Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Алешковский Юз. Кыш и я в Крыму -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
ах и не в мальве, - сказала Анфиса Николаевна и глубоко вздохнула. - А в ч„м же тогда? - спросил я, потому что мне стало тревожно: огород обнес„н каменной оградой, а кто-то средь бела дня, когда хозяйка в доме, похищает свежие огурцы. - Долго рассказывать. И грустно, - сказала Анфиса Николаевна. Она сорвала несколько огурчиков и позвала нас ужинать. Мама застеснялась и стала отказываться, но Анфиса Николаевна сказала, что мы е„ гости, а не дикари-квартиранты и что она предлагает нам по очереди готовить обеды, а деньги бросать в какой-то общий кот„л. Мама обрадовалась. Обе женщины начали готовить ужин, а у меня ноги подгибались от усталости. Я сел прямо на прохладный пол, прислонился к стене, и мне захотелось написать моему самому лучшему другу Снежке письмо про Крым. Я достал из своего чемоданчика тетрадку в косую линеечку и шариковую ручку с разноцветными стерженьками. Зел„ным я решил написать про вечнозел„ные кусты, деревья и склоны Ай-Петри. Синим - про синее море, непонятно почему называющееся Ч„рным. Ж„лтым - про мальву, которую сломал похититель огурцов. Красным - про солнце. А разноцветными словами я решил написать Снежке о павлине с великолепным хвостом. Я писал долго и до ужина и после, но письмо оставалось коротким, хотя было красивым. Тогда я добавил в него рассказ про то, как вытащил зубами занозу из лапы Кыша, и про то, что я видел самого сильного мужчину древнего мира, и что папа оказался жертвой цивилизации, а также попросил Снежку ответить мне, что такое цивилизация. Потом я сообщил, что Корней Викентич похож на Айболита, написал: "До свидания!" - и провалился, заснул и не проснулся, когда мама с Анфисой Николаевной перенесли меня на раскладушку... Ночью вдруг всех нас разбудил грохот, громкое мяуканье, визг и лай. Я вскочил с раскладушки, не сразу сообразив, где я нахожусь. По дому взаправду носился смерч. Мы с мамой начали искать выключатель, чтобы разнять дерущихся животных. - Кыш! Фу! Фу! - кричал я. Тут смерч вылетел в окно. Я понял, что Кыш продолжает ночной бой с кошкой в саду. А в доме стало тихо. И в темноте к нам с мамой стал, хохоча, приближаться кто-то в длинной, до пола, белой одежде. Вс„ во мне замерло от страха, мама, прижав меня к себе, дрожащим голосом спросила: - Кто здесь? Свет вдруг заж„гся, и мы с облегчением вздохнули, увидев хохочущую Анфису Николаевну в ночной рубашке. - Бога ради простите, - сказала она. - Совсем не думала, что Волна проучит Кыша прямо сегодня. - Она выглянула в окно и позвала: - Волна! Кис-кис!.. Немного погодя на подоконник с улицы, сверкая зел„ными горящими глазами, прыгнула Волна, и я понял, что не ей, а Кышу на этот раз пришлось плохо. Волна, урча, кровожадно облизывалась и старалась стряхнуть с когтей клочки Кышевой шерсти. Кыш горько скулил под окном. Я позвал его, он подош„л и встал на задние лапы. Я втащил его в дом и сказал: - Не дразни кошку дн„м, и она тебя ночью не тронет. Она вс„ видит в темноте, ты же слепой и глупый. И потрепали тебя справедливо. - Волна тут одну овчарку так испугала, что та за три версты теперь нас обходит. Мама посмеялась с Анфисой Николаевной, потом Волну заперли на терраске, Кыш забился под раскладушку, и мы опять легли спать. 11 Утром мама сказала: - Ал„ша! Можно, я прочитаю тво„ письмо? - Прочитай, - разрешил я. Мама внимательно прочитала и снова спросила: - Почему ты пишешь "Доброе утро, Снежка!" вместо "Здравствуй!"? - Потому что почтальонша приносит письма утром, - сказал я. - А не дн„м и не вечером. - А почему ты написал "Да свидания", а не "До свидания"? - Потому что говорят: "Да здравствует", а не "До здравствует". - У тебя в голове не грамматика, а каша, - сказала мама. - Стыдно посылать письмо с таким количеством ошибок! - Вот ты никак не пойм„шь, что если я пишу с ошибками, то Снежка с ошибками читает и вс„ понимает правильно. Одно накладывается на другое. - Хорошо. Иди умывайся, - сказала мама. Кыш из-под раскладушки сначала вылезать не хотел, но потом вс„-таки вылез. Мы вышли вместе во двор. Волны нигде не было видно. Вдруг подул ветерок. Он дон„с до Кыша е„ запах. Кыш зарычал. - Не тронь кошку, а то ночью опять получишь, - сказал я. Кыш л„г на дорожку, прикинул что-то в уме и пулей полетел к сарайчику. И тут же Волна сиганула через весь огород на дерево, на старую чинару. А Кыш лаял под ней. Он говорил: "Я собака. Я тебя умней и не сдамся. Ты увидишь, как я тебя перехитрю! Ав! Ав!" - Ирина! Ал„ша! Быстрей идите сюда! - позвала Анфиса Николаевна. Голос е„ был взволнованным. - Что случилось? Неужели опять огурцы? - спросила мама, когда мы подбежали к огуречным грядкам. - Вот - смотрите! На земле валялись три огурца, похожие на дирижаблики с ж„лтыми пропеллерами. Анфиса Николаевна держалась за сердце. - Вы не волнуйтесь, - сказала мама, - надо сейчас же заявить в милицию. - Что вы! Что вы! Тут дело не в огурцах. Уж очень странно вс„ повторяется... Так странно... Ведь вс„ это уже было! - сказала Анфиса Николаевна. - Когда? - спросил я. - Тридцать один год тому назад. В июне сорок второго года... Сначала он просто натаскал огурцов и обломал ж„лтую мальву... да... да... а на следующее утро на этом же месте я нашла три оброн„нных огурца! Мы с мамой незаметно переглянулись. - Мне тоже кажется, что когда-то я был здесь в Крыму, - сказал я, чтобы успокоить Анфису Николаевну. - Да! Да! И у меня частенько бывает ощущение того, что какие-то мгновения когда-то уже были мной пережиты! - добавила мама. - Но вы же не помните, в отличие от меня, когда именно они были. А я помню. Вплоть до дня помню... вплоть до часа... И сломанная ж„лтая мальва и три огурца на земле... Не с ума же я схожу в конце концов? - засмеявшись, спросила Анфиса Николаевна. Пока меня не позвали завтракать, я внимательно осмотрел грядки и лужайку между ними и забором. Ведь должен был тот, кто лазил за огурцами, оставить хоть какой-нибудь след? А если он был не один, то тем более. Я же помнил, как в одном фильме сыщик говорил другому сыщику, что не бывает преступника, не оставляющего следов, а бывают инспектора, этих следов не замечающие. И вс„ же ни одного следа я не наш„л. Словно похититель огурцов висел в воздухе над грядками. Трава на лужайке была не примята, и в расщелинах камней ограды не виднелось ни крошки земли с ботинок. А перелезть через ограду ОН должен был обязательно, потому что калитка на ночь закрывалась. Тут меня позвали завтракать. Я вымыл руки, прош„л на террасу и сказал, увидев нарезанные кружочками огурцы, к тому же политые сметаной: - Что вы наделали? Ведь на огурцах, наверно, были следы от пальцев преступника! - Слушай, ты давай ешь, а не ищи себе работу. Ты приехал отдыхать и набираться сил. И лечить сво„ горло, - сказала мама. - Во вс„м мы разбер„мся без тебя. Но я так загорелся этим делом, что мне было не до еды. Я обрыскал на коленках всю лужайку, осмотрел каждый камень, но ничего не наш„л. "Не невидимка же ОН, в конце концов", - подумал я и позвал Кыша. - Без вашего брата нам не обойтись, - сказал я ему, прицепил к ошейнику поводок, подв„л к тому месту, где нашли три огурца, и велел искать. Но Кыш ленился, чесал нос лапой, ел травку и чихал. Ко мне подошла Анфиса Николаевна. Она спешила на работу в пансионат "Прибрежный". Я спросил: - А вы тогда поймали похитителя огурцов? - Я сначала догадалась, кто он. Его фотокарточка справа от зеркала. Посмотри. Я спешу. Вечером поговорим. Наша хозяйка ушла на работу, а я заш„л в дом, залез на стул и увидел справа от зеркала фото парнишки лет тринадцати в военной гимнаст„рке. К ней были приколоты орден Красной Звезды и медаль "За отвагу". "Вот так похититель!" - подумал я. - Ал„ша! Пойд„м скорей в "Кипарис", отнес„м папе бритву. Она была в мо„м чемодане! - позвала мама. - Папа будет бушевать, когда е„ не найд„т. 12 Я залез на ограду, зажмурился, прыгнул на улицу и ушиб подбородок об коленку. Из глаз у меня посыпались искры. - А если ты сломаешь ногу? Ты понимаешь, что сорв„тся весь наш отпуск? - спросила мама. - Ты обязательно должен выходить на улицу именно таким пут„м? - Я ищу след, - ответил я. - Ид„м быстрей. Даю тебе честное слово, а ты знаешь, что оно действительно честное, что, если ты не будешь отдыхать как следует, если ты будешь лазить по заборам и вытворять ч„рт знает что, я отвезу тебя на аэродром и отправлю к Сергею Сергеевичу! Ты понял? И не забудь про Кыша! Я всю ночь после его возни с кошкой не могла уснуть. Мне снились всякие ужасы, - сказала мама и даже д„рнула меня за руку. - Кроме того, я волнуюсь за папу, а тебе хоть бы хны! Ты вздумал играть в сыщиков, и я чувствую, что до добра нас это не довед„т. Местные хулиганы с тобой цацкаться не будут, учти. Мы с Анфисой Николаевной решили заявить в милицию, а ты, пожалуйста, сам ничего не предпринимай. Дай мне отдохнуть! Ведь у меня раз в году отпуск! Я ещ„ раз пообещал помочь маме отлично отдохнуть. Она успокоилась и послала меня отнести папе бритву, а сама с Кышем осталась ждать на скамейке у ворот "Кипариса". - Не волнуйся, если я задержусь. Вдруг папы нет на месте, - сказал я. 13 Папы в палате не было. Там сестра-хозяйка ругала Федю за то, что у него под кроватью лежали вер„вки и железные крючья. - Если сегодня же не убер„те, я напишу докладную Корнею Викентичу! - пригрозила она. - Да я вообще могу съехать отсюда! Чем по вашим драконовским законам жить, лучше дикую койку снимать! - возмутился Федя. - Того нельзя, этого нельзя. - Успокойтесь, голубчик. Стыдно такому Геркулесу капризничать, как мальчишке. Мы вас ремонтируем, а вы соблюдайте режим и порядок, - ласково сказала сестра-хозяйка. - Уберите, милый, вер„вки и железки. - Ладно. Уберу. Когда со мной по-хорошему, - сказал Федя, - тогда я ш„лковый. "Странно, - подумал я, - зачем ему в санатории вер„вки и крючья? Ведь это альпинистское снаряжение. Очень странно!" Я побежал в столовую. Она была на первом этаже. Мне даже не понадобилось заходить внутрь. Папа сидел за столиком у открытого окна вместе с Василием Васильевичем, Миловановым и Торием. Я подош„л и, наверно, глупо уставился на салаты из огурцов, которые стояли на столе, потому что все трое засмеялись. - Привет! Ты что, проголодался? Огурцов захотел? - спросил папа. - А где вы их, интересно, взяли? - спросил я, наверно, так подозрительно, что папа даже привстал и строго переспросил: - Что за допрашивающий тон? Что значит - где мы взяли огурцы? Тут я случайно заметил, что люди за соседними столиками тоже едят салат из огурцов, и сказал: - Извините. К нам в огород вторую ночь подряд грабители забираются. Огурцы таскают. - И ты взял под подозрение родного отца? - с обидой сказал папа. - Спасибо! - Это у меня просто вырвалось. Мне хочется напасть на след, - объяснил я. - И помногу таскают? - поинтересовался Василий Васильевич. - Помалу. И ещ„ роняют. Анфиса Николаевна утром три штуки нашла, - ответил я, - что-то вспомнила и начала переживать. - Это ваша хозяйка? - спросил он. - Ага. Она хорошая. Всю войну провоевала. И я с Кышем буду защищать е„ огород. На третий раз мы их накроем с поличным! - пообещал я. - Такую ловушку поставим, что бабочка и та попад„тся! - Стоит ли из-за двух огурцов такой огород городить? - шутливо сказал папа. - Дело не в огурцах. Анфисе Николаевне что-то начало мерещиться, а мама неспокойно себя чувствует и говорит, что сегодня огурцы, а завтра ещ„ что-нибудь. Она трусиха... Вот твоя бритва. Я пош„л. - Мне непонятно, чем занимается Кыш, когда кто-то орудует под вашим носом, - сказал папа. - Ночью на Кыша совершила нападение кошка, и у него испортился нюх, - объяснил я, а Василий Васильевич засмеялся. Милованов продолжал читать книгу и есть, а Торий решал шахматную задачу. Вдруг в зале столовой гулко и скрипуче, как на школьных соревнованиях по бегу, загремел чей-то голос: - Внимание! Внимание, товарищи! Сейчас с важным сообщением выступит Корней Викентич! В зале стало тихо... Только позвякивали ложечки о края стаканов. Корней Викентич сообщил: - Товарищи! Вчера вечером здесь, в этом зале, я поставил вас в известность о посягательстве на культурные ценности... Был изуродован Геракл... Почему вы опоздали, ‚шкин? - спросил он у пришедшего вместе с сестрой-хозяйкой Федю. Она что-то шепнула на ухо Корнею Викентичу. Тот кивнул. Федя сел за папин столик. Он сам был похож на Геркулеса. Его мускулы так и играли под белой майкой. - Товарищи! Сегодня вновь обнаружены следы варварской деятельности человека, очевидно находящегося среди нас. На чудесной вазе, работы бывшего отдыхающего Восторгова, обнаружены слова: "Крым - это чудо. Берегите его!" Эти же слова вырезаны на скамейке около фонтана. - В зале возмущ„нно зашептались. - Слов, товарищи, нет! Нужны дела! Нужны дейст-ви-я! Повторяю: при полнейшем соблюдении режима и выполнении всех процедур! Нам брошен вызов! - воскликнул Корней Викентич и быстро вышел из столовой. - Ах как наивен наш профессор! Публично призывать к борьбе с варварством неразумно, - сказал Василий Васильевич папе. - Варвар теперь законспирируется, и поймать его будет трудно. Но не невозможно. У меня, например, были дела посложнее. - Вы профессиональный детектив? - спросил папа. - Да. - Рассказали бы хоть одно дело. Я совершенно не могу жить без детективов! - попросил Торий. - Я был бы счастлив! Василий Васильевич промолчал. Я хотел тут же попросить его помочь мне поймать огородных воришек, но подумал, что момент сейчас неподходящий. - Значит, уверены, что поймаете того, кто пишет буковки? - спросил Федя. - Думаю, да. - А что, собственно, такого случилось, что подняли шум на весь мир? - удивился Торий. - Ну, написали... Ну, нацарапали. Ну и что? Что это, последний Геракл? Их ещ„ тысячи в наших парках. Или скамейка? Цацкаются с ней, как с троном Ивана Грозного. А шахматного столика на всей территории ни одного. - Да-а! - только и сказал Милованов, с сожалением смотря на Тория. - Вот именно, - согласился папа. - Если я неправ, возражайте, - улыбаясь, пригласил всех Торий. - Будьте уверены: возразим. Только после завтрака, - пообещал Василий Васильевич. - Ал„ша! - позвала мама издалека, и мне стало стыдно, что я заставил е„ долго ждать на жаре. Я рассказал маме, что кто-то опять испортил культурные ценности. - Как он ухитряется остаться незамеченным? - удивилась мама. - Вот наглец! - Папин сосед по палате, который со шрамом, - сыщик. Он его поймает! - сказал я. 14 На этот раз мы с мамой пошли на другой пляж, поближе к папиному лечебному. Там на берегу лежали громадные камни, скатившиеся когда-то, наверно, с Ай-Петри, и остроконечные, и круглые, и плоские, на которых загорали дикари. И в море тоже стояли целые скалы. Со скал ныряли двое мальчишек из пионерского патруля. Мама нашла для меня бухточку и сказала: - Вот здесь тебе по грудь. Бултыхайся и учись плавать. Я сажал Кыша на камень, когда ш„л купаться, и он сидел, пугливо оглядываясь по сторонам: ведь вокруг было море. И когда на Кыша попадали брызги от волн, он облизывался. С плаванием у меня ничего не получалось, как я ни старался. Я только наглотался воды, отяжелел и сразу пош„л ко дну. Тогда мама рассказала мне, как я учился ходить, держась за бороду дедушки... "Я коз„л рогатый! Я коз„л рогатый! - говорил дедушка, встав передо мной на колени. - Держись за мою бород„нку!" И я хватал дедушку за бороду, привставал с пола и вот так делал самые первые шаги в своей жизни... По совету мамы, я стал держаться двумя руками за зел„ную ж„сткую бороду камня, ушедшего с макушкой под воду, а ногами учился двигать по-лягушачьи и как ножницами. Но стоило мне выпустить т рук зел„ную бороду водорослей, как я захл„бывался и тонул. И меня разбирала такая зависть, что реветь хотелось! На моих глазах мальчишки и девчонки ныряли с камней, плавали в масках, с криком и хохотом отво„вывали друг у друга матрацы, спорили, кто дольше продержится под водой, а я сидел в своей бухточке, как младенец в корыте, или лежал под самодельным тентом и дрыгал от скуки ногами. - Тебе нравится вот так отдыхать каждый день? - спросил я у мамы. - Конечно. А тебе? - Мне скучно. Прямо зубы ломит от скуки! - Бери с собой книгу. Ты же прив„з сказки Пушкина. - На солнце трудно читать. Я их дома почитаю. - Надо тебе купить т„мные очки. - Лучше купи мне маску и ласты, - попросил я. - Сначала научись плавать, - сказала мама. Вдруг из моря е„ окликнул папа: - Ирина-а! Мама взмахнула рукой и поплыла к папе. Держась за оранжевый шар-поплавок, они кричали мне: - Ал„-„! - Эгей! Они плавали наперегонки, пока над всем пляжем не загремел голос из репродуктора: - Отдыхающий Сероглазов! Немедленно вернитесь на лечебный пляж! И приступайте к процедурам! Повторяю: отдыхающий Сероглазов!.. К папе направился катер, но папа быстро поплыл обратно, и диктор замолчал. 15 Я лежал под тентом, размышляя о краже огурцов, исцарапанном Геракле и изрезанной скамейке, и понял, что настал подходящий момент для разговора с Василием Васильевичем. Вс„ же он настоящий сыщик и научит меня расследовать преступления. Я сказал маме: - Вон в заборе щель. Я пойду к папе, он что-то хотел мне сказать, а ты покупайся и позагорай. Ладно? - Иди, но ненадолго. И в море не лазить! Кышу я велел ждать в тен„чке, но он и не рвался со мной. Положив голову на лапы, он ждал, когда из-под камня покажется крабик. 16 Я пролез через щель в заборе на лечебный пляж. Здесь лежали на деревянных лежаках под маленькими тентами одни мужчины. Почти все они молчали и о ч„м-то думали или читали, а если говорили, то тихо. Я залез на волнолом и стал высматривать папу. Но его не было ни в море, ни на лежаках, Я подош„л к лежакам, на которых лежали Федя, Василий Васильевич, Торий и Милованов. Милованов с большим выражением читал чьи-то стихи: И там, где мирт шумит над падшей урной, Увижу ль вновь сквозь т„мные леса И своды скал, и моря блеск лазурный, И ясные, как радость, небеса... - Слеза!.. Форменная слеза! - сказал дрогнувшим голосом Федя. - Верите, товарищи, ведь я и сам так думаю! Смотрю вот на это море, на горы, на, так сказать, рай земной и думаю: как мне своими словами воспеть красоту? Ведь разрывает же меня от не„ на части! Разрывает! Но вот воспеть не могу... - Я думал, ты состоишь из одних мускулов, а в тебе, оказывается, теплится Дух! Раздувай его! - Милованов хлопнул Федю по огромному, как у Геракла, плечу. - А вы, Торий, что скажете? Как вам эти стихи? - По-моему, в них нет ничего особенного, - заметил Торий. Он, как всегда, играл сам с собой в шахматы. - Констатация очевидного. Перечисление красот. Только ритмично организованное. "Своды скал, блеск моря" и, разумеется, вопрос: "Увижу ль вновь?" Все его себе задают, уезжая из Крыма. - Слушайте, вы нас разыгрываете или впрямь не чувствуете поэзии? - спросил с удивлением Милованов. - И вообще чуда Красоты? Не отрывая

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования