Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Богданов Е.Ф.. Ожерелье Иомалы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  -
аный мешочек и раздал девушкам по две серебряные монеты. Девушки бесшумно поднялись со своих мест и скрылись за дверью. Пир продолжался до утра. Когда все было выпито и съедено, гости стали расходиться. Рутан остался один. Он сел к очагу с озабоченной полупьяной улыбкой. Он думал о красавице Лунд и о том, как бы ее привести в свой дом. Он придумывал для этого разные пути, но все не годились. Рутан махнул рукой и пошел спать. Сантери прикрыл его прохладным меховым одеялом. А когда взошло солнце, к купцу явился Сантери и разбудил его. - Чего тебе? - недовольно пробурчал купец. Глаза у него слипались, голова была тяжелой. - Пришла дочь Вейкко Лунд. Хочет тебя видеть, - вкрадчиво сказал Сантери. - Лунд? - радостно воскликнул Рутан. - Давай мою одежду. Неси вина и мяса. Я приму ее достойно! Красавица Лунд стояла у порога. В приоткрытую дверь, обитую нерпичьей шкурой, ударил солнечный свет. Рутан прищурил и без того узкие глаза-щелки. Девушка смотрела на купца насмешливо. - Рад видеть тебя. Ясноглазая! Самой желанной гостьей будешь! Я угощу тебя всем, чего захочешь. А что это там лежит у тебя под ногами? Лунд молча подвинула мешок к ногам Рутана. - Вот тебе долг. Что стоишь, как сухая осина? Считай шкурки. Ждать мне некогда. - Солнце, вижу, невысоко. Дел у тебя немного, - пробормотал Рутан. - Считать шкурки не стану. Дарю их тебе. Оставайся у меня! - Прощай! - сказала Лунд. Рутан не успел открыть рот, как девушка выскользнула за порог. Купец бросился следом, крича: - Погоди, Лунд!.. Проклятая девка. Ты еще пожалеешь! - воскликнул он, видя, что Лунд не слушает его и даже не оборачивается. Купец вздохнул, постоял у порога и вернулся в хижину. Он унес мешок в чулан, где хранил богатства, открыл ставень оконца и стал перетряхивать и пересчитывать шкурки. Потом опять сложил их в мешок и бросил его в угол. Глава десятая О ИОМАЛА!? Лунд Ясноглазая услышала плач и причитания, доносившиеся с улицы, и выбежала из хижины. Мимо шла, растянувшись по дороге, вереница мужчин и женщин. Головы у всех были непокрытые. Женщины вели за руки детей. Впереди всех шел, опустив голову, охотник Укам. В руках он нес небольшой кожаный мешочек. Густые спутанные волосы Укама трепал ветер. Солнце светило ярко. Но вскоре Ораул, разглядев с неба, что биармы идут к Иомале, смущенно спрятался за облаками, и день померк. Следом за Укамом шла его жена Баруга. Она плакала, размазывая по грязному лицу обильные слезы. Все, кто шел следом за Укамом, время от времени повторяли: - О Иомала!.. Возгласы мешались со вздохами и стенаниями. С сухой дороги поднималась пыль. Она, словно пепел, покрывала головы, одежды и лица людей. Полотняные штаны мужчин стали серыми, подзоры из цветного меха на куртках не столь яркими, как прежде. Все поблекло, померкло. Семья Укама была в горе. Умер отец охотника - Ламби. Когда Ламби предали земле, имущество его разделили на три части. Две части - хижина, лодки, сети, оружие, запасы мехов и шкур отошли Укаму. Третью - серебро, накопленное Ламби, процессия несла в дар Богине Вод. Имя Иомалы не сходило с уст биармов. Их возгласы становились все громче, все исступленнее: - О Иомала! О Иомала, мы несем тебе скудный дар старого зверолова Ламби. Восемьдесят лет хранила ты его дом от напастей. Ты сопутствовала ему на охотничьей тропе, в жаркий день ты поила его водой, прохладной и приятной, утоляя жажду. Зимой ты кутала его в меха и помогала поддерживать огонь в очаге. Ты даровала жизнь сыну Ламби - Укаму и послала ему хорошую и трудолюбивую жену - Баругу. Ты сделала так, чтобы род Укама продолжался. Ты послала ему сына... За все это благодарит тебя покойный. Сын его выполняет волю отца. Процессия оставила позади Ой-Ял, миновала мелколесье и углубилась в бор. Ветки деревьев ударяли людей по лицам, по плечам, но никто, казалось, не замечал этого. Умолкли птицы. Затаились на деревьях белки, посматривая из-за веток на людей черными глазами-бусинками. Лунд Ясноглазая присоединилась к шествию, и вместе с другими зазвенел ее высокий голос: - О Иомала!.. О Иомала! Возгласы сопровождались ударами в бубны, которые были в руках мужчин. Голоса биармов становились все более напряженными, и возглас "О Иомала!" звучал все чаще... Наконец Укам поравнялся с высокой старой сосной, верхушку которой надломал ураган. Сосна широко распростерла свои руки-сучья, словно силясь удержать того, кто подходил к священной роще, обиталищу Богини Вод. Из-под корней сосны выбегал светлый, студеный ручей. Волшебный ручей. Из воды его Иомала сотворила людей и дала им имя - биармы. Укам опустился на колени перед ручьем и, зачерпнув пригоршней воды, напился, а потом смочил себе голову и лицо. То же проделали все остальные. Теперь биармы были очищены от всего, что могло помешать им войти в священную рощу. Вода ручья делает людей беспорочными. Все грехи и низменные побуждения уходят в землю вместе с ней. Человек может теперь предстать перед Богиней Вод и доверить ей самое ________________________ ? В историко краеведческой литературе по поводу божества биармов встречаются различные толкования: Ю м а л а - бог грома, соответствующий славянскому Перуну; И о м а л а - богиня вод и т. п. Автор оставляет за собой право выбора. сокровенное желание, самую большую тайну. Укам отправился дальше, и все пошли за ним. Никто не имел с собой оружия. Богиня Вод не терпит оружных. Никто не смел думать ни о чем, кроме нее. Чужое горе тронуло Лунд Ясноглазую, и на глазах у нее заблестели слезы. Она украдкой вытирала их и в мыслях молила Иомалу, чтобы та сделала их с Рейс счастливыми и богатыми. Но, подумав о богатстве, Лунд спохватилась и упрекнула себя в жадности. Разве счастье в богатстве? Разве не богат купец Рутан? В его сундуках немало добра. Но счастлив ли он? Нет, не счастлив. "Не надо нам богатства!" - думала девушка. Пусть охотнику Рейе всегда будет удача. Пусть в сети попадается много серебристой рыбы. Пусть всегда у очага будет много дров. Вот и все, о чем просила Лунд Ясноглазая богиню биармов. Вереница людей приблизилась к храму. На поляне показался частокол из заостренных, врытых в землю бревен. Близ частокола был навес из коры. Под навесом висела деревянная доска. Укам поднял с земли камень и четыре раза ударил по доске. Удары раскололи безмолвие. Из-за кустов вышел сторож Лакки в доспехах из китового уса, в шлеме из толстой кожи. Он молча приблизился к Укаму, снял шлем и спросил: - Что привело охотника к Иомале? - У меня умер отец. Он завещал треть добра матери-Иомале. Я принес ей завещанное... Укам стал на колени и передал Лакки мешочек. Все тотчас также опустились на колени, и по лесу разнеслось пение: О Иомала, ты даруешь нам жизнь! О Иомала, ты хранишь нас от бед. О Иомала, мы твои верные слуги, Твои до капельки крови, Что течет в жилах биармов! Лакки принял мешочек, взял под мышку шлем и неторопливо направился к воротам. Он распахнул их настежь, и все увидели статую богини. Лакки подошел к ней и положил горсть серебра в чашу, которая была на коленях статуи, потом пошел к земляному кургану, высыпал туда остальное и перемешал серебро с землей. Сторож вернулся, закрыл ворота и молча стал возле них. Процессия возвращалась обратно в Ой-Ял. Лунд Ясноглазая оглянулась на ограду, мысленно опять упрекнула себя, что любопытство - нехорошее дело, и потом уже больше не оглядывалась. Глава одиннадцатая ВЛАДИМИРКО ПЛЫВЕТ ОБРАТНО Ночью нежданно пал иней. Его принес на холодных крыльях ветер, что рождается в полуночном краю льда и снега. Но вскоре взошло солнце и стало тепло. Иней растаял и обернулся каплями влаги. Они, как роса, светлыми жемчугами висели на стеблях трав, на листьях, на острых перьях осоки. Рейе пробрался к своей лодке, спрятанной в зарослях у берега, положил в нее заплечный берестяной кошель, весло. Он оттолкнул лодку от берега и вскочил в нее. По воде пошла зыбь, водяная курочка испуганно пробежала по зеленым листьям кувшинок. Крошечная птица - камышовка запрыгала прочь. Кожаные бока лодки шуршали о стебли хвоща и осоки. Вода казалась красноперой от розового солнца. Всплескивала жирующая рыба. Щуки бороздили хребтинами поверхность воды, гоняясь за добычей. Мелюзга, вынырнув из воды, дождем сыпалась по сторонам. Рейе скоро подгреб к тому месту, где у него была поставлена сеть. Он торопился: судя по приметам и по погоде, улов обещал быть богатым. Он выдернул шест, к которому был привязан один конец сетки, и стал вынимать ее, подтягивая нижнюю бечеву и разворачивая полотно сети так, чтобы не упустить добычу. У лодки заблестели серебристые бока рыбин. Рейе скоро наполнил кошель и стал бросать рыбу на дно лодки. Длинная синяя тень от ельника скрыла лодку. Сеть сильно и упруго дернуло, и Рейе приготовил костяную острогу. Он взмахнул острогой, и на конце трезубца затрепетала крупная щука. Рейе вывалил рыбину в лодку и вынул у нее из хребта острогу. Рыба встрепенулась. Он ударил по голове щуки деревянной колотушкой и довольно улыбнулся: "Хорошая добыча. Подарю ее Вейкко". Распутав сеть, он сложил ее на дно лодки и поплыл вниз по течению, чтобы потом повернуть к причалу. И тут он увидел ладью, поднимавшуюся с низовьев. Слабый ветер чуть наполнял ее парус. Гребцы устало взмахивали веслами. Рейе направил свою лодку к ладье. "Кто там плывет? - думал он. - Неужели те нувеграды, что несколько дней назад отправились в море?" Он угадал. С моря возвращалась ладья кормчего Владимирка. Но ведь ладей было три! Где же остальные? Рейе опустил весло и присмотрелся к ладье. Он заметил, что она была наспех починена - на борту белели свежие доски, а мачта связана посредине веревкой. Из десяти гребцов уцелело шесть. Раньше они сидели по двое на пару весел, а теперь по одному. В корме, у руля - бородатый мужик с перевязанной головой. На повязке запеклась кровь. Что случилось с рыбаками? Уж не разгневался ли на них морской бог? Не послал ли он ладьи в бурю на прибрежные скалы? Не напоролись ли они штормовой ночью на подводные камни? А может, встретилось поморам стадо китов - морских чудовищ, и они могучими хвостами разметали ладьи по океану? Заслонив глаза от солнца рукой, биарм глядел на ладью. Бородатый человек замахал ему рукой с кормы: - Здорово, парень! Рейе поднял вверх три растопыренных пальца, потом, загнув два, выставил торчком один и крикнул на языке биармов: - Было три ладьи - стала одна. Где же две? Владимирко понял его. Показав рукой назад, в низовья, он поднял два пальца. Две ладьи остались там. Гребцы осушили весла и, сняв шапки, осенили себя крестом. Рейе понял, что две ладьи погибли. Гребцы опять взялись за весла. Ватажный староста крикнул: - Нурманны близко-о-о! Передай-а-ай своим! Нур-ма-а-н-ны близко! Привечайте гостей копьем и топором! Рейе понял только одно слово: нурманны. Он догадался, что вот-вот придут сюда нежданные гости, и, помахав поморам на прощанье, взялся за весло. Лодка птицей заскользила к берегу. Рейе спрятал ее на прежнем месте, взял рыбу и побежал в Ой-Ял предупредить своих о том, что к берегам Вины идут нурманны-викинги. ...Солнце высушило капли влаги на травах, на листьях деревьев. Пустынные лесистые берега затаились в ожидании беды. Глава двенадцатая ЧУЖЕЗЕМНЫЕ ПАРУСА В становище Ой-Ял все пришло в движение. Биармы, прознав о приходе норманнов, отсылали жен и детишек в леса, в укромные охотничьи чумы и шалаши, поспешно закапывали в землю одежду, запасы пищи, дорогие украшения и, у кого было, серебро. То тут, то там ширкало железо о точильные камни: мужчины вострили оружие, готовили доспехи на тот случай, если Вик-Инг пришли с войной. Старейшина Хальмар отправил гонцов-охотников в соседние городища и стойбища оповестить соплеменников о том, что гости на подходе. Слишком уж недоброй была слава норманнов. Чаще всего встречи их с местными жителями начинались с торга и кончались грабежом. Закованные в железо, с острыми мечами и копьями, норманны лавиной устремлялись в леса и, встретив на своем пути хижины биармов, жгли и ломали их. Копьями, точно щупами, разыскивали ямы с запрятанным добром, насиловали женщин, врубались в ряды плохо вооруженных воинов лесных племен. Костяные стрелы охотников мало причиняли вреда викингам, защищенным кольчугами и крепкими щитами. И только в ближнем рукопашном смертном бою отважные биармы топорами и палицами чинили врагам немалый урон. Зимними долгими ночами в хижинах, у очагов, старые биармы рассказывали, что много лет назад на Вину пришел викинг Гаральд Волчий Зуб. Он сначала открыл торг, а потом его викинги бросились с оружием на биармов и стали отбирать все, что продали им. Биармы взялись за кистени и рогатины, но битва не принесла победы. Большой овраг, где звенели щиты и летали стрелы, до краев был заполнен трупами сынов Иомалы. Гаральд Волчий Зуб ушел с берегов Вины целым и невредимым, потеряв лишь десяток людей. Насторожился дремучий лес. За каждым деревом - дозорный. Одна птица передавала другой весть о том, что чужеземец близко. И едва норманны появились, на всем пути к берегам Ой-Ял их провожали зоркие, недремлющие глаза. Ватажный староста Владимирко привез новгородским поселенцам, жившим выше по реке, тревожную весть о подходе викингов, которые в горле моря Ган-Вик ястребами налетели на мирные поморские ладьи и потопили две из них. Третьей удалось спастись только чудом. Она ушла от погони, скрывшись в волнах. Всю ночь гребцы, выбиваясь из сил и непрестанно отливая воду из ладьи ведром, гребли к берегу, где на спех починили посудину. Едва Владимирко добрался до острога на берегу Вины и усталый до полусмерти ввалился в свою избу, к нему явился молодой биарм. Крепкая обувь из кожи на нерпичьей подошве разбита в прах, одежонка разодрана в клочья - пробирался, видимо, ночью по лесу без пути, без дороги. Но лицо у парня молодое, не очень утомленное. Он подал Владимирку горячую крепкую руку и залопотал по-своему, по-чудному. Владимирко плохо понимал его. Тогда биарм достал из-за пазухи небольшой скрученный лист бересты. На бересте были вырезаны ножом какие-то знаки. Владимирко накормил биарма. Жена принесла кусок холста и разодрала его надвое. Биарму дали сапоги и холст. Он переобулся в сухое и, приложив руку к сердцу, поблагодарил хозяев. Он все заглядывал в лицо Владимирка, силясь угадать мысли ватажного старосты. Владимирко задумчиво рассматривал рисунки на бересте. Мало-помалу значение рисунков стало для него понятным. Норманн стоял с мешочком денег в руках, биарм рядом с ним держал шкурку песца - значит, норманны прибыли на торг. Следующие рисунки означали, что после торга норманны, может быть, нападут на биармов. Владимирко знал повадки викингов. Норманн держал в руке меч, биарм был с луком - выходит, будет бой. А кто же этот четвертый человечек? Судя по топору, который был в его руках, - ватажник, новгородец. Он должен быть рядом с биармом, прийти к нему на помощь. - Все понятно, - сказал Владимирко, свернув бересту. - Ваш старейшина просит помочь ему в случае войны... Биарм, видя, как взгляд Владимирка прояснился, радостно закивал и опять залопотал по-своему. Владимирко похлопал его по плечу: - Придем. Не оставим вас в беде! - он показал жестами, что новгородцы непременно явятся на помощь. Затем Владимирко взял острый охотничий нож и рядом с рисунком биармов стал вырезывать свои фигурки. Он вырезал новгородца и биарма рядом, со шкурками в руках, а за ними - норманна с мешочком денег. Это означало, что и новгородцы и биармы будут вместе на торге. А когда норманны после торга вздумают драться - об этом говорила фигурка норманна с мечом, - то биармы возьмут в руки луки, а новгородцы - топоры. Закончив работу, Владимирко поправил повязку на голове и подал бересту посланцу. Тот взял ее, посмотрел на фигурки и опять радостно закивал головой и приложил руку к сердцу. Владимирко смотрел на него с улыбкой. Он вдруг вспомнил что-то и радостно воскликнул: - Погоди, парень, это ты подъехал к нам на лодке, когда мы торопились домой на своей ладье? Владимирко поднял руку с тремя растопыренными пальцами, потом загнул два. Биарм радостно закивал и затыкал пальцем себе в грудь. - Я тогда встретил вас на реке утром! - сказал он. Это был Рейе. Владимирко дал пареньку на дорогу харчей и проводил его за бревенчатый острожек. Рейе шел, посматривая по сторонам на высокие, крепко срубленные избы, на женщин в длинных сарафанах, которые несли от колодца воду на коромыслах, похожих на луки. В тот же день Рейе, пройдя около тридцати верст, вернулся домой и передал ответ Владимирка Хальмару. * * * Наступил тихий зоревой вечер. Вина лишь кое-где была подсинена рябью. Полуночный ветер опустил свои крылья. И там, где небо взялось синей хмарью, лесные люди увидели большой полосатый парус. Отблески заката играли на нем. Красные полосы казались кровавыми, зловещими, а синие напоминали о чужих, неведомых морях. За полосатым парусом показался другой, поменьше, с изображением черного морского орла. Драккары шли на веслах друг за другом. Можно было опустить паруса - ветер очень слаб, - но викинги хотели, чтобы лесные люди увидели их быстроходные корабли во всей красе. Туре Хунд-Собака в голубом шелковом плаще неподвижно стоял на носу, опираясь на меч, обшаривая берег прищуренными глазами. Туре догадывался, что с берега за драккарами следят десятки биармов. Пусть жалкие лесные людишки видят силу и могучесть викингов, богатых ярлов и купцов, сыновей фиордов, знатных воинов и настоящих мужчин! В конце пути, повеселев, викинги дружно и сильно взмахивали веслами, и радужные брызги, подсвеченные зарей, вспыхивали возле черных смоленых бортов драккаров, на которых поблескивали развешанные боевые щиты. На носовую палубу поднялся Орвар. Он стал рядом с хозяином, сжав крепкой рукой рукоять меча. На телохранителе Туре - боевые доспехи: рогатый шлем, пластинчатая кольчуга, в левой руке овальный бронзовый щит. Зоркий взгляд Туре приметил в камышах под берегом кожаные лодки. Викинг уверился в том, что городище биармов ,близко. Он поднял над головой меч и бросил его на палубу. Орвар снял шлем и также положил его рядом с мечом Туре. Туда же он сложил и щит и меч. Затем Орвар поднял заранее приготовленный шест, на котором была привязана заячья шкурка. Это должно было означать намерения гостей: "Мы пришли сюда не воевать, а торговать. Бояться нас не следует". Биармы видели все это с берега, но никто из них не показывался. Они выжидали. Викинги вынули весла из весельных дыр и сложили их вдоль бортов. Опустился полосатый парус. За борт упал якорь. Рядом с драккаром Хунда бросил якорь корабль Карле. Викинги повскакали с румов и с любопытством смотрели на незнакомый берег. Потом они стали приводить в порядок свои корабли. Орвар ударил в гонг - сигнал к ужину. Ночью вверх и вниз по реке шныряли дозорные лодки викингов с вооруженными моряками. На кораблях усталые команды рано легли спать. По берегу, у городища Ой-Ял, крадучись и прячась за деревьями, до утра хо

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования