Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Булычев Кир. Любимец (Спонсоры) -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -
ними. Странное счастливое чувство, овладевшее мною на улице, так и не покинуло меня. И я с умилением глядел на мой госпиталь. Вот Арсений, подводный мальчик, кареглазый, всегда веселый, он привязался ко мне, как к старшему брату, и я видел, как он оскалился, когда мне что-то стала выговаривать госпожа Фуйке. Рядом с ним, сложившись втрое или вчетверо, сидит Леонора - невероятно длинная девица, основное качество которой - стеснительность. Она стесняется своего роста, своей худобы, своих глаз, своих рук, она стесняется жить на свете. Иногда малыши дразнят ее, она терпит. Ее жизнь - наказание, и я не думаю, что она протянет здесь долго, если ее не отправят в баскетбольную команду, где вокруг нее будут такие же жерди. Третье существо - самое милое и самое изуродованное из троих - Маруся-птичка. Ее изготовляли по спецзаказу какой-то знатной семьи, у которой раньше жил попугай. Поэтому голову Маруси покрывают не волосы, а белые перья, а тельце покрыто пухом. Есть у Маруси и крылышки - но они маленькие, и она не умеет летать. - Скоро будет лето? - спросила Маруся. - Через месяц, - сказал я. - Скорей бы прошел этот проклятый месяц, - сказала Маруся. Несмотря на то, что ей всего четыре года, Маруся - умница и порой выдает многозначительные и не совсем понятные для окружающих сентенции. Еще на прошлой неделе, когда все трое лежали у меня в жару, кашляя и чихая, я обещал им, что как только наступит лето, я уговорю спонсоршу Фуйке отпустить нас в лес. Мы пойдем далеко-далеко и будем собирать цветы и ягоды. Теперь мои подопечные жили ожиданием праздника. Я смотрел на них с радостью и не видел их уродства. И в то же время я знал, что они обречены быть игрушками существ, не имеющих ни права, ни совести калечить людей. И самое ужасное то, что они калечат и убивают не от злости, не от садизма натуры, а потому, что так положено, так выгодно, так удобно. Подобно тому, как мы, люди, выводили породы собак... Недавно я разговаривал с Людмилой, с которой мы постепенно сблизились и стали доверять друг другу, и спросил ее, насколько в силах современная биотехника вернуть малышей в нормальное состояние. Людмила развела руками и ответила, что шансов очень мало. Для того, чтобы заложить в клетки определенные изменения, достаточно земных лабораторий. Но переменить облик и внутреннее строение существ, уже созданных и выросших... для этого нужна технология, о которой мы не можем мечтать. А спонсоры? - спросил я. Вряд ли, - сказала Людмила. Спонсоры используют чужие достижения - и не только земные. Ничего, сказал я сам себе, мы выгоним этих спонсоров, и тогда починим вас, ребятишки. Именно тот момент я могу воссоздать в памяти: и тишину в боксе, и дыхание детей, и собственное состояние. Тогда я и понял, что в моей жизни есть цель - выгнать с Земли этих спонсоров. Потому что если я этого не сделаю, они постепенно уничтожат всех людей, а если даже не уничтожат, то превратят в любимцев и рабов. Я не знал, как это сделать. Но я был уверен, что судьба выбрала для этой цели именно меня. Я был уверен по оговоркам и намекам спонсоров, что на Земле уже возникали восстания и заговоры против спонсоров. Но все они проваливались по двум причинам: или спонсоры успевали задушить восстание, или находился предатель. Второе случалось куда чаще - за столетие господства братьев по разуму люди научились продаваться и блаженно существовать, как свиньи на бойне - их сейчас поведут резать, а они спешат насытиться или свести счеты. Мы счастливые свиньи на счастливой бойне! Дверь чуть приоткрылась, и я услышал голос: - Тим. - Кто там? - Я вскочил. - Выйди сюда. Ребятишки обеспокоенно вертели головами, перешептывались. Я вышел в коридор. Там, еле освещенная единственной тусклой лампочкой, стояла Людмила. Она потянула меня за руку, в глубь коридора, к затянутому решеткой окну. - Тим, я так боюсь, - прошептала она. - Говори. - Спонсор Сийнико приходил к нам. Он разговаривал с Автандилом и профессором. Меня выгнали из лаборатории. Мне это не понравилось, и я стала подслушивать. Я не все слышала, но они говорили о тебе. - И что? - Я старался выглядеть обыкновенно - мало ли зачем они говорят обо мне. - Спонсор хочет тебя убить. - Как же? - Они тебя отравят, они тебя отравят так, чтобы все думали, что это случайно, потому что наш спонсор - гуманист. Он будет ни при чем. - Спасибо, Людмила, - сказал я. - Но, наверное, ты немного преувеличиваешь. Зачем спонсору меня убивать? - Значит, ты ему мешаешь. Я тебе должна сказать, что уже был один случай. Почему-то спонсору не понравился доктор Герц. Он стал непокорным, он хотел уйти из лаборатории. А потом доктора нашли мертвым. И сказали, что он объелся ядовитых грибов. - Я не буду есть грибов, - сказал я и взял Людмилу за руку. - Я тебе обещаю. - Они могут придумать что-нибудь еще. - Я буду осторожен. - Ты не представляешь, какие они хитрые! Людмила была расстроена, ей казалось, что я не понимаю грозящей мне опасности. Но я понимал. - Иди, - сказал я ей, - иди, пока тебя не заметили. Завтра поговорим. - Но они могут прийти к тебе уже этой ночью. - Пускай приходят. Я проводил Людмилу до двери - она скользнула вдоль стены. Я надеялся, что ее никто не заметил. Теперь мне следовало подумать. Я стоял в пустом холодном коридоре. Что они придумают? Неужели на самом деле спонсор решил меня отравить? А когда? Вернее всего завтра утром. Но все может случиться... Я выглянул наружу и посмотрел на звезды. Было около десяти часов вечера. Питомник уже спал, угомонились будущие любимцы; прожектора, светившие с вышек, лишь подчеркивали пустоту и тишину. Ждать было нельзя. Надо действовать. Я вернулся к себе в бокс. Мои малыши, конечно же, не спали - они были встревожены и ждали меня. - Ничего страшного, - улыбнулся я им. - Не беспокойтесь. Тетя Люда сказала мне, что воспитатели сердятся, что вы так давно живете у меня. Они хотят нас за это наказать. - Я не хочу в корпус! - воскликнул Сеня. Они жили у меня тише мышей, трепеща перед необходимостью вернуться в особняк и надеясь, что сегодня этого не случится. - Если они на нас рассердятся, - сказала умненькая птичка Маруся, - они нас запрут в карцере. И мы не сможем ходить к Тиму. - Может быть, завтра? - спросила Леонора. - Нет, - сказал я твердо. - Вернуться в корпус надо сегодня. Поверьте мне. Они не стали плакать и просить меня. - А мы пойдем в лес летом? Ты обещал, - сказала Маруся. - Я помню. И обещаю, что пойдем. Мне надо было решить сложную задачу: Арсений с Леонорой жили в особняке, в общих спальнях, Маруся - в боксе за лабораторией, потому что процесс ее метаморфозы еще не кончился. А это совсем в другой стороне. Пустить их на улицу одних я не мог - ночью в питомнике спускали собак. Собаки могли испугать малышей. - Подожди меня, Маруся, - сказал я птичке. - Я отведу Сеню с Леонорой, а ты никого не пускай, сиди тихо. - Я всегда сижу тихо, - сказала Маруся. Я взял Арсения на руки, а Леонора шла рядом со мной. Мы пошли не напрямик через газон, который просвечивался прожекторами, а ближе к изгороди, по кустам. Нам никто не встретился. Только возле дорожки, ведущей к особняку, из кустов выскочила собака, хотела было залаять, но я велел ей молчать, и собака побежала рядом. Леонора ее боялась и крепко держала меня за руку длинными пальцами. Мы обошли особняк. Сзади был ход на кухню - там разгружали продукты. Я знал, как открыть крючок - я туда уже не раз так проникал, потому что воровал для малышей еду: раз они болели у меня в боксе, им довольствия не полагалось. - Тише, - прошептал я. На кухне обычно не было сторожа, но порой поварихи или прачки тоже пробирались туда и воровали еду. Ведь все жили впроголодь. А в последние дни по радио начали твердить о том, что людей развелось столько, что они отнимают пищу у своих собратьев. Я знал, что означала вся эта подготовка. Мы прошли через кухню, и у лестницы в спальни я попрощался с Леонорой и Сеней. Я обещал им, что завтра навещу и мы обо всем договоримся. Я вышел из особняка тем же путем, закрыл за собой дверь и, не торопясь, главное - не вызвать тревоги, пошел обратно к своему боксу. Мне показалось, что за мной кто-то идет, я даже несколько раз останавливался, прижимался к стволам дубов, но никого не видел. Только чувствовал. Я знал, что меня хотят убить, но не могу сказать, что боялся нападения. Я боялся только, что им удастся убить меня так, что я этого не почувствую. Чтобы выманить преследователя, я ускорил шаги, надеясь, что оторвался от него и резко прыгнул за ствол дуба. Я внимательно посмотрел назад. Да, что-то темное, какая-то тень мелькнула сзади. Но не более. Конечно, они могут и выстрелить, в конце концов все равно они докажут, что я умер естественной смертью. И все же вернее всего это будет не выстрел, а что-то более чистое. Они убьют меня так, что завтра можно будет выставить мой труп на всеобщее обозрение, и никто не заподозрит неладного... Я пошел быстрее, потом побежал, чтобы оторваться от темной тени. Одна из сторожевых собак припустила за мной, но не залаяла, потому что узнала меня - я нередко ее подкармливал. Так она и бежала рядом со мной, подпрыгивая и полагая, что мы с ней играем. Перед линией боксов я остановился. Что-то было неладно. Потом я сообразил - в темноте ярко горели два больших окна. Одно в боксе Сийнико. Значит, спонсор не спит. Хотя в это время он всегда спит. И еще одно окно - в лаборатории. И там не спят. Они готовятся. А я ни черта не знаю - что они замыслили? Я нащупал узкий нож в шве кожаных штанов. И тут же спохватился, что я совершаю перебежки по питомнику, облаченный в белый халат - меня можно увидеть за версту. Какое счастье, что они решили не стрелять в меня - лучшей мишени и не придумаешь! Я скинул халат и скатал его. Передо мной лежало открытое пространство, периодически освещенное вертящимся прожектором на вышке. Я подождал, пока луч прожектора начнет движение прочь от лужайки, и кинулся к моему боксу. Я успел подумать: хорошо, что у спонсора и в лаборатории горит яркий свет. По крайней мере, они за мной не следят. Вот и мой бокс. Стой! - сказал я себе. Внутри меня звенел сигнал тревоги. В чем дело? Я плотно прикрыл за собой дверь, когда уходил. Я это отлично помнил. Кто-то был здесь после меня. Но где он сейчас? Поджидает меня в темном коридоре? Я был в невыгодном положении - между мной и вышкой не было никакого здания, и я понимал, что через минуту луч прожектора меня накроет. Я спиной чувствовал, как полоса света крадется ко мне. И тут мною овладело бешеное желание действовать - нестись, сокрушая все. Такое чувство я испытал на стадионе, когда убил спонсора. Если мне нельзя стоять и ждать смерти, то лучше я встречу ее лицом к лицу. Главное - стремительность! Я в два прыжка был у двери, мгновенно ударом распахнул ее и влетел в коридор. Я ожидал удара, выстрела - но не встретил никакого препятствия. Я ударился о стену с окошком, перекрывавшую коридор, и замер. Было тихо-тихо, зажужжал ранний комар. Далеко-далеко закаркала вспугнутая чем-то ворона. В боксе никого не было. Ни дыхания, ни стона, ни движения. Я перевел дух. Постарался успокоиться. Дверь могло открыть ветром. Маловероятно, но могло. А может быть, засада ожидает меня в моей комнате? Но теперь я был в себе уверен более. Я мог не спешить, за спиной у меня была бетонная стена, сам коридор узок - здесь враги не имеют преимуществ. Опершись спиной о стену, я сильным ударом ноги распахнул дверь в мою комнату. Тихо. Пусто. Мертво. Только неприятный, утекающий в сквозняке запах... медицинский, мертвый... Он промчался мимо меня, высосанный сквозняком в коридор и наружу, оставив тяжесть в голове и мгновенный приступ тошноты. Я вошел в комнату. Она была пуста. А где моя птичка, где Маруся? На полу, на моем матрасе лежало одеяло, под ним угадывалось тельце девочки. Она заснула. Запах еще жил в боксе и был отвратителен. Когда я наклонился, чтобы разбудить птичку и отнести ее в лабораторный бокс, запах показался мне более сильным. Я потрогал Марусю за плечо. Она не отозвалась - плечо поддалось руке. Я откинул одеяло. Маруся лежала на боку, и при свете фонаря, проникавшего в окно, было ясно, что она уже никогда не проснется. Маруся была мертва. Я взял ее на руки и пошел к выходу. Маруся была легкой, будто у нее были птичьи кости. Ее голова запрокинулась. Лицо, обрамленное белыми перышками, было спокойным. Этот запах - неприятный, удушающий запах - откуда он знаком мне? Следы его были в лаборатории. Там была склянка... Что же сказал Автандил? Он сказал: "Мы не можем ограничиваться исследованиями. Мы должны выводить любимцев, выращивать их и уничтожать, если они оказались нежизнеспособными". "Это редко бывает", - перебила его тогда Людмила. "А если бывает, у нас есть гуманные способы. Любимец и не догадается, что умер"... Автандил! Тот взял с полки стойку с рядом ампул. В одной из них была мутная белая жидкость... Теперь я знал, какую смерть придумал для меня господин спонсор: Автандил или кто-то иной из послушных ученых проник в бокс, разбил в моей комнате ампулу, а может быть, нажал на гашетку пульверизатора... Они были убеждены, что я сплю - куда мне еще деваться? Пустив газ, он закрыл дверь и ушел из бокса. Распыленный яд подействовал, я думаю, мгновенно - и Маруся ничего не почувствовала. Зато я почувствовал - и свою смерть и смерть девочки. Я шел к выходу и думал: как хорошо, что я увел отсюда Леонору с Арсением. Иначе бы мы все погибли. Я подошел к входной двери и замер. У меня не было плана, что делать дальше. Отнести тело девочки к спонсору? Обвинить его в убийстве? И что же? Сила их заключалась в том, что смерть кого бы то ни было из людей не могла быть причиной боли или хотя бы стыда. Чем меньше останется людей, тем свободней. Я принесу ему девочку, а он убьет меня сам, потому что теперь я знаю, как они убивают. Он меня все равно убьет. Отправиться в лабораторию и обвинить ученых? Они не чувствуют и не почувствуют раскаяния, потому что они исполнили приказ и сделали все правильно. Я держал на руках легкое тело птицы и понимал, что теперь у меня есть в жизни только один путь - путь вражды и ненависти к спонсорам. И не потому, что они жестокие и бессердечные, среди них были разные, а потому, что, как оказалось, впереди есть лишь два пути - либо на Земле остаются люди, либо на Земле будут жить спонсоры со своими любимцами. А раз так, то отныне я не принадлежу себе. Я должен найти союзников, потому что не может быть, чтобы я был на этой планете совсем одинок. Должны быть у меня друзья и соратники! Но, наверное, не Маркиза с Хенриком, которые замечательно устроились, а какие-то иные, мне еще незнакомые люди. ...Я спохватился, что стою у закрытой двери и держу тело Маруси, завернутое в одеяло. Я вернулся в свой бокс, осторожно положил Марусю на матрас, попросил у нее прощения за то, что ухожу от нее. Потом взял одеяло и раза два сильно встряхнул его, чтобы изгнать из него остатки газа, свернул в скатку и обмотал себя. Так было лучше, чем держать одеяло в руке или под мышкой. Потом я взял несколько сухарей, недоеденных моими питомцами, и рассовал по карманам штанов. Белый халат я тоже взял - он может пригодиться. Я должен был сейчас же, пока они не пришли проверять, хорошо ли убили меня, пока не начало светать, уйти из питомника. Я приблизительно представлял, как это можно сделать, потому что за прошедшие недели не раз мысленно убегал отсюда. В дубраве, в самой гуще кустарника, под колючей проволокой, которая всегда находилась под током, был прорыт собаками ход. Наверное, это случилось еще до того, как по проволоке пустили ток - по крайней мере, с собаками ничего не случалось. Я сам видел, гуляя в дубраве, как собака осторожно, будто чуяла ток, пролезла под проволокой и умчалась в лес, наверное, на свидание. Иного выхода у меня не было. Луна зашла, и я потратил несколько минут, прежде чем нашел в темноте этот подземный ход. Я улегся возле него и стал его углублять, потому что для меня он был узок. Я выкидывал землю из хода, сам постепенно углубляясь в него. Внезапно сзади над моим боксом загорелся свет. Затем зазвенела колокольная дробь. Я догадался, что спонсор пришел ко мне в бокс поглядеть на мой труп, ибо он был основательным ученым и привык проверять действия людей, которым никогда не доверял. Кто-то пробежал по поляне, сзывая собак. Заметались, путаясь в густых ветвях дубов, лучи прожекторов. Я понял, что сейчас они будут искать меня и у них хватит челяди, чтобы действовать сразу везде: и в особняке, и в боксах, и вдоль ограды. Я начал рвать ногтями и отбрасывать назад землю. Голоса приближались - охранники шли вдоль ограды. Дольше копать я не мог - надо рискнуть! Я закинул на ту сторону одеяло и халат. Потом медленно, головой вперед пополз в яму - главное, чтобы прошел живот. Я отталкивался руками, и провисшая проволока была всего в сантиметре от моего лица. Голоса были почти рядом. Но они опоздали - я уже на свободе! Я сделал было шаг, поднялся, отряхнулся. И тут понял, что я не один. Кто-то молча, стараясь не дышать, проползал в тот же лаз. Это было невероятно. Неужели меня выследили? Нет - это был кто-то маленький. Собака? - Кто здесь? - тихо спросил я. - Это я, - ответил Арсений. - Потяни меня за ноги, а то я слишком медленно ползу. Я потянул мальчика на себя. Я ничего не спрашивал у него - потому что в нескольких шагах от нас засверкали лучи ручных фонарей. Послышались голоса. Я подхватил под одну руку одеяло, под другую - малыша и побежал в чащу. Я спиной чувствовал, что они нашли проход в заграждении и громко переговариваются - потому что, прежде чем лезть по моим стопам, они наверняка выключат электричество. Значит, у меня пять минут форы... 7. ЛЮБИМЕЦ В ЛЕСУ Они гнались за нами несколько километров. Им было лучше, чем нам, - у них были фонари. Но мы успевали залечь, затаиться в чаще, главное - быть неподвижными. Если ты неподвижен, с вертолета тебя не разглядеть. Я устал нести малыша. Хоть он был маленьким, но оказался очень плотным и тяжелым. Он почувствовал, как мне тяжело, и сказал: - Я сам побегу. Я хорошо бегаю. Я опустил Сеню на землю. Он был бос, а земля - холодная, мокрая. - Ничего, - сказал он, - я больше не простужусь. Ведь когда бегаешь, то тепло, правда? Нам надо было отыскать какое-нибудь место, чтобы затаиться. Но я не знал, конечно, окрестностей питомника, к тому же нас гнали, как охотники гонят дичь. Мы вышли к небольшой речке, над которой нависали ивы, уже выпустившие сережки. Я скорее догадывался, чем видел. Месяц был узок и давал слишком мало света. Я все время боялся,

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору