Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Олкотт Луиза Мэй. Тропа длиною в жизнь -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -
н. - А ты меня небось нет? Ну еще бы. В ту зиму, когда тебя к нам привели от Черного, ты был совсем не в себе и не смотрел ни на кого. Понимаешь... Мы, живущие рядом, стараемся с ним не ссориться. Слишком хорошо знаем: кто Черному перечит - недолго живет. А тогда и не возражал никто. Думали: что тут такого? Подержать у себя чужака, не обижать, кормить, но и не разговаривать, и делать ничего не позволять. Даже забавно... Теперь-то я вижу, понимаю: с Черным нельзя никаких дел иметь. Даже самая пустяковая его просьба - во вред Роду. Понимать-то понимаю, да что проку? Колдун вдруг снял свою рогатую шапку, обнажив большую, до самого темени залысину, и грустно погладил бизоний мех. - Слабы мы перед ним. Все мои духи-помощники... А по правде сказать, так и вовсе бессильны. Вот и качнулись люди... Туда качнулись, к нему. И не худшие, нет. У скольких еще этот проклятый Знак на груди появился? Не ведаю; хорошо, если только у тех... - Он кивнул в ту сторону, где остались расчлененные, обезображенные трупы. Вороны уже начали свое пиршество; их крик доносился даже досюда. - А что если нет? - Он с сомнением посмотрел Аймику в лицо. - Зря ты все же отказался. Лучше бы твои тебя и дальше сопровождали. - Дальше они будут только помехой, только скорее Врага наведут на след. И потом: у меня теперь второй лук и стрелы. - Он приподнял колчан, оставленный Ла-моном как дар. (?Действительно, а почему я сразу не взял еще один лук? Впрочем, не помог бы?.) - И теперь я буду осторожен. - Хорошо, - вздохнул колдун. - Вестнику Могучих виднее; тут слабый наставник детей Бизона действительно не советчик. Дал бы оберег, да и он не поможет. Я ведь знаю, куда и зачем лежит твоя Тропа. Знаю и молю: СДЕЛАЙ ЭТО! Избавь наш Род от страха, - и я предков-покровителей умолять буду о помощи тебе и сородичам твоим!.. Хотя, - печально вздохнул колдун, - я порой сомневаюсь: может ли он вообще умереть? - Сделаю что могу, - ответил Вестник. - И да помогут мне все те, кто направил меня на обратную тропу! Глава 21 МОЖЕТ ЛИ ДАД УМЕРЕТЬ? 1 - ТЫ ЛЖЕШЬ! Голос Дада, только что мягкий, вкрадчивый, дружелюбный, внезапно взорвался не-истовой яростью. Касс не сразу понял, что он уже не стоит перед Черным Колдуном - лежит на пожухлой, прелой листве. Он попытался встать - и тут же понял, что не может этого сделать: невесть как вылезшие из земли корни прочно оплели его руки и ноги. А по щеке... что-то холодное... Скользкое... Черный Колдун. Небольшого росточка, подвижный, улыбчивый, сейчас ОН нависал, словно монолитная черная скала. - Ты лжешь! И ты умрешь, если только не сознаешься в своей лжи. (Холодное... Скользкое... Коснулось губ...) Касс внезапно увидел: змея! Склонилась над самыми его глазами, вот-вот... - Сознайся! Скажи правду, и так и быть - я тебя прощу. (Смерть? Да, это смерть. Пусть... Брат... Отец...) - Великий... Не лгу... Погибли... Голова змеи клонится все ниже... ниже... Сейчас... Прямо в глаза... Ужас, ни с чем не сравнимый ужас заполняет все его существо. Такого еще не было. Никогда. И все же... где-то в самой глубине... Дергаются губы: - Не лгу... нет... ...он догадывается: этот ужас - единственное его спасение! (?Он не предаст!?) Миг, длящийся вечность. И вдруг брюхо гада холодно скользит по щеке... Прочь. Касс чувствует, что корни отпускают его и неслышно исчезают в земле. - Хорошо. Встань. (И вновь такой дружелюбный голос. Такой... ласковый.) Маленькая, но необычайно сильная рука рывком поднимает Касса с земли. - Сейчас уходи к своим. Найди хотя бы двоих, готовых служить Истинным Владыкам Мира. Приведи их ко мне. И тогда ты получишь Знак. И станешь Главным. Вместо Седого. Касс облегченно перевел дух, едва нашел в себе силы кивнуть в ответ и уже поворачивался, чтобы... (Бежать! Бежать без оглядки, не разбирая тропы...) Когда вновь переменившийся голос... - НО ЕСЛИ ТЫ ВСЕ ЖЕ СОЛГАЛ... ...ударил его в спину и остановил его на месте. - ...ТОГДА ТЫ ГОРЬКО ПОЖАЛЕЕШЬ О ТОМ, ЧТО ПОЯВИЛСЯ НА СВЕТ. О СМЕРТИ БУДЕШЬ МОЛИТЬ. ДОЛГО. Касс задыхался. Теперь его держал сам воздух. Невидимые. И они лезли в ноздри, в уши, в глаза... (Вот оно! Конец...) И неожиданно освобождающее слово: - ИДИ. Дад угрюмо смотрел вслед торопливо уходящему прочь мальчишке. Ишь! Почти бегом чешет. Боится... Это хорошо; это значит: вернется в срок, и Знак примет, и еще кого-нибудь приведет... ...Страх - это хорошо. Но надо же! Оказывается, и страх - не всегда полезен. Ведь он так и не понял: лжет мальчишка или говорит правду? И не понял потому, что... Защиты не было; был страх. Такой сильный, что не пробиться... А что если лгал?.. ...Нет, конечно нет. Невозможно... Надо же, всех перестрелял проклятый. И живым не дался... Конечно, ничего не потеряно: не отец, так мать. Правда, он о другом мечтал. О том, что, когда все кончится, Мада не сможет больше противиться и второго ребенка родит от него, Дада. Уж тогда-то его обет был бы выполнен с лихвой. И награда... Но что теперь попусту сожалеть о том, что могло бы быть? Нужно готовиться к тому, что есть. ...А что если... Дад даже остановился. Неожиданная мысль вначале показалась нелепой, но, прикинув, он понял: сбрасывать ее со счета нельзя... Мальчишка не лгал, нет, но он мог не понять... Что если Вестник все же жив? Сорвался в пропасть? Иногда выбираются и из пропасти,- тем более если на помощь приходят высшие силы. Маловероятно, конечно, но нужно предусмотреть и такую возможность. Чтобы в последний момент не свершилось непредвиденного. ...Ничего. Даже если зять уцелел, там, у расселины, его будет ждать надежная стража. Но даже если и стража его не задержит... Дад усмехнулся. В этом случае Вестника будет поджидать еще один подарок... Но это потом. А теперь... Дад направился в свое жилище. Время еще есть, но нужно их предупредить заранее: пусть готовятся к неизбежному. Он представил, как исказится лицо Мады, какой бессильной ненавистью будут сверкать ее глаза, и, вновь остановившись, внезапно рассыпался своим заразительным, переливчатым смехом. О внуке беспокоиться нет нужды. Сейчас Дангор может говорить, делать и чувствовать все, что ему заблагорассудится. Ругаться, проклинать? Пожалуйста. Попытаться покончить с дедом? Почему бы и нет? Еще раз пуститься в бега? Сколько угодно. Все равно, когда настанет срок, они все трое соберутся у Черного Жертвенника. И уж там, после первых же заклинаний, Дангор потеряет всю свою волю и сделает все, что нужно. А потом, когда Обряд завершится, это будет уже не Дангор. Сам он, Дад, Черный Колдун, сегодня уйдет в горы, к Жертвеннику, к Оку Тьмы. Ему тоже нужно подготовиться. А эти двое... Пусть побудут вместе. Напоследок. Касс чувствовал, что поет каждая клеточка его тела. ПОЛУЧИЛОСЬ! Все получилось: он, глупый мальчишка, сумел обмануть самого Черного Колдуна. Вернул свое имя. И никто, никогда... Он внезапно остановился. Сделанного мало. Сюда идет Вестник. Идет, чтобы покончить с Черным раз и навсегда. Вестник... По его слову ему, Кассу, было даровано Искупление... Он не может уйти, не увидев Вестника еще раз. Не сказав ему: ?Вестник! Я сделал все, что мог?. 2 - Мама! Мама! - в отчаянии шептал Дангор. - Я не хочу, не хочу! Там страшно. Я не хочу им принадлежать. Они такие страшные. Спаси меня. Сделай что-нибудь! Мада беззвучно плакала, гладя волосы сына, уткнувшегося лицом в ее колени. (Такой большой с виду - совсем мужчина. А на деле - ребенок ребенком.) Что она могла ответить? Еще раз попытаться бежать? Бесполезно: ветер будет бить им в лицо, неурочная тьма скроет небо, деревья и кусты преградят путь, тропа станет разжижаться под ногами и заводить совсем в другую сторону. И в конце концов появятся те, что исполняют волю Хозяина, и пригонят их обратно. Убить Дада? Смешно; эту гору убить и то, должно быть, легче. Что же еще?.. - Ты говорила - тебя твоя мать спасла тем, что посвятила своему Тотему. Так может быть... - Наши обряды просты, - грустно сказала Мада. - Стать дочерью Тотема намного легче, чем быть принятым в его сыновья. Мать могла меня посвятить своему Тотему. Но чтобы мальчик стал мужчиной-охотником, нужны иные обряды; женщины их не знают. И длятся они долго, не день и не два, - твой отец так рассказывал... Вестник торопился изо всех сил. Идти оставалось совсем немного, но он серьезно боялся, что не успеет к сроку. Да и поди узнай срок, если небо день и ночь тучами затянуто, и какими тучами. Черные, кипящие, беспросветные, они, казалось, заполнили собой весь Мир, спустились с небес если не до самой земли, то по крайней мере до вершин деревьев. Дождь хлестал беспрерывно, слабел ненадолго, чтобы вновь усилиться и вместе с резкими порывами ветра бить в лицо, и только в лицо. Разненастилось пять или шесть дней назад (Аймик загибал пальцы, но сбился со счета), когда он подошел к подножию гор и радостно думал: ну еще два-три дневных перехода, не больше. Оказалось - больше. День за днем, по мере того как скапливались тучи, тускнел дневной свет, и сейчас вообще стало трудно различать: день или ночь? Темно-серый мрак сменялся чернотой - вот и все. Промокший до нитки, Аймик забирался в какую-нибудь каменную щель, чтобы наскоро отжать одежду, проверить оружие, проглотить одну-две пригоршни раскисшей смеси из сушеного мяса, грибного крошева, зелени и дождевой воды, в которую превратились его запасы, и забыться недолгим сном. И все же с пути он не сбился. И каждый раз, снова и снова узнавая полузабытые приметы, он невольно чувствовал радость, - словно и впрямь домой возвращался. А такое случалось все чаще и чаще; должно быть, Могучие помогали. До колдунского логова... (Но и благословенного крова, под которым он впервые узнал радость отцовства.) ...оставалось совсем немного. Вот только каждый шаг давался с трудом. Но он дойдет. Мада и Дангор сидели у очага, прислушиваясь к завываниям ветра и шуму дождя, вот уже который день бушующих так, что наружу и носа не высунуть, хотя дома - ни крошки еды. Понятно: Дад обо всем позаботился. Перед Посвящением необходимо поститься, вот он и устроил пост. - А отец сможет нас найти в такую погоду? - в который раз спрашивал Дангор и в который раз получал неизменный ответ: - Ну конечно, он знаешь какой сильный и храбрый! И ему помогают самые Могучие Духи. Дад над ними не властен. (Что это? Неужели шаги?) - ОТЕЦ! Дангор вскочил на ноги, ринулся ко входу... и замер. Там стоял Дад: - Срок настал. Идем. ...Вечер или ночь? Не разобрать. Дождь и ветер вроде бы стихают, но от этого не легче. Кругом туман. Небо все же соединилось с землей... Но он не потеряет тропу даже в этом тумане. ...Вот оно! Тот самый ручей, даже место то самое, где Мада рассказала ему, кто такой Дад. Уже совсем близко... А вот и тропа, ведущая к жилищу. Там, наверху, и туман, может, рассеется. Он почти бежал. На ходу вытащил лук Древних, приладил тетиву, приготовил стрелу. Чем ближе к жилищу, тем осторожнее... ...Показался грот. Черное пятно, а внутри еле заметный огонек. Значит, дома. Если и Дад там же, тогда - сразу! Если нет - расспросит Маду и сына и решит, где лучше подкараулить Черного Колдуна. Неслышно подобравшись к самому входу, Аймик внезапно откинул полог и ворвался внутрь с луком наизготовку. ...НИКОГО - только искрится умирающий очаг. Он опоздал... 3 Ветер и дождь утихли, как только Дад и его жертвы покинули грот, в котором располагалась их хижина. И Дангор и Мада понимали: сюда они уже не вернутся. Никогда. О побеге нечего было и думать: густой, непроглядный туман поджидал их снаружи. Мир исчез. Но тропа была - одна-единственная, слабо мерцающая гнилостным зеленоватым светом, так же как и движущаяся впереди фигура Дада. А потом появились и сопровождающие. Четыре громадных волка бесшумно вынырнули из мглы и, встав слева и справа от Дангора и Мады, шаг в шаг вместе с ними последовали за Черным Колдуном. Звери, сопровождающие Маду, замыкавшую шествие, казались вполне обыкновенными, только уж очень большими, - если бы не красные искорки, мелькающие в их глазах, и если бы не их оскал, до отвращения напоминающий человеческую ухмылку. Мада всякий раз содрогалась, когда то один, то другой ее спутник боком слегка задевал ее ноги... и это, по-видимому, чрезвычайно их веселило. Но те, кто шел рядом с Дангором... Тут уж не было никаких сомнений: это далеко не обычные волки... а скорее всего, и вовсе не волки. Духи? Оборотни? Нежить? Кто знает... Тот, что шествовал справа, был совершенно белый, словно поседевший от морды до кончика хвоста. Его шкура слабо светилась тем же неровным светом, что тропа и Дад. А тот, что слева... Черный, как сама чернота, он не сливался с окружающим мраком, он тоже светился, но... невероятным черным сиянием. Мада уже видела подобное - в день своей свадьбы, когда факельное пламя вдруг начало меняться, становиться черным... Сейчас ее бил ледяной озноб; твари по бокам продолжали ухмыляться и все нахальнее терлись о ее ноги, но она почти перестала обращать на них внимание. ...Это черное существо, идущее рядом с сыном... Казалось, Дангор не обращает внимания на своих страшных спутников. Или, оцепенев от происходящего, он был не в себе, или... уже началось его перерождение, и скоро... ...Как долго они идут? Куда? Мада не знала. Но, несмотря на беспросветную мглу и туман, она почему-то была уверена: в этих местах ей быть не доводилось. Ни разу. ...Спуск. Довольно крутой, но идти легко. Впереди повеяло свежестью, послышался шум потока. То ли привыкли глаза, то ли здесь, на дне ущелья, и в самом деле... посветлело? Нет, конечно, это не свет, это... что-то совсем иное. Но поток виден. И переправа. Дад останавливается, поворачивается к ним лицом, и Мада едва сдержала крик: это... совсем не то, что она привыкла видеть. Это лицо трупа, уже начавшего разлагаться, но внезапно ожившего. С его губ срывается полувой-полурык: - Оу-р-рах! И волки, словно позабыв о Маде и Дангоре, трусцой поспешили к нему, своему Хозяину, и покорно легли у его ног. Несколько хриплых выкриков - и они первыми устремились к переправе. Маде показалось, что она видит, как четыре огромные тени скользнули по еле заметной поверхности воды. - Идем! Дангор и Мада покорно двинулись следом за призрачной фигурой Черного Колдуна. О сопротивлении, побеге нечего было и думать: теперь тот берег, скрытый в тума-не, сам притягивал их. И противиться этой тяге было невозможно. Скала. Ее поверхность едва-едва светится тем же гнилостным свечением, и плывущие по ней клоки тумана принимают странные, причудливые формы. Дангор хорошо знает это место: дед не раз приводил его сюда, еще во младенчестве. Вот сейчас... Да, вот она, черная расселина, куда уходил дед, оставляя внука в одиночестве. ?Жди меня тут и не бойся, ничего с тобой не случится. Там живут наши друзья и покровители. Тебе к ним еще нельзя, но и здесь, подле их обители, тебя никто не посмеет тронуть. Они всемогущие, и настанет срок, когда мы пойдем туда, к ним, вместе и они дадут тебе Знак. И ты станешь даже сильнее, чем я, твой дед!? ...А вот и камень, на котором сидел Дангор, дожидаясь возвращения деда, не смея не то чтобы встать, побегать, поиграть - шевельнуться не смея. Одиночество? Здесь он был не одинок, он ощущал на себе бесчисленные взгляды Невидимых, скопившихся там, в черноте расселины, чувствовал, как царапает уши их неслышное перешептывание. И не зверя, не чужака, не лесных или горных духов до одуряющего оцепенения боялся Дангор, а Их. Ныло сердце при одной мысли о том, что когда-нибудь он сам должен будет войти Туда, и познакомиться с Ними, и принадлежать Им. И вот сейчас... Он чувствовал, как шаг за шагом поглощает его липкая тьма расселины, в которой клубятся сонмы Невидимых, и внезапно понял: Они же ликуют! Они приветствуют его, впервые вступившего в их обитель! Странно! Ужас и тоска остались, но теперь Дангор стал ощущать и нечто иное... Нечто похожее на... гордость. И даже спотыкающиеся шаги матери не могли заглушить это. Ведь отец так и не пришел и не спас. И уже не придет. Ну что ж... Бесконечный мучительный путь в клубящейся, почти осязаемой Тьме, наполненной безжалостными, издевающимися духами, наконец-то окончен. Стало просторнее, и мгла, уже не такая липкая, как будто начала редеть. - ГХАШ! ГХАШ! ГХАШ! Да, действительно, мрак рассеивается. Мада поняла, что они остановились то ли в небольшой ложбинке, со всех сторон зажатой скалами, то ли в пещерке, - не понять. Камень под ногами, камень со всех сторон, а вверху... не небо, не звезды - все та же клубящаяся мгла. И не звездный свет, не пламя костра рассеивают окружающий мрак. Впереди, из чашеобразного углубления в каменном полу, начинает вздыматься уже знакомое черное пламя, волнами отражающееся в полированной поверхности Черной скалы. Мада догадывалась, что там - не просто отражения, но оттуда, где она стояла, не могла уловить ничего, кроме смутных образов. Но Дад видел иное. Это можно было понять по тому напряжению, с которым он вглядывался в глубину Ока Тьмы. И когда он повернулся, Мада невольно вскрикнула. Перед ней был не тот Дад, которого она когда-то звала отцом. И не тот полутруп, что привел сюда ее и Дан-гора. Старик, закутанный в какую-то неведомую черную шкуру, казался выше ростом, а его оскал, его круглые, светящиеся глаза дышали такой ненавистью, такой неистовой злобой, с которой Маде за все годы, прожитые с Дадом, еще не приходилось сталкиваться. Больше всего он походил сейчас на вставшего на задние лапы черного волка, что сопровождал Дангора. Короткопалая рука вынырнула из-под черной шкуры-плаща и указала куда-то позади Мады. То ли длинное неразборчивое слово, то ли скороговоркой произнесенная фраза-заклятие пророкотала словно гром. Сзади послышалось тяжкое: - ОХМММ! Обернувшись, Мада успела заметить, как сомкнулись каменные стены, закрывая проход, по которому они только что прошли. И, как ременная плеть, хлестнул голос Дада: - СЮДА! Теперь его рука указывала на плоский белый камень, покрытый черными подтеками. Мада закричала... Она поняла! ...и через миг безнадежно забилась в беспощадных руках своего отца. 4 Аймик напрягал все силы, моля Могучих об одном: только бы не сбиться с тропы, ведущей к расколотой надвое скале. И не споткнуться, и не сломать ноги... Сама тропа вспомнилась сразу: недаром он столько раз пробирался по ней, выслеживая Черного Колдуна. Только эта ночь была еще глуше, еще беспросветнее, чем та, когда он крался за тестем в последний раз, тщетно надеясь убить. Дождь и ветер окончательно прекратились, но легче от этого не стало. Такая непроглядная тьма стояла вокруг, что даже стволы ближайших деревьев, даже скальные выступы лишь смутно угадывались. Мрак словно трогал кожу омерзительными прикосновениями бесчисленных холодных змей, - даже здесь вдалеке от той черной расселины. И такая мрачная, напряженная тишина стояла вокруг - ни хруста ветки, ни шороха капель, - что казалось: умерло не только все живое - все звуки отныне мертвы. Не зрение, не слух и не разум вели Вестника по неверной тропе сквозь Тьму, вновь заполнившую Мир, - что-то... (Или Кто-то?) ...чему нет названия... ...Вот он, поток, струящийся по дну ущелья. Не такой бурный, как в ту ночь, несмотря на проливные дожди. А вон и переправа - видны даже палки между валунами. (Что это? Да он же ВИДИТ и поток, и переправу! И скалу на той стороне тоже видит. Как же так, в такой тьме?) Аймик с ужасом понял, что темно-багровый, пульсирующий свет - если только можно назвать его светом - излучает сама скала. И что-то в ней... Не так, как прежде. Но думать об этом некогда, нужно спешить к переправе. ...Вода хлещет по скользким камням, и трудно удержать равновесие. Ничего, как-нибудь. С камня на камень, от палки к палке. Еще три-четыре шага -и он

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору