Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Бульвер-Литтон Эд. Король Гарольд -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  -
у, как к человеку, знающему дух норманнского войска и его предводителя. - У нас рать ободренная победой над врагом, считавшимся непобедимым. Кто победил норвежца, не отступит перед норманном. Победа большей частью зависит от отваги, а не числа воюющих. Каждый час промедления ослабляет их бодрость. Страшен не меч норманна, а его хитрый ум: если мы не пойдем против него немедленно, то он пойдет на Лондон, объявляя везде, что пришел не затем, чтобы завладеть престолом, но с целью наказать Гарольда за измену. Его грозное ополчение наведет на всех ужас. Многие соблазнятся его лживыми убеждениями, другие не посмеют бороться с его силой. А когда он уже будет в виду нашей столицы, купцы и горожане затрепещут при мысли о своем разорении и запросят помилования. Немыслимо, чтобы город наш мог выдержать осаду: его стены обрушились; достаточно ли тесно мы связаны друг с другом, при таком недавнем воцарении рода, чтобы не могли родиться и между нами распри? Кто поручится нам, что с приходом Вильгельма нам не выставят нового претендента на трон? Хотя бы Эдгара? Как позорно падем мы по собственной вине? Притом, хотя различные области нашей земли никогда еще не были между собой так дружны, а все же между ними есть тоже разграничения: сосед видит в соседе чужого человека. Нортумбрийцы и не тронутся, чтобы подать помощь Лондону. Мерция будет тоже держаться в стороне. Овладей Вильгельм Лондоном - Англия падет духом, и каждый округ и город будет заботиться только о своей безопасности. Говорят, что мы неторопливостью обессилим врага. Нет, мы наоборот истощим свои силы. Наша казна бедна, но, взяв Лондон во власть свою, Вильгельм овладеет и этой казной и, сверх того, богатством торгового сословия. Чем мы будем тогда содержать войско? И где держать его, чем его охранять? Укажите, где крепости, где ущелья и горы? У нас нет других крепостей, кроме нашей отваги! Мы - ничто без нее! Одобрительный говор был ответом на речь бесстрашного Гакона, который взвесил все и, что всего важнее, существенную надобность отразить нападение немедленным погромом. Гарольд встал и сказал: - Благодарю вас, братья, за одобрение, которым вы отвечали собственным моим мыслям, высказанным Гаконом! Допустим ли мы, чтобы обо мне сказали, что я, изгнавший брата за оскорбление Англии, отступил перед силой чужеземца-норманна? Храбрые подданные стали бы поделом обегать мое знамя, если бы оно лениво развивалось над башней, между тем как злой хищник раскинул лагерь свой чуть не в сердце Англии. Мы не знаем, конечно, сил нашего врага, молва то увеличивает силы герцога, то уменьшает их, но ведь мы можем выставить много храбрых бойцов из рати победителей отважного Гардрады!.. Ты прав, Гурт, утверждая, что нельзя подвергать успех всего дела случайности сражения. Но ведь ей подвергаюсь один я, а не Англия. Если мы победим, тем славней будет подвиг и тем прочнее мир, если же мы проиграем, смерть короля в бою способна обратить поражение в победу. Вопрос этот решен: мы идем на врага, и чем бы мы ни кончили, торжеством или смертью, но мы опустошим норманнские дружины и грудью наших тел преградим им дорогу внутрь нашего отечества. Наш пример не пройдет бесследно для других, он найдет себе отзыв в сердцах наших граждан! Король может погибнуть, не увлекая на гибель свою родную землю, ее сила в любви и верности народа. Король Гарольд замолк: он обвел ясным взглядом безмолвное собрание и обнажил свой меч. Не прошло двух секунд, как все лица, присутствующие в палате совещания, обнажили свои. Все лица оживились энергичной решимостью бороться до конца за спасение отчизны. ГЛАВА III Вожди поторопились проститься с королем, чтобы распорядиться предстоящим походом, а Гарольд вместе с братьями вошел поспешно в комнату, где женщины сидели, ожидая конца его совета с танами. Он порешил, простившись со всей своей семьей, отправиться немедленно прямо в Вельтемский храм, братья его должны были до следующего дня разместиться по городу и по его предместьям. Один только Гакон остался при отряде, охранявшем дворец. Это было последнее семейное собрание, прощальное свидание короля англосаксов с дорогими и близкими его сердцу людьми. Сцена дышала мрачной и печальной торжественностью. Гурт наклонил свою благородную голову к побледневшему личику рыдающей жены. Беспечный Леофвайн относился шутливо к слезам своей прелестной и молодой невесты, но в этих шутках слышалась затаенная грусть. Один только Гарольд поцеловал бесстрастно красивый лоб Альдиты. Ему теснился в душу другой, нежный, печальный, привлекательный образ, перед ним проносились воспоминания прежнего, улетевшего счастья невозвратной любви! В словах его звучало невольное презрение, когда он успокаивал опасения Альдиты. - Молю тебя, Гарольд, - восклицала она, - не рисковать собой! Я ничто без тебя! И скажи мне по совести: не подвергнусь ли я какой-нибудь опасности, если останусь в Лондоне? Не бежать ли мне в Йорк или просить убежища у Малькольма Шотландского? Почти в ту же минуту до слуха короля долетел нежный голос молодой жены Гурта. - Не думай обо мне! - говорила она. - Ты обязан заботиться о спасении Англии, и если бы даже ты... - Язык ее отказывался досказать ее мысль, но она пересилила свою женскую слабость и продолжала ровным и решительным голосом: - Ну что ж, я и тогда в полнейшей безопасности, я не переживу ни погибели мужа, ни погибели родины! - Благородное существо! - сказал с чувством Гарольд, прижав нежно к груди молодую невестку. - Если бы в Англии было больше подобных женщин, об нее притупились бы все вражеские стрелы! Растроганный король прошел несколько далее и преклонил колено перед плачущей матерью: она с глухим рыданием обвила его шею обеими руками. - Гарольд, мой благородный, мой дорогой Гарольд! - говорила она, смотря в его прекрасные, спокойные глаза, - ты выступаешь в страшный и решительный бой... отвечай мне по совести: не сорвался ли с уст моих, помимо моей воли, какой-нибудь упрек в смерти бедного Тостига? Изменила ли я слову, данному мной покойному Годвину, считать все твои действия непогрешимо правильными? Но ты идешь теперь на грозного врага... ты уводишь с собой всех моих сыновей... О! Гарольд! Пощади материнское сердце... пусть хоть один из вас закроет мне глаза! - Мать моя, уважаемая и дорогая мать! - отвечал с живым чувством взволнованный король, - нет, ты не упрекала меня в гибели Тостига, не мешала мне действовать согласно с долгом совести! Не ропщи и теперь за то, что я иду и увожу других, при тебе остается печальная отрада - молиться за троих любимых сыновей и, если им назначено пасть в неравной борьбе, блаженное сознание, что они пали с честью за свободу и родину! Королева Юдифь, стоявшая поодаль, дрожащая и бледная, не могла пересилить наплыва ощущений, давивших ей грудь. Она помимо воли преклонила колена у ног плачущей Гиты и бросилась, рыдая, в объятия Гарольда. - Брат! Дорогой товарищ светлых дней моей молодости! - воскликнула она с не свойственной ей пылкостью, - когда мой повелитель возложил на меня королевский венец, но не отдал мне сердца, я решила отречься от всех земных привязанностей! Ищи в этом разгадку моего отчуждения от всей моей семьи, холодности, которую я всегда проявляла при свиданиях с тобой. Но опасность, которой ты теперь подвергаешься, борьба против того, кому ты клялся в верности, сломили мои силы! Прости меня, Гарольд! Я конечно понимаю, что долг повелевает тебе поступить таким образом, но... я молю тебя: возвратись к нам, Гарольд, возвратись, мой любимый, мой благородный брат, принесший, как и я, свое земное счастье в жертву отечеству, дай нам опять увидеть твое светлое, милое, дорогое лицо и не стану более скрывать мою привязанность под маской равнодушия, не свойственного любящей душе. Речь Юдифи прошла электрической искрой и дала выход сдержанным и затаенным чувствам, усиливавшим тяжесть минуты расставания: в комнате стали слышаться тяжелые рыдания. Гурт прижал крепче к сердцу любимую жену и его благородное, прекрасное лицо стало белее мрамора, веселый Леофвайн целовал с увлечением руки своей невесты и плакал, как ребенок. Минуты через две вся маленькая группа, не исключая даже равнодушной Альдиты, подошла под влиянием безотчетного чувства к старомодному креслу, на котором сидела рыдающая Гита, и склонилась к ногам короля англосаксов. ГЛАВА IV Ночь уже наступила, и луна озаряла своим бледным сиянием большой Вельтемский храм и фигуру Юдифи, стоявшей на коленях у подножия жертвенника и возносившей к небу горячие моления за счастье Гарольда. Она жила в укромном, уединенном домике, прилегающем к храму, но свято исполняла слово, данное Хильде, не начинать искуса до дня рождения Гарольда. Юдифь уже не верила предсказаниям валы: они перевернули вверх дном ее жизнь, разбили ее молодость. Одиночество повлияло на нее благотворно, и она начинала примиряться с судьбой. Весть о прибытии герцога к суссекским берегам успела пролететь в ее уединение, и любовь к королю, желание отвести грозящую опасность силой своих молитв привели ее в храм. Через несколько времени ей внезапно послышались шаги и голоса. Дверь с шумом отворилась, и Гарольд вошел в храм с Осгудом и Альредом. Свет пылающих факелов освещал его бледное и грустное лицо. Девушка подавила крик испуга и радости и проскользнула в тесный и темный уголок, ни король, ни придворные не могли заподозрить ее присутствия в храме, мысли их были заняты совершенно другим. Началось пение гимнов, но король не успел еще стать на колени, как тяжелый кирпич, сорвавшийся с карниза, пролетел на вершок от его головы и ударился с шумом о каменные плиты. Нет слов для изображения суеверного ужаса, который охватил присутствующих в храме. Одна только Юдифь не заметила случая, который все другие сочли за предзнаменование, а король не нуждался ни в каких предзнаменованиях: он знал, что идет к роковому исходу по той страшной тоске, который не могли побороть все усилия и разума и воли. Долго и неподвижно стоял он на коленях, когда же он поднялся, Юдифь тихо прокралась к небольшой двери и, выбежав из храма, поспешила домой. Долго сидела девушка неподвижная и подавленная силой ощущений, возбужденных внезапным появлением Гарольда. Два раза уже присутствовала она невидимо, поодаль при молитве его. Она видела его молящимся в час счастья и величия, в сияющем венце, и видела теперь в час скорби и страдания. Тогда она гордилась счастьем и славой, а теперь она с радостью взвалила бы на себя всю тяжесть его скорби. Храм вскоре опустел, присутствующие медленно возвращались в жилища. Один только из них своротил неожиданно в сторону к тому домику, в котором находилась в это время Юдифь. Раздался легкий стук в дубовые ворота, и вслед за этим послышался лай сторожевой собаки. Юдифь невольно вздрогнула. К дверям ее комнаты приближались шаги, и в нее вошла женщина, приглашая Юдифь идти за ней вниз, для того чтобы проститься с родственником ее, английским королем. Гарольд ждал ее стоя в неказистой приемной, одна только свеча горела на столе. Проводница Юдифи по знаку короля удалилась из комнаты и молодые люди, так горячо и нежно любившие друг друга, остались с глазу на глаз, бледные будто статуи, посреди полумрака. - Юдифь, - заговорил с усилием король, - я пришел не затем, чтобы смутить твой покой и напомнить тебе невозвратное прошлое! Давно тому назад я, по обычаю предков, наколол на груди твое милое имя, но теперь рядом с ним стоит уже другое! Все кончилось и минуло, но я не захотел вступить в кровавый бой, решающий вопрос о жизни или смерти, не свидевшись с тобой, светлый гений-хранитель моих прошедших дней! Я не стану просить у тебя прощения в несчастье, которым я затмил твою бедную молодость, в страданиях которыми я отплатил тебе за твою бескорыстную и святую любовь! Одна ты в целом мире знаешь душу Гарольда и способна понять, что вся его вина проистекала из рабского повиновения долгу. Его голос прервался от сильного волнения, и король англосаксов преклонил свою гордую, венценосную голову к ногам молодой девушки. - Ты совершенно прав! - ответила она. - Слова - пустые звуки, и я не обвиняю тебя в испытаниях, которые сгубили мою молодость и разбили мою душу! В этой душе осталось еще настолько силы, чтобы благословить тебя за счастье и за горе, за светлые минуты и за жгучие слезы нашей долгой, взаимной, беспредельной любви! Я обязана этой силой только тебе, Гарольд! Ты развил во мне ясное понимание жизни и всех ее обязанностей: я - твое отражение! Если благословение моей несокрушимой, неизменной любви способно повлиять на успех твой в борьбе, прими его, Гарольд! Девушка положила свою бледную руку на царственную голову, которая касалась краев ее одежды, и синие глаза ее опустились с любовью на эти глянцевые, светло-русые кудри, лицо ее дышало неземной красотой. Гарольд вздохнул свободнее, гнет смертельной тоски, которая душила и мучила его, свалился с его плеч, в нем воскресла энергия, он почувствовал силу бороться с целым светом! Приподнявшись с колен, он встал перед Юдифью и взглянул взором, полным немого обожания, на ее дорогое, прелестное лицо. У них не нашлось слов для того чтобы выразить все то, что они чувствовали в этот час расставания. Они простились молча, без объятий, без слез - на вечную разлуку. С наступлением рассвета одна дальняя родственница вошла в келью Юдифи и рассказала ей о грозном предзнаменовании, взволновавшем умы всех друзей короля. Не заметив бледности и смятения девушки, она сообщила ей, что Альред и Осгуд, встревоженные этим знаменательным случаем, порешили отправиться за своим повелителем в предстоящую битву. Юдифь слушала молча этот страшный рассказ, и одна только мысль выделялась отчетливо из густого тумана, в котором затонули ее разум и чувства: эта мысль вызывалась решением Альреда присутствовать на битве. Когда эта же родственница, приметив под конец страшную бледность девушки, пришла в полдень осведомиться о ее положении, келья была пуста. Юдифь ушла из домика, не сказав никому куда она идет и когда возвратится. С восходом солнца Гарольд подъезжал уже к большому мосту, ведшему в Лондон. Ему навстречу шло войско, сверкая секирами, копьями и знаменами. "Да хранит Бог короля Гарольда!" - раздалось из уст воинов, когда они проходили мимо своего вождя. Возглас этот прокатился по волнам Темзы, разбудил эхо, спавшее в развалинах римской крепости, и смешался с пением гимнов подле могилы Себбы и у гробницы короля Исповедника. Король с веселым лицом и блестящими от радости глазами отвечал на приветствия войска и потом присоединился к арьергарду, где по старинному саксонскому обычаю знамя короля должно было помещаться между лондонскими гражданами и отрядом из среднего Эссекса. К величайшему своему удивлению, он увидел вместо своего знамени с тигровыми головами - другое, кидавшееся в глаза своим великолепием: на золотом поле был изображен сражающийся витязь, оружие которого было вышито восточным жемчугом, кайма знамени сверкала изумрудами и рубинами. Между тем как Гарольд любовался этим прекрасным знаменем, к нему подъехал Гакон. - Прошедшей ночью, - сказал он, вручая королю какое-то письмо, - когда ты вышел из дворца, прибыло множество ратников из Герфорда и Эссекса. Самыми лучшими из них во всех отношениях оказались вассалы Хильды. Они-то и принесли это знамя, на которое пророчица употребила все драгоценности, принадлежавшие когда-то Одину и перешедшие к ней по наследству от датских королей - так, по крайней мере, сообщил мне ее слуга, сопровождавший ратников. Гарольд разрезал шелковый шнурок, которым было обвязано письмо, и прочел следующее: "Король Англии! Прощаю тебе разбитую жизнь моей внучки. Кого кормит земля, тот и должен защищать ее, потому и посылаю тебе то, что у меня есть наилучшего, - сильных, храбрых и верных людей. Так как Хильда тоже, подобно Гите, происходит от северного бога войны, род которого никогда не вымрет, то прими от меня знамя, вышитое сокровищами, вывезенными Одином с Востока. Под сенью этого знамени, под сиянием сокровищ Одина, да будет твоя рука тверда как сталь и сердце твое да не знает боязни! Хильда, дочь монархов, кланяется Гарольду, вождю саксонцев". Когда Гарольд кончил чтение письма, Гакон продолжал: - Ты не можешь себе представить, какое благоприятное действие произвела эта хоругвь, которой приписывают волшебную силу на все войска, особенно на датчан. - Это хорошо, Гакон, - ответил с улыбкой Гарольд. - Да простит же нам небо за то, что мы не разрушаем веру нашего войска, которая внушает ему надежду на успех и придает ему мужество для борьбы с неприятелем... Мы с тобой отстанем немного от войска, потому что придется ехать мимо холма, где находится жертвенник и там Хильда, вероятно, будет нас дожидаться. И мы поблагодарим ее за знамя и за ратников, присланных ею... не они ли вот те, что едут впереди лондонского отряда, - все такие здоровые, рослые, статные? - Да, это ее ратники. Король приветствовал их ласковым словом и потом отъехал с Гаконом к обозам с продовольствием, следовавшим за армией. Когда они доехали до большого холма, то сошли с лошадей и поспешили дойти до известных развалин. Возле жертвенника были две женские фигуры: одна словно безжизненная лежала на земле, другая же сидела, наклонившись над ней. Лица этой последней не было видно, так как оно было закрыто руками, в первой же Гарольд и Гакон узнали пророчицу. На бледном лице валы лежала печать смерти. Неописуемый ужас выражался в его искаженных чертах и в неподвижном взоре. Подошедшие не могли удержать крика ужаса, сидевшая фигура невольно встрепенулась и открыла лицо - отвратительнее его не было во всем мире. - Кто ты? - спросил король. - И почему труп Хильды лежит здесь на кургане? Гакон, в лице усопшей выражается скорбь и страшная боязнь, как будто она видела приближение убийцы! Отвечай же мне, ведьма! - Осмотрите усопшую, - ответила колдунья, - вы наверняка не найдете на ней ни знака насилия... ни признака убийства... я в первый раз вижу мертвое тело... Ты, король, сказал правду, ее убил испуг... Ха-ха-ха! Она хотела узнать грозную тайну - и узнала ее! Да, она разбудила мертвеца в его гробе... разгадала загадку... Ты, король, и ты, мрачный и бледнолицый юноша, хотите ли узнать то, что сказано Хильде? Когда встретитесь с ней в царстве теней, расспросите ее!.. и вам обоим хочется поднять завесу будущего? Вам хочется знать тайны всемогущей судьбы?.. Вы хотите взлететь едва ли до неба?.. О, вы, черви земные, оставайтесь внизу! Одна из тех ночей, в которых заключается блаженство презираемой вами, гордецами, колдуньи, оледенила бы вашу жаркую кровь и сделала бы вас подобными холодному, беспомощному трупу, который распростерт теперь у ваших ног! - Гакон! - крикнул король, - беги созови всех слуг и заставь их стеречь этого безобразного и зловещего ворона! Гакон повиновался, но когда он вернулся, то король был один, он с печальным лицом и в глубоком раздумьи стоял облокотившись рукой на жертвенник, колдуньи уже н

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования