Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Булычев Кир. Любимец (Спонсоры) -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -
и глупый ты, Батый! Хозяйка же меня гладила! И мы с ней гуляли. - А на каком вы языке разговаривали? - спросил Батый, и я понял: он не поверил ни единому моему слову. Видно то, что было для меня обыкновенно, в его небогатое воображение просто не вписывалось. - На нашем, на русском. - И она тебя не придавила? - спросил Батый наконец. - Ну зачем же меня давить, если она меня любила? - Лю-би-ла! - Он повторил иначе: - Лю-би-ла... Нет, я рехнусь от него! Лучший друг жабы! Я отошел к столу и стал резать кожу на тонкие полоски. Я работал допоздна. Некоторые подходили ко мне, смотрели, но не мешали. Я думал, что Батый никогда не видел спонсоров вблизи - это странно, но, наверное, возможно - не могут же господа спонсоры находиться везде и наблюдать за всеми людьми. И для человека, близко не видавшего спонсора, он кажется холодным чудовищем. Какое горькое заблуждение! Прошло два дня в непрестанных тренировках, я уставал, как будто из меня к концу дня выпускали воздух. Но кое-чему я научился. Это легко объяснить: ведь я был выше ростом многих из воинов нашей школы и быстрее других двигался и думал. Меня хорошо кормили в детстве. Господин ахмет два раза при всех меня похвалил. А Прупис хоть и не хвалил, сказал мне спасибо, когда я отдал ему аккуратно и крепко сплетенный хлыст. Ко мне стали обращаться другие воины, я не отказывал - я люблю мастерить: шить, вырезать, плести... Если бы не постоянная усталость, я был бы счастлив. Мне жилось не хуже, чем у Яйблочков. Нас хорошо кормили, и я спал на настоящей мягкой койке. Правда, я побаивался Добрыню, который помнил о нашей встрече и не давал забыть о грядущей мести. Я больше не пытался выяснить, к чему нас так тщательно готовят. Потерплю - узнаю. Я выбрал себе хозяином Пруписа. Я же был вчерашним любимцем. А любимец с детства приучен жить при хозяине. Может, другие обитатели нашей школы и не нуждались в хозяине, а мне было тяжко без существа, которому я мог бы подчиняться. Понимая это, я думал тогда, что являюсь исключением среди людей, но потом-то я догадался, что подчинение - обязательное свойство человеческой натуры. Все люди ищут себе спонсора, и если нет настоящего, то находят ему заменитель. Я тогда еще не бывал в других странах и на других континентах, но что касается России, то она, оказалось, всегда была послушной - то начальнику, то революционеру, который этого начальника убил, то следующему начальнику. Мое терпение было вознаграждено довольно скоро. Дней через пять, когда мы отдыхали после отвратительного упражнения - долгого бега вокруг нашей школы с мешком песка за плечами, - мрачный Гурген сказал: - Кому это нужно? Судьба и без этого разберется. - Ей помогать надо, - сказал Батый. Мы смотрели, как Добрыня направлял оселком свой меч. - Как девушку гладит, - сказал Гурген. - Сколько раз он ему жизнь спасал, - заметил Батый. Я навострил уши. - Все это показуха, - сказал Гурген. - Ты же знаешь, откуда кровь берется. - Молчи, - сказал Батый. - Ты здесь только третий месяц, а я уже скоро год. Если все будет нормально, через два месяца перейду в ветераны. А сколько со мной начинали и гикнулись? - Ничего, завтра встреча товарищеская, - сказал Гурген. Собеседники замолчали, и тогда я понял, что могу кое-что узнать. - А что такое товарищеская встреча? - спросил я у Гургена. - Когда договариваемся, - ответил за него Батый. - Встречи бывают товарищеские, от которых ничего не зависит. На них придумывают всякие трюки - как в цирке. Там по-настоящему обычно не убивают. У нас завтра товарищеская встреча с "Черными Тиграми". Попросись, Прупис тебя возьмет - тебе же надо присматриваться. Раз уж разговор начался и никто на меня не кричит, можно было спрашивать и дальше: - А когда нетоварищеская? - Когда календарная? Или на кубок? Тогда судьи строго смотрят - там труднее. Там погибают. Только кто? Зеленые салаги, вроде тебя. Ветераны решат, кому помереть - обязательно помрешь. - Как помрешь? - Ланселот не совсем понимает, зачем он здесь живет, - сказал Гурген. - Он думает, что мы - спортивная команда. А мы гладиаторы. - Гладиаторы? А Батый говорил - рыцари! Я вспомнил старый фильм, который показывали по телеку, и спонсоры разрешили мне смотреть его, потому что было не очень поздно. Дело происходило в древней империи, которую, кажется, называли Римской. Там на стадионе сражались люди. Один из них был тяжело вооружен и снабжен сетью, которую он все норовил накинуть на голого юношу с коротким мечом. Тот крутился, прыгал вокруг и в конце концов победил неповоротливого тяжелого воина - госпожа Яйблочко расстроилась, что мне показали такое жестокое зрелище, а сам Яйблочко стал смеяться и говорил, что это такое же ископаемое, как животное мамонт. Помню, он сказал, что такие кровавые зрелища ушли в позорное прошлое. - Это же запрещено! - сказал я. - Это же ушло в позорное прошлое, как мамонт и Римская империя. Когда мои соседи отсмеялись, Батый спросил: - Кто же это тебе рассказал? Может, ты в школе учился? - Спонсор, - сказал я. - Именно его и надо было слушаться, - сказал Батый, и в голосе его прозвучала ирония. - Они в этом понимают. - А я ничего не понимаю! - взмолился я. - Честное слово - я как в лесу! Если есть гладиаторы, значит, кто-то должен на них смотреть и даже получать удовольствие от такого дикого зрелища. Но ведь не в подвале вы устраиваете так называемые "товарищеские встречи"? - Нет, - Гурген редко улыбался, но за гот день он выполнил три годовых нормы по смеху. - Мы это делаем на больших стадионах. В Москве, в Люберцах, в Серпухове... где мы еще были, Вова? - Везде были, где стоит жабий гарнизон, - сказал Батый. - И они вас не арестовали? Не разогнали? Как вам удается от них скрываться? - Поймешь ты наконец или нет, ископаемый ты человек, что твои любимые спонсоры жить не могут без наших зрелищ, потому что получают на них разрядку. - Что? - А то, что им очень трудно, очень нервно править нашей планетой. Они ужасно устают, и им надо развлекаться. И чтобы каждый из них поодиночке не носился по улицам и не рвал на части прохожих, для них придумали милый интеллигентный отдых. - Это аморально! - сказал я. - И вернее всего вы клевещете на спонсоров. - Никому не нужны твои любимые жабы! - Батый рассердился на меня. - Если они уберутся обратно, мы будем только счастливы... Я даже отвернулся, чтобы не слушать, но продолжал слушать. Возмущаясь, я уже понимал, что не прав. Их слова укладывались в узор окружающего мира. И как ни трудно признаться себе в чем-то отвратительном, нарушающем принципы, в которых ты взращен, иногда приходится смириться даже с самым худшим! И я покорно слушал моих новых товарищей. Разумеется, я оставлял за собой право на сомнение - я же не какой-нибудь бродяга или свалочник - я из хорошего дома! Батый, рассказывая мне, все время повторял: "Можешь проверить", я и рассчитывал проверить. Но это не мешало мне выслушать неправдоподобную версию нашего существования. Если верить Батыю и поддакивавшему ему Гургену, в России существует, по крайней мере, два десятка гладиаторских школ, подобных нашей. Причем наша далеко не самая большая и богатая. Возникли эти школы по той простой причине, что большинство спонсоров, обосновавшихся на Земле, были военнослужащими. Их трудно назвать солдатами, потому что они не пользовались оружием и никого никогда не убивали, но они дежурили на ракетных базах и сидели у экранов сетей всеобщего наблюдения - поддерживали порядок. Спонсоры склонны к жестоким, даже кровавым зрелищам. Мои собеседники не знали, как и кому пришла в голову мысль удовлетворить страсть тоскующих в дальнем гарнизоне спонсоров человеческими боями... - Я-то думаю, - сказал Батый, - это кто-то из людей придумал. Я так думаю, что все человеческие подлости за спонсоров придумывают люди. - Зачем? - спросил я. - Кому это нужно? - А тем нужно, кому выгодно, - туманно ответил Батый, а Гурген согласно кивнул головой, как человек, слушающий уже знакомый урок. Есть спрос - появится и предложение. Спонсоры разрешили готовить специальных бойцов, бои гладиаторов превратились в регулярные соревнования, ибо нет более организованных и склонных к порядку существ, чем спонсоры. Создался слой населения, так или иначе связанный с гладиаторами. Это были оружейники и изготовители различных приспособлений для бойцов, кожевенники и портные, массажисты и тренеры... Принадлежность к миру гладиаторов давала массу преимуществ, к примеру, наиболее сильным бойцам позволено было размножаться, чтобы выводить породы бойцовых гладиаторов. Они могли быть уверены, что при очередной кампании ликвидации они останутся живы. Тут мне пришлось прервать Батыя и попросить пояснений. - Ну как тебе сказать... - Батый не сразу нашел нужные слова. - На Земле живет сто миллионов человек. Может больше, может немного меньше. А когда-то было в десять или в сто раз больше. Тогда пришли "добрые" спонсоры и начали лишних людей понемножку ликвидировать... И тут наш отдых кончился, из тени вышел Прупис, который, допивая из кувшина пиво, крикнул: - Мальчики, на тренировку! На следующий день наши ехали на товарищеские соревнования, и Прупис спросил меня: - Поедешь с нами? Как будто у меня был выбор. Я был рад, наконец, увидеть, чем мы занимаемся. Я ехал со всеми в общем автобусе. Сзади были сложены мечи, копья, доспехи - настоящие рыцарские доспехи. Я выдел, как ветераны на тренировках сражались в этих доспехах - они показались мне неуклюжими. Я сидел на приставной скамеечке, напротив меня Фельдшер и раб, который должен был помогать нашим спортсменам одеваться. Трясло ужасно, потому что дорога давным-давно не ремонтировалась, да и автобус дышал на ладан. - Новый автобус достать - надо выиграть кубок России! - сказал Фельдшер, когда нас подбросило к самому потолку. Он был пожилым добрым человеком, он щурился, потому что был близоруким. Гладиаторы сидели спереди в креслах со спинками и всю дорогу дремали или обсуждали житейские проблемы. За последние дни мне удалось узнать многое об их жизни и внезапной смерти, я даже побывал в дальнем конце нашего хозяйства, в госпитале, который в те дни, к счастью, пустовал, но в любой момент мог пополниться. Там стояло шесть коек, застеленных белыми простынями, а еще была комната, в которой стоял стол, обитый оцинкованным железом - я догадался, что на нем делают операции. В то же время узнанное мною заставило меня с удвоенной энергией заниматься фехтованием и метанием камней из пращи - я понял, что лишь собственная сила и ловкость могут защитить меня. Ветераны в школах гладиаторов заботятся друг о друге, их берегут и в опасные моменты стараются ими не жертвовать. Но порой смерть не щадит и их. В большинстве случаев погибают новички. Наслушавшись неуважительных, а то и непристойных рассказов о спонсорах, я решил, что мои дорогие господа Яйблочки не подозревали о том, что творится в некоторых дальних гарнизонах. Ведь в моем присутствии они неоднократно подчеркивали свой гуманизм, и мне не хотелось заподозрить их в лицемерии. Может быть, я и дальше предавался бы горьким размышлениям, но зрелище за окном - совершенно невероятное - заставило меня на время забыть о спонсорах. Мы приближались к городу Москве! Город возникал постепенно, по мере того, как мы в него углублялись. Некогда он был метрополией, то есть центром всех пороков и безобразий Российской державы. Именно отсюда исходили страшные приказы об отравлении рек и вырубке лесов. Именно в этом городе находились страшные монополии, названия некоторых из них я помнил с детства: "Гипроводхоз", "Главохота", "Главирригация", "Кремль"... Москва - это скопище сил, целью которых было уничтожение разумной жизни на Земле. Именно в Москве и в бункерах, окружавших город, скрывались и сражались до последнего отчаянные враги человечества. Это были трагические дни для всей планеты - спонсоры должны были принять суровое решение: поднять руку на разумных существ, которые оказались вовсе неразумными и стали врагами собственной планеты. С тяжелым чувством, скрепя сердце, спонсоры приняли тогда решение, продиктованное заботой о людях: они начали уничтожать этих врагов, как диких крыс, беспощадно и окончательно, как свойственно существам с большим и щедрым сердцем. Спонсоры понимали, что человечеству не открыть дороги к счастью до тех пор, пока на пути к нему существует такое препятствие. Сколько раз в детстве, свернувшись калачиком на круглых коленях госпожи Яйблочко, я слушал удивительные истории о героях-спонсорах, выходивших один на один против сотен коварных врагов, о том, как жертвовали собой лучшие из них, для того чтобы обеспечить людям в будущем достойное существование. Почему-то на мое детское воображение особенно подействовала картинка из старой видеокнижки - зеленый, закованный в сверкающую боевую форму спонсор, из последних сил, припав на колено, отбивается лазерным штыком от орды человечков. Они - все как один оскаленные, злобные и длинноносые. Я даже помнил имя этого спонсора - Выйчуко. Он пал смертью героя, освобождая Москву от ее жителей. И то, что жители Москвы, эти злобные силы, которые мешали светлому будущему, были, как и я, людьми, меня вовсе не смущало. И мне казался прекрасным умирающий за правое дело спонсор Выйчуко и были гадки черноглазенькие, носатенькие, когтистые человечки. Я помнил, что, когда спонсорам, несмотря на всю их отвагу не удалось полностью ликвидировать население Москвы, им пришлось употребить в дело сонный газ - благородное и гуманное средство, умерщвляющее безболезненно и мгновенно. И даже, говорят, после этого, пользуясь таинственной поддержкой зарубежных сил и международных организаций, в подвалах Москвы остались недобитки. И с тех пор для того, чтобы не заражать окружающую местность, Москва стала как бы заповедником, куда не ходят люди, над которым не пролетают птицы и насекомые - удручающая тишина царит над этим памятником человеческому варварству... Я это помнил и потому, что, когда сидевший напротив меня раб сказал обыкновенно: "Мытищи проехали, скоро Москва", - у меня внутри все напряглось. Зачем мы едем через Москву? Как мы осмелились? У нас ведь даже нет антирадиационных костюмов. - Нельзя! - воскликнул я. Все в автобусе обернулись в мою сторону. - В Москву нельзя! Там радиация. Туда запрещено! Даже одинокая птица не пролетит над центром Москвы! Кто-то засмеялся. В школе гладиаторов уже привыкали к моим чудачествам. - Помолчи! - крикнул Прупис. - Тебя высадить, что ли? - Как одинокую курицу! - откликнулся Добрыня. - Ты меньше бы слушал жабьи бредни, - сказал Батый, который сидел на одном из последних мест, рядом с Гургеном. Я заставил себя смотреть в окно. Еще один бастион, выстроенный воспитанием и жизнью у спонсоров, рушился. Я достаточно умен, чтобы понимать, что гладиаторы не поехали бы так спокойно через радиоактивный город. Значит, лгали Яйблочки. Наверно, они лгали невинно, сами будучи введены в заблуждение плохими спонсорами. Из леса и зарослей кустарника, что поднимался по обе стороны разбитой дороги, все чаще высовывались дома, некоторые совсем разрушенные - просто громадные груды кирпича или бетонных плит. Другие стояли, поднимаясь на несколько этажей. Меня поразил мост, под которым не было реки, а протекали какие-то полузаросшие дороги, затем справа показалась поднимающаяся над лесом странная металлическая, проржавевшая, но тем не менее величавая скульптура, которая изображала мужчину и женщину в странных нарядах, которые одновременно сделали большой шаг вперед и вскинули над головами некие предметы. Предмет в руке мужчины напоминал большой молоток, но что держала женщина, я не догадался. Далее дорога провела нас мимо обрушившейся арки, за которой в глубине виднелись какие-то крупные здания. Я крутил головой, стараясь увидеть как можно больше. Удивительно, что я прожил до двадцати лет в довольстве и неге, полагая, что весь мир ограничивается нашим городком, универмагом, стоянкой, комнатой отдыха для любимцев, несколькими залитыми бетоном улицами и серыми куполами наблюдательной базы спонсоров на горизонте. Уже несколько дней внутри меня все кипело, голова раскалывалась от постоянного удивления. Но главное заключалось даже не в количестве и многообразии вопросов, а в том, что почти каждый шаг ставил под сомнение мою безграничную веру в спонсоров, преклонение перед ними - черту, свойственную всем без исключения домашним любимцам. Улицы Москвы были почти пусты, сквозь трещины асфальта росли трава и кусты, порой глубокая колея огибала дерево, выросшее на мостовой, порой и асфальта не было - впереди оказывалась яма, и ее приходилось преодолевать по непрочному деревянному мосту. Но мосты существовали - значит, кто-то по городу ездил. Но как пешеходы, так и машины встречались очень редко. Сначала у арки я увидел собранную из частей старых машин колымагу, в которой сидел курчавый голый человек и громко пел. Колымага была нагружена досками и бревнами. Потом, уже в той части города, где лес был реже, а дома выше, я увидел патрульную машину спонсоров. Это зрелище мне было знакомо - точно такие зеркальные машины обязательно ездили вечером и ночью и по нашему городку. Помню в детстве они меня поражали тем, что снаружи были отшлифованы до зеркального блеска. Когда такая машина едет по городу, в своих округлых боках она отражает все: и небо, и окружающие деревья, и дома. Но все в ней кажется искаженным, кривым; только поэтому и можно рассмотреть машину и угадать ее форму. Когда-то на мой детский вопрос, зачем они так делают, госпожа Яйблочко ответила, что, когда злые люди хотят стрелить в такую машину, они обязательно промахнутся. Навстречу нам, чуть приподнимаясь над ямами в асфальте и оттого не шатаясь и не трясясь, медленно и даже торжественно пролетел патрульный мобиль спонсоров. Боковые окна были опущены, как они всегда делают в местах, где не ожидают опасности, и за ними были видны равнодушные, но не страшные на расстоянии морды спонсоров. Спонсор увидел наш древний автобус, но ничем не показал, что удивлен или заинтересован нашим появлением, - как будто один кот встретил на улице другого - и разошлись. И тут же в моем мозгу вспыхнуло очередное запрещение: людям, ради их блага, запрещается пользоваться любыми скоростными средствами транспорта, потому что они могут попасть в аварию и пострадать, а также представить опасность для других транспортных средств... - А они разрешают? - спросил я. - А почему не разрешать? - удивился раб. - Но мы едем! - Пешком мы бы до стадиона долго не дошли. Автобус наш свернул направо, и мы оказались на площади, очищенной от кустов и деревьев, кое-где даже асфальт был подновлен - в ямы засыпана земл

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору