Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Грабовский Ян. Муха с капризами -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -
, не жалея сил, чтобы вырос в поле хлеб? Чир, чир, чир!" Молодые воробьи -- ни слова. Молчат. Только клювы мелькают -- так они торопятся. Когда немного подкрепились, отвечают: "Хлеб сам родился!" "Всю весну и пол-лета ты в гнезде просидел, что ты можешь знать? -- говорит бесхвостый воробей. -- Поглядел бы ты, сколько человеку пришлось поработать, чтобы созрели эти зернышки! А ведь клевать не стесняешься! Чир, чир, чир!" Молодые воробьи промолчали. И с тех пор на вечерних собраниях на то- поле что-то не было речи об отлете в теплые края. Зато много говорили о том, что хлеб уже везут на мельницу и там всегда можно кое-что найти. И о том, не пошарить ли в саду -- там есть сливы, а то и груши. Молодые выслушивали ораторов, не противореча. Даже тогда, когда один из стариков сказал, что с человеком можно ужиться, если не воровать у него на глазах и уметь вовремя спрятаться на заборе или на дереве. Все было тихо и мирно. Вдруг ни с того ни с сего -- скандал! Когда старики прилетели на тополь, молодые сообщили им, что завтра летят в лес. Они, мол, решили те- перь поселиться в лесу и питаться лесными ягодами или, на худой конец, мош- ками. "Зачем? Зачем? Чир, чир, чир!" -- недоумевали старые воробьи. "С человеком можно жить, -- чирикнул вертлявый во-робейка, который верховодил у молодых,--но сейчас на поля и в огороды вышли какие-то страш- ные твари. Туловище у них из жердей, на голове старые шляпы, а пальцы из соломы! А мы узнали от вороны, что в лесу таких чудовищ нет. Летим в лес!" "В лес! В лес! В лес!" -- надрывалась вся молодежь. И снова поднялся такой тарарам, что старая сова выглянула с колокольни и крикнула: "Тихо! Цыц! Что такое? Кугу! Ну, попадись мне только ктонибудь из вас! Век меня не забудет!" Старейший воробей, когда старики спросили его, что он обо воем этом думает, не отвечал ничего, а прямо полетел на чердак, где у него была уют- ная квартирка. С первыми лучами солнца молодые воробьи отправились в лес. Смотрят-- а горлицы целыми стаями кружат над верхушками сосен. Спрашивают воробьи: "Что у вас стряслось?" "Нет больше нашего любимого корма, -- отвечает им одна. -- И погода вот-вот испортится. На морозе ворковать не станешь. Мы улетаем! Для горлицы родина там, где всего вдоволь и тепло!" "Летим в теплые края! -- закричали остальные горлицы. -- Хотите с на- ми?" "Нет, спасибо! -- отвечали воробушки. -- Нам это не подходит. Мы ос- таемся в лесу". "Тут ласки! Берегитесь ласок!" -- проворковали горлицы, а больше ни- чего не сказали, потому что им было некогда. Молодой вожак заметил на можжевельнике ягоды. Он чирикнул об этом своим. Воробьи облепили можжевельник. Клюют ягоды. Аж клювы у них сводит -- до того противно! Но едят и похваливают. Как же им признаться, что от этих лесных ягод, от такого деликатеса у них все нутро наизнанку выворачивает!.. И вдруг -- писк! Запищал один, второй, третий воробьишка. "Ой, пустите! Караул, спасите!" Воробьи поднялись -- и наутек. Полетели в огород. Поглядели - - и глазам своим не поверили. На тех самых чудищах, от которых они убежали, си- дят старые воробьи и как ни в чем не бывало почесывают носами крылышки. Старый воробей -- тот самый, с выщипанным хвостом, -- спрашивает: "Ну что, вернулись уже из лесу? Как вам понравились ягоды, чир, чир, чир? Видно, не всем они впрок пошли, чир, чир, чир!" Молодым и крыть нечем. Больше они в лес уже не летали. 3 Как-то полетели воробьи на мельницу клевать рассыпанное зерно. Что-то их спугнуло. Они взлетели и спрятались у мельника в саду. Рос в этом саду старый ясень. На нем было гнездо скворца. В такой деревянной будочке, при- битой к дереву. На дощечке перед скворечником сидел скворец. Он вертел хвостом и сам вертелся, как полагается скворцу. Заметил воробьев и начал напевать: "Чижик-пы... где ты бы... Чижик-пы... где ты бы?.." Хоть он и старательно подслушивал, что люди поют, но всю песенку выучить не сумел. "Воображала! Думает, наверно, что похож на человека! Похож, как же!" -- чирикнул какой-то дерзкий воробушек. Но скворец, очевидно, не услышал. Он снова повертел хвостом и гово- рит: "Этот сырой климат мне вреден! У меня же голос, понимаете? Боюсь по- терять свой дивный голос. И вообще пребывание в этой стране для птицы моего круга и с моим талантом... Я уезжаю! В Италию! Ах, Италия!.. Может быть, весной вернусь. Прошу посторожить мой дом. Чижик-пы... где ты бы... гм! Так и есть -- уже охрип. До свидания!" -- крикнул он, вспорхнул -- и только его и видели. "Лети куда угодно, паяц расфуфыренный! А мы тут останемся!" -- крик- нули вслед ему воробьи. А бесхвостый воробей чирикнул: "Когда вернешься, найдешь в своем доме два -- три приличных воробь- иных семейства". И в тот же вечер на совещании бесхвостый воробей спросил молодых: "Ну как, собираетесь покидать родную землю?" "Никогда! Тут нам жить и умирать!" -- дружно отвечала молодежь. А один крикнул: "С человеком можно поладить!" "Его даже приручить можно!" -- пробормотал бесхвостый воробейка и од- ним глазом покосился на воробьиного патриарха. Но старейший воробей и на этот раз ничего не сказал и сразу же закрыл собрание, потому что дождь лил не на шутку. А у старика был ревматизм, и в ненастье у него всегда ломило в правом крыле. Только по дороге на чердак он шепнул Бесхвостому: "Набрались ума, ребятишки! Порядочные воробьи выросли, чир, чир, чир!" "А когда мы им покажем ручного человека?" -- спросил Бесхвостый. "Когда настанет время, чир! -- осадил его старец. -- Ох, и замучил меня этот ревматизм!"--простонал он и зарылся с головой в солому, которой полно было на чердаке. 4 На другой день тоже шел дождь. И на следующий лило как из ведра. И так -- каждый день. Собрания на тополе становились вс„ печальнее. Все жало- вались, плакались, пищали. И ниоткуда ни совета, ни помощи! Ведь воробьиный старейшина носа не показывал -- так и сидел на своем чердаке. Только Бес- хвостый летал к нему и сообщал обо всем, о чем говорилось на сборищах. "Если дальше будет так холодно, мокро, пусто и голодно, мы все пропа- дем, -- убеждал он старца. -- Не для чего откладывать!" Патриарх все выслушивал, кивал головой, жаловался на ревматизм. Но не давал ни советов, ни приказа. И вдруг однажды утром -- солнце! Небо чистое! Туч-- ни следа! Старей- ший воробей вызвал к себе Бесхвостого. "Сегодня выступаем! -- говорит. -- Сбор! И сразу же в путь!" Бесхвостый долго собирал стаю. Уговаривал, подгонял. Наконец полете- ли. Старейшина -- впереди. Летят. Пролетят немножко и садятся на озимь или на кусты. Ведь воробей--летун неважный: махнет несколько раз крылышками и уже не прочь отдохнуть. На каждом привале -- совещание. Все хотят узнать, куда они направляются. А воробьиный старейшина словно и не слышит, что вок- руг творится. Молчит. Только почесывает перышки на свеем больном крыле к время от времени шепчет Бесхвостому: "Поторопи ты молодежь! Нам надо до вечера быть там. А ведь ты знаешь, сколько еще осталось лететь". Поднялись, полетели дальше, снова опустились в кусты. Минутку погово- рили и снова в путь. Наступил полдень. Солнце все жарче. Воробьишки едва уже машут изму- ченными крыльями. А старейший воробей все подгоняет их и подгоняет, торопит и торопит. И что ж удивительного, если на последнем привале воробьи взбунтова- лись. Случилось это в облетевшем саду возле беленького домика, у самой до- роги. "Не тронемся отсюда! Чир, чир, чир!" Бесхвостый летает от одного во- робья к другому, объясняет, уговаривает. Никакого толку! И слушать не хо- тят. А тот вертопрах, который у молодых верховодил, выскочил, заорал: "За мной!" И полетел в огород. Воробьи сели на мак. Бесхвостый подскочил к ста- рейшине: "Что будет? Что будет?" -- ахает. "Дай им немного подкрепиться, -- успокаивает его старец. -- Долго они тут не задержатся". Едва он это произ- нес, как вдруг -- бах! Выстрел! "Спасайся кто может!" -- закричали воробь- ишки и -- наутек. "За мной!" -- крикнул воробьиный старейшина и повернул перепуганную стаю прямо к городу. А город уже виднелся вдали. Около кладбища старик еще раз повернул и совершил круг над огородами, возле казарм. Бесхвостый подлетел к нему и спрашивает: "На ясень или на ли- пу?" "На липу, понятно, что на липу! И подгоняй задних, чтобы никто не от- стал по дороге". 5 Наконец-то! Старейший воробей уселся на самой верхушке липы. Осталь- ные воробушки -- измученные, запыхавшиеся -- расселись на ветках. А Бес- хвостый все носился. Летал вокруг дерева, успокаивал, мирил тех, которые ссорились из-за места. Каждый хотел сидеть как можно ближе к старцу, чтобы лучше слышать, что он скажет. Бесхвостый урезонивал, уговаривал, а тех, на кого слова не действовали, щелкал по лбу. Наконец порядок был установлен. "Готово?" -- чирикнул воробьиный старейшина. "Вроде да! -- отвечал Бесхвостый. -- Можно начинать!" Воробьиный патриарх как следует откашлялся, вытер клюв о ветку, пере- сел туда, где меньше дуло, и чирикнул: "Тихо!" Гомон внезапно оборвался. Старец еще раз прокашлялся, уселся поудоб- нее и начал: "Воробьиный народ!" "Слушайте, слушайте! Слушайте! Чир, чир, чир!" -- зазвенело в ветках. "Воробьиный народ! -- повторил старец и откашлялся. Снова вытер нос об ветку и продолжал: -- Вы научились уже многому! "Научились! Научились!" -- заголосили воробьишки, и снова поднялся такой гвалт, что старейшина не мог произнести ни слова. Только когда Бесхвостый крикнул: "Цыц! Пусть кто-нибудь только пис- кнет без спроса -- я ему покажу!" -- стало немного тише и старец смог про- должать. "Вы уже узнали себя и поняли, что воробей никогда не покидает родной земли, не бежит в теплые края, как делают другие птицы!" "Позор им! Позор им! Долой!" --закричали воробьи. И так зашумели, что Бесхвостому пришлось клюнуть нескольких самых ярых крикунов, потому что иначе он никогда бы не успокоил собрание. Когда стало немного потише, ма- ленькая воробьиха, промокшая до последней пушинки, ни с того ни с сего зак- ричала: "Ах, как же холодно в нашей любимой отчизне!" Но сосед дал ей тыч- ка. И снова стало тихо. Старец продолжал: "Вы узнали и человека". "Узнали! Узнали! Узнали! Чир, чир, чир!" "И поняли, что с ним можно ужиться!" -- сказал старейшина. Тут только и разразился настоящий скандал! Выскочил вперед Ячменек. И крикнул прямо в лицо старику: "А кто стрелял в нас, когда мы мак обирали?" Разразилась небывалая буря жалоб, крика, писка. Бесхвостый довольно долго метался по липе, прыгая с ветки на ветку. Не так-то легко было утихомирить собрание. Особенно возмущались все, понятно, человеческой несправедли- востью. А тут еще, как назло, маленькая воробьиха пискнула с места тонень- ким, как ниточка, голоском: "Все требуют справедливости от других, а от себя никто!" Едва ее не заклевали! Старейшина воспользовался тем, что в конце концов все обезголосили, прокашлялся, чирикнул и продолжал: "Знайте же, что есть люди ручные и дикие! Чир! Дикий человек готов наброситься на воробьев из-за любого пустяка. Дикий не любит, когда воробьи таскают у него то, что, как ему кажется, принадлежит ему, человеку. Чир, чир, чир! А вот ручной, совершенно ручной..." "Ха-ха-ха! -- засмеялся выскочка -- вожак желторотых. -- Ты нас, вид- но, за малых детей принимаешь! Будет сказки рассказывать! Хотели бы мы уви- деть своими глазами такого "совершенно ручного человека"!" Старец ни звуком не ответил на эти издевательские выпады. Он переждал минутку, перескочил на другую ветку, вытер нос, взмахнул крылышками и снова заговорил: "Поскольку там, где мы жили до сих пор, то есть в деревне, воробью хорошо только летом, а зимой--не дай боже..." "Ой, да, да, да!" -- пропищал какой-то изголодавшийся воробейка. "Я решил, -- продолжал старец, -- поселить вас на зиму в город. Здесь и есть город". "А что такое город?" -- вылез с вопросом молоденький воробушек. Бес- хвостый было кинулся на него. Однако старейшина махнул ему крылом и спокой- но объяснил: "Город -- это место, где живет много людей, где есть теплые чердаки, где на улицах можно найти зерно даже в самый жестокий мороз". "Даже в мороз? -- поразились воробьи. -- Чир, чир, чир!" "Даже в морозы!" -- подтвердил старейший воробей. "А где? Где?" -- допытывались молодые. Старик не захотел ответить вслух. Он подмигнул Бесхвостому. Бесхвос- тый наклонился к одному маленькому воробушку, сидевшему рядом с ним на вет- ке, и что-то шепнул ему на ухо. Тот что-то сказал своему соседу. И каждый удивленно открывал глаза, кивал головой и шептал на ухо следующему только что услышанную новость. Через минуту по всей липе, от верхушки до самой нижней ветки, звучал изумленный шепот: "Лошади! Лошади! Лошади! Чир, чир, чир!" А маленькая воробьиха, которая все время выскакивала с неуместными заявлениями, не утерпела и на этот раз. "Мы таких вещей никогда не ели!" -- возмущенно крикнула она. Снова получила тычка. И опять стало тихо. "Итак, возлюбленный мой народ, -- сказал воробьиный патриарх, -- ре- шил я, что эту зиму проживем мы в городе, где воробью, как я уже говорил, живется гораздо легче. Но этого мало. Для зимовки выбрал я такой дом, в ко- тором проживает: в котором проживает: -- повторил он и после паузы еще раз с ударением произнес, -- в котором проживает:" У воробьев от нетерпения замерло сердце в груди, а маленькая воробь- иха опять не удержалась: "Мы уже слышали, что проживает! Но кто?" "Совершенно ручной человек",--сказал Патриарх и торжественно оглядел все собрание. Воробьи были так ошеломлены этой новостью, что едва-едва, тихонечко чирикали: "Ручной? Ручной человек? Чир, чир, чир!" Они и верили и не вери- ли. Переглядывались между собой, посматривали то на Патриарха, то на Бес- хвостого. "Тсс!" -- прошипел Бесхвостый и показал клювом на ворота. Все посмотрели в ту сторону. "Вот как раз идет "совершенно ручной человек!" -- чирикнул Патриарх. После этого сообщения наступила такая тишина, словно на ветках не бы- ло ни единого воробья. Неудивительно поэтому, что я, входя в сад, даже и не заметил, что происходит на липе. И Тупи, и Чапа, славные мои псы, проходя мимо липы, не подняли и головы. У кошки Имки, которая вышла мне навстречу, хватало соб- ственных забот -- в частности, ей нужно было внимательно следить за Пипу- шем, вороном, -- нашим "ангелом-хранителем", и ей было не до воробьев. Одна только Муся, галка, у которой всегда были счеты со всеми городскими воробь- ями, поглядела одним, потом другим глазком на липу и сердито каркнула: "Уже и к нам их принесло, выродков!" Воробьи следили за мной, широко открыв клю- вы. Они забыли их закрыть даже тогда, когда я -- а со мной и собаки, кошка, галка и ворон -- вошел в дом. А когда они опомнились. Патриарха на липе уже не было. Он полетел в скворечник на ясень. То было его постоянное зимнее местопребывание. От скворцов там всегда оставались перья и пух. Словом, кое-какая меблировка. Вдобавок скворечник был хорошо защищен от ветра. Старому ревматику жилось там, как у Христа за пазухой. На липе остался Бесхвостый. Воробьи обступили его и принялись рас- спрашивать. Но Бесхвостый не любил долгих разговоров, а потому сказал им только: "Старейшина его приручил. Еще в том году. Он даже корм сам приносит! И боится нас как огня!" "Боится? -- недоверчиво переспрашивают воробьи. -- Чир, чир, чир!" "Да, боится, -- заверил их Бесхвостый. -- Пусть попробует опоздать с едой, мы ему покажем!" Воробьи молчали. От изумления у них, как говорится, в зобу дыхание сперло. Только маленькая выскочка и тут чирикнула: "Нас он боится, а кошки не боится? Кто хочет, пусть верит, чир, чир, чир!" За это ее опять кто-то клюнул, и она притихла. Бесхвостый сказал: "И кошки боится! Я сам видел, как он ее кормил. И галки боится -- то- же ее кормит. Понятно? И ворона боится -- того, который за ним ходит". "Значит, он трус! -- дружно чирикнули воробьи. -- Трус! Трус! Чир, чир, чир!" И с этой минуты репутация моя у воробьиного народа сложилась -- или, вернее, погибла -- окончательно. Воробьи переговаривались между собой вс„ тише и тише. Смеркалось. Наступала темнота. 6 Утром, едва рассвело, Патриарх вышел из скворечника и занялся утрен- ней гимнастикой -- стал отряхиваться на дощечке у входа в свою квартиру. Сразу же появился Бесхвостый. Сел рядом и спросил: "Начинать?" Патриарх поглядел на него косо. "Ты где слышал, чтобы в такое время кто-нибудь в этом доме завтракал? Чир, чир, чир!" -- удивился он и неодобрительно пока- чал головой. "Да ведь мы очень голодны", -- пытался извиниться Бесхвостый. Но старейшина оборвал разговор: "Не лезь, когда не спрашивают!" Бесхвостый со стыдом убрался на липу. А там уже все ожило. Воробьи чирикали наперебой про "ручного человека". Никто ничего не знал, тем не ме- нее спорили яростно. Маленькая воробьиха выскочила на самую верхнюю ветку, где ее никто не мог достать и закричала во весь голос: "А я не верю! А я не верю!" -- и вызывающе вертела хвостиком. Но так как все были заняты спором, никто не обращал на нее внимания, и она могла утверждать все, что ей было угодно. Старейший воробей сидел на своей завалинке и прислушивался. Двор по- немногу просыпался. С аппетитом зевали собаки. Закудахтали куры. Селезень Кашперек крякнул своей супруге Меланке что-то такое, отчего громко загого- тала гусыня Малгося. Каркнул хриплым басом Пипуш-ворон, наш "ангелхрани- тель", и немедленно Муся-галка застучала клювом по мискам и корытам. Хлопнула дверь кухни. Еще раз. Патриарх подождал минутку, покачал го- ловой, подумал и шепнул про себя: "Если за это время тут ничего не изменилось, то, видимо, скоро зав- трак. Надо начинать. Бесхвостый, Бесхвостый! -- чирикнул он. - - Пора!" Бесхвостый подал сигнал. Кто не слышал гомона, который поднялся на липе, не может и представить себе, на что способны воробьи! Но Бесхвостому все было мало. Он кричал на своих, подзадоривал их: "Эх вы, слюнтяи! Это называется крик? Разве так орут? Вы думаете, он обратит внимание на такой жалкий писк?" Потом он созвал ватагу старых, самых отважных крикунов и перелетел с ними на окно. Забарабанили в оконные стекла, в подоконник, в карниз. "Ты что спишь?! -- кричал Бесхвостый, заглядывая в комнату через стекло. -- Не видишь, что на дворе уже белый день и мы давно ждем завтра- ка?" Шум услышала Катерина. Она вышла в сад. Патриарх увидел ее и сразу повернулся к ней хвостом. Не любил он Катерину! Не мог ей простить, что пе- ред самым его носом она заперла слуховое окно чердака, когда он подбирался к сушившимся там семенам. -- Ага, явился, старый жулик! -- не особенно учтиво приветствовала его Катерина. Она поглядела на липу, увидела возмущенных воробьев и пошла ко мне: -- Наши прошлогодние нахлебники уже тут как тут! Это они в окно лу- пят! Ужас, сколько этой прелести расплодилось за год! На липе просто черно. Я подошел к окну. Бесхвостый увидел меня и как закричит: "Наконец встал, лежебока! Хотим есть! Есть! Есть!" И весь воробьиный хор повторил: "Есть! Есть! Есть!"

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования