Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Басманова Елена. Крещенский апельсин -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  -
льна. - Работает для пяти журналов, вот и манкирует обязательствами. Антон Викторович, запишите: пусть посмотрит в своих залежах, нет ли у него фотографии синьорины Леньяни? Женщина загадочной судьбы. Говорят, ее видели в Париже... - Враки, - пробасил Сыромясов, раздувая пухлые щеки, - кому она там нужна? Она ведь сошла со сцены, ногу повредила и - след ее простыл... - Я готов посетить "Спящую красавицу" и написать статью, - вызвался Синеоков. - В Мариинку пойду я сама, - объявила Ольга, - вместе с Эдмундом. А вы, голубчик, отправитесь на "Некоего мужа". - Фи, - Синеоков присвистнул, - да от этого "Бесовского действа над неким мужем" у меня голова заболела. Адский шум, визг, в глазах рябит от разношерстных и разноголовых чертей. Сплошная бессмыслица из свиста, воя, гримас и кривляния. Больше одного акта я не выдержал. - В этом разноликом бесовском хоре автор сумел представить все современные художественные и литературные интересы, - холодно парировала Ольга Леонардовна. - Ремизов нынче в моде. Мы не можем отставать. Лучше ошибиться, чем запоздать и печатать завтра то, что другие напечатают сегодня. Сходите, досмотрите до конца. Отрецензируете. Под грозным взором Ольги Май театральный обозреватель осекся и залепетал: - Конечно, и из этой бесовщины можно извлечь что-то дельное: идеализация сыщиков иностранного и домашнего производства в лице демона Аратыря, меняющего свою внешность и выслеживающего Некоего мужа; проблема пола в лукавых действах чертей над Грешной Девой, попытки с ее помощью предать Некоего мужа греху; а необутые лапы демонов в бесовской пляске шаржируют танцы увлекательной "босоножки". И, главное, - воодушевился критик, - их трепещущие хвосты как бы указывают своими движениями путь назад, в лучезарные поля прекрасного средневековья; тогда как три других демона, пришпилив те же хвосты английскими булавками и прикрыв их белоснежными одеждами ангелов, манят Некоего мужа в утопические, загадочные дали. Современная философская дилемма, по какому пути идти российскому обществу? - Вот видите, статья у вас почти готова, - одобрила обозревателя Ольга Леонардовна. - Хотите анекдот? - Фалалей подмигнул Самсону. - Некий муж спрашивает у жены на склоне лет: признайся честно, ты мне изменяла? Жена говорит: нет, не изменяла. А муж ей: а помнишь, я пришел, и ты долго не открывала мне дверь? Жена: ах! - вскакивает, бросается к шкафу, открывает его, а оттуда вываливается мужской скелет... Ха-ха-ха-ха! - Господин Лиркин, а что вы предлагаете в номер? - Ольга откинулась на спинку стула. Рыжий музыкальный обозреватель передернулся. - Даже не знаю, что делать. Вся музыкальная общественность обсуждает новые произведения Скрябина. Но ведь он морально ущербен: бросил жену, четырех детей, отдался на волю страсти... - Я человек широких взглядов, - прервала его Ольга, - грешить никому не возбраняется. Господь Бог для каждого найдет свое возмездие. А о музыке Скрябина напишите, только без гнусной декадентщины... Дон Мигель, а вы? - У меня, Ольга Леонардовна, есть блестящее эссе о магии ткани, по учению английских розенкрейцеров. - А откуда вы узнали, что думали английские розенкрейцеры о тканях? - непроизвольно вырвалось у ошарашенного Самсона. - Милый дружок, интуиция и прозрение! Вот рецепт настоящего журналиста. А если еще не забывать и посещать модные магазины тканей... - Широкое лицо дона Мигеля Элегантеса светилось самодовольством. - Теософия и эзотерические учения, милый Самсон, способны навеки погубить наш журнал. Такая скукотища, - Ольга дернула головой, - не воспринимайте их всерьез. Равняйтесь на ваших коллег: они обходятся без этой интеллигентской инфекции, ибо обладают отменным мужским здоровьем. А оно и является залогом успеха у женщин. Фалалей расплылся в улыбке, его карие круглые глаза превратились в щелочки. - Такому красавчику негоже засорять голову теософскими словесами. Интересничанье годиться лишь для ущербных персон обоего полу. Кстати, хотите анекдот о спиритах? Возвращается однажды муж, а у жены любовник... - Господин Черепанов, угомонитесь, - остановила словоохотливого фельетониста госпожа Май, - Самсон прочитает ваши анекдоты в журнале. И где вы только их берете? - В народе, дорогая моя благодетельница, в самой народной гуще, - паясничал Фалалей, - народное творчество - кладезь мудрости. - А что будет с моим эссе об Элоизе и Абеляре? - подал голос Платонов. - Вы его сняли из последнего номера, и что теперь? В долгий ящик? Ольга Леонардовна задумалась. - Элоиза никуда не денется, - решила она, - ей место найдем. Пока что я думаю вот о чем, господин Платонов... В следующий номер нам не хватает материала о женщине, активной участнице общественной жизни. И при этом не отказывающей себе в женских радостях. О хорошей работнице, прекрасной матери и супруге. Нет ли такого образца из французской жизни? Поищите, голубчик. - А Жанна Д'Арк не подойдет? - На худой конец можно и о ней. Хотя я не слышала, чтоб она ходила под венец. - Ольга всем своим видом демонстрировала, что ей хочется рассказа о женщине современной. - Однако подумайте, не торопитесь. - Если он умеет думать, - пробурчал Лиркин. - А вас не спрашивают, - Платонов фыркнул и полез в карман за носовым платком. Госпожа Май изучающе посмотрела на Самсона. - А вы, голубчик, не предложите нам что-нибудь? Самсон смутился. - Боюсь, мне еще рано, - он покосился на хитро улыбающегося Фалалея, - требуется тщательная отделка. "Флирт" ведь не провинциальная пресса... - Да, это опасно! - выкрикнул Синеоков. - Сразу попадется на зубок господину Крайнему. Строгий критик. Журналистская братия сдержанно захихикала. - Прекратите цирк. - Ольга сдвинула брови. - Лучше бы ввели юношу в курс дела, помогли бы ему окунуться в столичную жизнь... Самсон чувствовал себя беззащитным ребенком, заблудившимся в лесу. Причем не в дневном лесу, а в ночном. Он не видел никакой возможности покинуть пеструю компанию, куда попал благодаря участию дорожного попутчика, и не имел времени толком раскинуть мозгами и объять свалившиеся на него события, которых в его казанской жизни хватило бы ему на год-другой. Мелькнула сегодня утром бледная мысль об Эльзе, когда на Невском навстречу ехала закрытая карета и за ее стеклом ему почудились знакомые черты. Да разве скажешь об этом Даниле, погоняющему извозчика! Ведь с утра пораньше барыня Ольга Леонардовна снарядила преданного старичка сначала в полицию, зарегистрировать Самсона, а затем в университет, чтобы конторщик помог новому сотруднику уладить все формальности. Данила по пути объяснял измученному ночными кошмарами провинциалу, что где находится и что кому принадлежит. Самсон не пытался что-либо запомнить, ибо вчерашняя история с апельсином не выходила у него из головы. И собственно не сама история, а какой-то тревожный, переливающийся нехорошими смыслами, вопросительный намек дознавателя. Неужели господин Тернов и вправду считает, что оба несчастья с извозчиками и иголка во фрукте как-то связаны со скромной персоной стажера журнала "Флирт"? А если за этими подозрениями кроется что-то реальное, существенное, то не грозит ли ему, Самсону, опасность и сегодня? Данила разливался соловьем, перемежая экскурсию восторгами по поводу особенной красоты столицы в солнечный зимний день, цитировал пушкинские строки, но Самсон красот столицы не видел, он подозрительно косился на проносящиеся мимо экипажи, ожидая покушения или очередной извозчичьей неприятности... Шустрый Данила умудрился доставить юношу в редакцию "Флирта" как раз к началу общего совещания. Правда, поесть после прогулки не удалось, и новый сотрудник журнала только получил глоток из заветной фляжечки Данилы да пастилку на закуску. Самсон, переживающий свою любовную трагедию, ощущал себя чужим, совершенно чужим в огромном городе, загнанным в угол, приговоренным к общению с абсолютно чуждыми и непонятными людьми. Медленно, капля за каплей божественное чувство любви, пробужденное в нем блистательной Эльзой, превращалось в его душе в отраву, от нее организм тосковал и корежился... - Эдмунд, - позвала неуверенно Ольга, - ты слышишь меня? Господин Либид приоткрыл глаза. Изящным жестом руки он успокоил редакторшу. - Я резервирую место для того материала, о котором мы вчера говорили, - пояснила она пострадавшему от апельсина. - Ты уверен, что дело не сорвется? Эдмунд осторожно повел головой сверху вниз и поморщился. - Я заинтересована, чтобы наш журнал рвали из рук друг у друга, - продолжила Ольга, - а бомбу для читателей жду от тебя. Эдмунд раздвинул губы в слабой улыбке. - Так, в основном, задачи ясны, - резюмировала госпожа Май. - В заключение несколько слов для вас, господин Черепанов. Я надеюсь, вы станете настоящим другом нашему юному сотруднику. Поделитесь с Самсоном секретами журналистского мастерства. Не жадничайте. Чем вы собираетесь заниматься? Фалалей достал из кармана пачку папирос, поняв последнюю фразу как завершение совещания. - Собирался вместе с Самсончиком наведаться в полицию. Во-первых, познакомить его с нашими информаторами. Во-вторых, в надежде выловить там такой сюжетец, чтобы наши дорогие подписчицы зарыдали... В этот момент из коридора, у открытой двери, в который топтался Данила, послышались странные звуки. Ольга вопросительно подняла брови, бросила взгляд на часы и перевела его на старичка. В парадную дверь нещадно барабанили руками и ногами. - Открыть? - спросил он. - Открывай уж, закончили, - распорядилась Ольга Леонардовна и встала. Ее сотрудники с нетерпением ждали, когда она покинет помещение, чтобы в очередной раз обсудить несносный характер своей работодательницы. Но дать волю своему злословию они не успели: в помещение ворвался человечек, похожий на лягушку, в клетчатом пальто и котелке. Из-под пальто виднелись короткие, кривые в коленках, кавалерийские ноги. - Стойте, стойте, неужели я опоздал? - закричал он с порога. - А вы разве не имеете часов, господин Братыкин? - осведомилась Ольга. - Совещание закончилось. Она двинулась к дверям, чтобы уединиться на своей половине. Но клетчатый кавалерист попятился и загородил дверной проем. - Простите ради Бога, Ольга Леонардовна! Но охотничий азарт в нашем деле неистребим. Опоздал, каюсь, но принес вам такое, что вы меня простите, Богом клянусь! А ведь мог бы... - Что? - Ольга топнула ногой. - Что вы могли? Принести вашу чушь в другое издание? - Нет, нет и нет, - стал отпираться Братыкин. - Только "Флирту", и больше никому. Снимочек золотой, клянусь Богом! И сделал я его на Куликовом поле! - Никак любовное письмо от Дмитрия Донского нашли? - злобно фыркнула Аля. - Хуже! - Братыкин подпрыгнул на месте. - Нет! То есть лучше! Обнаженный труп молодой женщины, а на груди ее фанерная дощечка с надписью: "Эльза, вот до чего доводит флирт!". Глава 7 Снимочек оказался не так уж и хорош, как разрекламировал его Братыкин. На прямоугольнике матовой, шершавой бумаги различались лишь слабые очертания женского тела, припорошенного снежком: крепкие бедра, округлые колени, раскинутые руки, покатые плечи. Темное пятно вокруг головы походило на разметавшиеся волосы, а могло быть и чем-нибудь другим. Вместо лица - бледный овал с темными впадинами глазниц и рта. Впрочем, фотограф клялся, что искусство ретуши исправит все изъяны. Госпожа Май молча раздумывала. Самсон, всмотревшись в снимок, стоял ни жив ни мертв. Он еще не видел в своей жизни мертвых женских тел и потому не знал: остаются ли мертвые тела такими же, как и при жизни. Расплывчатое тело могло быть его Эльзой, а могло и не быть. Четче всего получилась фанерная дощечка с надписью, где присутствовало заветное имя. Он не знал, хочет ли убедиться в том, что его возлюбленная и тайная жена мертва... - А что, если я по материалам дознания напишу "исповедь погибшей души"? - с горячностью воскликнул Фалалей. - Я чувствую, здесь есть подлинная трагедия любви, измены, страсти... - Попробуй, - с сомнением в голосе согласилась Ольга. - А вы все держите рот на замке. Надпись двусмысленная, как бы не обернулась против журнала. К слову сказать, как вы, господин Братыкин, очутились на Куликовом поле? - О, это неважно, - фотограф стушевался, - игра случая, фортуна, так сказать... Но Ольга уже его не слушала, она величественно удалялась в свои покои, а за ней следовал печальный господин Либид. Только он, только он понял бурю чувств, охватившую бедное сердечко юного Самсона: проходя мимо своего протеже, Эдмунд Федорович легонько потрепал его по плечу. - Уединилась со своим любимчиком, - плотоядно причмокнул Сыромясов, когда парочка скрылась. - Нет, вы только подумайте, она нас шантажировала! - оскорблено закатил глаза Синеоков, шествуя за толстым обозревателем мод к Даниле, занявшему свой пост у столика в коридоре. - И как же мы должны беречь ее Эдмунда? - Нам придется установить очередность в слежке за ним, - предложил вполголоса Платонов, - иначе на всех нас падет подозрение. Сегодня могу его взять под опеку я, а завтра Сыромясов, послезавтра еще Синеоков. И Мурычу сообщим. А там и Черепанов освободится. - Вот еще! Мне некогда бегать по городу за Эдмундом, - проворчал господин Лиркин, последним забирая свое пальтецо и шапку с вешалки. - Значит, если с Эдмундом что-нибудь случится, вы и будете виноваты, - злорадно констатировал Сыромясов. Он говорил умышленно громко, чтобы навостривший уши Данила мог понять и передать содержание разговора хозяйке: в доносительстве старика дон Мигель, как и никто в редакции, не сомневался. Но Данила, вроде бы не обращая внимания на журнальных сотрудников, аккуратно расчерчивал в столбики страницу амбарной книги, куда заносил имена посетителей. - Как? Вы уже уходите, господа? - Старик внезапно поднял голову и хитро прищурился: - А что в буфетную не заглянули? Там графинчик есть еще не опорожненный, да селедочка с лучком... - Благодарствуйте, в другой раз, - ответил Платонов за всех, и под пожелания счастливого пути журналисты покинули редакцию. Данила тихонько засмеялся и потер сухонькие ладони. Вот хорошо, что в буфетной пока обитает стажер! Не так часто будут опрокидывать рюмку сотрудники, постесняются юнца. Впрочем, сложившееся положение дел на руку только Фалалею - он сразу уединился в буфетной со стажером, и как бы графинчик не ополовинил! Данила прислушался, встал со стула и прокрался к буфетной. Через неплотно прикрытую дверь разговор Фалалея и Самсона долетал до слуха беспрепятственно. - Ты готов? Сейчас заглянем в трактир, подкрепимся, - говорил явно что-то жующий Фалалей. - У тебя деньги есть? После паузы Самсон тихо признался, что денег нет. - А в карманах смотрел? - не отступал фельетонист. - Посмотри, по-дружески тебе советую. Наша жизнь такая, что иногда и забываешь о деньгах, а они могут заваляться и неожиданно появиться. - Да что же, я своих карманов не знаю? - печально возразил Самсон. - А ты взгляни, взгляни, не ленись, - настаивал Фалалей. - Кстати, одежонку надень поскромнее, попроще. На Куликовом поле в модных сюртуках делать нечего. Ну? Тишину в буфетной нарушали лишь шорохи, свидетельствующие о переодевании. Затем Данила уловил изумленный юношеский возглас. - О! Как это понимать? - А я тебе что говорил? Поздравляю! Целый четвертной! - Но... но... Откуда? Неужели госпожа Май? - Не бери в голову, - Фалалей засмеялся, - тут еще не такие чудеса случаются. И почаще заглядывай в карманы. Понял? Главное правило настоящего журналиста. Знаешь официальную точку зрения градоначальника: "Я не осуждаю, когда репортер берет там какую-нибудь благодарность, но не вымогает. Я ведь и на приставов так смотрю. Нельзя без подарков, но за шантаж - пожалуйте на гаупвахту". Одевайся быстрее. Времени в обрез. Теперь темнеет рано. Как управимся, закажем тебе визитные карточки. Это - наипервейшее дело. Есть места, где эти визитки тебя озолотят, понял? Когда фельетонист и Самсон вышли из буфетной, Данила сидел за столиком в прихожей и разглаживал страницы коленкоровой книжицы. Фалалей знал, что въедливый конторщик сейчас примется изучать свежий номер журнала "Флирт", чтобы внести в тетрадку перечень ошибок и опечаток, - Ольга Леонардовна никогда не упускала случая потребовать от типографии возмещения морального ущерба. Фалалей пехом отвел Самсона в ближайший трактир обедать. Едва они вошли в просторную, низкую комнату, наполненную паром, дымком, вкусными запахами, как к ним кинулся похожий на шарик лысоватый трактирщик. Он самолично протер выскобленную дощатую столешницу сомнительной чистоты полотенцем, сделал знак половому, несущему на подносе чайники и закуски, и вокруг почетных гостей началась круговерть. Через несколько минут, уплетая горячую ароматную солянку, опытный борзописец делился с Самсоном своими соображениями относительно того, на какие средства Ольге Леонардовне удается издавать журнал. Экономия, конечно, важна, подписка и розница дают средства неплохие. Но самое существенное - реклама и брачные объявления. И все-таки по прикидкам Фалалея выходило так, что этих средств недостаточно, чтобы снимать такую огромную квартиру и платить лучшим сотрудникам внушительные гонорары. - Может быть, госпожа Май спекулирует на бирже? - неуверенно прошептал Самсон, склонившись над дымящейся тарелкой. - Исключено, - тщательно прожевав кусок мяса, Фалалей отмел предположение своего опекаемого. - Но ты, однако, будь осторожен. Вопросов о финансах она не любит. Злится. - А политических денег здесь нет? - смущенно продолжил стажер. - Если такие и есть, то они проходят через ее черную бухгалтерию, - отмахнулся Фалалей. - Впрочем, мне расследованием заниматься некогда. Я наемный работник, писака, охотник за неверными женами. Если что заметишь свежим глазом, сигналь. Пораскинем мозгами вместе. Ты, я вижу, парень живой, способный, схватываешь на лету. Может, если жареным запахнет, будем уносить ноги вместе. - Жареным? О чем вы говорите? - Самсон поперхнулся. - А ты знаешь, сколько стоят ее бриллиантовые серьги? А колье ее не видел? - Может, это фамильные драгоценности? - Фамильные? - усмехнулся Фалалей. - Забудь это слово. Впрочем, что это я? Много будешь знать, скоро состаришься. Фалалей торопливо поднялся и сделал знак Самсону. Юноша не заметил, чтобы им подавали счет, однако их не только никто не стал преследовать, а хозяин трактира еще сунул украдкой его наставнику парочку чекушек. Оба спокойно оделись и вышли на широкий проспект. - А теперь на вокзал? - спросил Самсон. - Я бы предпочел пешком. - Что нам делать на вокзале? - Фалалей вертел головой, высматривая извозчика. - Садиться в поезд. До Тульской губернии ехать долго. И боюсь, денег у меня не хватит. Фалалей, окаменев, воззрился на юного друга, но через мгновение захохотал на всю улицу и хлопнул Самсона по плечу. - Ты небось думаешь, что Куликово поле у Непрядвы? У Красивой Мечи? Там, где татары рубились насмерть с князьями? А вот и нет! Куликово пол

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования