Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Довлатов Сергей. Компромисс -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -
говорит: "Я ему приеду... Я ему, пидору, глаз выколю..." Тут и жена отключилась. И тоже с концами... - Ужас, - сказала Белла. - Еще не такое бывает, - сказал Жбанков, - давайте выпьем! - Баня готова, - сказала Эви. - Это что же, раздеваться? - встревоженно спросил Жбанков, поправляя галстук. - Естественно, - сказала Белла. - Ногу, - говорю, - можешь отстегнуть. - Какую ногу? - Деревянную. - Что? - закричал Жбанков. Потом он нагнулся и высоко задрал обе штанины. Его могучие голубоватые икры были стянуты пестрыми немодными резинками. - Я в футбол до сих пор играю, - не унимался Жбанков. - У нас там пустырь... Малолетки тренируются... Выйдешь, бывало, с охмелюги... - Баня готова, - сказала Эви. Мы оказались в предбаннике. На стенах висели экзотические плакаты. Девушки исчезли за ширмой. - Ну, Серж, понеслась душа в рай! - бормотал Жбанков. Он разделся быстро, по-солдатски. Остался в просторных сатиновых трусах. На груди его синела пороховая татуировка. Бутылка с рюмкой, женский профиль и червовый туз. А посредине - надпись славянской вязью: "Вот что меня сгубило!" - Пошли, - говорю. В тесной, стилизованной под избу коробке было нестерпимо жарко. Термометр показывал девяносто градусов. Раскаленные доски пришлось окатить холодной водой. На девушках были яркие современные купальники, по две узеньких волнующих тряпицы. - Правила знаете? - улыбнулась Белла. - Металлические вещи нужно снять. Может быть ожог... - Какие вещи? - спросил Жбанков. - Шпильки, заколки, булавки... - А зубы? - спросил Жбанков. - Зубы можно оставить, - улыбнулась Белла и добавила: - Расскажите еще что-нибудь. - Это - в момент. Я расскажу, как один свадьбу в дерьме утопил... - Девушки испуганно притихли. - Дружок мой на ассенизационном грузовике работал. Выгребал это самое дело. И была у него подруга, шибко грамотная. "Запах, - говорит, - от тебя нехороший". А он-то что может поделать? "Зато, - говорит, - платят нормально". "Шел бы в такси", - она ему говорит. "А какие там заработки? С воробьиный пуп?"... Год проходит. Нашла она себе друга. Без запаха. А моему дружку говорит: "Все. Разлюбила. Кранты..." Он, конечно, переживает. А у тех - свадьба. Наняли общественную столовую, пьют, гуляют... Дело к ночи... Тут мой дружок разворачивается на своем говновозе, пардон... Форточку открыл, шланг туда засунул и врубил насос... А у него в цистерне тонны четыре этого самого добра... Гостям в аккурат по колено. Шум, крики, вот тебе и "Горько!"... Милиция приехала... Общественную столовую актировать пришлось. А дружок мой получил законный семерик... Такие дела... Девушки сидели притихшие и несколько обескураженные. Я невыносимо страдал от жары. Жбанков пребывал на вершине блаженства. Мне все это стало надоедать. Алкоголь постепенно испарился. Я заметил, что Эви поглядывает на меня. Не то с испугом, не то с уважением. Жбанков что-то горячо шептал Белле Константиновне. - Давно в газете? - спрашиваю. - Давно, - сказала Эви, - четыре месяца. - Нравится? - Да, очень нравится. - А раньше? - Что? - Где ты до этого работала? - Я не работала. Училась в школе. У нее был детский рот и пушистая челка. Высказывалась она поспешно, добросовестно, слегка задыхаясь. Говорила с шершавым эстонским акцентом. Иногда чуть коверкала русские слова. - Чего тебя в газету потянуло? - А что? - Много врать приходится. - Нет. Я делаю корректуру. Сама еще не пишу. Писала статью, говорят - нехорошо... - О чем? - О сексе. - О чем?! - О сексе. Это важная тема. Надо специальные журналы и книги. Люди все равно делают секс, только много неправильное... - А ты знаешь, как правильно? - Да. Я ходила замуж. - Где же твой муж? - Утонул. Выпил коньяк и утонул. Он изучался в Тарту по химии. - Прости, - говорю. - Я читала много твои статьи. Очень много смешное. И очень часто многоточки... Сплошные многоточки... Я бы хотела работать в Таллинне. Здесь очень маленькая газета... - Это еще впереди. - Я знаю, что ты сказал про газету. Многие пишут не то самое, что есть. Я так не люблю. - А что ты любишь? - Я люблю стихи, люблю битлз... Сказать, что еще? - Скажи. - Я немного люблю тебя. Мне показалось, что я ослышался. Чересчур это было неожиданно. Вот уж не думал, что меня так легко смутить... - Ты очень красивый! - В каком смысле? - Ты - копия Омар Шариф. - Кто такой Омар Шариф? - О, Шариф! Это - прима!.. Жбанков неожиданно встал. Потянул на себя дверь. Неуклюже и стремительно ринулся по цементной лестнице к воде. На секунду замер, Взмахнул руками. Произвел звериный, неприличный вопль и рухнул... Поднялся фонтан муаровых брызг. Со дна потревоженной реки всплыли какие-то банки, коряги и мусор. Секунды три его не было видно. Затем вынырнула черная непутевая голова с безумными, как у месячного щенка, глазами. Жбанков, шатаясь, выбрался на берег. Его худые чресла были скульптурно облеплены длинными армейскими трусами. Дважды обежав вокруг коттеджа с песней "Любо, братцы, любо!", Жбанков уселся на полку и закурил. - Ну как? - спросила Белла. - Нормально, - ответил фотограф, гулко хлопнув себя резинкой по животу. - А вы? - спросила Белла, обращаясь ко мне. - Предпочитаю душ. В соседнем помещении имелась душевая кабина. Я умылся и стал одеваться. "Семнадцатилетняя провинциальная дурочка, - твердил я, - выпила три рюмки коньяка и ошалела..." Я пошел в гостиную, налил себе джина с тоником. Снаружи доносились крики и плеск воды. Скоро появилась Эви, раскрасневшаяся, в мокром купальнике. - Ты злой на меня? - Нисколько. - Я вижу... Дай я тебя поцелую... Тут я снова растерялся. И это при моем жизненном опыте... - Нехорошую игру ты затеяла, - говорю. - Я тебя не обманываю. - Но мы завтра уезжаем. - Ты будешь снова приходить... Я шагнул к ней. Попробуйте оставаться благоразумным, если рядом семнадцатилетняя девчонка, которая только что вылезла из моря. Вернее, из реки.. - Ну, что ты? Что ты? - спрашиваю. - Так всегда целуется Джуди Гарланд, - сказала Эви. - И еще она делает так... Поразительно устроен человек! Или я один такой?! Знаешь, что вранье, примитивное райкомовское вранье, и липа, да еще с голливудским налетом - все знаешь И счастлив, как мальчишка... У Эви были острые лопатки, а позвоночник из холодных морских камешков... Она тихо вскрикивала и дрожала.. Хрупкая пестрая бабочка в неплотно сжатом кулаке... Тут раздалось оглушительное: - Пардон! В дверях маячил Жбанков. Я отпустил Эви. Он поставил на стол бутылку водки. Очевидно, пустил в ход свой резерв. - Уже первый час, - сказал я, - нас ждут в райкоме. - Какой ты сознательный, - усмехнулся Жбанков. Эви пошла одеваться. Белла Константиновна тоже переоделась. Теперь на ней был строгий, отчетно-перевыборный костюмчик. И тут я подумал: ох, если бы не этот райком, не эта взбесившаяся корова!.. Жить бы тут и никаких ответственных заданий... Яхта, речка, молодые барышни... Пусть лгут, кокетничают, изображают уцененных голливудских звезд... Какое это счастье - женское притворство!.. Да, может, я ради таких вещей на свет произошел!.. Мне тридцать четыре года, и ни одного, ни единого беззаботного дня... Хотя бы день пожить без мыслей, без забот и без тоски... Нет, собирайся в райком... Это где часы, портреты, коридоры, бесконечная игра в серьезность... - Люди! У меня открылось второе дыхание! - заявил Жбанков. Я разлил водку. Себе - полный фужер. Эви коснулась моего рукава: - Теперь не выпей... Потом... - А, ладно! - Тебя ждет Лийвак. - Все будет хорошо. - Что значит - будет? - рассердился Жбанков. - Все уже хорошо! У меня открылось второе дыхание! Поехали! Белла включила приемник. Низкий баритон выпевал что-то мучительно актуальное: "Истины нет в этом мире бушующем, Есть только миг. За него и держись... Есть только свет между прошлым и будущим, именно он называется - жизнь!" Мы пили снова и снова. Эви сидела на полу возле моего кресла. Жбанков разглагольствовал, то и дело отлучаясь в уборную. Каждый раз он изысканно вопрошал: "Могу ли я ознакомиться с планировкой?" Неизменно добавляя: "В смысле - отлить..." И вдруг я понял, что упустил момент, когда нужно было остановиться. Появились обманчивая легкость и кураж. Возникло ощущение силы и безнаказанности. - В гробу я видел этот райком! Мишка, наливай! Тут инициативу взяла Белла Константиновна: - Мальчики, отделаемся, а потом... Я вызову машину. И ушла звонить по телефону. Я сунул голову под кран. Эви вытащила пудреницу и говорит: - Не можно смотреть. Через двадцать минут наше такси подъехало к зданию райкома. Жбанков всю дорогу пел: - Не хочу с тобою говорить, Не пори ты, Маня, ахинею... Лучше я уйду к ребятам пить, эх, у ребят есть мысли поважнее... Вероятно, таинственная Маня олицетворяла райком и партийные сферы... Эви гладила мою руку и шептала с акцентом волнующие непристойности. Белла Константиновна выглядела строго. Она повела нас широкими райкомовскими коридорами. С ней то и дело здоровались. На первом этаже возвышался бронзовый Ленин. На втором - тоже бронзовый Ленин, поменьше. На третьем - Карл Маркс с похоронным венком бороды. - Интересно, кто на четвертом дежурит? - спросил, ухмыляясь, Жбанков. Там снова оказался Ленин, но уже из гипса... - Подождите минутку, - сказала Белла Константиновна. Мы сели. Жбанков погрузился в глубокое кресло. Ноги его в изношенных скороходовских ботинках достигали центра приемной залы. Эви несколько умерила свой пыл. Уж чересчур ее призывы шли вразрез с материалами наглядной агитации. Белла приоткрыла дверь: - Заходите. Лийвак говорил по телефону. Свободная рука его призывно и ободряюще жестикулировала. Наконец он повесил трубку. - Отдохнули? - Лично я - да, - веско сказал Жбанков. - У меня открылось второе дыхание... - Вот и отлично. Поедете на ферму. - Это еще зачем?! - воскликнул Жбанков. - Ах, да... - Вот данные относительно Линды Пейпс... Трудовые показатели... Краткая биография... Свидетельства о поощрениях... Где ваши командировочные? Штампы поставите внизу... Теперь, если вечер свободный, можно куда-то пойти... Драмтеатр, правда, на эстонском языке, Сад отдыха... В "Интуристе" бар до часу ночи... Белла Константиновна, организуйте товарищам маленькую экскурсию... - Можно откровенно? - Жбанков поднял руку. - Прошу вас, - кивнул Лийвак. - Здесь же все свои. - Ну, разумеется. - Так уж я начистоту, по-флотски? - Слушаю. Жбанков шагнул вперед, конспиративно понизил голос: - Вот бы на кир перевести! - То есть? - не понял Лийвак. - Вот бы, говорю, на кир перевести! Лийвак растерянно поглядел на меня. Я потянул Жбанкова за рукав. Тот шагнул в сторону и продолжал: - В смысле - энное количество водяры заместо драмтеатра! Я, конечно, дико извиняюсь... Изумленный Лийвак повернулся к Белле. Белла Константиновна резко отчеканила: - Товарищ Жбанков и товарищ Довлатов обеспечены всем необходимым. - Очень много вина, - простодушно добавила Эви. - Что значит - много?! - возразил Жбанков. - Много - понятие относительное. - Белла Константиновна, позаботьтесь, - распорядился секретарь. - Вот это - по-флотски, - обрадовался Жбанков, - это - по-нашему! Я решил вмешаться. - Все ясно, - говорю, - данные у меня. Товарищ Жбанков сделает фотографии. Материал будет готов к десяти часам утра. - Учтите, письмо должно быть личным... Я кивнул. - Но при этом его будет читать вся страна. Я снова кивнул. - Это должен быть рапорт... Я кивнул в третий раз. - Но рапорт самому близкому человеку... Еще один кивок. Лийвак стоял рядом, я боялся обдать его винными парами. Кажется, все-таки обдал... - И не увлекайтесь, товарищи, - попросил он, - не увлекайтесь. Дело очень серьезное. Так что в меру... - Хотите, я вас с Довлатовым запечатлею? - неожиданно предложил Жбанков. - Мужики вы оба колоритные... - Если можно, в следующий раз, - нетерпеливо отозвался Лийвак, - мы же завтра увидимся. - Ладно, - согласился Жбанков, - тогда я вас запечатлею в более приличной обстановке... Лийвак промолчал... ...Внизу нас ждала машина с утренним шофером. - На ферму заедем, и все, - сказала Белла. - Далеко это? - спрашиваю. - Минут десять, - ответил шофер, - тут все близко. - Хорошо бы по дороге врезку сделать, - шепнул Жбанков, - горючее на исходе. И затем, обращаясь к водителю: - Шеф, тормозни возле первого гастронома. Да смотри не продай! - Мне-то какое дело, - обиделся шофер, - я сам вчера того. - Так, может, за компанию? - Я на работе... У меня дома приготовлено... - Ладно. Дело хозяйское. Емкость у тебя найдется? - А как же?! Машина остановилась возле сельмага. У прилавка толпился народ. Жбанков, вытянув кулак с шестью рублями, энергично прокладывал себе дорогу. - На самолет опаздываю, мужики... Такси, понимаешь, ждет... Ребенок болен... Жена, сука, рожает... Через минуту он выплыл с двумя бутылками кагора. Водитель протянул ему мутный стакан. - Ну, за все о'кей! - Наливай, - говорю, - и мне. Чего уж там! - А кто будет фотографировать? - спросила Эви. - Мишка все сделает. Работник он хороший. И действительно, работал Жбанков превосходно. Сколько бы ни выпил. Хотя аппаратура у него была самая примитивная. Фотокорам раздали японские камеры, стоимостью чуть ли не пять тысяч. Жбанкову японской камеры не досталось. "Все равно пропьет", - заявил редактор. Жбанков фотографировал аппаратом "Смена" за девять рублей. Носил его в кармане, футляр был потерян. Проявитель использовал неделями. В нем плавали окурки, фотографии же выходили четкие, непринужденные, по-газетному контрастные. Видно, было у него какое-то особое дарование... Наконец мы подъехали к зданию дирекции, увешанному бесчисленными стендами. Над воротами алел транспарант: "Кость - ценное промышленное сырье!" У крыльца толпилось несколько человек. Водитель что-то спросил по-эстонски. Нам показали дорогу... Коровник представлял собой довольно унылое низкое здание. Над входом горела пыльная лампочка, освещая загаженные ступени. Белла Константиновна, Жбанков и я вышли из машины. Водитель курил. Эви дремала на заднем сиденье. Неожиданно появился хромой человек с кожаной офицерской сумкой. - Главный агроном Савкин, - назвался он, - проходите. Мы вошли. За дощатыми перегородками топтались коровы. Позвякивали колокольчики, раздавались тягостные вздохи и уютный шорох сена. Вялые животные томно оглядывали нас. ... Есть что-то жалкое в корове, приниженное и отталкивающее. В ее покорной безотказности, обжорстве и равнодушии. Хотя, казалось бы, и габариты, и рога... Обыкновенная курица и та выглядит более независимо. А эта - чемодан, набитый говядиной и отрубями... Впрочем, я их совсем не знаю... - Проходите, проходите... Мы оказались в тесной комнатке. Пахло кислым молоком и навозом. Стол был покрыт голубой клеенкой. На перекрученном шнуре свисала лампа. Вдоль стен желтели фанерные ящики для одежды. В углу поблескивал доильный агрегат. Навстречу поднялась средних лет женщина в зеленой кофте. На пологой груди ее мерцали ордена и значки. - Линда Пейпс! - воскликнул Савкин. Мы поздоровались. - Я ухожу, - сказал главный агроном, - если что, звоните по местному - два, два, шесть... Мы с трудом разместились. Жбанков достал из кармана фотоаппарат. Линда Пейпс казалась мне немного растерянной. - Она говорит только по-эстонски, - сказала Белла. - Это не важно. - Я переведу. - Спроси ее чего-нибудь для понта, - шепнул мне Жбанков. - Вот ты и спроси, - говорю. Жбанков наклонился к Линде Пейпс и мрачно спросил: - Который час? - Переведите, - оттеснил я его, - как Линда добилась таких высоких результатов? Белла перевела. Доярка что-то испуганно прошептала. - Записывайте, - сказала Белла. - Коммунистическая партия и ее ленинский Центральный Комитет... - Все ясно, - говорю, - узнайте, состоит ли она в партии? - Состоит, - ответила Белла. - Давно? - Со вчерашнего дня. - Момент, - сказал Жбанков, наводя фотоаппарат. Линда замерла, устремив глаза в пространство. - Порядок, - сказал Жбанков, - шестерик в кармане. - А корова? - удивилась Белла. - Что - корова? - По-моему, их нужно сфотографировать рядом. - Корова здесь не поместится, - разъяснил Жбанков, - а там освещение хреновое. - Как же быть? Жбанков засунул аппарат в карман. - Коров в редакции навалом, - сказал он. - То есть? - удивилась Белла. - Я говорю, в архиве коров сколько угодно. Вырежу твою Линду и подклею. Я тронул Беллу за рукав: - Узнайте, семья большая? Она заговорила по-эстонски. Через минуту перевела: - Семья большая, трое детей. Старшая дочь кончает школу. Младшему сыну - четыре годика. - А муж? - спрашиваю. Белла понизила голос: - Не записывайте... Муж их бросил. - Наш человек! - почему-то обрадовался Жбанков. - Ладно, - говорю, - пошли... Мы попрощались. Линда проводила нас чуточку разочарованным взглядом. Ее старательно уложенные волосы поблескивали от лака. Мы вышли на улицу. Шофер успел развернуться. Эви в замшевой куртке стояла у радиатора. Жбанков вдруг слегка помешался. - Кыйк, - заорал он по-эстонски, - все! Вперед, товарищи! К новым рубежам! К новым свершениям! Через полчаса мы были у реки. Шофер сдержанно простился и уехал. Белла Константиновна подписала его наряд. Вечер был теплый и ясный. За рекой багровел меркнущий край неба. На воде дрожали розовые блики. В дом идти не хотелось. Мы спустились на пристань. Некоторое время молчали. Затем Эви спросила меня: - Почему ты ехал в Эстонию? Что я мог ответить? Объяснить, что нет у меня дома, родины, пристанища, жилья?.. Что я всегда искал эту тихую пристань?.. Что я прошу у жизни одного - сидеть вот так, молчать, не думать?.. - Снабжение, - говорю, - у вас хорошее. Ночные бары... - А вы? - Белла повернулась к Жбанкову... - Я тут воевал, - сказал Жбанков, - ну и остался... Короче - оккупант... - Сколько же вам лет? - Не так уж много, сорок пять. Я самый конец войны застал, мальчишкой. Был вестовым у полковника Адера... Ранило меня... - Расскажите, - попросила Белла, - вы так хорошо рассказываете. - Что тут рассказывать? Долбануло осколком, и вся любовь... Ну что, пошли? В доме зазвонил телефон. - Минутку, - воскликнула Белла, на ходу доставая ключи. Она скоро вернулась, - Юхан Оскарович просит вас к телефону. - Кто? - спрашиваю. - Лийвак... Мы зашли в дом. Щелкнул выключатель -

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования