Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Булычев Кир. Любимец (Спонсоры) -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -
м, - сказал я. - Тимом. - Странное имя. Никогда не слышал. - Меня машина в инкубаторе так назвала. Ей все равно. А госпожа Яйблочко сказала, что так называли крестьянских детей. - Крестьянские дети? - Он не знал, что это значит. Я тоже не знал. - Значит, из инкубатора, - сказал сосед. - Значит, любимец. Или из идеальчика. Ну, признавайся? Я увидел, что на спинке моей кровати висят новые штаны и куртка. Я знал, что среди одетых лучше быть одетым, потому оделся. Одежда была тесной. Чернявый смотрел на меня с улыбкой. - А меня зовут Батыем. Это такой покоритель был. Он полмира покорил. И всю Россию. - Россию покорили спонсоры, - сказал я. - Зови меня Батыем, - сказал мой сосед. - А вообще-то я - Вова. Вова Батый, добро? - А почему у нас имена какие-то дикие? - Потому что мы рыцари, а рыцарям нельзя без рыцарских имен. Значит, мы рыцари? А что это значит? Вова Батый провел меня в умывальню - очередей тут не было. В столовой был накрыт белой скатертью длинный стол, на котором стояли блюда с кашей и мясом. Со мной некоторые здоровались, но никто не потешался. Я сел рядом с Батыем. Добрыня издали показал мне увесистый кулак, и я удивился, как же я вчера его одолел. Потом понял, что он не ожидал сопротивления от такого щенка, как я. Мы только начали есть, как вошел господин Ахмет, за ним квадратный Прупис с нагайкой в руке. Оба были одеты в облегающие кожаные костюмы. Они сели во главе стола. И ели ту же пищу, что и мы. После завтрака господин Ахмет ушел, а мы последовали за Пруписом во двор. Солнце поднялось невысоко, двор был в синей тени, там было прохладно. Рабы принесли оружие - кипы мечей и копий. Мы все по очереди подходили к куче оружия, и Прупис выдавал каждому по мечу или копью. И мне выдал тоже, будто я здесь всегда. Меч был очень тяжелый. Тяжелее копья. Мы сели на длинную скамью, я поближе к смуглому Батыю - я его уже выбрал себе в приятели. Неизвестно было, согласится ли он быть моим приятелем? Но Батый не возразил, когда я сел рядом. Он бруском точил свой меч. - Что мы здесь делаем? - спросил я. - Ничего, отдыхаем, - сказал Батый. - Что мы должны будем делать? - Сегодня? - Сегодня и потом. - Сегодня будем тренироваться. А потом - драться. Он говорил со мной тихо, спокойно, но поглядывал на освещенную солнцем середину двора, где стояли Ахмет с Пруписом. - Мальчики! - крикнул Прупис. - Подтягивайтесь ко мне поближе. Воины не спеша окружили Пруписа. Здесь не было обычного для меня страха, ведь человек должен всегда бояться - дрессировщика, спонсора, сильного. На кондитерской фабрике тоже был страх. А здесь - нет. И в этом был особый внутренний страх, более глубокий, чем обычный. Если там, где царствует простой страх, ты боишься боли, то здесь ты ощущаешь смерть. Наверное так, подумал я, чувствуют себя гусеницы-ползуны, когда их привозят на кондитерскую фабрику. Они, неразумные, не знают, что с ними сделают, но трепещут каждой ворсинкой. - Сегодня, - сказал Прупис, видя, что все его слушают, - мы отрабатываем индивидуальный бой. Для новичков и юниоров тренировка обязательна. Для ветеранов - по желанию. Добрыня засмеялся. Мне было страшно видеть наклейки на его лице. Такие, как он, не прощают обид. - Увольнения будут? - спросил он. - У тебя не будет, - сказал Прупис. - Посиди в казарме. - За что такая немилость, господин? - За то, что плохо учил новенького. Тут все обернулись ко мне. - Честно сказать, этот мерзавец меня застал врасплох, - Добрыня недобро улыбнулся. - Но я вам обещаю, господин, что я его с грязью по полу размажу. А вот когда - это большая тайна, хочу, чтобы он ждал. Хуже ждать порку, чем когда тебя порют. Эта сентенция развеселила воинов. - А я думаю, - сказал Батый, - что ты боишься прибавить себе пластырей. Добрыня обернулся ко мне и подмигнул: - Да я хоть сейчас! Я внутренне сжался, но понимал при том, что если я покажу испуг, мне никогда уже не жить спокойно. Пускай он меня бьет, пускай будет больно, но главное - не бояться. Даже странно, что я тогда так подумал - ведь я привык подчиняться хозяевам. - А я доволен, - сказал молчавший до того квадратный Прупис. - Новенький мне понравился. Если бы он дал себя исколотить - я бы его выгнал или сделал рабом. А у парня есть характер. Значит, господин Ахмет не зря за него платил. Теперь ты, Добрыня, с Тимом товарищи. Вам с ним рядом биться. Пошевели своими серыми мозгами и сообрази - лучше жить нормально, чем устраивать свары. Ты ведь многим надоел - хочешь случайно спиной на копье напороться? Добрыня продолжал улыбаться, и улыбка у него была нехорошая. Он ничего не ответил, хотя губы его чуть заметно шевелились, как у человека, который произносит про себя ругательства. - Вот и отлично, - сказал Прупис. - Начинаем! Ветераны - а их оказалось среди нас человек семь-восемь - медленно побрели прочь, а оставшиеся, в том числе и я, взяли тяжелые мечи и выстроились в две шеренги лицом друг к другу. Я не задавал вопросов. Я уже понял - чем меньше вопросов, тем дольше проживешь. Рукоять меча была удобной, видно кто-то не раз держал его в руках - даже обмотана изоляционной лентой, чтобы надежнее. Против меня стоял плотный длинноволосый брюнет. Ноги он поставил широко, а меч направил концом к земле. Он был куда ниже меня, и ему не приходилось для этого нагибаться. Прупис подошел ко мне и встал рядом. - Гурген, - сказал он брюнету, - смотри, не задень новичка. - Пускай защищается, - сказал тот без улыбки. - Вспомни, каким ты в первый день был. - Ладно, шучу, - сказал Гурген. - Ты когда-нибудь меч в руках держал? - спросил Прупис. Глаза у него были желтые, кошачьи, наверное, они страшны, если этот человек тебе враг. - Только деревянный, - сказал я, неловко улыбнувшись, будто был виновен в том, что в век компьютеров и космических кораблей мне не пришлось держать меча. - Когда в питомнике был. - Научишься, - сказал Прупис. - Ты сначала повторяй движения Гургена. - Я в кино видел! - вспомнил я. - Первым делом забудь обо всем, что видел в кино, - сказал Прупис. Прупис прошел между двумя шеренгами, остановился в конце их и поднял громадную руку без двух пальцев, похожую на манипулятор промышленного робота. Гурген поднял меч. Я тоже поднял меч. Гурген взмахнул мечом и попытался ударить меня, я тут же отмахнулся мечом - лезвие моего меча с неприятным скрежетом ударилось о меч Гургена. - Ты что? - спросил Гурген. - Меч разбить хочешь? - Я защищался, - сказал я. - Эй, Ланселот! - закричал Прупис. - Погоди драться. Смотри, как другие делают! Гурген, подожди! И тут я понял, что мои соседи не дрались на мечах, а совершали ими некие законченные и округлые, почти танцевальные движения, лишь чуть дотрагиваясь мечами, все время меняясь ролями: то один делал выпад, и второй отражал его, то другой... Посмотрев на эти действия несколько минут и послушав, как Прупис распекает учеников, которые были недостаточно точны и аккуратны в движениях, я крикнул Прупису: - Можно я попробую? - Давай, только не спеши. Я понимал уже, в чем смысл этих движений. Главное - научиться останавливать свою руку в миллиметре от цели, а это труднее, чем рубануть по противнику. Я немного освоил эти движения, но вскоре понял, что с непривычки моя рука с мечом так устала, что я вот-вот выроню меч. Я опустил руку с мечом, и Гурген, не ожидавший этого, чуть было не располосовал мне грудь. - Ты что? - спросил он. - Устал. Прупис услышал мой ответ, и это взбеленило его. Не обращая внимания на мечи, он кинулся сквозь строй учеников, поднял руку с хлыстом. - Кто тебе разрешил останавливаться? - кричал он. - Я тебе покажу, как останавливаться без команды! Я в страхе отступил назад, и когда он, добежав до меня, хотел стегнуть меня хлыстом, я отбил удар мечом, нечаянно задел острием хлыст, и его конец, как разрубленная змея, упал в пыль. Все замерли от неожиданности и ждали, что он сделает со мной. Прупис долго молчал - наверное, целую минуту. И все молчали. Потом сказал: - Дурак! За такой хлыст троих, как ты, дают. - Простите, - сказал я. - Я не люблю, когда меня бьют. - Втрое дурак, - сказал Прупис, - я в жизни ни одного человека хлыстом не ударил. Замахнуться я могу, изматерить - тоже. Но человека, настоящего, никогда... - Я же не знал, - сказал я. Все повторялось как в заколдованном сне: ведь только вчера я сломал хлыст Хенрику, который был главнее меня. И вот - снова такое же преступление! Прупис нагнулся, поднял конец хлыста и стал приставлять его, словно надеялся, что тот прирастет. Он был искренне расстроен. - Я починю, - сказал я. Прупис посмотрел на меня, как будто что-то в моей интонации его удивило и заинтересовало. Он был ниже меня на голову, и ладонь левой беспалой руки была расщеплена так, что получалась клешня. - И как же ты намерен это сделать? - спросил он. - Если мне дадут кожу, я нарежу полосок, - сказал я, - я раньше умел плести из кожи. Я не лгал. И хоть любимцам строго запрещено что-нибудь изготовлять и таким образом уподоблять себя спонсорам, госпожа Яйблочко сама меня научила - она обожала плести. У нас дома было много плетеных вещей, особенно она любила таким образом утилизировать вышедшие из обихода предметы - сапоги господина Яйблочко, собственную сумку, старые шапки (теперь-то я знал, что они сшиты из шкур гусениц). - Ладно, разберемся, - сказал Прупис. - А ну, по местам! Работать, мальчики, работать. Мы разошлись по парам, и сначала я фехтовал с Гургеном, стараясь не задеть его меч, а потом нас переставили, и моим соперником стал Вова Батый. Батый, в отличие от Гургена, подсказывал мне некоторые приемы и не издевался над моей неловкостью и неумением. Гурген тоже не издевался, но молчал с каким-то немым осуждением. Я несколько раз уставал так, что опускал меч, но заметил, что и другие тоже устали. Часа через два Прупис велел всем разойтись и отдыхать. Мы уселись в тень стены, потому что стало припекать. И тут я впервые увидел, как люди открыто курят. Мне об этом рассказывали в комнате отдыха любимцев, и Вик даже уверял, что сам пробовал, но одно дело слышать, а другое увидеть, как у человека изо рта валит вонючий дым, а он совершенно спокойно продолжает разговаривать и не умирает, и никто не кричит от страха и возмущения, так как человек этот нарушил самый страшный экологический запрет. - Чего уставился? - спросил Батый, который сидел рядом со мной, вытянув ноги. - Сам-то не курил никогда? - Нет, - сказал я, и видно на моем лице отразилось такое отвращение, что Батый хмыкнул и сказал: - Ну и правильно - только здоровье свое губить. Как будто речь шла только о здоровье! Нарушался великий принцип: самое страшное преступление - это преступление перед природой. Оно ужаснее даже преступления против спонсора. Курение относится к страшным преступлениям. А Батый делал вид, что ему это неизвестно. Мне было трудно. Во мне накапливались сведения, наблюдения и события, немыслимые для моей старой жизни. И случилось это всего за три дня. Как будто я прожил всю жизнь, ни разу не увидев воды, а тут неожиданно мне пришлось нырнуть в воду и остаться под ее поверхностью навсегда. Я узнал, что некоторые люди ходят в одежде, и более того - я сам уже начал ее носить. Я видел грамотных людей и людей вооруженных, я видел, как люди работают на фабриках, курят и даже обманывают спонсоров... Мир с такой скоростью рушился вокруг, словно все, что было раньше, оказалось сном. А, может быть, и я сейчас проснусь на своей подстилке? - Я и сам не курю, - сказал Батый. - Мне нужно в форме быть. - Зачем? - спросил я. - Живым остаться подольше, - сказал Батый. - Может, стану мастером, как Прупис, или даже хозяином, как господин Ахмет, - я жить хочу, такое у меня настроение. Я тоже хотел жить и потому воспользовался моментом, чтобы порасспросить расположенного ко мне Батыя. - А зачем мы тренируемся? - спросил я. Батый лениво скосил на меня черный глаз и ответил вопросом: - А ты как думаешь? - Не знаю, ты сказал - рыцари, но не сказал, что они делают. - Ты в самом деле так думаешь? - А что бы ты на моем месте подумал? - Откуда ты такой взялся! - в сердцах воскликнул Батый. Гурген, сидевший неподалеку, обернулся к нам и улыбнулся. Перехватив мой взгляд, он отвел глаза и принялся не спеша перематывать изоляционную ленту на рукояти меча. - Откуда все, - сказал я. - Из питомника. - Ты меня не понимаешь, Тим, - сказал Батый. - Я тебя обидеть не хочу. Я тебя понять хочу. Ты хороший парень и Добрыню не испугался. Но какой-то ты странный. Некоторые ребята даже думают, что ты, может, и не человек? - А кто же? - Жабы много опытов делали над людьми - это точно известно. И говорят, они специальных людей вывели, чтобы они были послушные, чистые и без всяких недостатков. - А зачем? - спросил я. - Им что, нас мало? - А нас, отсталых, они тогда ликвидируют. Были и не стало. - Но зачем, зачем? - настаивал я, словно на самом деле был искусственным человеком и старался понять, зачем я нужен. - Чтобы им не беспокоиться, чтобы мы им не мешали, чтобы они, наконец, вздохнули спокойно! Мне было непонятно, жалеет он спонсоров или издевается. - Но ты же видел, из меня кровь текла, когда я с Добрыней дрался, - сказал я. - Это, считай, тебя и спасло - а то бы мы тебя обязательно ночью развинтили, чтобы посмотреть, как ты тикаешь. Я не сразу ответил ему - то, о чем он говорил, мне было непонятно, но непонятность была многослойной и тревожной, словно луковица: ты снимаешь слой, а там другой, похожий, но другой. - Ты прости, - сказал я, решив, что лучше показаться глупым, чем рисковать жизнью. - Но мне не все понятно. Ведь спонсоры прилетели к нам, чтобы навести порядок. Раньше мы жили отвратительно: мы губили нашу природу, не осталось чистой воды и воздуха, люди воевали друг с другом, голодали, болели спидом и холерой. Мы были обречены на гибель, но тут, на наше счастье, к нам прилетели спонсоры, которые нас спасли. - От чего? - спросил Батый. - От гибели. - Я это уже слышал, - сказал Батый. - Знаешь, где? В колонии, куда угодил мальчишкой. Там у нас был такой Проводник, он нас учил про спонсоров. Только никто ему не верил - мы все уже успели пожить и знали этим жабам цену. - В колонии? Что это такое? - Это тюрьма, тебя держат там, пока ты подрастешь, а потом распределяют - кого на фабрику, кого на живодерню, а меня вот - на шахту. - Я всегда думал, что живодерня - это шутка. Это шутка? Батый рассмеялся, показывая неровные зубы. - Попадешь - узнаешь, какая шутка. - Ты рассказывай, - попросил я. - Про колонию. - Про колонию я забыл, - сказал Батый. - Про колонию нечего рассказывать. - Расскажи про господ спонсоров. Ведь правда, что они наши братья по разуму? - Ты и это выучил? - Нет, ты скажи! Мне это очень важно знать! - Это только пустая фраза! Братья по классу, братья по духу, братья по разуму. Я думаю, им у себя тесно, вот они к нам и забрались. - Скажи, зачем они прилетели? - Для искусственного человека ты слишком настырный, - сказал Батый и поднялся. На площадку вышел Прупис и сказал: - На позицию! Сейчас будем отрабатывать выпад с последующим колющим ударом в печень. Встали! Ланселот, ты что отстаешь? Я этого не люблю. Вечером Прупис пришел к нам в комнату, сел на край кровати, на которой я лежал, вымотанный тренировкой так, что мог шевелить только языком, да и то с трудом. Он протянул мне несколько разной формы кусков кожи. - Такие подойдут? - спросил он. Я сразу понял, что это значит, и стал рассматривать куски. Два вернул ему обратно, а про остальные сказал: - Подойдут. Мне еще будет нужен острый нож. - Сам наточишь, - сказал Прупис и добавил, обращаясь к лежавшему на соседней койке Батыю: - Покажешь ему, где взять нож. Громко топая и разговаривая, в комнату вошли человек пять ветеранов, которые куда-то ходили, пока мы тренировались. - Не так громко, - сказал Прупис. - И не надо песен. Ветераны покорно замолкли и стали громко шептаться. Один из них упал, остальные шикали друг на друга. - Напились, как скоты, - сказал Прупис. - Но я их не осуждаю - такая уж у нас сволочная жизнь. Никогда не знаешь, сколько тебе осталось. Батый закрыл глаза и сделал вид, что спит. Но я чувствовал, что он не спит, ему интересно, о чем мы будем разговаривать. А я тоже понимал, что мы будем разговаривать, иначе бы Прупис не присаживался на кровать - дал бы мне кожу, и дело с концом. - Мне Лысый намекнул, - сказал Прупис негромко, - что ты - любимец. От этого слова Батый открыл глаза. - Что в этом страшного? - спросил я. - То меня обвиняют, что я искусственный, и грозятся разобрать на винтики, то вы говорите, что я любимец. Я ничего не понимаю. - Я тебе задал простой вопрос, и мне нужен на него простой ответ. Ты любимец? - Да, - сказал я не без колебаний. - А чего в этом плохого? Разве я виноват? - Никто не виноват в том, что с нами делают жабы, - сказал тихо Прупис. - Но все-таки лучше, когда люди не знают, что ты любимец. Любимцев мало кто видел, про любимцев думают, что все они - жабьи собаки. Им нельзя верить, они... ну, как животные. Не люди, а животные, только домашние. Собак жабы потравили, и вместо них любимцы. - Это все вранье! - сказал я громче, чем надо было - кто-то еще обернулся в нашу сторону. - Любимцы тоже разные бывают. - А кто знает? - сказал Прупис. - Мы все живем по своим углам и не знаем. Теперь я гляжу на тебя и вижу, что ты - как человек. А почему ты сбежал? - Надоело, - соврал я. - Надоело быть любимцем. Хочу, чтобы меня не любили. - Шутишь, - сказал Прупис. - Ну шути, шути. Ты мне нравишься, но все же будь осторожен. Он поднялся и ушел. Вова Батый повернулся ко мне и сказал: - А мне говорили, что любимцев выводят в специальных лабораториях и мозги у них вынимают. - Я сейчас у тебя мозги выну, - мрачно сказал я. Мне спорить не хотелось. - Я думал, что любимцы хорошо живут, - продолжал Батый, не обратив внимания на мое предупреждение, - что у них жрать - от пуза! И чистые они. - Жрать от пуза, - сказал я. - Сколько хозяйка даст, столько и съешь. - И дом, и чисто, - сказал Батый, с непонятной мне завистью. - А ты что, хотел бы? - Кто не захочет? - спросил Батый. - Каждый человек хочет жрать и спать. - А я бы ни за что туда не вернулся. - Почему? - Потому что жратва - не главное. Тебя любят - ты сытый, тебя разлюбили - то побьют плеткой, а то и отправят на живодерню. - И ты с ними в одном доме жил? - спросил Батый, глядя в потолок. - Конечно. В одной комнате. - А правда, что у них когти ядовитые? - Ну

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору