Тогда я раскрыл ей рот и влил немного бренди. Сначала все текло по подбородку, потом Тереза сделала глоток, и ее веки задрожали. Я вернулся на кухню, налил в чашку кипятка, добавил немного сахара и изрядную порцию бренди. Руки дрожали. Нечеловеческим усилием мне удалось донести этот напиток до дивана, не пролив ни капли. Я завернул Терезу в одеяла и, поддерживая ее голову, дал попить. После нескольких глотков она откинула голову назад - ее голова оказалась столь тяжелой, что я не смог удержать ее. Через некоторое время Тереза пошевелила губами, пытаясь заговорить. - Лежи спокойно, - приказал я. - Сейчас схожу за доктором. Ее "нет" донеслось откуда-то издалека, и ее рука вцепилась в мою. - Не оставляй меня, - наконец сумела выговорить Тереза. Звук ее голоса заставил меня вздрогнуть. - Я уеду вечером. Когда я прикоснулся к ее губам, они были еще как лед, но постепенно согревались. Потом она два раза тяжело вздохнула, закрыла глаза и уснула, все еще держа меня за руку; чуть позже я осторожно высвободился. Доктор Казаль жил совсем близко. Начинался день, и ветер немного улегся. Теперь шел монотонный почти мирный дождь. Казаль сам открыл мне дверь. Он был в пижаме. Я сказал, что Тереза вышла из дома среди ночи и сильно простудилась. Он не задал никаких вопросов, только попросил немного подождать. Вскоре он появился с саквояжем в одной руке и зонтиком в другой. По дороге мы не разговаривали. Когда вошли в гостиную, Тереза лежала с открытыми глазами. Она с полным безразличием смотрела, как приближается доктор, и безропотно дала себя осмотреть. Все это было очень странно: сиплое дыхание Казаля, склонившегося на обнаженным телом Терезы, легкие удары молоточка по ее коленям и щиколоткам, звяканье инструментов и особенно то, что все происходило в полной тишине. Он встал и сделал мне знак выйти с ним в соседнюю комнату. - Вы не сказали всю правду. - Она встала среди ночи и вышла в парк. - Зачем. - Понятия не имею. Я нашел ее спящей под деревом. - Спящей? - Без сознания. Глаза закатились. Тело задеревенело. Что-то вроде каталепсии. Тогда он задал мне странный вопрос. - Под каким деревом она лежала? - Не знаю... В дальнем конце парка... Где небольшая поляна. А что? Казалось, он то ли размышлял, то ли погрузился в грезы. Мой вопрос остался без ответа. - В подобных случаях обычно умирают от переохлаждения. Но, насколько я могу судить, с ней все в порядке. Никаких признаков гиперемии. Нет даже простуды. Ничего. Я могу только дать успокоительное, чтобы она могла поспать. Он вернулся в гостиную и приготовил шприц. Я не знал, согласится ли на это Тереза. У нее был совершенно отсутствующий вид. Она даже не вздрогнула, когда игла вошла ей в вену. Доктор быстро собрал инструменты. - Держите меня в курсе, - сказал он, - зайдите ко мне вечером. Я проводил его до ворот. Когда вернулся, Тереза спала глубоким сном, но на лице ее светилась улыбка - признак того, что она ощущала мое приближение, где бы ни была. Она издала слабый звук, как будто спрашивала: - Ты здесь? - Здесь, - сказал я, - и всегда буду здесь. После этого она погрузилась в беспамятство. Мне хотелось есть. Я пошел на кухню и приготовил себе кофе. Макая кусок хлеба в чашку, я слушал, как дождь барабанит в окно. Произошло нечто странное: я был зачарован, - как бывает зачарована змея, - причудливым, беспрерывно меняющимся ритмом. И мне никак не удавалось найти в нем закономерность. Я с трудом оторвался от этого магического танца и тщательно прополоскал чашку с ложкой. Потом вспомнил про пару старых резиновых сапог, которые валялись в подвале. Надев куртку, я спустился в подвал, переобулся и вышел из дома. Земля сильно промокла, и, когда я пришел на поляну, оказалось, что следы ночного происшествия исчезли. Однако после тщательного осмотра каждого квадратного дюйма грязи мне наконец удалось отыскать то, что выглядело как часть круга, очерченного на земле палкой. Это была довольно правильная дуга длиной около метра. Мысленно продолжив ее, я увидел, что центр круга, - если тут действительно был круг, - находится точно под тем местом, где соединились ветви двух деревьев. Но может, это просто моя фантазия? Я продолжал поиски еще около часа. Где-то в пределах воображаемого круга я нашел буроватую, почти черную лужицу. Я провел по ней пальцем, положил немого грязи на ладонь, понюхал и даже попробовал на вкус, но так и не смог установить, грязь ли это была или кровь - или я сошел с ума. И тем не менее, рядом лежало черное перо. Перо, потерянное птицей. Я вспомнил, что видел в курятнике одну черную курицу. Интересно, там ли она. Потом я подумал: "Продолжай в том же духе и как пить дать рехнешься." Но зачем она пришла на поляну? Этот вопрос продолжал волновать меня, когда я покинул парк и направился к пологим склонам холмов. Я знал, что ответа нет. Для меня, во всяком случае. Что она сказала, когда мы гуляли здесь в первый раз? Я остановился и напряг память. Она говорила, что есть одна звезда, которую можно видеть только с этого места. И еще она однажды сказала: "Иногда ночью я становлюсь двумя людьми". Чушь! Я пошел дальше и пересек ручей, прыгая с камня на камень. Проходя мимо загона, я увидел коня, который не раз попадался мне на глаза. Большую часть времени хозяева держали его в этом загоне. Бес полезный старый конь. Когда я огибал угол поля, сзади внезапно послышался грозный топот копыт. Я пригнулся, убежденный, что животное собирается перепрыгнуть забор и задавить меня. Но нет. Столь же внезапно он остановился, посмотрел на мена, потом закинул голову назад и на некоторое время застыл в этой напряженной позе. После этого он во весь опор поскакал обратно. Когда я продолжил свой путь, сердце бешено колотилось в груди. Я шел, обходя распаханные участки и проклиная грязь, которая налипала на подошвы сапог. Я чувствовал себя как турист в чужой стране, который постепенно начинает понимать местный язык. "Иди дальше, иди дальше!" - внушал я себе. Откуда-то прилетела пчела и несколько раз с жужжанием облетела вокруг моей головы. Что делала пчела во время бури? Но тут я заметил, что буря кончилась. Дождь прекратился, ветер утих. Только высоко в небе черные облака, тесня друг друга, мчались наперегонки к востоку. - Где ты, ветер? - спросил я. В ответ внезапно налетевший порыв окатил меня водой с деревьев. Я остановился. Ледяные струи потекли за шиворот, но не это меня беспокоило. И не чувство одиночества, потому что на самом деле я был окружен мириадами назойливых видений, которые звали меня. Куда?... - Куда? - спросил я вслух и тут же ощутил в своем теле нечто подобное медленному движению сока в растениях. Я столь же медленно повернул голову. Насекомые, птицы, жабы перестали быть невидимками, хотя меня не соединяла с ними обычная зрительная связь. Мои чувства были прикованы к неким обособленным друг от друга центрам вибраций. Потом чужеродные вибрации приблизились и слились со мной, и течение времени утратило всякий смысл. Внезапно я ощутил поднимавшийся из земли удушливый запах. Гниющая тряпка? Или это безмолвный и неотвратимый распад моего тела? "Надо выбираться, - подумал я, - скорей выбираться отсюда". Потом эту мысль вытеснила другая. Я вспомнил, как Тереза однажды сказала: - Серж, ты все время борешься с собой. Как будто кто-то в тебе самом ненавидит тебя. Неужели это и называют умом? Около пяти часов вечера я вернулся к дому, где между тем разыгрывалась драма иного рода. Пришли два человека с фермы, разбудили Терезу и сказали, что ночью в амбар обрушилось дерево. Провалилась часть крыши, и об этом необходимо сообщить страховой кампании, плотнику, мэру и пожарнику. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что произошло. К моему удивлению, Тереза выглядела так, словно весь день провела за вязанием у камина. Кое-какие решения об амбаре были приняты, и наши гости ушли, приподняв свои черные шляпы. Но когда я наконец подошел к Терезе, она выскользнула из моих рук, холодная, как змея, и упала на диван лицом вниз. Я положил руку ей на затылок. Она лежала неподвижно, с закрытыми глазами, прижавшись щекой к подушке и тяжело дыша. - Посмотри на меня. Она открыла глаза, но взгляд ее блуждал, избегая моего. - В чем дело? - спросил я. - Я думала, ты ушел. Бедная детка. - Ты должен был, - сказала она, - я даже надеялась, что ты ушел. - Ты могла бы взглянуть на машину. - Я хотел сказать еще кое-что, но сначала спросил из вежливости: - Что с тобой произошло ночью? - Не знаю, я всегда была немного лунатичкой. Еще в детстве. И она взглянула на меня с притворной невинностью, как маленькая девочка, которая хочет, чтобы ее простили: - Ты на меня не сердишься? Это был настолько странный вопрос, что я решил противопоставить ему другой: - Что случилось с черной курицей? - С черной курицей? - Я пересчитал их. Одной не хватает. Черной. - Ты сошел с ума. - Точно, - согласился я. - Я сошел с ума. Но все равно скажи. - Ты съел ее в понедельник. Действительно у нас была вареная курица, которую Фу убил и ощипал. - Почему ты спрашиваешь? - Ладно. Забудь об этом. - И я вышел из комнаты. Поднявшись в спальню, я достал из-под кровати чемодан, положил его на кровать и принялся разыскивать свои вещи. Это оказалось не так-то просто. Пижамную куртку, свернутую в комок, я нашел в недрах платяного шкафа. Брюки оказались в ванной. Трубка пропала вместе с бритвой. Пропало все, и все постепенно отыскивалось, кроме большого черного блокнота. Может, он был внизу? В этот момент я услышал, как к дому подъехала машина. Потом заскрипели ворота. Я подошел к окну и увидел во дворе Бонафу. В тот же момент из дома выбежала Тереза и бросилась в объятия к дяде. "Не слишком ли быстро?" - подумал я. Так в обнимку они и прошли в дом. Через несколько минут послышался стук в дверь, которую я оставил приоткрытой. Бонафу вошел улыбаясь - у него всегда было улыбающееся лицо с тяжелой нижней губой и быстрыми голубыми глазками. Но теперь он, кажется, отчасти утратил свою обычную уверенность. Я как раз закрывал чемодан. Бонафу наблюдал за мной не дви

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования