Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Басманова Елена. Крещенский апельсин -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  -
а нашей мегере в рот заглядывал. Он и загнал иголку во фрукт. - Я все понял, господин Мурин. Вы подождите в соседнем кабинете, - устало вздохнул Тернов. Горделивый репортер удалился скорым шагом, и тут Тернов услышал сбоку тяжелое прерывистое дыхание. Он вздрогнул. - Позвольте представиться, - поклонился толстяк, - Дон Мигель Элегантес, он же Сыромясов, обозреватель мод, в том числе и международных. - Я вас слушаю. - Тернов досадовал, что такое простое дело, как дознание о несчастном случае затягивается, а он так мечтал навестить сегодня свою подружку, актрису императорского театра. - Вы их враки не слушайте, господин дознаватель, - хрипло сказал толстяк, - госпожа Май на такие проделки не способна. Я скорее поверю, что иголку подсунул наш рыжий Лиркин. Проверьте, он притворяется спящим. И когда барышни явились за апельсином, тоже притворялся. А обиделся Лиркин из-за того, что кий у него отобрали, вот и мстил. - Но откуда же он взял шприц? - Не знаю, может, в кармане носит, - предположил Сыромясов, - его сестра в аптеке работает. Можно обыскать. - Ну вы, батенька, загнули, - Тернов оторопел, - господин Лиркин вправе протестовать. Нарушать права личности я не намерен. Это чревато социальным взрывом. - Ну как хотите. - Сыромясов шумно задышал и резво кинулся к креслу, где свернулся калачиком рыжий Лиркин. Тяжелой лапищей он стал трясти спящего за плечо. Тот быстро вскочил и захлопал бессмысленными глазами. - Ну что я говорил, притворяется, - злорадно констатировал Сыромясов и без объяснений направился к выходу. - Что здесь происходит? - нервно вскрикнул музыкальный обозреватель, заливаясь пунцовой краской. - Зачем меня разбудили? - Извините, господин Лиркин, проводится дознание. - А что случилось? Что произошло? - Лиркин нервно озирался. - Я ни при чем. Я ни в чем не виноват. А что с господином Эдмундом? Увидев бледного, распростертого на банкетке Либида, он выкатил в ужасе глаза и прижал обе руки к груди. - Кто-то из присутствующих засунул иглу в апельсин, и Эдмунд подавился, - пискнула Ася. - Он... он... жив? - прошелестел Лиркин. - Не бойтесь, господин Лиркин, - вкрадчиво сказал Тернов, - мы вас ни в чем не обвиняем. Мы просто выясняем. У вас были причины мстить потерпевшему? - У меня? Причины? - В голосе разбуженного клокотала ярость, сотрудники знали эти мгновенные перепады страстей и старались Лиркина не трогать. - Да мне такие хлыщи и даром не нужны. За что мстить этому выродку? - Он остановился и подозрительно прищурился. - А! - воздел он руки к потолку. - Вы думаете, что я воткнул иглу в его треклятый апельсин! Будете меня обыскивать? Он вывернул карманы и начал расстегивать брюки. - Уймитесь, господин Лиркин, уймитесь, все-таки здесь дамы, - пробубнил хмуро Платонов и повернулся к дознавателю. - Я переводчик, работаю во "Флирте" не один год. Всех знаю как свои пять пальцев. Никто из присутствующих на такую гнусность не способен. Клянусь всем святым. - А я в этом не уверен, - Лиркин чуть сбавил обороты, - как что, так сразу на евреев всех собак вешают. Все вы здесь антисемиты паршивые. - Леонид, Леонид, - высунулась из-за плеча подруги Ася, - как вы можете такое говорить? - Прекратите свару! - пророкотал Фалалей. - Коллеги чуток перебрали, Павел Мироныч, не обращайте внимания. - Здесь есть те, кто давно желал отомстить поганому Эдмунду, - не унимался рыжий. Тернов поморщился. - На кого вы намекаете, господин Лиркин? - А вон на него и намекаю, - музыкальный обозреватель ткнул пальцем на съежившегося стажера. - Он самый первый кандидат на каторгу. Тернов с минуту разглядывал рослого юного красавца. - Как ваше имя? - Самсон Васильевич Шалопаев. Вольнослушатель университета. Вчера прибыл в столицу. Тернов смолк. Из полицейских сводок он знал о гибели извозчика Якова Чиндяйкина возле Николаевского вокзала. Среди свидетелей проходили супруги Горбатовы, их воспитанница Ксения и некто Шалопаев, кажется, дорожный попутчик супруги статского советника. Дама предполагала, что в пути молодого человека подчистую обыграл шулер. - Так это вы ехали вчера в одном купе с госпожой Горбатовой? Тернов многозначительно понизил голос и нахмурился. Было бы странно, если бы дама, еще весьма привлекательная, не запомнила такого попутчика: высок, строен, ладен, красив... Да и одет по последней моде. Самсон молча кивнул. - У нас есть сведения, что вас обыграл в дороге шулер, - мягко и недоверчиво сказал Тернов, - но теперь вижу, что это не правда. - Именно так оно и было! - вновь вылез неугомонный Лиркин. - Я сам слышал, этот подозрительный юнец рассказывал нашему Фалалею, что проигрался в вагоне. И надул его гнусный Эдмунд. Вот так-то! Чуете, откуда ветер дует? - Не чую пока что, - осадил его Тернов. - Он-то вместе с Фалалеем и забавлялся апельсинчиком, умышленно закатил за бутылку. Поверьте, этот щенок и засунул незаметно иголку в апельсин. - Побойтесь Бога, - возмутился Фалалей Черепанов, - Самсон и в руки не брал этот фрукт. - Тогда по его наущению иголку засунули вы! - выкрикнул Лиркин. - А потом быстро ушли в бильярдную. Беседовали якобы, а сами притворялись, ловили подходящий момент. - Господин Шалопаев, - Тернов, уставший от бессмысленных доводов и предположений, перебил музыкального рецензента, - вы верующий или атеист? - Крещен в православие, - тихо признался вконец деморализованный Самсон. - Храм посещаю. - Тогда поклянитесь на Евангелии, что не причиняли вреда господину Либиду. Тернов достал из кармана маленький томик с серебряным крестом на обложке и положил на стол. Изумленные журналисты притихли. Самсон механически положил ладонь на крест. - Клянусь, не злоумышлял против Эдмунда. - Все. Очень хорошо, очень. - Тернов быстро сунул Евангелие в карман, весьма довольный собой: работал самостоятельно он недолго, и не успел еще придумать своих фирменных методов, однако иногда подсовывал свидетелям Евангелие, и если человек не был прожженным негодяем, он терялся и не мог солгать перед лицом священной книги. А в Крещенье, как сегодня, особенно. - Остается выяснить еще одно обстоятельство. Он подозвал метрдотеля. - Скажите, любезный, нет ли в вашем заведении обыкновения подкрашивать апельсины? Вводить через кожуру шприцом анилин для цвета? Или сахарин для вкуса? - Ваше высокоблагородие, - метрдотель вспыхнул, - у нас заведение высшего разряда. У нас шприцы только кулинарные. С толстыми иголками, чтобы крем выдавливать. Обыщите кухню, допросите официантов. У нас вся обслуга из татар, мусульмане, вина в рот не берут, народ трезвый, внимательный. - Ну до обысков дело не дойдет, милейший, - успокоил его Тернов, - у меня нет причин не верить вашим словам. По полицейским сводкам за прошлый год ваше заведение вне подозрений. - А кто ваш поставщик? - подал голос помощник дознавателя Лапочкин. - Апельсины у Елисеева берем, там без обману. Тернов замялся... Он вспомнил свежее телеграфное сообщение о курьезном случае, грозившем неприятностями градоначальнику: возле Дворянского собрания едва ли не на голову извозчика свалился чан с замерзшей краской. Нашли время красить трубы да оставлять чаны на обледенелой крыше! Испуганная лошадь сбросила извозчика и умчалась с седоками. Помятый извозчик, которому вернули лошадь и сани, назвал даму: госпожу Май, с ней был и молодой спутник. - Сударь, - Тернов повернулся к Самсону, - вы посещали сегодня Дворянское собрание? - Да, был на выступлении Айседоры Дункан. - Юноша покраснел. Тернов заложил руки за спину, расхаживая вокруг разоренного стола. Он думал. Наконец остановился. - Вообще-то, - он важно обвел взором оставшихся свидетелей, - если здесь и есть злой умысел, то принадлежит он тому, на кого не падает никаких подозрений - таков закон криминалистики. Но в данном случае я не буду пытать расспросами господина Черепанова... А задам два вопроса вам, Самсон Васильевич. Мне не нравится, что вчерашнее покушение на Якова Чиндяйкина произошло рядом с вами. Мне не нравится, что сегодня чан с крыши театра упал тоже рядом с вами. Поэтому подумайте - не является ли несчастный случай с господином Либидом именно случаем? И не был ли апельсин с иголками предназначен для вас? Глава 6 В понедельник, часам к двум, в сотрудницкую журнала "Флирт" стянулись его ведущие труженики пера, участники вчерашнего банкета. Ольга Леонардовна Май, облаченная в строгий английский костюм с приталенным пиджаком и бархатными лацканами, в белоснежную блузу с высоким крахмальным воротничком, стянутым в тон костюму шелковым галстуком, темно-синим, в мелкую искристую крапинку, восседала за самым большим столом. Ее густые черные волосы были собраны на макушке в тугой узел, отчего черты выразительного, не тронутого румянами лица казались еще резче. Слева от владычицы и королевы "Флирта", с краешку стола, притулился заместитель и правая рука Антон Викторович Треклесов. Он держал наготове карандаш, и всякий раз, как склонялся над блокнотом, чтобы зафиксировать очередную директиву или замечание, под тяжестью его внушительного веса венский стул отвратительно скрипел. У проема дверей смежной комнаты, на банкетке с потертым коленкоровым верхом, расположились Ася и Аля: блеклые, настороженные барышни в одинаковых суконных юбках и темных фланелевых блузах - одна в лиловой, другая в черной. У входа, чтобы держать под наблюдением и коридор, и сотрудницкую, терся Данила: на время редакционного собрания двери для посетителей запирались, но конторщик прекрасно знал привычку некоторых сотрудников выскальзывать среди совещания из комнаты и наведываться в буфетную. По углам, облюбованным по сугубо личным причинам, устроилась блестящая пятерка, сменившая вчерашние фраки на будничную, деловую одежду: толстяк Сыромясов-Элегантес и театровед Синеоков в дорогих, модных костюмах, шитых на заказ у хороших портных, музыковед Лиркин в костюме весьма потертом и устаревшего фасона, переводчик Платонов в толстовке из фланели и заправленных в высокие сапоги шароварах, фельетонист Черепанов в приличной, но помятой пиджачной паре. У жарко натопленной изразцовой печки, в уютном мягком кресле из личных апартаментов госпожи Май, предназначенном для знаменитостей, полулежал Эдмунд Либид. Смуглое его лицо имело пепельный оттенок, но роскошные усы были тщательно расчесаны, подбородок выбрит, а горло окутывал белоснежный шейный платок, уложенный небрежно-кокетливыми складками по образцу, принятому у английских денди во времена Байрона. На подлокотнике его кресла примостился стажер Самсон Шалопаев. - Итак, давайте без проволочек. - Ольга Леонардовна постучала карандашом по чернильному прибору - чудовищной царь-пушке серого мрамора. - Внимание! О вышедшем номере поговорим в следующий раз. В свете последних печальных событий начну с главного. Во-первых... Что бы там вчера ни произошло, кто бы из вас ни приложил руку к покушению на Эдмунда... - Ледяным взором она обвела лица притихших сотрудников и после неприятной паузы продолжила: - Благодарю вас за то, что смогли общими усилиями свести происшествие к несчастному случаю. В уголовной хронике наш журнал появляться не должен. И я хочу, чтобы вы это себе уяснили. А теперь будет во-вторых. - Ольга Леонардовна вскинула голову, ноздри ее тонкого носа дрогнули, из бледных губ змеились глухие угрозы. - Если с Эдмундом что-нибудь случится, уволю всех поголовно. Без выходного пособия. И разбираться не стану. Ясно? Так что берегите его как зеницу ока. - Стоит ли разбрасываться блестящими работниками из-за господина Либида? - Синеоков с брезгливостью скривил тонкие губы, тронутые розовой помадой. - Вам особенно следует помолчать, - отрезала госпожа Май. - Вы и так не в полной мере соответствуете высоким моральным требованиям нашего журнала. - На что вы намекаете? - театральный обозреватель вспыхнул. - На то, что я очень внимательно читаю ваши статьи, - сказала Ольга, - и будьте уверены, передоновщины и декадентщины не потерплю. - Но как я-то могу отвечать за безопасность господина Либида? - жалобно простонал Лиркин. - Я провожу все время на музыкальных концертах, а он - в Думе! Как я услежу, куда он там впутывается? - Не морочьте мне голову! - Госпожа Май явно сердилась. - Вы прекрасно понимаете, о чем я. И почему я не вижу на собрании господина Мурина? - Он еще вчера предупредил, что сегодня из дому не выйдет, - доложил дон Мигель, - какая-то ерунда с гороскопом. - Сколько раз я просила не читать никаких других гороскопов, кроме опубликованных у нас! - воскликнула Ольга. - Нам-то их поставляет сама госпожа Астростелла! - Но она пишет только о женщинах. - Платонов, наверное, в двадцатый раз принялся нервно протирать линзы своего пенсне несвежим носовым платком в крупную красную клетку. - Конечно, она жена астронома. Но я никак не могу понять: все сотрудники Пулковской обсерватории или только ее муж изучают звезды, чтобы потом госпожа Астростелла могла советовать, какого цвета шляпки принесут удачу в любовных делах? - Шляпки всяко лучше, чем скандалы и разврат! - Ольга Леонардовна стукнула кулачком по дерматину стола. - И еще раз повторяю... В последний раз, господа сотрудники! Наш журнал предназначен для нормальных мужчин и нормальных женщин! Пишите, если угодно, о здоровом животном стремлении продолжить род, о природной страсти, осененной высшей благодатью, ибо Господь Бог создал человека для любви. А если нынешние умники ставят себя выше Господа Бога, пусть сами идут своей дорогой в ад! Или, может быть, кто-то из вас считает, что Господь Бог напрасно создал мужчину и женщину? Ну смелее! - Щеки госпожи Май зарделись густым румянцем, губы вздрагивали. - Кто полагает, что Бог должен был создать только двух мужчин, чтобы они в Раю услаждали друг друга? Или что он не додумался до того, чтобы вылепить из глины двух дам? В сотрудницкой воцарилась гробовая тишина. Юный стажер, потрясенной чрезмерной откровенностью, с которой женщина обсуждала острые вопросы пола, опустил ресницы долу, опасаясь встретиться с кем-нибудь глазами. Бледный Эдмунд, прикрыв веки, дремал. - Вы хотите, чтобы "Флирт" обанкротился? - Голос Ольги Май звучал угрожающе. - Господин Черепанов! Если вы узнаете, что кто-то из наших сотрудников посетил притон Чеботаревской или Кузмина, прошу незамедлительно поставить меня в известность. - Да откуда ж мне знать, Ольга Леонардовна? - Фалалей заерзал на своем стуле. - Если только дело дойдет до безобразий и рапортов околоточных... - Неужели мы должны доносить друг на друга? - Аля трагически вперила глаза в пожелтевшие печные изразцы над изголовьем кресла, где покоился несчастный Эдмунд. - Мы должны доверять друг другу, - подхватила Ася, - мы же делаем одно дело. - Учтите, - Ольга пропустила мимо ушей девичьи реплики, - если вы станете баловаться гнилой декадентщиной, вас будут читать сотни две нравственных уродов, поклонников однополой любви. А если вы примите во внимание, что миллионы наших сограждан - люди нормальные, то наши тиражи вырастут до небес. Неужели это так трудно уразуметь? Снова повисла тягостная пауза, прервали которую скрип венского стула и сиплый голос Треклесова: - Чем больше тираж, тем больше гонорар... - А вы, Самсон, почему молчите? - Ольга смягчила напор. - Скажите, не стесняйтесь: что в российской провинции думают о либерализации полового вопроса? Преклоняется ли казанская молодежь перед идолом мужеложства? Самсон замялся и не нашелся, что ответить. - Ну если б все эти... лесбосы и прочее, были так прекрасны и оправданы Богом, то однополую любовь мы наблюдали бы и у животных... У лошадей, коров, медведей... - Сильный аргумент, - поддержал стажера Фалалей, - только безмозглые дураки его не услышат. Некоторое время служители пера сосредоточенно раздумывали, ждут ли от них продолжения дискуссии по половому вопросу или нет. Однако никто не возжелал быть заподозренным в безмозглости, и тему развивать не стали. - Не пора ли нам приступить к планированию очередного номера? - предложил Треклесов. - Да, да! - обрадовался Фалалей. - Время идет, а мы еще ничего не решили! У Мурыча на мази репортаж о лучшей столичной телефонистке. Просил меня сообщить ему вечером, возьмете материал? - А как он определил, что она лучшая? - недовольно спросила Ольга. Фельетонист засмеялся. - Опросил телефонных барышень о количестве свиданий, назначенных им абонентами. Далее разделил количество свиданий каждой на количество лет работы телефонистки. Получил лучшую. Разве это не показатель? - Да, да, - приутихший Синеоков ненатурально оживился. - Если на женщину не смотреть, то ангельский голос, особенно низкий, способен вызвать глубокое эротическое чувство. - Эротическое чувство, это хорошо, это прекрасно... - Ольга Леонардовна недобро усмехнулась. - Но начнем с главного, с рекламы. Что у нас есть, Антон Викторович? - Из мелочей: эликсир святого Винсента де Поля, укрепляет в короткое время организм и нервы, возбуждает аппетит; есть освежающий слабительный плод против запора, двенадцать пастилок в коробках; есть новейшее средство для ращения волос. По-крупному будет статья о психографологе Моргенштерне. Он способен определить внутренний мир человека по почерку, по анонимному образцу установил, что переданное послание написано пальцами ноги. Оказалось, автор - безногая французская художница Эме Рапэн. Весьма популярен среди судейских и в великосветских кругах, но хочет добиться известности и среди широкой публики. Наш журнал ему подходит. Кредитоспособен. Под вопросом бумажная фабрика Косторезова, контекст неясен, ведутся переговоры с владельцем... - Косторезова обсудим позже, - Ольга Леонардовна понимающе кивнула Треклесову. - Теперь о почте. Алевтина Петровна, что с телеграммами о предстоящих событиях и письмами-исповедями? - Список я подготовила, - равнодушно откликнулась Аля. - Там есть несколько писем от женщин о жестоком обращении в семье. Присланы приглашения в Зимний Буфф на "Ночь любви", в "Аквариум" на "Гейшу", в театр "Невский фарс" на "Певичку Боббинет", на "Эроса и Психею" в Петербургский театр, в Пассаж на "Бесовское действие над неким мужем". Просят на выставку Маковского, там хорошенькие картинки есть: "Итальянки", "Бретонки", "Римлянки". Да, Мариинский театр зовет на открытие новой звезды - в "Спящей красавице". - Лучше Пьерины Леньяни главную партию никто не станцует, - закатил чрезмерно блестящие глаза Синеоков. - У нее было потрясающее фуэте. Леньяни мешала самолюбивой Матильде стать хозяйкой петербургской сцены. И интриганка Кшесинская объявила войну Пьерине. - Я Леньяни до сих пор помню. - Ольга Леонардовна властно прервала бормотанье балетомана. - Изумительная женщина! Кстати, где наш фотограф? Я же просила его по понедельникам приходить непременно! - Может, простудился, - нерешительно предположила Ася. - Он кашлял прошлый раз. - Знаю я его простуду. - Ольга Леонардовна была недово

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования