Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Боевик
      Клюева Варвара. В Петербург со своими бандитами -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -
рукой искромсал авторский текст, выбросив из описания особенности поведения разыскиваемой, мало того, изменил практически все определения. Оранжевые глаза превратились в желто-карие, салатная кожа - в смуглую, отсутствующий подбородок - в маленький и острый, а нечесаные волосы не упоминались вовсе. Прошка, гордившийся своим ярким, красочным описанием, по которому узнать Варвару гораздо проще, поначалу обиделся, но потом решил, что нет худа без добра. "По крайней мере, эта гарпия не повыдергивает у меня последние волосенки, когда мы вырвем ее из лап бандитов", - подбадривал он себя, глядя на физиономию, показанную крупным планом. Кадр сменился, и на экране появились две карикатурные рожи. "Есть основания предполагать, что к исчезновению Клюевой Варвары Андреевны имеют отношения эти люди", - сообщила дикторша и зачитала скупое описание бандитов, составленное Марком со слов Сандры. Объявление традиционно завершалось просьбой ко всем, кто располагает какой-либо информацией об упомянутых в нем людях, позвонить по указанному номеру. Прошка полез за новой видеокассетой. На этот раз он выбрал старую комедию с Пьером Ришаром. Когда фильм уже заканчивался, в дверь позвонили. Он нажал на пульте кнопку "пауза", вышел в прихожую и посмотрел в глазок. На лестничной площадке стояла очаровательная молодая особа. Прошка заметно воспрянул духом. - Чем могу быть полезен, сударыня? - проворковал он, гостеприимно распахнув дверь. Незнакомка улыбнулась. - Не могу ли я поговорить с хозяйкой? - К сожалению, это совершенно невозможно. Ее нет дома. - Судя по Прошкиному тону, никакого сожаления он не испытывал. - Но я приложу все силы, чтобы ее заменить. Не угодно ли вам войти? Дама одарила его кокетливым взглядом, но ответила отрицательно: - Нет-нет, я на работе. - Она поставила на пол объемистую сумку, которую держала в руках, расстегнула "молнию" и достала полиэтиленовый пакет с названием известной косметической фирмы. - Вы не могли бы передать ей этот набор? Не беспокойтесь, заказ уже оплачен. - Я, конечно, передам, - пообещал Прошка, - но уверены ли вы, что не можете позволить себе небольшой перерыв? Мы бы выпили по чашечке кофе... - Спасибо, но я очень тороплюсь. - Незнакомка застегнула сумку. - До свидания. При словах "до свидания" Прошка вскинулся, точно старая полковая кобыла при звуках боевой трубы. - Где? Когда? Надеюсь, вы не станете томить меня долгим ожиданием? Вряд ли вам самой будет приятно свидеться с шамкающим лысым стариком в инвалидном кресле. Ведь с годами я могу подрастерять свой юношеский пыл! Красавица звонко рассмеялась и вызвала лифт, двери которого тут же открылись. - Я подумаю, - пообещала она и исчезла, сказочная фея. Прошка грустно вздохнул. По горькому опыту он хорошо знал цену подобным обещаниям. Если бы красотка дала ему еще хотя бы три минуты... Но на нет и суда нет. Если подумать, общество Пьера Ришара не многим хуже. Но не успел он расположиться в кресле, как в дверь снова позвонили. Прошка резиновым мячиком поскакал в холл, широко распахнул входную дверь и обмер. На пороге стояли двое: здоровый прилизанный шатен с лоснящимся розовым лицом и худощавый рябой брюнет со злющими глазами. Прошка не успел даже дернуться, как его впихнули в квартиру и закрыли лицо тряпкой, от которой тошнотворно пахло эфиром.. IV Днем раньше, позвонив из Шереметьева в отдел, Селезнев сразу же попал на Халецкого. - Я как раз закончил, - сказал Борис. - Давай встретимся у тебя. От казенных стен у меня уже изжога, а дома - жена с младенцем, там не очень поболтаешь. Эх, Федор Михайлович, не ценишь ты своего холостяцкого счастья! Ну, диктуй адрес. - Записывай. Но тебе придется подождать. Мне из Шереметьева добираться часа полтора. - Ничего, подожду в машине, радио послушаю. А ты смотри не задерживайся. И не лезь по дороге под бандитские пули, не связывайся с братками - пусть погуляют до завтра. Выполняя наказ, Селезнев добрался до дома без происшествий. Халецкий выглядел утомленным, и обычная дурашливость уступила место сонливости. Селезнева не связывали с ним близкие приятельские отношения; более того, развязность и бесцеремонность Халецкого порой вызывали раздражение, но сейчас он испытывал почти нежность к этому трепачу и баламуту, который после явно тяжелого рабочего дня потащился на ночь глядя на другой конец города, чтобы снабдить коллегу необходимой информацией. - Брось, - отмахнулся Халецкий, когда Дон попытался выразить ему свою признательность. - Думаешь, в твои объятия меня толкнула единственно любовь? Нет, друг мой, как ни стыдно мне в том сознаваться, но к любви примешалась корысть. Я уже три дня барахтаюсь в этом гиблом деле, но до твоего звонка не получил ни одной зацепки. Веди, Федор Михалыч, в свою скромную обитель, покалякаем на сон грядущий. Лифт поднял их на восьмой этаж, они вошли в квартиру, разделись и, не сговариваясь, пошли на кухню. - Что будешь пить? - спросил Дон, зажигая газ. - Чай, кофе, коньяк? - А лимон есть? - деловито осведомился Халецкий. - Тогда кофе с коньяком. От чистого коньяка меня совсем развезет. Дон поставил кофейник на огонь, поставил чашки, достал лимон и кусок заветренного сыра. - С хлебом напряженка, - предупредил он. - Осталась одна горбушка, и та - сухарь. - Обойдемся, - великодушно решил Борис. - Кто начнет: ты или я? - Могу я. У меня история недолгая. - И Селезнев, не отходя от кофейника, коротко изложил обстоятельства исчезновения Варвары. - Да, - задумчиво сказал Халецкий, прикончив первую чашку кофе. - Не повезло твоей малышке. Надо же было ей так нарваться! Он сунул в рот сигарету, и Селезнев чиркнул зажигалкой. - Она по жизни такая. Если есть хотя бы крошечный шанс влипнуть в историю - влипнет. - Дон вздохнул. - А если шанса нет, влипнет все равно. - Не кручинься, Федя, все обойдется, - подбодрил его Халецкий. - Смотри, какой она у тебя молоток! Кто бы на ее месте додумался зарисовать подозрительные рожи, да еще умудрился бы ухватить сходство? Кабы не ее рисунок и не рассказ подруги, ты бы просто не знал, с какого конца подступиться. Вот тогда было бы от чего падать духом! А теперь найти их - дело техники. - Да, но что за это время случится с Варькой? - А ты поменьше об этом думай. Налей-ка лучше нам еще кофейку. У тебя есть основания надеяться, что все обойдется. Я со вторника рою, как свинья под дубом, и не сумел отрыть в биографии наших орлов ничего леденящего душу. Правда, один из них - личность крайне загадочная. Иными словами, в его биографии имеется пробел, который никто - ни родственники, ни нынешние знакомые - не сумел заполнить. - Ты о ком? - спросил Селезнев. - О рябом? - Не угадал. О вальяжном и импозантном Аркадии Антоновиче Сарычеве - владельце пострадавшего "БМВ". Поначалу его занимательнейшая жизнь складывалась вполне обыкновенно. Родился в 1962 году в семье заводского инженера и заводского же бухгалтера. Единственный ребенок. Семья вполне благополучная. Отец - это который инженер - не пил, по бабам не шлялся, зарплату исправно приносил домой. Мать - типичная советская женщина, половину жизни просидела за бухгалтерским столом, а вторую простояла в очередях и у плиты. В семьдесят девятом году сынок без особого блеска закончил десятилетку и поступил в энергетический институт, где благополучно проучился до третьего курса. Вот тут-то и начинаются неожиданности. В восемьдесят втором Аркадия Сарычева отчисляют из МЭИ с расплывчатой формулировкой: "За поведение, недостойное звания советского студента". Я, как ты догадываешься, поинтересовался, что скрывается за шедевром казенного слога, и канцелярские крысы из института, порывшись в своих бумажках, выдали мне ответ: "За пьяную драку". Но знаешь, что самое интересное? Похоже, пьяный Аркаша подрался сам с собой, потому что в протоколе комиссии, принимавшей решение об отчислении, больше ни один фигурант прискорбного инцидента не указан. Мне удалось найти человека, поставившего в числе прочих свою подпись на этом любопытном документе, но он сослался на плохую память и от дачи показаний отказался. Но это только начало истории. О следующем неожиданном повороте в жизни Аркадия мне поведали мама и папа Сарычевы. Папаша - рабочая косточка, закончил институт без отрыва от родного завода, - узнав об изгнании сына из МЭИ, разгневался и отказался кормить дармоеда. "Пойдешь работать на завод! - был его приговор. - Там тебя научат уму-разуму". Но сынок проявил характер - вероятно, впервые в жизни, потому что родители оказались к этому совершенно не готовы. Юноша сложил в портфель документы, пару белья и, хлопнув дверью, ушел из дому. И все. С тех пор родители его больше не видели и известий от него не получали. - Как это? - не понял Селезнев. - Все семнадцать лет? Так не бывает. Они, наверное, что-то скрывают. - Вот и я так подумал. Поговорил с соседями, с участковым, но все подтвердилось: с марта восемьдесят второго никто из них Аркадия Сарычева не видел ни дома, ни поблизости. Мало того, с лета того самого года на имя Сарычева начали приходить повестки из военкомата. Когда парень не соизволил явиться туда в третий раз, обозленный участковый решил устроить на уклониста засаду. Только это ничего не дало - Аркаша действительно как в воду канул. Родители, конечно, пытались навести справки у бывших одноклассников и сокурсников сына, но никто не сумел им помочь. Из небытия Сарычев вынырнул только в декабре девяносто седьмого. Именно тогда он заявился в родную жилконтору выписываться. Паспортистка призналась, что прибыл Аркадий в неприемные часы и так ее очаровал - при помощи взятки, вестимо, но об этом скромница умолчала, - что она не только приняла его, но и пообещала закончить канитель с выпиской за два дня. И сдержала слово. А куда же прописался наш герой? - спросишь ты... - Спрошу, - подтвердил Селезнев, закуривая. - А прописался он в престижном кирпичном доме неподалеку от метро "Новокузнецкая", где незадолго до описываемых событий купил роскошную трехкомнатную квартиру. Селезнев поднял бровь. - А источники дохода известны? - Судя по налоговой декларации - спекуляции на биржах ценных бумаг. Да-да, не удивляйся: наш Аркаша, как честный гражданин, исправно платит налоги. И, между прочим, немалые. Ты не поверишь, но он умудрился рассчитаться с мытарями уже за прошлый год, хотя новому всего-то три недели от роду. Человек, можно сказать, удрал из-за новогоднего стола, чтобы поскорее наполнить государственную казну. - И он действительно играет на бирже? - Да. И на фондовой, и на валютной. И действительно удачно, я проверил. - А откуда у него первоначальный капитал? Мы с тобой, например, даже при невероятном везении много на свою зарплату не выиграем. Для получения больших доходов нужно сначала потратить большие деньги. - О, тут можно только строить догадки. Видишь ли, Федя, все старые связи Сарычев оборвал, а с новыми знакомыми делиться воспоминаниями о своем туманном прошлом не торопится. Самым осведомленным оказался его сосед по Новокузнецкой, мелкий банкир, чудом переживший кризис, во многом, кстати, благодаря Сарычеву, которого убедил стать клиентом банка. Фамилия у банкира на редкость подходящая - Проценко. Даже забавно. Так вот, этот самый Проценко предполагает, что в середине восьмидесятых Аркаша был мелким фарцовщиком, и переход страны к рынку пришелся ему как нельзя кстати. Спекуляция импортными шмотками перестала быть уголовно наказуемым деянием и приобрела статус честного бизнеса. Сарычев к тому времени поднакопил кое-каких сбережений, а главное - приобрел необходимые навыки и связи. Одним словом, сосед-банкир, опираясь на скупые обмолвки Аркадия, сделал вывод, что начальный капитал получен от мелочной торговли. К биржевым спекуляциям его якобы подтолкнула печально знаменитая афера "МММ". Это тоже не точно, но Проценко как-то обратил внимание, что при упоминании Мавроди сытая рожа Аркадия становится прямо-таки мечтательной. Посему банкир пришел к заключению, что его клиент вкладывал все свободные деньги в скандально известные акции и успел вовремя "соскочить". Вот, собственно, и все, что мне удалось откопать. Как видишь, ни малейшего намека на причину бандитского нападения. Будь Аркадий Антонович политиком или серьезным бизнесменом, я бы занялся конкурентами. А какую выгоду можно получить, устранив биржевого спекулянта? - Деньги? - предположил Дон. - Намекаешь на наследников? Но, насколько мне удалось выяснить, помимо родителей, наследников у Сарычева нет. Ты можешь поверить, будто старики-пенсионеры, жившие всю жизнь на трудовые копейки, наняли киллера, чтобы ухлопать единственного сыночка и завладеть его неправедными деньгами? Я - нет. Если сомневаешься, сходи посмотри на них сам. - Обязательно схожу. Но не потому что сомневаюсь. Я согласен с тобой: честным труженикам советского образца вряд ли придет в голову заказать убийство сына ради денег. Разве что последствия перестройки сказались на их психике самым плачевным образом. В общем, мотив наследства можно отложить на самый черный день. Но тогда возникает другое естественное предположение: причина нападения на Сарычева кроется в его загадочном прошлом. Неужели тебе не удалось найти никого, кто общался бы с ним в промежутке с восемьдесят второго по девяносто седьмой год? Халецкий покачал головой. - Никого. А я искал. Беседовал с одноклассниками Сарычева, оставшимися жить в родительских гнездах, взял список студентов МЭИ, учившихся в одной группе с Аркадием, разыскал их по телефону. Но все, с кем я успел поговорить, твердили, что Сарычев никогда не водил с ними дружбу и, честно говоря, они с трудом вспоминают, кто это такой. Только один мужик - бывший староста группы - дал Аркаше вполне внятную характеристику: "Недалекий, хитрый, жадный, высокомерный индивидуалист, лишенный каких бы то ни было идеалов". Ты бы хотел иметь такого другом? Вот то-то и оно. Но заметь, чем бы ни занимался Сарычев в прошлом, в поле зрения нашего ведомства он ни разу не попадал. В отличие от своего телохранителя. Селезнев навострил уши. - А что телохранитель? - Ничего страшного, расслабься, - поспешил успокоить его Халецкий. Он помолчал и неожиданно взмолился: - Слушай, Федор Михалыч, я тебе все как на духу расскажу, только дай мне сначала чего-нибудь пожрать, а то в кишках будто волынка играет! - Что же ты сразу не сказал? - упрекнул его Дон. - Подождешь минут десять? Я сгоняю в ночной супермаркет. - К черту буржуев с их супермаркетами! У тебя вермишель найдется? Ну и отлично! Сварим ее, накрошим туда этот престарелый кусок сыра, посыплем специями и слопаем за милую душу. Небось, выйдет не хуже, чем ихняя гнусная мороженая пицца. Давай сюда кастрюлю и вермишель! Голодный Халецкий оттеснил хозяина от плиты и взялся стряпать. Поставив кастрюлю с водой на огонь, он не без труда отыскал в кухонном шкафчике старую терку и принялся ожесточенно возить по ней сыром. - Тупая, с-собака! Ну ничего, и не таких обламывали, - бормотал он себе под нос, не прекращая физических упражнений. - А ты не можешь одновременно тереть сыр и рассказывать? - осторожно спросил Дон. - Нет. Стряпня - дело тонкое. Она, брат, требует внимания и сосредоточенности. Это тебе не раскрытие убийств. Да ты посиди, отдохни. Через пять минут я буду в полном распоряжении господина капитана. Селезнев смирился. На его счастье, вермишель была быстроразваривающейся. Не прошло и десяти минут, как кастрюля с горячим неаппетитным месивом перекочевала с плиты на стол. Халецкий гордо отверг тарелки, сунул Дону в руку столовую ложку и навалился на еду. - Ты ешь, не стесняйся! - подбодрил он хозяина. - Она только с виду сопливая, а на вкус - вполне ничего. - Через некоторое время он отвалился от кастрюли, ласково похлопал себя по животу и объявил: - Ну-с, приступим. Тебе как рассказывать - с подробностями или только суть? - Лучше с подробностями. - Хорошо. Значит, так: телохранителя зовут Кузнецов Василий Русланович. - Василий? - переспросил Селезнев. - Ну да, а что тебя удивляет? Вполне нормальное имя. На мой взгляд, удивляться надо отчеству. Руслан Кузнецов звучит как-то чудновато, ты не находишь? А во всем виновата буйная фантазия беспутной мамаши Кузнецова. Это она изобрела имя для несуществующего папеньки. Девчонка произвела младенца на свет, едва сама вышла из младенческого возраста. Гулена, шалава, дуреха - так отзывается о ней родная мать, то бишь бабка Василия, Анна Степановна, которая и воспитала мальчика. А родительница Вера погибла по пьяной лавочке, когда парню исполнилось семь. Замерзла насмерть в двух шагах от дома. Впрочем, по словам почтенной Анны Степановны, воспитанием ребенка ее дочь никогда не занималась. Колоритная, скажу я тебе, старуха: семьдесят лет, а прямая, как жердь, голос - иерихонская труба, и матерится похлеще пьяного извозчика. Ну, последнее понятно. Бабушка всю жизнь проработала диспетчером на автобазе, а там нужна особая закваска. Среди грубой шоферни и вырос маленький Вася. Бабушке ведь отпуск по уходу за ребенком не полагается, а беспутная маменька гуляла сутки напролет неизвестно где, вот Анне Степановне и приходилось брать малыша с собой на работу. Выросший среди народа мальчуган быстро овладел богатством родной речи и усвоил взрослые повадки, что естественным образом предопределило его будущность: с юных лет связался с дворовой шпаной. Приводы в детскую комнату милиции и воспитательные потуги тамошних макаренок плодов не принесли. В восемьдесят втором году пятнадцатилетнего Васю судили за грабеж. Он и двое его приятелей сбивали с подвыпивших прохожих ондатровые шапки. Учитывая нежный возраст преступника, Кузнецову дали год условно. Пока картинка складывается более менее стандартная, верно? - Верно, - согласился Дон. - А что, дальше начнутся сюрпризы? - А ты думал! Я, например, подобные кульбиты до сих пор встречал разве что в романах. После суда Кузнецова как подменили. Он устроился подсобным рабочим на стадион "Локомотив", поступил в вечернюю школу и сделался чуть ли не первым учеником. Анна Степановна не могла нарадоваться на внука - Вася бросил пить и курить, распростился с дворовой шпаной, перестал грубить, начал читать мудреные книжки и делать всю мужскую работу по дому. - И что же было причиной этого чудесного преображения? - Никто не знает. Участковый полагает, что парня крепко напугала перспектива попасть за решетку. По его словам, Кузнецов по натуре - вольный сокол, и потеря свободы была бы для него страшнее инвалидной коляски. Но я не очень-то верю этому объяснению, тем более что всего через три года Василий прекрасно сумел приспособиться к армейским порядкам, а армия у нас не намного гуманнее тюрьмы. Мне кажется, разительная перемена в юноше произошла под влиянием встречи с какой-нибудь незаурядной личностью. Только вот выяснить, кто был этой незаурядной личностью, мне не удалось. - Может, прорезался отец?

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору