Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Житинский А.Н.. Часы с вариантами -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  -
ечку. Березы светились из-за сосен розовым светом. Солнце просвечивало листочки, как рентген. Пахло почему-то дыней, хотя дынь нигде не было видно. Где-то далеко-далеко, будто в другой стране, ухала кукушка. -- Считай, -- сказала Марина, оборачиваясь ко мне. Мы остановились и стали считать кукованья. Кукушка куковала долго и щедро; видно, ничто ей не мешало. Она накуковала нам целую жизнь. -- Сто семнадцать, -- прошептала Марина. -- И у меня, -- сказал я. -- Неужели мы проживем сто семнадцать лет! -- засмеялась она. -- Вместе... -- еле слышно добавил я. Она строго посмотрела на меня в упор, но ничего не сказала. А я подошел к ней и обнял. Дальше я плохо помню. Мы стояли среди деревьев в пустом, пронизанном солнцем лесу и целовались. Может, час. Может, два. Солнце скатилось низко. Лес потемнел. Нам страшно было оторваться друг от друга, страшно прийти в себя, потому что нас подстерегал один и тот же вопрос. -- А как же Макс? -- наконец спросил я, отрезвев. Она повернулась и пошла прочь, поигрывая травинкой. Мне показалось, что такой я ее запомню на всю жизнь -- беспечно идущую по мягкому мху и поигрывающую травинкой. Мы пришли в лагерь к дискотеке. Танцевали вместе. И никто не сказал нам ни слова. Даже Толик. Засыпая в тот вечер, я подумал, что это был самый счастливый день в моей жизни. Так в чем же дело?! Меня так и подбросило на койке. Я хочу быть с Мариной, я хочу, чтобы это продолжалось до бесконечности! Вот они, часики... Я встал с кровати и, стараясь не разбудить спящих товарищей, на цыпочках вышел в коридор. Там включил свет и переставил стрелки и календарь на вчерашний день -- на тот именно час, когда мы, закончив прополку, потянулись к озеру. Прополку я не включил в число счастливых минут вчерашнего дня. Щелкнула крышка часов, дрогнуло пространство -- и я опять оказался рядом с Мариной. Мы снова лежали на том же огромном, нагретом солнцем валуне, покато сбегавшем в озеро. И я снова показывал ей часы, с нетерпением ожидая, когда она наклонится ко мне. И опять в первый раз поцеловал. Сердце вновь билось громко, но не так часто, как вчера. На этот раз Марина слегка отодвинулась и сказала мягко: -- Не надо, Сережа... А потом был лес, и мягкий мох, и мы уже не стояли, а лежали в нем, обнявшись и заглядывая друг другу в глаза... Простившись с Мариной после дискотеки, я тут же возвратил время вспять и вновь оказался с нею на валуне. Этот фокус я проделал пять раз. Пять дней подряд мы были с нею вместе, пока это не начало напоминать мне сок манго. Да и она вела себя не совсем так, как впервые, будто знала о наших возвращениях. Сердце мое стучало ровно и уверенно, я действовал по программе, заранее зная, в какой момент поцеловать, где заглянуть в глаза... На пятый день вышел конфуз. После первого поцелуя она вскочила на ноги, возмущенно воскликнув: -- Перестань, Мартынцев! Я успокоил ее, подождал, пока она остынет, и пригласил на прогулку в лес, надеясь там отыграться. Все было прежнее -- и солнце, и мягкий мох, и розовые березы... Запах дыни, правда, исчез, да кукушка, отсчитав нам десяток лет, умолкла. -- Десять лет... -- недовольно протянула Марина. -- Зато наши. Ведь мы будем вместе, -- уверенно сказал я. -- С чего ты так решил? Я шагнул к ней, обнял и поцеловал, увлекая на мягкий мох, как делал это уже неоднократно. Но она вдруг принялась вырываться и орать: -- Пусти! Ты с ума сошел! Пусти, слышишь?! Я разозлился. Нельзя же вести себя так непоследовательно! Отчаянно сопя, я продолжал обнимать ее, ловя губами ускользающее лицо. -- Пусти, дурак! -- Ты же любишь меня. Сама говорила, -- тяжело дыша, выложил я козырь. -- Я?! Надо было видеть ее лицо. -- Все равно мы будем вместе, -- упрямо сказал я. -- Очень ты мне нужен! -- Вот увидишь. Она поднялась, отпихнув меня, и пошла прочь, поигрывая травинкой. Однако совсем не так, как в первый раз. "Ну, ладно! -- мстительно подумал я, нащупывая часы под майкой. -- Я тебе покажу!" Впоследствии я не раз жалел, что первый свой скачок вперед совершил в состоянии аффекта. И этого уже не поправить. Я мог стереть в памяти чужой опыт. Мой навсегда оставался при мне. Очень уж мне хотелось тогда сразу доказать ей свою правоту. Я был уверен в том, что женюсь на ней, когда мы немного подрастем. Зря, что ли, мы пять дней подряд обнимались и целовались? Страха перед будущим в тот момент не было. Я помнил, что кукушка обещала не менее десятка лет. К черту кукушку! Лихорадочно сообразив, что на доказательство потребуется лет шесть, пока мы закончим школу и институт, я перевел календарь на шесть лет вперед, оставив дату прежней. Я уже хотел щелкнуть крышечкой, но тут сообразил, что неплохо было бы поменять час, чтобы не попасть сразу, как кур в ощип, в незнакомую ситуацию. Пускай это будет ночь. Утром проснемся, поглядим... Марина скрылась за березами. Интересно, где мы с ней окажемся через шесть лет? Я представил себе почему-то туристскую палатку -- в это время у нас, наверное, будет отпуск, -- а в ней мы с Мариной в лесу, на берегу озера. На приколе покачивается наша двухместная байдарка... Я приложил часы к шее и нажал на крышку. Проснулся я от невероятно громкого звука трубы, разносящегося от громкоговорящей трансляции. В то же мгновенье в глаза ударил яркий свет. Я подскочил на кровати, с ужасом озираясь. Я находился в длинном помещении, уставленном рядами двухэтажных железных коек. Между койками молча, с лихорадочной быстротой натягивали военную форму абсолютно незнакомые люди. Я инстинктивно потянулся к груди. Слава Богу, часы на месте! Я открыл их и посмотрел время. Четыре часа ночи... -- Серега, чего сидишь? Тревога! -- снизу вынырнуло симпатичное, но тоже совершенно незнакомое лицо, а до меня дошло, что я нахожусь на верхней койке. Я неловко соскочил вниз, чуть не угодив на моего нижнего соседа, и схватился за зеленые солдатские галифе. Делать, как все, ничего не спрашивать! Война, что ли?! В первый же момент я сообразил, что не имею решительно никакого понятия о тех шести годах, через которые я перепрыгнул. Полная пустота. -- Серега, ты чего? Не проснулся? -- с удивлением воскликнул нижний сосед, вырывая из моих рук галифе. --Это мои. Вот твои! Он указал на тумбочку, на которой аккуратно была сложена солдатская форма. Взглянув на погоны, я убедился, что я -- ефрейтор. "Негусто!" -- промелькнуло у меня в голове. -- Где носки? -- спросил я соседа. -- Шутишь! -- Он захохотал, указывая на портянки, висевшие на нижней перекладинке койки. Все вокруг уже бежали куда-то, топоча сапогами по крашеному деревянному полу. С портянками пришлось помучиться. Раньше я теоретически знал про портянки, но не предполагал, что их так неудобно обматывать вокруг ноги. Когда засовывал ноги в сапоги, портянки съехали на голень. Застегивая на ходу ремень, я побежал за соседом. Мы выбежали из казармы и оказались на строевом плацу, освещенном двумя прожекторами. Было жутковато. Солдаты спешно строились в шеренги, я старался не терять из виду соседа, бежал за ним, как привязанный. Он занял место в строю, я вытянулся рядом. Он больно толкнул меня в бок локтем. -- Не тут твое место! Я понял, что нужно встать по росту. Он был значительно ниже меня.Пробежав вдоль строя, я втиснулся наугад между двумя одинаковыми со мною по росту солдатами. -- Мартынцев опять позже всех, -- проговорил прапорщик, стоявший перед строем с секундомером. Секундомер меня несколько успокоил. Похоже, что не война. Вряд ли на войне засекают время построения секундомером. Похоже, учебная тревога. Прапорщик произвел перекличку. Все кричали: "Я!" -- и я тоже крикнул: "Я!" Перед строем появился капитан. -- Здравствуйте, товарищи! -- Здра-жла-трищ-тан! -- дружно прокричали мы. -- Наша рота получила боевое задание: занять высоту пятьсот тридцать один на направлении предполагаемого удара противника, опрокинуть и смять его контратакой... "Опрокинуть и смять... -- повторил я про себя. -- Значит, все-таки война". -- Командирам взводов приступить к выполнению задания! -- закончил капитан. Слева вышел из строя лейтенант, по-видимому наш командир взвода. Он повернулся к нам лицом и крикнул: -- Взвод, слушай мою команду! Напра-во! Я повернулся правильно. Это сильно меня взбодрило. -- Шагом марш! Мы куда-то потопали. "Вот влип! -- думал я, шагая. -- И назад не прыгнуть, некогда!" С другой стороны, мне было интересно, как мы будем опрокидывать и мять какого-то противника. Мы притопали к длинному низкому зданию с зарешеченными окнами. Над обитой железом дверью качался фонарь. Рядом стоял часовой. -- Разобрать оружие! -- скомандовал лейтенант. Все побежали к двери, я тоже. За дверью оказался склад оружия. Сослуживцы стали хватать сложенные в пирамиды автоматы. Прапорщик выдавал магазины с патронами. Я немного помедлил, ожидая, когда они расхватают автоматы. В пирамиде остался один. Я схватил его. Прапорщик сунул мне магазин и сказал: -- Тебя с отделением выкинем у овражка. Бери свой пулемет. -- А где он? -- я очумело оглянулся по сторонам. -- Не проснулся -- так тебя и так! -- крикнул он, разворачивая меня и придавая толчком нужное направление. Я увидел нечто напоминающее пулемет, схватил его -- он был зверски тяжелый -- и устремился к выходу. -- Голубев, патроны захвати! -- крикнул прапорщик. Мой сосед по койке с двумя ящиками патронов под мышкой выскочил за мной. У дверей склада уже урчал грузовик с брезентовым верхом. Мы полезли туда. Через минуту мы мчались в ночи, прижав холодные стволы к подбородкам. Все молчали. Я с надеждой посматривал на Голубева. Он подмигнул мне. "Нет, все же не война..." Грузовик затормозил. -- Мартынцев, выводи отделение на позицию. Займите оборону, в атаку -- по красной ракете! -- приказал лейтенант. -- Есть! -- крикнул я радостно. -- Отделение, за мной! И выпрыгнул из грузовика. За мною посыпались мои люди, в том числе Голубев с ящиками патронов. Я насчитал человек шесть. Грузовик умчался. Я обвел взглядом подчиненных. -- Занять позицию! -- скомандовал я. -- Кончай панику пороть, Серега, -- сказал Голубев. -- Покурим. Все достали из гимнастерок сигареты и расселись под деревьями, прислонив автоматы к стволам. Я тоже уселся и потянулся к карману. Оказалось, я курю сигареты "Лайка". Пришлось прикурить и с отвращением затянуться. Дикая гадость. -- Уже ползут, -- кивнул в сторону низкорослый парень с раскосыми по-якутски глазами. Я взглянул туда. Противоположная сторона оврага полого спускалась к маленькой речке, над которой стоял белесый туман. В предутренней мгле из тумана выплывали черные контуры танков. За танками неслышно двигались человеческие фигуры с автоматами наперевес. -- Надо стрелять... -- неуверенно сказал я. Вдруг из переднего танка вырвалось короткое пламя, и в ту же секунду над нашими головами с уханьем и свистом пронесся снаряд. -- Командуй, чего сидишь?! -- Голубев вскочил на ноги. -- Отделение, слушай мою команду! -- я тоже вскочил. -- По врагу короткими очередями... Патронов не жалеть!.. Умрем, но не сдадимся! Все с интересом смотрели на меня. -- Ребята, ну давайте же! -- взмолился я. -- Устанавливайте эту штуку! -- я показал на пулемет. -- Твоя же работа! -- Голубев бросился к пулемету, принялся его разворачивать. -- Я не умею, -- развел я руками. -- Сдрейфил командир, -- констатировал Голубев, припадая к пулемету и наводя его на атакующих. Мои солдаты залегли за деревьями. Началась бешеная стрельба. Я отполз в сторону, отложил автомат и дрожащими руками вынул из-за пазухи часы. Мимо свистели пули. Надо было срочно сматываться, учитывая обстановку. Но куда? В будущее не очень хотелось. Надо назад, к маме... Рядом взорвалась граната. Меня обсыпало землей. "Что-то слишком круто для холостых..." -- успел подумать я, переводя стрелки, и стал нажимать на головку календаря. Замелькали годы в окошечке, месяцы, дни... Я окинул прощальным взглядом свое сражающееся отделение и щелкнул крышкой. В этот миг я чувствовал себя дезертиром. Слава Богу, я оказался дома, в своей комнате. Первым делом я взглянул на часы и убедился, что попал в тот же год, из которого прыгнул вперед, но не в июнь, а в август. Следовательно, КМЛ был уже позади. Оно и к лучшему: неизвестно, как смотреть в лицо Марине после вчерашней истории. Я стал анализировать итоги первого прыжка в будущее. Армию я разгадал быстро. Если это не было настоящей войной, в чем я был почти уверен, то, значит, я отбывал службу после института. Какого? Интересно было бы узнать. Гораздо больше меня волновало другое, а именно -- полное отсутствие в памяти информации о прошедших в промежутке годах. Я ведь как-никак их прожил. Не свалился же я с Луны прямо в казарму. Тот же Голубев, и прапорщик, и лейтенант прекрасно меня знали. А я их-- нет. Выходит, что некто, называвшийся Сергеем Мартынцевым, служил с ними, учился стрелять из пулемета, дослужился до ефрейтора, а потом в один миг все позабыл, когда в него из КМЛ впрыгнул я? Странная картина. Рассуждая логически, этот Сергей Мартынцев остался там, у овражка, стрелять по танкам, когда я из него выпрыгнул. Но вернулась ли к нему прошлая память? Научился ли он снова стрелять из автомата? Совершенно неизвестно... Какая-то чертовщина получается: я был здесь, дома у мамы, и одновременно служил в армии, но в другое время, шесть лет спустя. Более того, пока я прыгал туда и обратно, на что ушло не более двух часов, прежний я успел прожить пару месяцев, уехал из КМЛ, потом был неизвестно где, а теперь сидит дома и ломает голову. Я совершенно запутался. Что же это за время такое? Или: что это за времена? Судя по всему, их довольно много. Надо срочно поговорить с дедом, решил я. -- Сережа, ты готов? -- раздался из другой комнаты голос мамы. "К чему?" -- испугался я, оглядываясь. Тут я понял, что переодеваюсь, поскольку был в трусах и в одном носке. На стуле висел мой черный вельветовый костюм. Значит, мы с мамой куда-то идем. -- Сейчас! -- крикнул я, принимаясь быстро одеваться. В комнату вошла мама. Лицо у нее было строгое. Под глазами я заметил мешки. Мама была в темном платье с черным платочком вокруг шеи. -- Пошли, -- сказала она. В коридоре нас ждала Светка. Живот у нее заметно подрос. Она тихонько всхлипывала, утирая кончиком платка слезы. Я почувствовал, что произошло что-то ужасное и непредвиденное, но спросить боялся. Мы молча пошли по лестнице. У подъезда стояло такси. Мы уселись в него так же молча. -- Пожалуйста, к Военно-морской академии, -- сказала мама. И тут я догадался. У подъезда академии стояла вереница машин и автобусов. Нас встретил офицер и повел маму под руку вверх по лестнице. Мы с сестрой шли сзади. Двери актового зала были широко раскрыты. В них бесшумно входили люди. Из зала выплывала траурная мелодия. Посреди зала на возвышении стоял гроб, обтянутый красной материей и окруженный венками с траурными лентами. В гробу лежал дед в адмиральской форме. У гроба навытяжку стояли курсанты с карабинами. Блестели примкнутые штыки. Нас усадили на стулья с правой стороны. В зал входили люди, возлагали цветы, оставались стоять, глядя на деда. Он лежал с плотно сомкнутыми губами, будто улыбаясь загадочно и горько. Мне было страшно смотреть на него. К нам подходили, шептали какие-то слова. Потом началась панихида. Слова с трудом доходили до меня. "Крупный флотский военачальник", "честный и принципиальный", "беззаветное служение Родине". Мне вспомнилось, как он подмигнул мне, даря часы. Он унес с собою их тайну. Шестеро офицеров подняли гроб на плечи и понесли к выходу. Впереди колыхалась вереница венков и бархатных подушечек с дедовскими орденами. В автобусе дед лежал в закрытом гробу между мною и мамой. На крышке покоились его адмиральская фуражка и кортик. Он так и не подарил его мне. На кладбище, улучив момент, я отодвинулся назад и, пригнувшись, скрылся за могильными крестами и памятниками. Гроб уже опускали в могилу. Глухо стучала земля о крышку. Вдруг ударил в небо залп ружейного салюта. Я стоял рядом с мраморным крестом, на котором потускневшим золотом была выбита надпись: "Федор Федорович Горбыль-Засецкий, адвокат". На мраморной плите стояла маленькая и тоже мраморная скамеечка. Я присел на нее, и рука сама потянулась к груди, отыскивая часы. За что он так наказал меня? Ведь я не могу жить дальше, зная, что он лежит тут, засыпанный теплой летней землей. Я со страхом взглянул на матовый вороненый циферблат, в первый раз понимая, что за вещь у меня в руках. Остальное было делом минуты. Я прыгнул назад ровно на две недели. ...И оказался под водой. Час от часу не легче! Судорожно двигая руками, я попытался вынырнуть, но мне кто-то не давал. Меня держали за плечи, толкали вниз... Вода клубилась пузырьками воздуха. Я собрал последние силы, сбросил чужие руки и вынырнул на поверхность. Передо мной были радостные лица Макса и Толика. Не раздумывая, инстинктивно, я двинул Макса в нос кулаком. -- Ты чего?! -- опешил он. -- Психованный, что ли? Кажется, он обиделся и поплыл к берегу надменным правильным брассом. Толик последовал за ним. Я осмотрелся. Мы были в Озерках. На пляже валялись загорающие. Я поплыл к берегу. Там сидели и лежали наши, среди них Марина. Ни на кого не глядя, я нашел свою одежду, быстро натянул ее и пошел прочь. -- Серый, ты куда? Мы же только приехали! -- кричали сзади. -- Прижали мы его, он испугался, -- объяснил Толик. Плевал я на них! Испугался... Я деда только что хоронил. Я примчался домой и первым делом осторожно выведал у Светки, где находится дед. Она пожала плечами: дома... -- А как он себя чувствует? -- Прекрасно. А зачем тебе? Я набрал номер телефона. -- Дед, это я, Сергей. Можно к тебе приехать? -- Милости прошу, -- ответил он удивленно. Я поехал к нему. Вот эти минуты были самыми страшными -- когда я ехал в трамвае к деду. Меня прямо трясло. За последние несколько часов я пережил неудачное объяснение с Мариной в лесу, танковую атаку, похороны деда и едва не был утоплен. Ощущения, прямо скажем, разнообразные. Но не это главное. Перед глазами стояли плотно сомкнутые губы деда в гробу. Он встретил меня приветливо. -- Заходи... У тебя появились новые вопросы? -- Почему новые? -- Ну, ведь мы же с тобою вчера беседовали. Ты мне рассказывал о своих прыжках, как ты их называешь. О своих ужимках и прыжках. Не обижайся. Вы помирились с Мариной? Кажется, сегодня ты хотел ей что-то сказать в Озерках? "Любопытная информация", -- подумал я, проходя в кабинет. Там все было по-старому. На столе лежала толстая тетрадь в кожаном переплете. Она была раскрыта на последних страницах, усыпанных ровным,

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования