Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Триллеры
      Андреота Пол. Очищение огнем -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
не заинтересовался и продолжал листать дальше. А, вот, наконец-то! "... Он вонзил булавку в сердце теленка". Теплее. Я отложил эту вырезку, чтобы сделать с нее фотокопию, а заодно и ту, где рассказывалось, как туристы нашли сову с перерезанным горлом, завернутую в окровавленную ночную рубашку. Идем дальше. "... Неведомая сила сорвала ее с постели.., ужас приковал ноги к полу.., электрические лампочки взрывались, когда она проходила мимо.., часы останавливались..." Мне потребовалось часа два, чтобы перерыть эту гору хлама, состряпанного второсортными репортерами. И вдруг я прочел: "Магия - это природный дар, передающийся по наследству от отца к сыну". От отца к сыну. От отца к дочери. Яблоко от яблони не далеко падает. Ищи дальше, будь внимателен... Ага, вот как будто что-то научное: "Когда рука приближается к конденсатору, состоящему из двух серебряных пластин, разделенных тонким слоем слюды, излучение этой руки - любой человеческой руки - путем ионизации превращает слюду в проводник. На зеркале гальванометра проецируется яркая точка, которая движется в зависимости от электропроводности слюды. Таким образом можно измерять энергию, излучаемую данным субъектом". Ланглэ, доктор медицины и психиатр, профессор Академии прикладных наук. Пролистав Ланглэ, я опять погрузился в варварство. "В полнолуние, - ну, ну, слыхали, - он очертил круг и перерезал глотки трем петухам... Сосед умер на рассвете". Наконец ободряющее солнце статистики воссияло над этим адским шабашем. Статистику можно найти где угодно, и всегда она врет, но в тоже время придает вещам некую видимость правдоподобия. Во Франции 50000 лозоискателей, 40000 религиозных целителей. Подсчитано, что 250000 человек... А, вот: "Миллион французов и француженок занимаются черной и белой магией". Мне просто повезло, я имел всего один шанс из 50. "Серж, ты сошел с ума, - сказал я себе. - Ты сам превосходный объект для заклинаний. Не надо вареных жаб, заклятых свечей, гадючьей крови, чистотела или взываний к Вельзевулу: только один взгляд, острый, как алмаз, пронзает твое ледяное сердце, и оно тает, и все в нем вновь оживает". - Что ищешь? - спросил Канава. Он только что появился в архиве, двигаясь словно космонавт в состоянии невесомости или марионетка, у которой оборваны несколько нитей. В зубах у него торчала итальянская сигара. - Я - жертва колдовства. - А я - жертва недосыпания, - заявил он. - Почему другие спят нормально? Можешь мне дать вразумительный ответ? Почему я должен всем этим заниматься в нашей газете? Он получил у Джульетты большой квадратный ящик с этикеткой "Дворы Европы" и сел рядом со мной. - Еще вопрос, Серж. Почему эта сучка испанская принцесса пошла и сделала аборт? В семь утра Берни позвонил мне и вел себя так, будто его подключили к высоковольтной линии. По мои данным, прошлой ночью в Мадриде эта глупая шлюха была доставлена в клинику. Выскоблили - и все дела. Это мне один приятель сообщил. Заголовок пойдет такой "Принцесса и судьба испанского трона". Как тебе? Или лучше: Альфонсо XIII, гемофилия и так далее. Будет ли продолжена линия Монтоя и Кортес и Фабьенезе и моя задница? Тебе наплевать? Мне тоже. К черту, - сказал он, закрывая папку. - Я и так знаю об этих делах достаточно. Профессиональная честность - вот от чего я умру! Он опять раскурил свою сигару, которая то и дело гасла, и взглянул на меня: - А что ты тут разыскиваешь? - Убийство при помощи магии. - Посмотри раздел про хиппи из Лос-Анжелеса. - Никакой связи. - Послушай большого брата. Это было ритуальное преступление. Не единственное. И не последнее. Сходи к Великому Экзорцисту в епархии Парижского епископа. Теперь я слушал внимательно - он подал мне идею. - Что еще? - На улице Сен-Жак есть специальные книжные лавки. Там можно найти переиздания старых книг по колдовству. Красный Дракон, Альберт Малый, Альберт Великий и прочая братия. - Ты веришь во всю эту чепуху? - Я не верю ни во что. Я даю информацию. - Как ты думаешь, если сделать фигуру из воска и волос, можно ли с ее помощью воздействовать на человека, которому принадлежат волосы? - Это и есть твоя история? - Возможно. - Я работал с подобным делом. Два типа поссорились и стали перебрасываться заклинаниями - как в теннисе. - Кто же выиграл? - Газета. Мы продали в ту неделю 800000. - И что с ними потом стало? - Ничего. Один всегда носил при себе амулет - утащил с кладбища гвоздь от гроба. А второй знал формулу. - Какую формулу? - Для освобождения от заклятий. Он начал быстро креститься, бормоча: "Ласгарот, Афонидос, Пабатин, Врат, Кодион, Ламакрон, Фонд, Арпагон, Аламор, Бурсагасис, Вениар Сарабани". - Серьезно? - Вполне. Мой гений состоит из отсутствия терпенья и чудесной памяти. - Мишель, ты знаешь всех в Париже. Кто настоящий специалист во всех этих вещах? Должен быть кто-то один. Я не имею в виду всех этих шарлатанов. - Я сказал тебе: Великий Экзорцист в епархии епископа. Он настоящий джокер. И у него в рукаве полно таких историй, от которых могло бы скиснуть церковное вино. - Нет, я имею в виду оккультиста, настоящего оккультиста. - Думаешь, это у них написано на визитной карточке? Сходи к Поуэлу или Бержье. - Это популяризаторы. А мне нужен тот, кто действительно знает, о чем говорит. Практик. - Сходи к Нострадамусу, - сказал он, вставая, - или к Калиостро. Сходи к дьяволу. Сходи к Берни. - Мишель, пожалуйста" - Он все равно не примет тебя. - Кто? - Аллио. Живет в Париже, бульвар Бомарше. Я дам тебе телефон, если хочешь, но он не встречается с журналистами. - Он принимает клиентов? - Нет. - Он действительно знает свое дело? - Он единственный, кто его знает. Канава повернулся ко мне. - Помнишь дело Бельсерона? Того типа, который убил троих детей и заявил, что вступил в сговор с дьяволом? Аллио давал показания как эксперт. Он спас ему жизнь. - Именно он мне и нужен, - сказал я. Эксперт. Мне нравилось, как это звучит. "Эксперт", - повторил я про себя. Если повезет, я спасу жизнь Ким. Он согласился принять меня в пятницу вечером. История с книгой не прошла. (Люди говорят об этом много чепухи. И очень много чепухи публикуется. Моя книга будет попыткой изучить вопрос совершенно объективно. Но я не могу написать ее, не встретившись с вами.) Душещипательная история тоже не прошла (Невинный человек может быть осужден...) Ни один из моих трюков не сработал. Но в конце концов то, чего не смогла сделать ложь, сделала правда, когда я позвонил в третий раз. - Опять вы? Еще не отказались от своей затеи? - Но это может быть вопрос жизни и смерти. - Тогда вам лучше прийти. - Когда? - Ну.., сейчас, конечно. У Аллио были широкие пальцы, которыми он то и дело совершал круговые движения, словно поглаживал воображаемые хрустальные сферы, подвешенные на невидимых нитях. У него была наголо обритая голова и лицо того типа, который обычно называют интересным: изборожденное морщинами, но добродушное. Он покачал свой маятник над фотографией Ким, над картой в том месте, где я красным кружком обвел Тузун. Потом перешел к фотографиям Терезы, сделанным Феррером. Маятник отклонился в противоположном направлении. - Меня бы очень удивило, если бы та девушка оказалась ведьмой, - заявил Аллио. Одну из фотографий он осмотрел более тщательно: - Она красива. - Да, - сказал я, - очень. - Вы говорите, она всегда носит на себе что-то зеленое? - Всегда. - И все вещи у нее в доме расположены косо? - Меня всегда удивляло, как они не падают. - Вы читали какие-нибудь книги, прежде чем прийти ко мне? - Я читал вашу и еще несколько. - И вы не обнаружили те признаки, которые упоминаются в этих книгах? - Да, думаю, что так. - Вы - жертва собственного воображения. - Но... - Подождите... Вы на 95 процентов жертва своего воображения. И на 5 процентов вы правы. - А маятник, - вспомнил я, - почему он отклонился в противоположную сторону? Аллио пожал плечами. - Тот маленький конверт с фотографией и прядью волос, возможно, и не был у вас похищен, не так ли? - Возможно. - Может быть, вы просто потеряли его в амбаре? Или он выпал, когда вы открывали бумажник. - Вполне возможно. Он положил фотографию и долго смотрел на меня, не говоря ни слова. - Вы любите ее? - Какое это имеет значение? - спросил я, после того как оправился от изумления. - Большое. Аллио встал и прошелся по комнате. Я наблюдал за ним. И хотя он не произнес ни слова, я знал, что он имеет в виду: вся эта история лишь плод моих иллюзий. - Но моя жена действительно больна. - Болезни бывают от многих причин. Как зовут эту девушку? - Тереза. - Тереза... - повторил он. - На таком расстоянии магическое воздействие маловероятно. Видите ли, города рассеивают вредоносные излучения, потому что сами полны ими, и в результате радиус действия оказывается мал. Если только... - и он продолжал, словно сам не верил в свои слова, - если не произошел контакт между вашей женой и Терезой... Я имею в виду помимо вас. - Нет, это исключено. - Не могла ли Тереза завладеть каким-нибудь предметом, принадлежавшим вашей жене? Я задумался. - Нет. Если только она не похитила волосы. - Хорошо. А могла какая-нибудь вещь Терезы прикоснуться к вашей жене? - Что вы имеете в виду? - Допустим - я не знаку, - допустим, она написала вам. - Она никогда мне не писала. - Но, может, вашей жене? Она могла просто послать ей.., пустой конверт. - Внезапно он повысил голос: - Запечатанный конверт! - Зачем? - Воск - лучший проводник человеческих флюидов. И если устроить так, чтобы жертва коснулась воска, на котором запечатлен образ... - Какой образ? - Изображение... Что случилось? Я вскочил, не в силах оставаться на месте. - Можно еще раз прийти к вам? - Приходите, когда хотите, - ему пришлось опять повысить голос, потому что я был уже на лестнице. Я вернулся в центр Парижа. "Пробка на бульваре Дидро и улице Риволи, избегайте больших бульваров", - объявил звонкий девичий голос по радио в машине. Я был слишком взволнован, чтобы придумать какой-то иной путь и надолго застрял в массе автомобилей, которые, подобно моим мыслям, продвигались вперед судорожными рывками с длительными остановками. Когда наконец я добрался до офиса Ким - ее стол был одним из четырех в комнате - там сидело четверо посетителей. Двое молодых мужчин держали на коленях раскрытые папки и, перелистывая страницы, возбужденно разговаривали по-английски. Я сделал ей знак выйти - и немедленно. Моя мимика не терпела никаких возражений. Когда Ким вышла, я шагал туда-сюда перед дверью лифта. - Что случилось, Серж? Что с тобой? У меня самый разгар приема. Я положил руки ей на плечи: - Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, постарайся вспомнить. - Что вспомнить? - Примерно полтора месяца назад. Вскоре после того, как я вернулся из Тузуна. Постарайся вспомнить одно утро.. Постой, я знаю, это было, когда ты осталась в постели на следующий день после уикенда у Сторков. - Ну и что? - Я как обычно пошел и собрал почту. Мои слова сопровождались энергичными жестами. Я наклонился, словно собирая письма с пола, как это происходило каждое утро в течение последних четырех лет. Когда звонила консьержка - примерно в четверть десятого, - я обычно был в ванной. Потом с полотенцем на шее я шел собирать письма, просунутые под дверь, и, возвращаясь, быстро просматривал их. Большинство писем было для меня, а остальные я передавал Ким, которая еще лежала в постели. - Ну? - повторила она. - Там был один конверт. Большой коричневый конверт для тебя, раза в два больше обычного. Она смотрела на меня открыв рот, пытаясь понять к чему я клоню. - Да, - сказала она. - Ты припоминаешь что-нибудь? - Нет, но продолжай. - На обороте конверта было пять печатей из красного воска. Одна в середине и по одной в каждом углу. Это меня особенно волнует. - Почему? - Ким, пожалуйста, постарайся вспомнить. Ведь это довольно необычно получать конверты с печатями. - Не знаю. Что тут такого важного, дорогой? - Сейчас не время об этом, - я почувствовал раздражение. - Мы никогда не получали таких конвертов. - Нет, получали. Помнишь, как прошлой зимой Франсуа Патрис устроил свою средневековую вечеринку? Приглашения были в виде пергаментных свитков с восковой печатью и лентой. - Я говорю не о прошлой зиме. Я... - Я получаю тонны документов. Все пресс-атташе в Париже посылают мне свои материалы, надеясь, что я помещу их в газете. - Что с тобой, Серж? Серж, послушай, у меня важная встреча. Это представители Брюстера, крупного лондонского дизайнера, и мне совершенно необходимо получить информацию для следующего номера. Он выходит во вторник. Я поймал ее за локоть. - Одну секунду. Ты разломила руками, не так ли? - Ну ладно, - похоже, она смирилась с мои допросом. - Я сломала печати, что из этого? - И ты не помнишь, что было внутри? - Мы пошли по второму кругу, - сказала она. - Да, я помню. - Что? - Приглашение на приватный просмотр. - Какой приватный просмотр? - Не знаю. Я просто предположила. Это мне начинает надоедать. - Что, если там не было ничего? - Дорогой, ты, наверное, не в себе, ты просто действительно сошел с ума! - Ты не поинтересовалась, откуда оно? - Почему ты задаешь такие вопросы, Серж? Послушай... - искра иронии зажглась в ее глазах. - Будь у меня любовник, он не стал бы писать любовные письма, запечатанные воском. Почему ты спрашиваешь об этом? - О черт!... Ладно, не обращай внимания. - И я нажал кнопку лифта. - Возвращайся к своим англичанам. Извини меня. Я... Мне хотелось сочинить хоть какое-то объяснение. - Я должен был получить из провинции один важный документ для статьи. Мне показалось, что я по ошибке дал его тебе, и... Ладно, извини, забудь об этом. - Мы сегодня идем в кино, дорогой? - Нет, - сказал я, - мы обедаем дома. - Ты заедешь за мной? - Не улыбайся, - попросил я, заходя в лифт, - ради Бога не улыбайся. Она наклонилась, когда лифт начал опускаться. - Прими валидол, дорогой. Я просто... < Вернувшись к остановке, я долго не мог найти билет. Пришлось выгрузить все содержимое карманов на скамью. Наконец он нашелся, и через 20 минут я прибыл в офис. Мой ум был расслаблен, как после долгой беспробудной пьянки. Невозмутимый Феррер возился со своими диапозитивами. - Иди сюда, Серж, - позвал он и вручил мне увеличительное стекло. - Вот, посмотри. Насколько я мог видеть, это были фотографии облаков. - Большая гроза 15 октября. Я ездил в Брест по поводу той истории о пропавшем адвокате. Но больше всего меня интересовал Сен-Мишель. Смотри... Гора Сен-Мишель выступала из тумана и волн облаков, из пустоты и моего кошмара, словно застывшая в небе каменная молитва. (Может, ей могла бы помочь вера в Бога?) - Но Берни этим не интересуется, - продолжал Феррер. - Хочу послать в "Имаж де Франс". Как ты думаешь, стоит? - Я тоже не интересуюсь. - Что случилось, Серж? - Чем ты сейчас интересуется Берни? - спросил я. Вопрос казался мне чрезвычайно важным. Я обратился к Фернанду, составителю макета: - У тебя случайно нет вечерней газеты? - Только что принесли последний номер, - сказал он, протянув мне "Франс Суар". Я начал читать колонку за колонкой и на третьей странице нашел то, что хотел, - это была настоящая удача. Сложив газету, я бросился к стеклянной кабинке, в которой обитала Сюзанна, секретарша Берни. - Шеф один? - Можешь зайти. Берни правил рукопись. Это занятие всегда выводило его из себя. "Все приходится делать самому". - Ты видел это'? - спросил я, бросая перед ним заметку. Она называлась "Героин опять убивает". История о подростке, покончившем с собой на пляже у Перпиньяка. Довольно заурядная история, но я знал - и делал ставку именно на это, - что тема "Юность и наркотики" была у нас самой ходовой последние три недели. - Парню было всего восемнадцать, - продолжал я. - Я знаю. - У него, наверное, были отец, мать, девушка. Как он дошел до такого состояния? - А мне что прикажешь делать с этим? - Ты удивляешь меня, Андрэ. У тебя есть дети? - Да, - сказал он, даже не поднимая головы, - сын, 15 лет. - Несмышленый, легкомысленный и такой беззащитный. Все вечера с мечтательным видом что-то наигрывает на гитаре. - Что ты пытаешься подсунуть мне? - спросил Берни, наконец взглянув на меня. - Мой сын играет на гитаре, но в остальном он шалопай, как и все остальные. - Может, у него есть дневники? - Что? - Почему эти мальчишки убивают себя? Должна быть причина. Тут дело не в водородной бомбе и не в "потребительском обществе". Андре, этот парень из Перпиньяка интересует меня больше, чем все события в английской королевской семье (статья, которую правил Берни, называлась "Маргарет и К"). Он для меня важнее тех, что разгуливают по Луне. - Переходи к делу, - перебил Берни с явным раздражением. - Чего ты хочешь? - Я хочу написать очерк об этом юнце, опросить всех, кто его знал, его учителей, родителей, друзей. Мне хотелось бы знать, что он читал, о чем мечтал, я хочу сделать то, чего до сих пор не делал никто, - понять. Хочу найти истину. Полный портрет. И я хочу показать читателям: это может случиться и с вашим сыном. Кажется в глазах Берни появилась заинтересованность. - И сколько времени тебе понадобиться? - Дней десять, может, две недели. Он вытаращил глаза. Не давая ему опомниться, я пустил в ход тяжелую артиллерию. - Уверен, ребята из "Кулис дю Монд" уже в'Перпиньяке. Но они проторчат там сутки и получат лишь то, что мы читали сотни раз. Черт возьми, Андре, давай посыплем немного соли на рану. Давай возьмем под защиту этих юнцов., В конце концов, это наш долг. Мы - единственная газета, которая может тут что-то сделать. Я знал, что мой завершающий выпад достигнет цели. - Две недели? О чем ты говоришь? Ты мне нужен здесь. Я собирался послать тебя в... - Думаешь, я делаю это для забавы? Или ради выгоды? - Тогда зачем? - Андре... - я сделал очень серьезное лицо, - Однажды человек вроде меня говорит себе: "Неужели ты собираешься провести всю оставшуюся жизнь занимаясь чепухой?" - Я говорю себе так с девяти утра и до девяти вечера, - возразил он. - И не теряю от этого сон. Постарайся уложиться в пять - шесть дней. - Постараюсь, но обещать не могу, - Я снял телефонную трубку и подал ему. - Позвони в расчетный отдел, пусть мне дадут аванс. - Когда ты хочешь поехать? - Вчера. Вечером, когда я собирал вещи, Ким спросила: - Твоя поездка имеет отношение к тем бумагам, про которые ты говорил утром? - Некоторая связь есть, - уклончиво ответил я. Глава 9 Маленький городок пробуждался от мирного сна к едва ли менее покойному дню. Так было со времен средневековья, и, наверное, так будет всегда. Проехав всю ночь, я остановился возле фонтана, присел на край каменного бассейна и, как бы совершая очистительный ритуал, ополоснул холодной водой лицо и шею. Я наблюдал за скрипучей телегой, поднимавшейся на холм Св. Михаила. Два огромных быка под ярмом смирно покачивали головами и помахивали хвостами, отгоняя мух. В

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования