Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Бульвер-Литтон Эд. Король Гарольд -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  -
меду. - Граф посадил всех своих людей на валлийскую диету, - извинился Сексвольф. - Да, впрочем, во время войны и нельзя требовать лучшего. Рыцарь подверг принесенное внимательному осмотру. - Этого совершенно достаточно, добрый Сексвольф, - ответил он, подавляя вздох. - Только вместо этого медвяного питья, которое больше годится пчелам, чем людям, дай мне лучше кружку чистой воды: это самый хороший напиток для готовящихся к битве. - Значит, ты никогда не пил эль?! - воскликнул саксонец. - Но я уважу твои иностранные привычки, чудной ты человек. Де-Гравиль еще не успел порядком утолить свой голод, как уже затрубили рога, давая знать, что пора собираться в поход. Норманн заметил, к своему величайшему удивлению, что все саксонцы оставили своих лошадей. Тут к нему приблизился оруженосец с донесением, что Сексвольф строжайше запрещает рыцарю брать с собой коня. - Да где же это слыхано, чтобы заставляли норманнского рыцаря отправляться пешком навстречу врагу?! - вспылил де-Гравиль. - Зови этого подлеца... то бишь начальника, сюда! Но в это время Сексвольф сам подошел, и де-Гравиль сердито начал доказывать ему, что норманнскому рыцарю немыслимо обойтись без боевого коня. Саксонец, однако же, тоже упорствовал и на все доводы рыцаря отвечал только: "Граф Гарольд приказал не брать с собой коней"; наконец он вышел из терпения и крикнул громко: - Или иди с нами пешком, или оставайся здесь! - Мой конь тоже благородного происхождения и потому лучше тебя годится мне в товарищи, - сказал де-Гравиль, - но я уступаю необходимости... заметь это: что я уступаю только необходимости! Я не хочу, чтобы о Вильгельме Малье де-Гравиле думали, что он по доброй воле пошел пешком в битву. Он попробовал, можно ли свободно вынуть меч из ножен, крепче затянул панцирь и последовал за отрядом. Какой-то валлиец служил им проводником. Он был подданным одного из королей-вассалов, подчиненных Англии, и ненавидел Гриффита гораздо больше, чем саксонцев. Дорога шла по берегу конвайской реки. Нигде не виднелось ни одного человеческого существа; на горных хребтах не было ни одной козы; на лугах - ни коров, ни овец; вся эта мертвая пустыня производила тяжелое впечатление на идущих. Дома, мимо которых им пришлось пройти, были давно уж брошены владельцами; одним словом, все свидетельствовало, что тут прошел Гарольд-победитель. Наконец, достигли древнего Коновиума, который теперь носит название Каргена. Там еще возвышались громадные развалины римских зданий: невероятно высокие и широкие стены, полуразрушенные башни, остатки обширных бань и довольно хорошо сохранившийся укрепленный замок. На крыше его развевалось знамя Гарольда; река, протекавшая мимо него, была покрыта барками, а берег запружен воинами. Малье де-Гравиль страшно был измучен тяжестью своего панциря, но решился скорее умереть от изнеможения, чем сознаться, что Сексвольф был совершенно прав, советуя ему не надевать это железное облачение. Он, скрепя сердце, подбежал к одной группе, в которой заметил своего старого знакомого Годрита. - Вот так счастье! - воскликнул он, снимая свой громадный шлем и крепко пожимая руку тана. - Вот так счастье, мой добрый Годри! Ты помнишь Малье де-Гравиля? Вот он, несчастный, сам перед тобой в этом невзрачном костюме, пеший, в сопровождении несносных мужиков. - Здравствуй! - произнес Годрит, смутившийся немного при виде де-Гравиля. - Какими это судьбами ты попал сюда?.. Кого ты тут ищешь? - Графа Гарольда, любезный Годри; надеюсь, что он здесь. - Нет... впрочем, он недалеко отсюда, в крепости, что при устье реки Каэр-джиффина*. Если желаешь видеть его, то садись в лодку: ты можешь прибыть туда еще до сумерек. -------------------------------------------- * Где теперь город и крепость Конвей. -------------------------------------------- - Не будет ли скоро битвы? - спросил рыцарь. - Тот плут обманул меня: обещал опасности, а между тем нам не встретилась ни одна душа. - Метла Гарольда метет так чисто, что после нее уже ничего не остается, - ответил Годрит с улыбкой. - Ты еще, пожалуй, успеешь быть свидетелем смерти валлийского льва. Мы затравили его, наконец, до последней крайности; ему остается только отдаться в наши руки или кончить жизнь голодной смертью... Погляди, - продолжал молодой тан, указывая на вершину Пенмаен-Мавра. - Даже отсюда можно рассмотреть что-то серое и неясное на чистом небе. - Неужели ты думаешь, что я еще так неопытен в осадах, что глаз мой не различит башен?.. Высоки и массивны они, хотя кажутся отсюда тоньше матч и ниже столбов, стоящих по дороге, - сказал де-Гравиль. - На этом утесе и в этих укреплениях находится Гриффит с небольшим отрядом валлийцев. Он не ускользнет от нас; корабли наши сторожат все берега, а войска наши занимают все проходы. Лазутчики не дремлют ни днем, ни ночью. По всем холмам расставлены наши часовые: если бы Гриффиту вздумалось сойти, сигнальные огни вспыхнут на всех постах и окружат его огненным кольцом... Из страны в страну шли по следам его... пробираясь через леса, ущелья и болота, от Гирфорда до Карлеона, от Карлеона до Мильфорда, от последнего до Снеудона, и успели-таки загнать его в эту твердыню, сооруженную, как говорят, повелителями ада. Битвы и стычки причинили-таки немало ему вреда. Ты, по всей вероятности, видел следы его там, где стоит камень, возвещающий победу графа Гарольда. - Этот Гриффит - храбрый витязь и настоящий король, - произнес с восторгом де-Гравиль; - но признаюсь, что касается меня, то я отношусь с состраданием к побежденному герою и чту победителя... Хотя я еще не совсем успел ознакомиться с этой дикой страной, однако из виденного могу судить, что только вождь, обладающий неутомимой твердостью и очень знакомый с военным искусством, мог покорить страну, где каждый утес равносилен неприступной крепости. - В этом, кажется, хорошо убедился твой земляк граф Рольф, - проговорил молодой тан с улыбкой, - валлийцы разбили его наголову и по весьма простой причине: ему непременно хотелось употреблять коней там, где никакой конь не в силах взобраться, и одевать людей в тяжелые доспехи, чтобы драться с людьми увертливыми как ласточки, которые то шмыгают по земле, то возносятся за облака. Гарольд поступил разумнее: он обратил наших саксонцев в валлийцев, научил их ползти, прыгать и карабкаться, как их противники... Это была в полном смысле птичья война, и вот остался орел, один в своем последнем гнезде. - Походы, кажется, развили в тебе дар красноречия, мессир Годри, - проговорил рыцарь с видом покровительственного одобрения. - Однако мне кажется, что немного легкой конницы... - Выбралось бы на этот утес? - перебил тан с усмешкой, указывая на вершину Пенмаен-Мавра. Рыцарь взглянул и замолчал, но подумал про себя: "А ведь этот Сексвольф вовсе не такой дурак, как я предполагал!" * ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ * КОРОЛЬ ВАЛЛИЙСКИЙ ГЛАВА I Заходящее солнце окрашивало золотистым светом широкую Конвайскую бухту. Тогда тут еще не было великолепного дворца Эдуарда Плантагенета, составляющего ныне предмет величайшей гордости всех валлийцев, но зато там находилась грубо выстроенная крепость, окруженная развалинами какого-то древнего города; напротив этих развалин, на громадной горе Гогарт, величественно возвышались руины столицы одного из римских императоров, несколько веков тому назад разрушенной молнией. Все эти остатки прежнего римского величия придавали этой местности торжественный характер, в особенности если принять еще во внимание, что в этих развалинах укрывался храбрый король, потомок одного из древнейших северных родов, ожидавший тут приближения своего последнего часа. Не эти мысли бродили в голове наблюдательного де-Гравиля, осматривавшего прелестную картину, расстилавшуюся перед ним. "Тут гораздо больше римских развалин, чем у саксонцев, - думал он. - А если настоящее поколение не в состоянии поддержать, хоть немного, прошлую славу, то его в будущем ожидает один позор, одно угнетение". Вокруг крепости был прорыт ров и насыпан высокий вал; ров сообщался с двумя реками: гриффинской и конвайской. Лодка, в которой ехал де-Гравиль, причалила у вала. Рыцарь ловко выскочил на него и через несколько минут был проведен к Гарольду. Граф сидел перед простым столом, внимательно изучая карту пенмаен-маврских гор. На столе горела железная лампа, было еще довольно светло. - Да здравствует граф Гарольд! - произнес де-Гравиль по-саксонски, входя к Гарольду. - Его приветствует Вильгельм Малье де-Гравиль и несет ему вести из-за моря. Граф встал и подставил вежливо рыцарю свой стул, так как другого не было в комнате. Облокотившись на стол, он ответил на норманнском языке, которым владел очень недурно. - Чрезвычайно обязан сиру де-Гравилю за то, что он для меня предпринял такое утомительное путешествие. Прежде всего прошу тебя отдохнуть немного и подкрепиться пищей, а потом ты сообщишь мне, что, собственно, доставило мне удовольствие видеть тебя. - Положим, что не лишнее было бы отдохнуть и закусить чего-нибудь, исключая козлятины и сыра, не соответствующих моему вкусу, но мне нельзя воспользоваться твоим любезным предложением, граф Гарольд, пока я не извинился, что преступил законы, изданные против изгнанников, и не заявил, что чувствую величайшую благодарность к твоим землякам за то, что они относились ко мне радушно. - Извини, благородный рыцарь, если мы строги к тем, которые вмешиваются в наши дела; когда же иностранец является к нам только с дружеским намерением, то мы очень рады ему. Всем фламандцам, ломбардцам, немцам и сарацинам, желающим мирно торговать у нас, мы оказываем покровительство и радушный прием; немногим же, приезжающим из-за моря подобно тебе из желания услужить нам, мы жмем добровольно и чистосердечно руку. Немало удивленный таким ласковым приемом, де-Гравиль крепко пожал протянутую ему Гарольдом руку и, вынув из платья крошечный ящичек, вручил его графу и рассказал в коротких, но трогательных словах, о свидании Гуго де-Маньявиля с умирающим Свеном и о поручении, данном ему усопшим. Гарольд слушал рассказ норманна, отвернувшись от него, а когда он кончил, ответил ему взволнованным голосом: - Благодарю тебя от души, благородный норманн, за твою услугу!.. Я... я... Свен был мне дорог, несмотря на свои преступления... я еще раньше узнал, что он умер в Ликии, и долго горевал о нем... Итак, после слов, сказанных твоему родственнику... ах!.. о, Свен, милый брат!.. - Он умер спокойно и с надеждой, - произнес норманн, взглянув с участием на взволнованное лицо Гарольда. Граф склонил голову и ворочал ящичек с письмом во все стороны, не решаясь открыть его. Де-Гравиль, тронутый нелицемерной печалью графа, поднялся со своего места и вышел тихо за дверь, за которой ожидал его служитель, приведший его к Гарольду. Гарольд не пытался удержать его, но последовал за ним до порога и приказал служителю оказать гостю полное гостеприимство. - Завтра поутру мы снова увидимся, сир де-Гравиль, - сказал он. - Вижу, что мне нечего извиняться перед тобой за то, что я теперь сильно взволнован и не могу продолжать приятную беседу. "Благородная личность! - подумал рыцарь, спускаясь с лестницы. - Но как ему не быть благородным, когда мать его чуть ли не норманнка!.." Приятель, - обратился он к сопровождавшему его служителю, - я удовольствуюсь всякой пищей, исключая только козье мясо и мед. - Будь спокоен, - ответил служитель. - Тостиг прислал нам два корабля с провиантом, которым не побрезговал бы сам правитель лондонский. Надо тебе заметить, что граф Тостиг знаток в этих вещах. - В таком случае засвидетельствуй мое почтение графу Тостигу, потому что я очень люблю полакомиться хорошим кусочком, - сказал шутливо рыцарь. ГЛАВА II После ухода де-Гровиля Гарольд запер дверь и вынул из ящика письмо Свена. Вот что писал умирающий: "Когда ты получишь это письмо, Гарольд, то твоего брата уже не будет в живых. Я долго страдал; говорят, что я этим искупил все свои грехи... дай Бог, чтобы это было верно!.. скажи это моему дорогому отцу, если он еще жив: эта мысль утешит его; скажи это и матери и Гакону... Снова поручаю тебе, Гарольд, своего сына: будь ты ему вторым отцом! Надеюсь, что моя смерть освободит его, даст ему возможность вернуться на родину. Не допусти, во всяком случае, чтобы он вырос при дворе врага нашего; старайся, чтобы он вступил на английскую почву в пору юности и душевной непорочности... Когда до тебя дойдет это письмо, ты, вероятно, будешь стоять уже выше нашего отца. Он беспрерывным трудом добился славы, получил ее в награду за терпение и настойчивость; ты же родился вместе со славой и тебе нечего трудиться для достижения ее... Защити моего сына своим могуществом и выведи его твердой рукой из заточения, в котором он теперь находится. Не надо ему ни княжеств, ни графств, не делай его равным себе... я только прошу, чтобы ты освободил его; чтобы вернул его в Англию!.. Надеясь на тебя, Гарольд, я умираю!" Письмо выскользнуло из рук графа. - Кончилась эта жизнь, походившая на короткий, но тяжелый сон! - проговорил он грустно. - И как же гордился отец этим Свеном, который в спокойные минуты был так кроток, а во время гнева так беспощаден. Мать учила его датским песням, а Хильда убаюкивала его сказками и рассказами о героях севера. Он один из всего нашего семейства обладал настоящей датской, поэтической натурой... Гордый дуб, как скоро сломила тебя буря!.. Он замолк и долго сидел призадумавшись. - Теперь пора подумать и о его сыне, - сказал он, наконец, вставая. - Как часто просит меня мать освободить ее Вольнота и Гакона... Да я ведь уже не раз требовал их обратно от герцога Вильгельма, но он постоянно находит отговорки и даже отвечает уклончиво на просьбы самого короля. Теперь же, когда герцог прислал ко мне этого норманна с письмом, он уже не может, не нарушая справедливости, отказать мне в просьбе вернуть Гакона и Вольнота. ГЛАВА III Малье де-Гравиль, как следует истому воину, едва положил голову на подушку, как уже заснул богатырским сном, не допускающим даже сновидений. Но около полуночи он был пробужден таким шумом, который разбудил бы не только его, но и семерых спящих сказочных витязей: слышались крики, треск, звуки рогов. Он вскочил с постели и увидел, что вся комната освещена каким-то кровавым, зловещим светом. Первой его мыслью было, что крепость горит, но когда он вскочил на лавку, которой была обнесена стена, и взглянул в отверстие башни, ему показалось, что вся окрестность слилась в одно пламя, и сквозь эту огненную атмосферу он ясно разглядел, что сотни людей переплывали речку, перелезали через валы окопа, бросались на дротики осажденных, прорывали их ряды и рогатки, пытаясь войти вовнутрь окопов. Одни были полувооруженные, в шлемах и нагрудниках; другие - в полотняных туниках, третьи - почти совсем нагие. Громкие крики: "Хвала Водену!" сливались с криками: "Выходи, выходи за веру наших отцов"! Норманн тотчас понял, что валлийцы штурмовали саксонский стан; немного времени потребовалось ловкому рыцарю, чтобы одеться в кольчугу и схватить меч. Он выбежал из комнаты и спустился с лестницы а сени, наполненные людьми, поспешно вооружавшимися. - Где Гарольд? - спросил у них рыцарь. - На окопах, - ответил Сексвольф, застегивая кожаный нагрудник. - Валлийские дьяволы выползли-таки из своего ада! - А это их вестовые огни?.. Значит: вся страна идет на нас? - Полно болтать вздор! - произнес Сексвольф. - Все эти холмы заняты часовыми Гарольда, наши лазутчики известили их; и вестовые огни предупредили нас прежде, чем враги приблизились к нам; если бы не это, то мы все уже уснули бы теперь сном вечности, или - искрошенные в куски... Эй, товарищи, строиться и выступать! - Постой, постой! - воскликнул рыцарь. - Разве здесь нет монаха, чтобы благословить нас на бой! - Очень нужно! - ответил Сексвольф и вышел наружу. Страшное зрелище представилось им, как только они вышли на открытое место. Хотя битва началась недавно, однако резня была уже в полном разгаре. Ободренные превосходством числа, пылая храбростью, похожей на бешенство сумасшедших, бритты перешли окопы, переплыли реку, хватали руками противопоставляемые им дротики, скакали через трупы павших и с криками безумной радости кидались на тесные ряды, выстроившиеся перед крепостью. Река текла кровью, в полном смысле этого слова; пораженные стрелами трупы всплывали и исчезали, между тем как с противоположного берега толпы бесстрашно бросались в воду, чтобы переплыть к стану неприятеля. Как белые медведи окружают корабль морского короля при свете северного сияния, так пробивались свирепые валлийцы сквозь огненную атмосферу. Среди всей этой массы сражающихся отличались более прочих два человека: один, высокий и статный, стоял твердо, как дуб, у хоругви, которая то обвивалась вокруг древка, то широко развевалась по воздуху, вздуваемая быстрым движением людей, так как ночь была совершенно тихая. С тяжелой секирой в руках стоял он против сотен и с каждым ударом, быстрым как молния, падал новый враг. Вокруг него уже грудами лежали трупы валлийцев. Но в самом центре поля сражения, впереди свежего отряда горцев, проложивших себе путь с другой стороны, находился человек, которого, казалось, охраняла какая-то волшебная сила от стрел и мечей. Оборонительное оружие этого вождя было до того легкое, что можно было подумать, что оно предназначалось для украшения, но не для боя; большой золотой нагрудник прикрывал только середину его груди; на шее он носил золотое ожерелье из скрученных проволок и золотое же запястье украшало его руку, покрытую кровью саксонцев. Вождь был среднего роста и чрезвычайно нежного телосложения, но жажда битвы делала его гигантом. Вместо шлема на голове его был только золотой обруч, и ярко-рыжие, длинные волосы ниспадали на плечи и развевались при каждом его движении. Глаза его сверкали как у тигра и, подобно этому животному, он бросался одним прыжком на пики противника. Одно время он исчез в неприятельских рядах, и его можно было различить только по частому сверканью короткого копья, но вскоре он пробил путь себе и своему отряду и вышел из рядов невредимым. Между тем сподвижники его окружили прорванную им линию, сомкнулись вокруг него, убивая врагов и падая в свою очередь под их ударами. - Поистине, вот сражение, в котором можно потешиться, - произнес де-Гравиль. - Ну, добрейший сир Сексвольф, ты теперь убедишься, что ошибся, называя норманнов хвастунами... С нами Воден!.. Иди врагу в тыл. Но, оглянувшись назад, де-Гравиль заметил, что Сексвольф уже вел свой отряд к знамени, у которого стоял Гарольд, почти один. Норманн недолго думал: в одно мгновение он очутился среди валлонского отряда, которым командовал вождь с золотым обручем на голове. Защищенный кольчугой от ударов оружия валлонов, рыцарь кос

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования