Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Олдридж Рэй. Освободитель 1-3 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  -
оворишь со мной? Кроме того, разве в последнее время ты не почувствовал, как гаснет в тебе целеустремленность, уменьшается эффективность твоих действий? Может быть, разговор, обсуждение всего этого может помочь. - Возможно, - неохотно согласился он. Она подняла квадратик, и он увидел на нем деревенский дом, где он родился рабом. Было ранее утро, как раз только что рассвело, и свет зари розовым отблеском ложился на старые камни. - Расскажи мне про это, - сказала она таким страшно нежным и ласковым голосом, что он почувствовал, как слезы воспоминаний застилают ему глаза. Лиил была куда более дотошна, чем любой уловитель умов, даже Накер-Учитель. Она переворачивала камни его памяти, и ей, казалось, не становилось противно или страшно от тех неприглядных вещей, которые прятались под этими камнями от света. Она заставила его вспомнить свое детство раба, юность, когда он был прислужником-рабом, впавшему в маразм аристократу, его карьеру в качестве вольнонаемного освободителя - его немногие и пустые победы, его предательства и разочарования в немногих друзьях. Когда он заключил свой первый контракт с Лигой Искусств и вспомнил эту сделку, Лиил была только озадачена. Она время от времени задавала какие-то вопросы, но по большей части просто слушала его краткие и резкие рассказы. Когда Лиил увидела его воспоминания о пустой планете, где он жил в одиночестве столько лет, она с огромным и искренним удовольствием словно прошлась с ним вместе по тем садам, которые он там развел. - Если ты выживешь и сумеешь убежать с Суука... ты туда вернешься? - спросила она немного печально, словно ей самой хотелось туда. - Может быть, - сказал он. Сама мысль об этом казалась несбыточной, словно сказка. - И я бы на твоем месте вернулась, - сказала она. - Мне так нравится выращивать цветы, а здесь я никак не могу забыть, что это только игра и что цветы здесь не зависят от воды, почвы и солнца, только от моего собственного воспоминания о том, какими бывают настоящие цветы. Это отнимает столько прелести у них... Хотя все равно они очень красивы. Ему стало любопытно. - Скажи мне, ты всегда выглядела так, как сейчас? - Именно так, с тех самых пор, как я пришла в Компендий, - ответила она. - Ты никогда не пыталась что-либо в себе поправить или улучшить? - спросил он, отводя взгляд. - А именно? - в ее голосе появились кислые нотки. - Не знаю, - пробормотал он. - Цвет волос? Нос, может быть... чуть меньше, чуть больше?.. Ну, что-нибудь. - Мой нос? - она хихикнула и посмотрела вниз. Она обтянула тонкую ткань своего платья на грудках, так что ясно обозначились выпуклости и напряженные соски. - Что, слишком маленькие? А разве тебе не кажется, что они хорошенькие? - Я так и считал, - ответил он, сжав на коленях руки. - Извини, - сказала она, посерьезнев. - Можно продолжать? Даже если тебе не становится легче от нашего разговора, все равно я заворожена тобой. Ты знаешь, когда Компендий был еще живым, я была специалистом по человеческой приспосабливаемости. - Правда? - это вдруг заставило его почувствовать себя не в своей тарелке, словно она смотрела на него как на грибок, который был специально выведен, чтобы процветать на крови и горечи. - Правда, - ответила она и подняла квадратик, на котором виднелся тот самый генч, который поставил ему сеть смерти по заданию Лиги. - Отвратительное существо, - сказала она. Она отложила этот квадратик и уставилась на другой. - А тут несчастная Аулисс Монсипор, которая, скорее всего, до сих пор видит тебя в снах в своей стерильной комнатке со светом, теплом и свежим воздухом, высоко вверху в темноте над Фараоном. Она похлопала его по руке. - Мне так легко поставить себя на ее место... Когда я так делаю, мне очень легко представить себе, что она до сих пор думает о тебе, как о прекрасном принце из далекой страны, который когда-нибудь придет и спасет ее от скучной и серой судьбы. Даже если ты так невежливо покинул платформу, даже не сказав "до свидания". - Она рабовладелица. Для своего удовольствия она покупала детей и совершенно не желала думать, что она делает. - Руиз вспомнил тот гнев и омерзение, которые он почувствовал той ночью на платформе - это показалось ему такими давнишними воспоминаниями... - Ну что же, она была неглубоким человеком - женщиной своего времени и культуры. Твое праведное возмущение весьма неуместно - и это еще мягко сказано, - но в тоне Лиил слышалось скорее веселье, чем злобная насмешка. - Позволь мне спросить у тебя: почему ты не осуждаешь свою Низу за то, что она тоже держала рабов? Он покачал головой: ему раньше это как-то не приходило в голову. - Мне кажется, я знаю ответ на этот вопрос. Низа из другой эпохи и культуры, поэтому тебе легче извинить ее. Аулисс была из пангалактики, как и ты, поэтому ты не можешь ей простить, что она не смогла разделить твою чуткость и тонкость восприятия в подобных вещах. - Может быть, - ответил Руиз. - Ну что же, тогда я могу найти оправдания и тебе. В конце концов, и ты родом не из моего времени и не из моей культуры, - сказала Лиил. Глаза ее весело заискрились, и Руиз вынужден был ответить ей такой же улыбкой. Она продолжала показывать ему квадратики с каменистой поверхностью Фараона. Трагедия пьесы в Биддеруме, казармы "Черной Слезы", глупая попытка убежать, его дни с Низой в апартаментах Кореаны - все это снова прошло перед его глазами. - Она такая красивая, Руиз, - сказала Лиил, изучая квадратик с изображением Низы в одном из ее сверкающих платьев, которое она изобрела, чтобы провести время. - Она ведь ничего не делала со своим телом, никаких модификаций? Да? Просто родилась такой красавицей... какая радость. - Да, - ответил Руиз, глядя во все глаза на изображение фараонской принцессы нежными любящими глазами. Он чувствовал острый прилив безнадежной тоски. Неужели она никогда больше не посмотрит на него вот так, как на этой картинке? Он покачал головой, чтобы изгнать из нее такие глупые мысли. Лиил несколько раз согнула и разогнула квадратик, и Низа растаяла. На ее месте возникло изображение Кореаны, такой, какой он ее запомнил, когда они садились в воздушную лодку и отправлялись в Моревейник. - Тоже очень красивая, - сказала Лиил. - Но на нее далеко не так приятно смотреть. Руиз глубоко вздохнул. - Она, по всей вероятности, мертва, и я за это благодарен судьбе. Очень опасная женщина. Лиил искоса посмотрела на него. - Я понимаю так, что и Желтый Лист весьма хороша собой в жестком родериганском стиле. Как так получилось, что у тебя столько сложных отношений в жизни с прекрасными женщинами? - Ты так говоришь, словно это очень скверно, - сказал Руиз с кривой усмешкой. В этот миг сама Лиил была очень красива. - Ну... когда я просматриваю твои воспоминания, я вижу, какие катастрофы следуют за твоими встречами с такими женщинами. Хотя, впрочем, тут может и не быть никакой связи. - Злая судьба, - сказал Руиз. - Но и свои прелести в этом тоже есть. - Так я и поняла, - ответила Лиил. Она смотрела на последний квадратик. Долго она смотрела на него, потом, наглядевшись, передала Руизу, чтобы он тоже смог увидеть, что на нем запечатлено. Это была та самая ночь на барже, барже Глубокого Сердца, когда он и Низа занимались любовью на верхней палубе. Ее темная головка была откинута, волосы темным облаком закрывали на фото звезды на небе. Ее белые груди покачивались, когда она двигала своими точеными плечами... Руиз издал странный сдавленный звук. Он вырвался из горла против его воли, он не мог по-настоящему глубоко вздохнуть - мешал комок в горле. Глаза его наполнились слезами, и он резко протер их. - Прекрасно, - сказала Лиил тихим печальным голоском. Она медленно и неохотно положила квадратик лицевой стороной вниз на покрывало. - Руиз, - сказала она, - Сомнир дал мне и другие воспоминания, и они были весьма красочны... но это последнее, которое можно считать важным, ключевым. Я знаю: ты страдал и совершал страшные убийства в Моревейнике и на барже. И, разумеется, то время, что ты провел на бойне в Родериго... хотя, вне сомнения, ты должен понимать, что ты был не менее жертвой, чем те, чьи глотки ты перерезал. Он рассмеялся горьким желчным смехом. - Ты хочешь сказать, что мне было больнее, чем им? Она покачала головой. Ее прозрачные кудри закачались в такт ее движениям. - А что еще ты мог сделать? Ты что, мог кого-нибудь из них спасти? Родериганцы - это чума вселенной. Она ударяет без разбору невинных людей, а что можно сделать? Все, что может попробовать сделать человек - это выжить. - Может, ты и права, - ответил он. - Но я никогда снова не смогу почувствовать себя чистым. Ее зеленые глаза сверкнули, он физически ощутил ее гнев, словно горячее дыхание. - А раньше ты чувствовал себя чистым? Тогда ты воистину чудовище. Скольких неповинных людей ты убил, или заставил умереть, или послал на смерть? - она оскалила на него белые зубы в гримасе отвращения. - Я никогда не говорил, что я святой, - сказал он. - Но ты считал себя человеком? Теперь и в нем зажегся ответный гнев. - Да. Считал. Она ударила рукой по квадратикам, разбрасывая их по полу. - Эти воспоминания рассказывают совсем другое, Руиз Ав! - Я не заставлял тебя на них смотреть, - сказал он холодно и жестко. В комнате повеяло чем-то ледяным. Руиз сам удивился, как это ему могло быть хорошо в этом дурацком сне. Он оглянулся по сторонам: ему показалось; что сквозь стены красивой и удобной комнаты Лиил он видит те разваленные камни, которые могли остаться от этого дома. Но Лиил наконец протянула руку и похлопала его по плечу. Ее рука была такой же теплой, как рука живой женщины. - Извини, Руиз. Не мне судить тебя за то, что сделал ты со своей жизнью и в своей жизни. Моя жизнь была совершенно другой. Я выросла на Бекальте - это была давно заселенная планета, стабильная в своем существовании и процветающая. Семья моя была богатой и любящей. Я посещала университет. Свой диплом я защищала на Дильвермуне. Я никогда не знала ни дня голода или страха перед физическим насилием. Все мои беды и проблемы я создавала себе сама: юношеские неудачные влюбленности, борьба за положение в обществе, обиды в свете... За время своей долгой жизни в пангалактических мирах я никогда не видела мертвеца. Она взяла его руку и пожала ее. - И здесь - то же самое. Моя жизнь текла по проторенным каналам, гладким и легким, и единственные печали, которые я знала... это мелочи в сравнении с тем, что выпало на твою долю. Неудача в исследованиях. Зависть к моим более одаренным коллегам. Вечеринка, которая удалась не в совершенстве... и тому подобные мелкие огорчения. Неудачная любовь... раза два. - Да нет, - сказал он, удивленный тем, что она ему все это рассказывает, - это не твоя вина, что твоя жизнь была легче. - О, мне не казалась, что она легче, в то время. Нет, я была уверена, что мои мелкие огорчения не мельче, чем горе других людей... Во всяком случае, личностная матрица - все, что от меня осталось, была снята за несколько месяцев до того, как родериганцы и их союзники разрушили Компендий и перерезали всех, кто в нем был. Поэтому у меня нет прямых воспоминаний о том, как все кончилось... как оборвались наши жизни. Но Сомнир заставил меня просмотреть записи. - А-а-а-а... - сказал Руиз. Лицо ее стало трагической маской. Она заломила на коленях руки и не смотрела на него. - Это, наверное, было трудно, - сказал он. - Я не видела своей собственной смерти. Сомнир был добр ко мне и кое-что убрал из записей. Но я увидела гибель всего того, что я любила. - Мне очень жаль тебя, - сказал Руиз. - Я все это тебе рассказываю потому, что я могу понять, пусть даже немного, что могло довести тебя до убийств. Я теперь немного понимаю, как чувствует себя человек, когда знает, что, независимо от того, что он делает, ничто и никогда не сможет выровнять счет, никогда не будет достаточно его усилий, независимо ни от чего - жизнь уже никогда не станет прежней. Она снова схватила его за руки и положила его руки себе на колени. Глаза его впились в его собственные глаза. - Я немного понимаю в этом, пусть и мало. Если бы ты показал мне всех гетманов Родериго, связанных и беспомощных, все родериганские шеи, положенные на колоду гильотины, а и тогда не могла бы заставить себя перерезать их мерзкие глотки, пусть они заслуживают этого, как никто другой. Хотя мне будет так радостно, если ты сможешь это сделать. Я бы плакала от радости. Ему это показалось милой сердцу картиной, поэтому он, должно быть, улыбнулся, да так, что ее это встревожило, потому что она отвела глаза и вздрогнула. Она не оттолкнула его руки прочь, и ему становилось все приятнее от ее близости. Он чувствовал упругость ее бедра, на котором лежало его запястье, мягкость живота, пружинистость курчавых волос на лобке. Как это глупо, сказал он себе, он готов был отпрянуть. Но она не отпускала его. Она пристально и напряженно смотрела ему в глаза. - Послушай, Руиз, - сказала она. - Ничто из этого больше не имеет значения. Ты был ножом в стольких руках, столько времени, что можно потерять счет. Но больше ты не обязан так поступать. - О чем ты говоришь? - спросил он резко. - Ты не хочешь, чтобы я причинил вред родериганцам? Сомниру не понравилось бы все это, услышь он, что ты говоришь. Так ведь? - Не понравилось бы. Но мне кажется, что причинишь родериганцам достаточный ущерб, если просто откажешь им в том, чтобы они использовали тебя. Но ты не обращай на это внимание, я обещала, что не стану разговаривать об этом... я хочу сказать вот что: ты можешь перестать жить такой жизнью. У тебя есть спасение, если ты достаточно умен, чтобы его схватить. - Спасение? - как странно прозвучало это слово применительно к его положению, и он понятия не имел, о чем она говорит. - Ты что, позволишь мне остаться здесь и вечно слушать твой фонтан? Она покачала головой и улыбнулась горькой и милой улыбкой. - Нет. Тут ты остаться не можешь. Но у тебя есть убежище получше - Низа. Теперь он вырвал у нее руки. Его переполняла бесформенная, подавленная клокочущая ярость. - Вот как? - спросил он, почти крича. - Ты вот как считаешь? "Любовь доброй женщины - вот что его спасет?" Какая прелестная, романтическая... слюнявая, жалкая, идиотская, свинская мысль. Ты ничего про это не знаешь. Она не доверяет мне, а я не доверяю ей. Насколько я знаю, она может оказаться генчированной марионеткой. А мы оба можем запросто подохнуть на Сууке. Его взрыв, казалось, не возмутил Лиил. Она подняла тот квадратик с воспоминаниями, на котором сохранилась ночь на барже. - Я знаю, что ты сам знаешь про это, Руиз Ав. И это в действительности не важно, что там она про тебя думает. Хотя я не могу поверить, что она настолько холодна, как ты этого боишься. Не важно, доверяешь ты ей или нет. Важно только одно: ты ее любишь? Он покачал головой, не в состоянии говорить. - Ну, мне не стоило спрашивать, - сказала с улыбкой Лиил, откладывая в сторону квадратик. - Любовь гораздо реже встречается, чем предполагают люди, но ее также гораздо легче узнать. Он встал и подошел к стеклянным дверям, посмотрел через них на белые склоны, спускавшиеся к освещенному солнцем морю. Все это воображаемое, подумал он, а я слушаю воображаемого умоуловителя, который пытается мне сказать, что любовь побеждает все. Печальная безнадежность всего этого заставила его чуть ли не заплакать, и весь его гнев пропал. Прошло несколько минут в полном молчании, и Руиз заметил странную повторяемость волн, которые бились об основание огромной крепости Компендия. Конечно, подумал он, всякая имитация ограничена. Они помнят волну, но не неповторимость каждой волны. Ему подумалось, уж не столь ли нереальным было всякое подобие здравомыслия во вселенной, как в Компендии. Где-то, он был в этом уверен, люди жили жизнью мирной, наполненной разумными и значительными делами, их дни протекали в безопасности и удовлетворении сделанным. Наверняка где-то были такие люди. Он был в этом уверен. Но в своем теперешнем состоянии духа эти люди казались совершенно неестественными, даже в чем-то чудовищными. Как Шарды, которые летали на своих сторожевых платформах над Сууком, заставляя пиратов исполнять свои непонятные законы, как работорговцы, каннибалы. Как те невинные люди, ползающие по поверхности планеты. Он толчком открыл двери и вышел на солнечный воздух и морской запах. Он схватился за поручни балюстрады между двумя терракотовыми вазами, полными розовых, пахнущих конницей цветов. Следующий дворец был далеко внизу. Три сарима с прозрачными радужными крыльями кружили над сияющим заливом. Он почувствовал сзади присутствие Лиил, потом руки ее обвили его талию, и она прижалась к нему всем телом. Немного погодя он задумчиво заговорил: - А что произошло бы, если бы я спрыгнул вниз? - Немного ты пролетел бы - пока не вышел бы из сферы моего влияния. Помни, я тут стараюсь культивировать реализм. Но потом, как полагаю, тебя поймал бы Сомнир. Насколько я его знаю, могу предсказать, что он появился бы как мощный ангел с крыльями и унес бы тебя прочь в облаке славы. Она прижалась к нему чуть сильнее. - У него странное чувство юмора. Руиз глубоко вздохнул и закрыл глаза. Потом потер их краем ладони. Этот жест показался ему таким же реальным, как и всегда. Он чувствовал себя так же крепко в своем воображаемом теле, как и в обычном. Лиил продолжала крепко держать его, ему стало не по себе от ее тепла, ее длинного бедра, которое касалось сзади его ног, от тонких рук, скрещенных у него на животе. - Давай вернемся в мою спальню, Руиз, - сказала она совсем другим голосом. Она скользнула руками ему под рубашку и подняла руки. Ах, как ему именно этого и хотелось. Затеряться в ее прекрасном теле, в ее чистоте и прелести... выгнать все мысли из больной головы, погрузиться и утопить все муки в прекрасном воображаемом ощущении... Но какая-то жесткая и жестокая горечь заставила его рассмеяться и сказать: - Это что, часть лечения? - Нет, - ответила она просто, без тени какой-либо досады или обиды. - Ты очень красивый мужчина, и я тебя хочу. Пожалуйста. Она потянула его к себе, он повернулся к ней лицом и посмотрел ей в глаза. Щеки ее горели, и капельки пота блестели над верхней губой, хотя на террасе было не так жарко. Глаза ее затуманились от желания. Она стянула бретельки своего платья, так что оно упало до талии. Она положила его руки на нежные бутоны своих грудей. - Какая тебе разница? - спросила она шепотом. - Это же все равно не по-настоящему. Я тень, призрак, сон. Не лучше, чем девушка в порностимуляторе. - Ты совсем другая. Совершенно другая, - сказал он. Ее груди жгли ему руки. - Тогда давай подарим себя друг другу, - сказала она и поцеловала е

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору