Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Думбанзе Нодар. Я, Бабушка, Илико и Илларион -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -
мне, оркестранты почему-то вообразили себя на похоронах и заиграли "Таво чемо". Директор грозно сверкнул глазами, и оркестр тут же перешел на туш. После торжественного собрания должен был состояться концерт -- песни в исполнении нашего сельского хора. Эти песни мы слышали по крайней мере тысячу раз, и поэтому все разошлись по домам. Бабушка, увидев мой аттестат, чуть не задушила меня в объятиях: "Теперь меня и смерть не возьмет", -- сказала она и намочила слезами мой аттестат. Потом вдруг посерьезнела, косо взглянула на меня, положила аттестат на стол и молча вышла из комнаты. Я ничего не понял. Спустя пятнадцать минут бабушка вернулась. За ней следовали Илико и Илларион. -- Присаживайтесь, соседи! -- сказала бабушка. Илико и Илларион сели. -- Ну что, какая еще беда с тобой стряслась? -- обратился ко мне Илларион. -- Аттестат зрелости получил, -- сказал я и протянул аттестат. -- Поэтому я и позвала вас, -- сказала бабушка. -- Посмотрите-ка, ради бога, настоящий это аттестат или вроде той прошлогодней похвальной грамоты, которая потом оказалась чужой? Илларион взял аттестат, долго вертел в руках, внимательно изучил печать, подписи, даже на свет рассмотрел, потом передал Илико. Илико проделал с аттестатом то же самое, но более тщательно, и протянул его бабушке. -- Его аттестат -- комар носа на подточит! -- Точно? -- спросила бабушка. -- Точно! Во-первых, он не смог бы достать чистый бланк; во-вторых, -- печать настоящая; в-третьих, аттестат на обратной стороне заполнен и на русском языке, а этого не смог бы сделать ни один из учеников нашей Заблоны; ну и, в-четвертых, -- хоть бы одна четверка затесалась -- сплошные тройки! -- Ну, слава бory! Утешил ты меня, Илико! -- с облегчением вздохнула бабушка. Илларион вновь потянулся к аттестату. -- А-тес-тат зре-лос-ти! -- произнес он по слогам. Потом встал, подошел ко мне, постучал пальцем по моей голове, прислушался к звуку и, сокрушаясь, обратился к Илико -- Ну, брат, если уже этот называется зрелым, то я тогда китайский мандарин. -- Ничего... Помидоры для продажи в город тоже незрелыми отправляют, чтобы не попортились. Дорогой они дозревают. -- Ну, раз так, давайте решать: что ему теперь делать, куда поступать, какую выбрать профессию? Должен же быть у человека какой-то план? А то поедет в город и будет там ушами хлопать, как осел, -- сказал Илларион. -- Ты на какой факультет думаешь поступать? -- спросил меня Илико. Я пожал плечами. -- Мой внук должен стать врачом, -- заявила бабушка. -- Состарилась я, за мной уход нужен! -- Ты что, обязательно от его руки умереть хочешь? -- сказал Илико, -- А может, ему на исторический пойти? Из историков секретари райкомов получаются, -- сказал Илларион. -- Я бы на его месте пошел в юристы! -- сказал Илико. -- Вот хоть возьми нашего судью -- человеком стал. Приехал в село в рваных галошах, а теперь щеголяет в кожаном пальто и резиновых сапогах. -- Да куда ему с его сердцем в юристы! Он ведь и арестовать-то никого не сможет! -- Может, пойти ему на литературный? Он ведь у нас стихоплет, и язык подвешен -- дай бог! А что еще нужно! -- А нет ли чего-нибудь такого, чтоб готовых профессоров выпускали? -- спросила бабушка. -- Как же, есть! Такое заведение и окончил наш Илико! -- обрадовался Илларион. -- Ты чего молчишь, болван? Скажи, куда хочешь поступать? -- набросился на меня Илико. -- А то, видишь, выпустил уже этот носатый свое жало! -- Я в артисты пойду! -- вдруг выпалил я. Наступила гробовая тишина. -- Чтоб я ослепла! Многоженцем решил стать? -- запричитала вдруг бабушка. -- Тронулся, бедняга! -- проговорил Илико. Споры продолжались до рассвета. Наконец сошлись на мнении Иллариона, что обладателю брюк, подобных моим, следует поступить на экономический факультет, дабы обеспечить свое дальнейшее существование экономически и материально. Бабушка, сняв с шеи серебряную цепочку с большим плоским ключом, подошла к нашему старому сундуку, откинула крышку и торжественно извлекла оттуда дедовские зеленые бархатные брюки-галифе с кожаными леями, огромные хромовые сапоги с подковами, шерстяную навыпуск блузу с накладными карманами, серебряный пояс и высокую каракулевую папаху. Потом разложила все это передо мной, вытерла подолом платья набежавшие слезы и сказала: -- Вот, сынок, одевайся. Не отправлю же я тебя в чужие края этаким голодранцем! Ты должен быть там лучше всех, дорогой мой... Я крепко обнял бабушку и нежно поцеловал ее в глаза, потом выбежал в другую комнату, быстро переоделся и вновь предстал перед "комиссией". -- Скажи, пожалуйста! Вылитый Симон Долидзе! -- осклабился Илико. Ранним воскресным утром я, бабушка, Илико и Илларион стояли у обочины шоссе и "голосовали" перед каждой попутной машиной. Моросил мелкий косой дождь, дул ветер и было холодно. -- Садись к шоферу в графинку! -- настаивала бабушка. -- Не забудь есть чеснок, а то, чего доброго, схватишь заразу! -- напутствовал Илларион. -- Как войдешь в вагон, облейся ладиколоном, верное средство против клопов и всякой гадости! предупреждал Илико. -- Смотри у меня, чтоб завтра же здесь было письмо! -- требовала бабушка. -- Отправь лучше телеграмму. А вернее всего -- пришли с оказией, быстрее дойдет! -- Не смей связываться с городскими шалопаями! -- Возвращайся скорее! -- Будет нужда в вине -- пиши, не стесняйся! Наконец остановилась грузовая машина. В кабине сидела женщина с ребенком. Бабушка трижды -- от дурного глаза -- повернула меня. Илико и Илларион по очереди расцеловали, я влез в кузов, и машина тронулась. Вдруг на дороге показалась девушка со свертком в руке. Она бежала изо всех сил. Машина ускоряла ход, девушка -- бег. Постепенно она замедлила шаги и совсем уже медленно подошла к провожающим. Девушка долго смотрела на удалявшуюся машину, потом повернулась и зарылась лицом в грудь Илико. Наверgoe, плакала. Плакал и я. А машина мчалась вперед, увозя меня все дальше и дальше от четырех дорогих мне людей. Моросил дождь, дул ветер, и было холодно. Там, вдали, стояли четверо. На груди у Илико плакала девушка. Я тоже плакал, плакал и радовался, что она плачет, Был дождь, был ветер, и было солнце, и любовь, и слезы радости. И теперь, наверное, даже Илико не удивлялся, как это -- луна на небе и хлопья снега. И почему не спится, и откуда эти слезы радости, и отчего я вообще такой счастливый. А машина все мчалась вперед. На шоссе уже не было видно никого. Я стоял в кузове и шептал: -- Прощай, бабушка! Прощай, Илларион! Прощай, Илико! Прощай, Мери! ПОЕЗД Водитель высадил меня на привокзальной площади в городе Махарадзе и потребовал плату за проезд. Я отстегнул серебряный пояс, задрал подол просторной блузы и стал расстегивать брюки. Водитель сперва в испуге оглянулся, потом схватил меня за руку. -- Ты что, обалдел?! -- А как же тебе заплатить? -- Вот чудак! Зачем же для этого средь бела дня штаны скидывать? -- Да ведь карман-то пришит изнутри! -- успокоил я водителя и продолжал свое дело. После долгих поисков мне, наконец, удалось обнаружить потайной карман. Придерживая падающие брюки одной рукой, другой я стал распарывать карман. Только я извлек деньги и принялся их отсчитывать, как раздалось фырканье. Мотор несколько раз громко чихнул, затем выпустил прямо на меня густые клубы фиолетового дыма. Пока я приходил в себя, машина описала круг и остановилась перед моим носом. Из кабины высунулась красная, хохочущая физиономия водителя. Он нахлобучил мне на нос папаху и со смехом сказал: -- Ладно, хватит уж, одевайся! Не нужно мне твоих денег! Мотор еще раз чихнул, и машина рванулась с места. -- Будь здоров! -- крикнул я вдогонку. Водитель выглянул из своей обшарпанной машины и приветливо помахал мне рукой, а я все стоял посреди площади, с полуспущенными брюками и удивленно озирался. ...Доехать до Тбилиси оказалось гораздо легче, чем приобрести билет. Эту истину я установил после непродолжительной беседы с кассиршей. Поэтому я выкинул из головы всякую мысль о покупке билета и вышел прямо на перрон. Через час пришел поезд. Людской поток подхватил меня и придавил к лесенке вагона. Я задыхался. Хотелось крикнуть, но рот мой был заткнут голой пяткой проводницы, и я беспомощно трепыхался, как подвешенная за шею курица. Вдобавок сзади напирало чье-то колено. Кто-то больно тянул меня за волосы. Когда я понял, что мой аттестат зрелости пропадет зря, я собрал последние силы и впился ногтями в голую ногу проводницы. Паровоз и проводница взвыли одновременно. Суматоха усилилась. -- Ну, чего стал?! Нажимай! -- Убери ногу с моей головы! -- Не бойся, дяденька, ноги у меня чистые! -- Ладно, клади тогда и вторую! -- А ну, засвети-ка ему! -- Что он мне должен засветить? -- Ничего особенного, не волнуйтесь, -- фонарь! -- Уважаемые пассажиры, пропустите меня, я же с билетом! -- Смотри не потеряй, крепко держи! -- Держите вopa! -- Брось чемодан, подлец, груши там! -- Милиция, стреляй! -- Куда стрелять? Откуда я знаю, где твой вор? -- Ну тогда в меня стреляй! -- Смелей, смелей! Жми наверх! Раздался свисток. Потом два раза ударили в колокол, потом чей-то благословенный пинок втолкнул меня в вагон, и паровоз, словно только этого и ждал, вдруг дернулся и загудел, стараясь перекричать вопли и причитания оставшихся на перроне. Страсти понемногу улеглись. Я забрался на третью полку, подложил под голову узелок и прикрыл нос папахой... Табачный дым ест глаза. Вагон мерно покачивается, скрипит. Колеса выстукивают монотонную дробь. И этот перестук напоминает что-то родное, близкое и в то же время такое далекое, что и не припомнить. Глаза слипаются... Я уплываю, уплываю куда-то далеко... Все вокруг заволакивает туманом... Когда хочется спать, самое тяжелое на свете -- веки... Но что это стучит? Ах, да, ведь я на мельнице. Стучат жернова. В ожидании помола я засыпаю. И вдруг: -- Зурико-о-о! -- зовет бабушка. -- Иду! -- отвечаю я, вскакивая. -- Зурико-о-о! -- зовет опять бабушка, заслоняя глаза от солнца. -- Иду, бабушка, иду! -- кричу я и выбегаю по затянутому туманом подъему. -- Ау-у-у! Зурикела! Куда ты? Ау-у-у... -- Гудок паровоза сливается с тревожным криком бабушки. "Илларион... Илико... Илларион... Илико..." -- выстукивают колеса. -- Мост... -- слышу я сквозь сон чей-то голос. -- Эй, кто-нибудь, откройте окно, задыхаюсь! -- говорит кто-то другой. -- Нужно дышать по очереди, иначе до Тбилиси воздуха не хватит! -- говорит третий. -- Чей это чемодан? Уберите сейчас же, иначе выброшу его в окно! На этот раз я свешиваюсь с полки и вижу говорящего. У него острый, похожий на топор нос, да и все лицо какое-то острое. -- Попробуй тронь! Вылетишь вслед за ним! -- огрызнулся полный пассажир с веснушчатым, словно индюшиное яйцо, лицом. -- Этого чемодана четыре оболтуса ждут не дождутся. -- Не знаю, кто там ждет, но эту мозоль я не напрокат брал. Убери, говорю, чемодан, не то выброшу в окно! -- повторил угрозу "топор". "Индюшиное яйцо" нехотя взял свой чемодан и взглянул наверх. -- Эй, как тебя зовут? -- окликнул он меня. -- Зурико. -- Так вот, сходи сейчас же вниз! Развалился там, как князь Багратион-Мухранский! Место это для чемоданов, понял? -- А я чем хуже вашего чемодана? -- Э, брат, в этом чемодане на три тыщи продуктов, а у тебя в голове -- что? -- Зачем вы меня оскорбляете, дядя? -- Приношу свои извинения, уважаемый! А теперь скатывайся вниз! Да поживее! -- Не сойду! Думаете, дома у меня не было чемодана? Был, но я его с собой не тащил. Нечего чемодану разъезжать в поездах! Его место под тахтой! Да! -- Нет, ты только посмотри, как он со мной разговаривает, этот оболтус! Да у меня, если хочешь знать, четыре сына, и каждый старше тебя! -- вскипел "индюшиное яйцо". -- И приятно тебе будет смотреть, как твоего сына сгоняют с места? -- спросил "топор". -- Ах, так? И ты туда же? Пожалуйста, в таком случае пусть мальчишка лежит на полке, а мой чемодан на твоей мозоли. Мне наплевать! -- сказал "индюшиное яйцо" и сел. -- Сойди вниз, сопляк ! Слышишь! -- теперь уже набросился на меня "топор". -- Не сойду! -- сказал я и уставился в потолок. -- Проводни-ик! -- завопил "индюшиное яйцо". Проводник просунул в дверь сперва фонарь, затем -- нос и потребовал предъявить билеты. Но тут же сам усмехнулся своей наивности и велел приготовить деньги. У двоих пассажиров оказались билеты. Проводник иронически оглядел их и вышел. Наступило молчание. Каждый думал о чем-то своем. Убаюканный ровным покачиванием вагона, я вновь задремал на отвоеванной полке... Словно наяву, я вижу, как во двор входит Илико. Он тащит на плече мешок с кукурузой. Вот он снял свою ношу, положил ее под мушмулой, сам присел тут же в тени и задымил самокруткой. -- Илико, дай закурить! -- прошу я. Но Илико не обращает на меня внимания, он смотрит куда-то вдаль. -- Дядюшка Илико, дорогой, ну, угости же меня табаком! Ведь это я, Зурико, не узнаешь меня? Илико встает и исчезает в тумане. -- Илико-о! -- зову я. -- Кто там? Я вздрогнул словно ужаленный и проснулся. Пассажиры дремали. Потоки дождя хлестали в окна вагона. Промокшие деревья, перегоняя друг друга, спешили укрыться куда-то... Вдруг на лоб мне упала холодная капля, Затем вторая, потом капли забарабанили чаще. Я отодвинулся. На полке собралась небольшая лужица, я проложил ей пальцем дорогу, и вода потекла вниз, на чью-то голову. -- Эй, что там с тобой, несчастный?! -- завопил пострадавший, вытирая лоб ладонью и подозрительно нюхая мокрую руку. -- Со мной -- ничего. Это дождь, -- ответил я спокойно. -- Так ты сообрази там что-нибудь... -- А что я могу сообразить? Подняться и черепицу , поправить? -- Не болтай лишнего, сукин сын! Дырку-то заткнуть можешь? Я присел на койке, нащупал в потолке небольшое отверстие и вставил в него палец. Вода потекла по вытянутой руке и собралась за пазухой. Я расстегнул пояс и дал ей дорогу. Вскоре я почувствовал, что мои сапоги до половины наполнились водой. -- Ничего не получается! -- сказал я и стал спускаться вниз. -- За что с нас деньги сдирают! -- возмутился пассажир с билетом. -- Уж ты бы помолчал! Едет бесплатно и еще обижается! -- огрызнулся безбилетный. Я спрыгнул на пол, и вода из сапог фонтаном брызнула до самого потолка. -- Скинь, парень, сапоги, простудишься, -- посоветовал мне "топор". -- Протяни-ка ногу, я подсоблю! -- Ничего, дядя, не беспокойтесь! -- Я ухватился за полки, подтянулся на руках и легко вылез из сапог. -- Oгo! -- воскликнул "индюшиное яйцо". -- Разве можно так безбожно истязать себя? Сшил бы себе на номер больше! Вокруг засмеялись. Я с трудом втиснулся между двумя попутчиками. Дождь перестал, все облегченно вздохнули. Я согрелся. -- Слушай, -- начал опять "топор", -- убери хоть сейчас свой проклятый чемодан, иначе, вот те крест, выброшу его в окно! "Индюшиное яйцо" молча взял чемодан и забросил его на мою полку. Снова наступило молчание. Вдруг кто-то робко чихнул. -- Будь здоров! -- отозвались хором со всех сторон. Потом чихнул еще кто-то. А спустя полчаса в купе только и слышно было, что пожелания здоровьл, долгой жизни и благополучия, как будто встретились после долгой разлуки близкие родственники. -- Ну нет, так дело не пойдет! -- заявил вдруг "топор". -- Пока мы все не схватили воспаление легких и на этом вагоне не поставили красный крест, нужно что-то сообразить! -- Видать, не такой уж он балда, каким казался! сказал "индюшиное яйцо" и вытащил откуда-то бутылку водки. -- У меня есть вино, целый пуд, вон там, на третьей полке, снимем бочонок... -- вмешался в разговор молодой блондин, которого до сих пор никто не замечал. -- Нет, вино сейчас не пойдет. Выпьем-ка лучше водки! -- ответил "топор", радостно потирая руки. -- Воля ваша, -- вежливо согласился блондин. -- Ты лучше вынь пробку из бочонка. Как бы он не лопнул и не залил всех Hac! -- обратился чисто одетый пассажир с билетом к молодому блондину. Блондин молча выполнил приказ и снова сел. Пассажиры стали доставать разную снедь. Кто-то пожертвовал нам еще бутылку водки, "топор" добавил от себя две и сам же занял пост тамады. -- Товарищи! Среди вас нет ни одного, кто бы был моим товарищем, но знаете ведь, как бывает в поезде? В поезде люди сближаются, становятся друзьями. Кто мы? Откуда нас черт несете -- Я из командировки возвращаюсь, -- заявил пассажир с билетом. -- Прекрасно! -- продолжал тамада. -- А он кто? Откуда? Черт его знает! -- "Топор" указал пальцем на "индюшиное яйцо". -- Как это "черт его знает"! -- подпрыгнул тот. -- Ты что это разошелся?! Придержи язык, а то... -- Дай же произнести тост! Что взбеленился? Так о чем я говорил? Да. Знаете вы меня? Нет. Знаю я вас? Тоже нет! В другое время плевать я на вас хотел, но в том-то и заключается сила поезда! Поезд соединил, сблизил, сроднил нас! А поэтому -- да здравствует поезд! -- закончил он и опрокинул в рот стакан. -- За наш поезд! -- Да здравствует поезд! -- Мда... Действительно, странно... За поезд! -- сказал чисто одетый пассажир с билетом и передал стакан мне. -- Я, товарищи, первый раз еду в поезде,- начал я. -- Счастливый ты человек! -- сказал "индюшиное яйцо". Перед отъездом Илико и Илларион предупреждали меня -- в поезде, мол, много жуликов и проходимцев, нужно держать ухо востро. Выходит, ошибались они. Вот этот, например... -- Как вас зовут, дядя? -- обратился я к "топору". -- Амбако! -- Да, Амбако. Когда я впервые увидел его, подумал: "Куда этого типа черт несет?" А вас как звать? -- спросил я "индюшиное яйцо". -- Меня зовут Антипо, а тебе хватит болтать! Выпей и садись! -- Да. А Антипо мне сначала показался сумасшедшим. -- А теперь? -- Теперь что, теперь поезд нас сдружил! Да здравствует поезд! -- закончил я и выпил. Тамада снова наполнил стакан. Второй тост он хотел провозгласить стоя, но, больно стукнувшись головой о полку, тотчас же сел и начал: -- Когда бог научил обезьян говорить, то первое слово, которым они обменялись друг с другом, было "здравствуй"! Потом вырубили леса, возвели дома, построили железную дорогу, пустили по ней поезд, в этот поезд сели мы, сказали друг другу "здравствуй", и... -- Я никому не говорил "здравствуй"! -- Это вопрос вежливости... -- Так пусть всегда живет это теплое слово "здравствуй"! -- закончил Амбако. -- Хороший тост!.. Подумать только, что такое доброе приветствие? Пустяк! А вот находятся люди, которые не хотят сказать человеку этого доброго слова! Вот есть у меня товарищ, вместе в универ

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования