Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   Политика
      Остерман Лев. Интеллигенция и власть в России -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -
его можно просто не избрать в новый состав ЦК или в Политбюро. 7 октября 1989 г. В Литгазете -- умная статья С. Алексеева "Сила демократии и демократия силы". Основная мысль: выходящий за разумные рамки разгул "народной демократии", в нынешних тяжелых экономических условиях жизни, которые порождают озлобление, при нашем бескультурье и отсутствии демократических традиций, грозит смести все, еще слабые и нестойкие ростки обновления экономики. Он предлагает ввести "Президентское правление", опирающееся на демократические институты, но наделенное реальной и неоспоримой властью, реализуемой, -- в частности, -- и через систему эффективных правоохранительных органов... Я совершенно согласен. Пора, пора власть употребить. Иначе -- утонем. Алексеев сейчас фигура первого плана -- председатель Комиссии законодательных предложений Верховного Совета... Углубление экономического кризиса, инфляция и озлобление граждан породили панические настроения у части интеллигенции, особенно еврейской. Даже мой школьный друг Сашура заговорил о неизбежности погромов и о том, что надо бы (да ему поздно) из этой страны уматывать. Эмигрантские настроения, благодаря открывшейся возможности выезда в любую страну, приняли массовый характер. В очереди для получения визы в американском консульстве записано несколько тысяч человек. Среди них, увы, и мой сын Андрюша. На днях он собирается со мной обсудить этот вопрос. При том, что я смотрю на будущее отнюдь не так мрачно, отговаривать его не буду. Но постараюсь убедить ничего не менять в своей жизни и работе, а главное -- в настроении, пока согласие на выезд в США не будет ему дано. Говорят, что американцы рассматривают лишь по нескольку заявлений в день. Так, что ожидание может длиться целый год, а за это время ситуация должна стабилизироваться. Тем более, что ему самому уезжать не хочется, но он, как и многие, считает необходимым эмигрировать ради детей (2 и 8 лет). И не столько из опасения насилий, сколько ввиду обнаружившихся недавно (как говорят) кошмарных фактов отравления наших продуктов нитратами, пестицидами и прочей химией. 15 октября 1989 г. Новая атака на торгово-закупочные кооперативы. 3-го числа ВЦСПС организовал по этому поводу митинг в Лужниках. Работяг привозили на автобусах, за участие в митинге предоставляли "отгул" -- добавление дня к отпуску. Текст плакатов был разослан предприятиям: "Наживаются, ничего не создавая", "Скупают дефицитные товары", "Отмывают ворованные деньги" и так далее, в том же духе. В Верховном Совете по этому поводу снова обсуждается предложение ВЦСПС запретить кооперативы. Один за другим выступают монстры от имени рабочих, народа, пенсионеров и требуют задушить гидру кооперативной спекуляции, спасти социализм. Радикалы отбивались из последних сил, защищая зародыши будущего свободного рынка. В конце концов согласились запретить торгово-закупочную деятельность любых кооперативов, если объектом закупки служат товары из государственных магазинов и складов. Поскольку частного сектора в производстве (кроме кустарных промыслов) у нас пока еще нет, такое запрещение означает, что мы будем создавать рынок... без профессиональных торговцев -- посредников между производителями и покупателями. Рынок, а не базар! Оригинально. 16 ноября 1989 г. В прошлый понедельник ВС обсуждал повестку дня предстоящего (12 декабря) Съезда Народных депутатов. На вечернем заседании, которое вместо двух длилось пять часов, радикальные борцы за демократию отстаивали предложение о включении в эту повестку обсуждение необходимости отменить 6-ю статью Конституции СССР. В этой статье записано, что КПСС руководит всей хозяйственной и общественной жизнью страны в качестве "правящей партии". Я всей душой за такую отмену, но не сейчас, не сейчас! В стране нет другой организованной силы, которая могла бы на местах быстро и оперативно реализовать намеченные центром экономические преобразования и создать необходимую для перехода к рыночной экономике инфраструктуру. Многомиллионная, спаянная уже не столько своей идеологией, сколько железной дисциплиной, партия была создана Сталиным как всепроникающий инструмент принуждения и управления всей хозяйственной деятельностью огромной страны. Четкая иерархия партийного руководства обеспечивала немедленное и безоговорочное исполнение любого распоряжения, исходящего из Москвы, -- в любом удаленном уголке, в любой малой ячейке советского общества. Первоначально эта дисциплина держалась на животном страхе: ослушников или инакомыслящих ожидала немедленная жестокая кара. Так продолжалось долгие годы и командная функция партии стала привычной нормой жизни. Через много лет после смерти Сталина, когда ослушание партийного приказа или открыто высказанное несогласие уже не влекли за собой смертельной опасности, а лишь определенные жизненные неудобства (в случае исключения из партии или вынесения партийного "взыскания"), привычная дисциплина, в основном, сохранялась. Ее поддерживала (и так с самого начала) кроме страха еще и система некоторых привилегий, главным образом в плане возможности занимать ответственный пост, повышения по службе, позже -- в поездках за границу и т. д. Эту всепроникающую командную систему можно было бы использовать сейчас для быстрой реализации любых преобразований экономики. Идейная основа партии у ее членов (за исключением малой кучки "идеологов") давно испарилась. Ее заменили "шаманские", набившие оскомину заклинания и заверения в преданности. Поэтому любой поворот политики, хоть на 1800, если бы он был привычно оформлен и "обоснован" решением ЦК или Политбюро, не вызвал бы никаких возражений во всем огромном партийном аппарате и реализовался бы им с тем же усердием. Что же касается самых высших органов партии, то Горбачев уже доказал свою способность к их обновлению и при достаточной осторожности мог бы довести этот процесс до конца. Отмена 6-й статьи и публичное (через ТВ) лишение партии ее командных прав были бы восприняты массой народа как наступление эпохи безвластия, когда все инстинкты и предрассудки темного сознания этой массы получили бы санкцию на бесконтрольное анархическое воплощение. Первыми жертвами стали бы госпоставки (в первую очередь продовольствия) и кооперация. А дальше -- одному Богу ведомо... В политике такой авантюризм недопустим. Развитие и так идет умопомрачительно быстро. Дайте народу приспособиться, освоить новые уже открывающиеся возможности существования, помогите ему в этом... Собственность на землю; частный сектор в сельском хозяйстве, мелкой промышленности, торговле и сфере услуг; кооперация, свободный рынок; товарные и финансовые биржи; конверсия военной промышленности; конвертируемость рубля; установление экономического партнерства с Западом и прочее... Для всего этого уже открываются возможности, но необходимо время. Дайте стране проглотить всю эту лавину новаций, не захлебнувшись. Потом уже пойдем дальше: к приватизации заметной части крупной промышленности, к расширению и укреплению демократии -- в частности, откажемся от узаконенной руководящей роли одной партии, заменив ее многопартийной, эффективной и квалифицированной парламентской системой. Нынешний максимализм чреват крахом всех благих начинаний. Тогда -- анархия, разрушение всех связей, голод, затем военный или дворцовый переворот. И все к чертям! Радикальная интеллигенция твердит: "Горбачев правеет!" Нет, милые, это вы левеете -- без удержу и без рассудка, а он стремится удержаться на грани возможного... Сессия ВС едва-едва, преимуществом в несколько голосов отклонила предложение об отмене 6-й статьи в качестве пункта повестки дня работы Съезда. 6 декабря 1989 г. ВС принял в первом чтении и опубликовал для всенародного обсуждения вполне сносный "Закон о печати". Предполагается, что обсуждение будет идти в самой печати, но результаты его будут трактоваться не подборкой "писем трудящихся", а научно -- путем опроса общественного мнения социологами. Для наблюдения за этим избрана специальная комиссия. Тем временем Восточная Европа буквально взорвалась. Началось, естественно, с Польши. Правительство вынуждено было не только признать "Солидарность", но и пойти на почти свободные выборы в сейм и сенат. "Почти" в том смысле, что по соглашению с "Солидарностью" часть мест в Сейме было предоставлено коммунистам. Зато результаты полностью свободных выборов в сенат оказались "оглушительными". 99 мест из 100 получила "Солидарность" и другие, оппозиционные ПОРП партии. Сформировано правительство во главе с одним из лидеров "Солидарности" Мазовецким. Генерал Ярузельский остался президентом, а ПОРП перешла в оппозицию к правительству. СССР не вмешался, а признал свершившееся. За этим последовали мирные антикоммунистические революции в Венгрии, ГДР и Чехословакии. Мирные в том смысле, что бескровные (власти не сопротивлялись), но по размаху -- ураганные. Демонстрации и митинги по нескольку сотен тысяч человек, отставки правительств, выборы на многопартийной основе и всюду сокрушительное поражение компартий. Рухнула берлинская стена. Миллионы ошалевших от радости восточных немцев ринулись в ФРГ, где их встречали, кормили и раздавали по 100 марок на душу для мелких покупок. Хоннекера, Штофа и других "несменяемых" руководителей ГДР сняли со всех постов, исключили из компартии и собираются отдать под суд. До основания разорили "Штази" -- восточногерманское отделение КГБ. Изумленный Запад взирал на все это буйство на экранах своих телевизоров, да и нам кое-что показали. Наша пресса и сам Горби отнеслись ко всему этому со сдержанным одобрением. Мы уже осудили вторжение в Чехословакию в 68-м году и намерены вывести оттуда свои войска. Только Румыния под властью Чаушеску сохраняет верность коммунистическим традициям. По телевизору показывали съезд румынской компартии. Делегаты, стоя, долго аплодировали и скандировали "Чаушеску, Чаушеску!". Жуткая картина из наших сталинских времен. Если волна переворотов захлестнет и их, то прольется много крови. Но главное для нас и всего мира -- терпимость СССР. Для мира -- радостное подтверждение серьезности курса Горбачева на демократию и свободу, у нас для партаппарата -- предвестие конца его владычества. Естественная реакция -- отчаянные попытки сопротивления. Возникла новая, "ленинградская оппозиция". Первым секретарем ленинградского горкома и обкома партии вместо провалившегося на выборах Народных депутатов Соколова, избран некто Гидаспов, химик, член-корреспондент Академии Наук, глава крупного промышленного объединения и, как было известно еще в академических кругах, редкостная сволочь. Он организовал общегородской партийный митинг с лозунгами и речами, требующими созыва чрезвычайного съезда партии и отчета Политбюро в попустительстве антикоммунистическим деяниям в мире и в нашей стране (ТВ все показывало). Одновременно с этим регулярная передача ленинградского телевидения, которую смотрит вся Москва (руководитель Бэлла Куркова) оказывается еще более радикальной, чем самые дерзкие московские передачи. То, что ленинградский горком партии не может ее обуздать, свидетельствует о расколе в городе. Впрочем, раскол идет по всей стране. Ленинградских коммунистов под лозунгами защиты завоеваний революции поддержали партийные власти Волгограда и ряда крупных индустриальных центров. В Москве на сдержанно антиперестроечных позициях прошла сессия Верховного Совета РСФСР старого состава (в марте -- перевыборы). Поднято знамя спасения России, русской культуры. От кого? Это объяснил пленум Союза писателей РСФСР (я уже писал об их союзе). Пленум прошел под флагом откровенного антисемитизма. В качестве "действия" он снял главного редактора журнала "Октябрь", который считается органом российского Союза. Журнал опубликовал Гроссмана ("Жизнь и судьба", "Все течет") и Синявского ("Прогулки с Пушкиным"). Союз писателей СССР по этому поводу отмалчивается, но образованная в его составе радикальная группа писателей "Апрель" опубликовала решительный протест. Была еще знаменательная по своему результату попытка снять с должности главного редактора еженедельника "Аргументы и факты" Старкова. Эта газета, пожалуй, самая радикальная из всех, потрясающе популярна. Число ее подписчиков достигло 31 миллиона человек! Еще 13-го октября, на совещании с творческой интеллигенцией, где Горбачев в присутствии полного состава Политбюро (успокоительный демарш?) ругал печать за крайности, он, в частности, спросил Старкова, не намерен ли тот подать в отставку? Такой же вопрос повторил вызвавший его позднее секретарь ЦК по пропаганде Медведев. Старков желательного намерения не выразил, а редакция "АиФ" в полном состава заявила о своем уходе, если главный редактор будет снят. Все это открыто публиковалось. В поддержку редакции поднялась буря протестов и писем во все инстанции. Старков до сих пор остается на своем посту. Пресловутая "Память" провела на днях разрешенный митинг на... Красной площади, у памятника Минину и Пожарскому. "Огонек" опубликовал несколько фотографий с этого митинга, что привело в полное отчаяние некоторых моих друзей (не публикация, а сам митинг). Мне вспомнилась недавно прочитанная фраза у римского историка Саллюстия по поводу заговора Катилины: "Каждый измерял опасность степенью своей боязни". Между тем на фотографиях видно, что митинг собрал от силы сотню человек, часть из которых, без сомнения, иногородние зеваки, всегда слоняющиеся по Красной площади... Будет ли московский вариант "бунта" партаппарата? Почва для него есть: народ недоволен все растущим дефицитом товаров широкого потребления. Главная его причина -- колоссальный рост количества денег на руках у населения. Неосмотрительно введенная система "самофинансирования и хозрасчета" на предприятиях привела (в отсутствии свободного рынка и конкуренции) к переходу массы денег из сферы безналичного оборота в наличность, например, через премиальную систему. Я знаю случаи, когда премии, выплачиваемые всему трудовому коллективу, составляли десять и более месячных окладов в год. 20 декабря 1989 г. 15-го числа умер Андрей Дмитриевич Сахаров. 17-го и 18-го Москва с ним прощалась. Об этих днях будут написаны сотни воспоминаний. Запишу и я свои свежие впечатления и чувства. Сначала о чувствах. Вся либерально настроенная интеллигенция молилась на Сахарова. Я тоже относился к А. Д. с глубоким уважением, но... Было (и остается) это некое "но", удерживающее меня от поклонения и восторга. Сахаров, и верно, был святой человек, но была в нем и "святая простота", не соответствующая столь великому уму. Я уже упоминал об этом -- речь идет о работе над водородной бомбой. Как мощно успех этой работы поддержал сначала Хрущева, потом Брежнева! Наши физики-атомщики во главе с Курчатовым верили, что только равновесие оснащенностью атомным оружием может сохранить мир на острие ядерного противостояния. Что без него "западный империализм" нападет на СССР. Наверное верили! Но зачем нападать? Почему не напали, когда у них уже были атомные бомбы, а у нас еще нет? Что было бы если еще 40 лет назад мы признались, что слабее и отказались от всех посягательств на распространение коммунизма в мире? Кто бы этим воспользовался (после разгрома фашизма)? Как бы отреагировало мировое общественное мнение, если бы какой-нибудь генерал или глава государства все-таки предложил этим воспользоваться? Неужели наши великие ученые не понимали, что мир вооружается только потому, что боится именно нашей (идеологически обоснованной!) агрессии? Первыми на нас никто бы не напал, будь у них уже сотни атомных бомб, а у нас -- ни одной! Бог с ними -- воистину "святая простота". Мир сейчас мог быть совсем иным, откажись наши атомщики от этой работы. Как от нее фактически отказался Вернер Гейзенберг в гитлеровской Германии... Это о чувствах. Теперь впечатление от похорон. В воскресенье, 17-го, гроб для прощания был установлен в огромном холле Дворца Молодежи, что на Комсомольском проспекте. Доступ к нему был объявлен с часу до пяти часов дня. Было холодно -- с утра около 20 градусов мороза. Мы с Андрюшей и Ирой решили пойти к трем, в надежде, что к этому времени поток москвичей схлынет. Они у нас обедали. Выпили "за упокой души" и поехали. Станция метро "Фрунзенская" (она -- в здании Дворца) была, естественно, закрыта. От станции "Парк Культуры" пошли по Большой и Малой Пироговским в хвост очереди, который оказался аж за Усачевским рынком. Встали мы в нее уже в начале пятого, и было ясно, что до пяти не пройдем. Но проезжавшая вдоль очереди милицейская машина через громкоговоритель объявила, что доступ будет продлен до тех пор, пока все пройдут. "Не волнуйтесь, не давите друг друга!" -- увещевал рупор. И совершенно напрасно. Никто не давил. Все были сосредоточены и грустны. Народ (с виду) сплошь интеллигентный. Когда повернули на улицу Льва Толстого, очередь заметно расширилась и стала продвигаться медленно, с остановками. Время шло и шло. К Дворцу Молодежи подошли в 11-м часу вечера, отстояв на морозе более шести часов. (Иру, слава Богу, уговорили уйти). Вот что характерно. Очередь не была огорожена вплоть до последней сотни метров. Можно было бы пройти вперед и пристроиться в любом месте -- люди грудились из-за остановок, соседи менялись и никто за этим не следил. Но думаю, что такой уловкой если и воспользовались, то очень немногие. Легко было заметить, что те, кто проходил вперед (чтобы погреться на ходу) непременно возвращались назад. Было настроение какого-то искупления, "несения креста" что ли. Словчить было бы кощунством, и люди терпеливо стояли на морозе. Говорят, что прощание длилось до полуночи, и прошло около семисот тысяч человек. Почти все с цветами. Мы с Андрюшей положили свои гвоздички в большую гору на полу перед высоким постаментом, на котором покоился гроб. Молодые ребята со значками разных неформальных союзов в холле направляли поток людей по обе стороны от гроба. Около изголовья стояла одна только Люся Боннер с распущенными седыми волосами -- неподвижно, положив руку на лоб Андрея Дмитриевича. Не буду кривить душой. Мною владели не боль личной утраты и горе (как на похоронах Натана Эйдельмана), а глубокое огорчение и сильное чувство солидарности с идущими рядом и отстоявшими, как и мы, шесть часов, чтобы эту грусть и эту солидарность вместе ощутить. Назавтра была гражданская панихида, сначала в ФИАНе, потом на площади около стадиона в Лужниках, где обычно собирались митинги "неформалов". Сотрудники академических институтов ждали окончания панихиды в колонне на Ленинском проспекте. За ночь резко потеплело. На улицах -- месиво из снега и воды. Должны были двинуться от ФИАНа в 11 часов, но пришлось ждать до половины первого. Оказывается с утра тело А. Д. возили в П

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору