Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Приключения
   Приключения
      Соротокина Нина. Гардемарины, вперед! 1-4 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  - 148  - 149  - 150  - 151  - 152  -
153  - 154  - 155  -
во? И кому? Сыщику..." Лядащев добродушно рассмеялся. Саша успел заметить за ним особенность, которой ранее не было: к месту и не к месту высказы-вать мысли нравоучительного или познавательного свойства. Стран-но, что Никита так неохотно поддерживает беседу, он обожает по-знавательные разговоры. Появился лакей в камзоле с галунами и шелковых чулках: пода-вать ужин? Лядащев, глядя на лакея, поцокал языком, мол, широко живешь, Белов, по средствам ли? Да, да, поторопитесь с ужином... Саша немедленно отправил ла-кея с глаз. Ишь вырядился! В отсутствие хозяев челядь ходила в не-мыслимых одеяниях, головы забывали чесать, а здесь господский парик натянул на уши, знает, негодяй, что не получит за это взбучки, лакей -- лицо дома! Только бы ужин подали приличный. Впрочем, Иван парень расторопный, догадался, наверное, сбегать в трактир за провизией. -- Я слышал, вы служите в Иностранной коллегии? -- спросил Лядащев, закидывая левую ногу на правую. -- Именно,-- коротко буркнул Никита. -- И как же ваша доблестная коллегия трудится в делах ино-странных? -- Без удовольствия. Шпионов ищет. Хотя это вовсе не входит в круг ее обязанностей. -- Вы меня обнадежили, князь.-- Лядащев ловко перекинул правую ногу на левую.-- Коли есть шпионы, мое бывшее ведомство не останется без работы. Тон у Лядащева стал нескрываемо язвительный, слово "князь" он произнес с особым вкусом, словно позванивая мягким "з". У Саши окончательно испортилось настроение. Только бы Никита не решил, что это намек на его происхождение. Старый Оленев усыновил Ни-киту, сделав его своим наследником, но тот по-прежнему очень болезненно реагирует на подобные замечания. И что Лядащев к нему привязался? -- На Святой Руси да без Тайной канцелярии,-- усмехнулся Ни-кита.-- Не будет работы, так вы сами ее себе придумаете. -- Остроумная мысль, а? -- Лядащев повернулся к Саше.-- Ты как на это смотришь, Белов? -- А я на это вообще стараюсь не смотреть,-- поторопился с от-ветом Саша и, желая прекратить словесную перепалку, обратился к Никите дружеским тоном:--Ты по делу пришел или просто так? -- Просто так... И еще хотел узнать, не намечается ли на бли-жайшую неделю маскарад или бал? Я же ни разу во дворце не был! -- Неужто и тебя потянуло на танцы? -- рассмеялся Саша.-- Однако сейчас во дворце не танцуют, а когда начнут плясать -- неиз-вестно. Великая княгиня Екатерина больна. -- Ка-ак? -- В голосе Никиты прозвучало истинное потрясе-ние.-- Она же только что была здорова! Опасна ли ее болезнь? Лядащев посмотрел на него внимательно, и Саша по-своему ис-толковал этот взгляд. -- Никита, не задавай лишних вопросов. Речи о здоровье особ царского дома караются по указу... -- Да будет тебе,-- перебил его Лядащев.-- Здесь все свои. Никита все никак не мог прийти в себя, взгляд его словно замо-розило, фигура окаменела, и только пальцы стучали по коленке пе-ребором -- от мизинца к указательному и обратно. Неожиданно он встал и направился к двери. -- Я, пожалуй, пойду... Нечего жемчужиной,--скривился он в сторону Лядащева,-- затыкать время. -- А ужин? -- Саша искренне огорчился.-- Иван за шампанским побежал. Такая встреча] -- В другой раз выпьем за встречу. Мне тоже пора,-- сказал Ля-дащев, поднимаясь. В полном недоумении Саша проводил гостей до двери, отчетливо представляя, как они сейчас на улице раскланяются и разойдутся в разные стороны. Зачем приходил Никита--это ясно, снял с души запрет и решил хоть издали посмотреть на великую княгиню. А вот что Лядашеву понадобилось в его доме, Саша понять не мог. "Да ничего не понадобилось,-- пытался он уговорить себя.-- Шел мимо и подумал -- дай зайду..." Кстати сказать, все именно так и было. Но Саша не мог принять столь простое объяснение, слишком уж значительно выглядела эта встреча. Словно сама судьба распорядилась столкнуть вместе Ники-ту и Лядащева и дать им внимательно посмотреть друг другу в глаза. -4- Великая княгиня Екатерина лежала в жару за шелковым пологом алькова, лицо ее, руки и грудь покрывала мелкая сыпь, губы распухли и окантовались кровавой коркой. Горничные говорили, что от алькова тянет жаром, как от протопленной печки. Доктор Бургав определенно сказал, что это оспа. Лейб-медик императрицы Лесток предложил пустить кровь, что было сделано не-медленно. Доктора объяснялись меж собой шепотом, но чуткое ухо Екатерины поймало страшное слово -- оспа. Хирург Гюйон заметил, как она изменилась в лице, и тут же стал уговаривать докторов, что диагноз неточен, болезнь скорей всего напоминает краснуху или корь. Гюйон был личным хирургом Екатерины, профессором "бабичьего дела", как говорили при дворе. Он должен принять у великой княгини роды. И только он знал, что после пяти лет брака супруга наследника все еще оставалась девицей. Заверения хирурга и его ласковый взгляд несколько утешили Ека-терину. Она закрыла глаза, худая рука ее в повязке после кровопус-кания казалась прозрачной, ногти потемнели. Доктора на цыпочках вышли из комнаты. Приставленная к великой княгине статс-дама Чоглакова, в деви-честве Гендрикова, родственница самой Елизаветы, принесла чашку бульону, поставила на столик. Потом цыкнула на девочку-калмычку, сидевшую в изголовье Екатерины, и показала ей глазами на дверь. Девочка сделала вид, что не замечает приказа, и истово стала махать над головой больной веером. Чоглакова неодобрительно пожала плечами и поплыла к двери, поддерживая руками, словно драгоценный ларец, свой сильно выпи-рающий живот. Чоглакова всегда была беременна, а платья шила в тот короткий период, когда дитя еще не было зачато. Сейчас статс-дама выглядела ужасно -- юбка без фижм, роба топорщилась, не в силах прикрыть объемные бедра, и в другое время Екатерина посмея-лась бы всласть. Теперь ей было не до этого. Как только за Чоглаковой закрылась дверь, великая княгиня ощу-пала лицо. Лучше смерть, чем оспа. Царственный супруг до оспы вовсе не был уродлив, он даже был хорош собой... Когда они встрети-лись в первый раз? Это было в Германии, в Гамбурге, в доме бабушки Альбертины-Фредерики Бален-Дурлахской, вдове Христиана Августа Голштин-Готторпского, епископа Любского. Бог мой, почему у нем-цев так много имен на одного человека? Как славно, что царствен-ного супруга зовут просто Петр. 'Он тогда сказал: "Ах, милая кузи-на... Я очень рад видеть вас!" Сказал и чиркнул ногой по паркету, на нем были длинные лаковые башмаки с лиловыми бантами. В один-надцать лет кожа у Петра была нежная, голубая и прозрачная, как у той принцессы из романа... Какого романа? Нет, не вспомнить, не важно... У принцессы была такая нежная кожа, что, когда она пила красное вино, на шее ее было видно, как оно течет... Кровавые струй-ки, кровавый поток... Куда он несет ее? Если оспа, то лучше умереть. Она очень изменилась за послед-ний год и знает об этом. Мужчины провожают ее глазами и делают комплименты. Впрочем, только иностранные мужчины, русские не осмеливаются. Если русские мужчины оказывают ей знаки внимания, их немедленно переводят куда-нибудь подальше -- в Казань, Углич, а то и в крепость. Екатерина заворочалась, пытаясь отлепить от простыни тело. Калмычка склонилась к самым ее губам, прислушалась, потом стре-мительно выбежала из комнаты. -- Мадам спрашивает, какое сегодня число? -- Что за вздор? -- с раздражением ответила Чоглакова.-- Уж не собралась ли она умирать? Рядом с Чоглаковой сидела камер-фрау Крузе. Немолодая, не-ряшливая, любительница выпить, она была добрее молодой статс-дамы. -- Двадцатое апреля было с утра,-- сжалилась Крузе.-- А год она не спрашивает? Видно, бредит... -- Бедная девочка, бедная Екатерина...--вздохнула Чоглакова. В словах ее не было фальши. Чоглакова знала, что Екатерина ее ненавидит, на все попытки наладить отношения отвечает высоко-мерным молчанием. Конечно, Чоглакова срывалась, но потом объяс-няла себе: "У тебя такая должность, ты перед государыней в ответе. Ведено оберегать великую княгиню от пустых разговоров и нежела-тельных общении--вот и оберегай, неси свой крест, а любить ее необязательно". Но иногда против воли в душе Чоглаковой появля-лась жалость к юной супруге наследника. Без родителей, без друзей, отец год назад умер в своем Цербсте. Екатерина узнала об этом из депеши, опухла от слез, на люди показаться было нельзя. И еще на всех дулась, ото всех требовала участия. Государыня разгневалась: "Ведите себя сдержанно, дочь моя, и не пытайтесь выставлять напо-каз свое горе! Мы не можем объявить траур. Герцог Ангальт-Цербстский не был королем". -- Вот именно,-- сказала себе Чоглакова, принимаясь за вышива-ние, и немедленно уколола палец.--Вот именно,--повторила она, слизывая кровь,--если пошла в жены к будущему императору, так веди себя, как подобает царственным особам. Никто тебя силой в Россию не тянул! Екатерина лежала с открытыми глазами, ожидая девочку, и когда та сообщила ей дату, повторив слово в слово фразу Крузе, она слабо улыбнулась, вернее поморщилась, не в силах разлепить опух-шие губы. -- Что, мадам? -- прошептала калмычка. -- Ничего... Значит, завтра с утра ей исполнится девятнадцать. Интересно, вспомнит ли кто-нибудь о дате ее рождения? В начале апреля царст-венная тетушка Елизавета помнила. Для Екатерины был заказан брильянтовый убор -- ожерелье и диадема. Сейчас, когда она лежит в жару с подозрением на оспу, о дне рождения можно не вспоми-нать. Оспа так заразительна!.. Интересно, подарят ли ей после выздоровления убор или тоже забудут? Хорошо, что Елизавета надумала подарить убор, а не день-ги... Деньги непременно пошли бы в счет долга, оставленного матуш-кой. Отчего у других бывают матери, которые одаривают своих до-черей? Отчего у нее такая мать, которая только и делает, что тянет одеяло на себя, и все ей мало, мало... В бытность свою в России она у дочери подарки Елизаветы силой отнимала и не стеснялась пока-зываться в общество в ее мехах и брильянтах. А в тайной записке, переданной Сакромозо, она опять просит -- нельзя ли получить Курляндию для брата фрица? О, Господи, так не понимать ее жизни! Екатерина не видит императрицу месяцами, Бестужев ее ненавидит, супруг Петр--большой ребенок, что с него взять? Ее удел -- книги, вышивание, скука, а теперь вот... оспа. Но она выздоровеет непременно. Организм переборет все -- оспу, красну-ху, нелюбовь Чоглаковой, глупость и пьянство Крузе. Вот только не следили бы за каждым шагом, не шпионили. Это Бестужев вбил в их глупые головы, что каждое, самое невинное слово, сказанное Ека-териной кому-либо при дворе,-- преступление. Мать волнуется, спрашивает, почему нет писем, почему дочь пи-шет редко и так холодно... Это не я пишу, маменька, это Иностран-ная коллегия пишет, потому что по измышлению все того же графа Бестужева -- о! негодный человек! -- вы, Иоганна-Елизавета герцо-гиня Ангальт-Цербстская -- креатура короля Фридриха, попросту говоря -- шпионка! Екатерина рассмеялась едко и закашлялась. Сразу заныли все суставы, кровавая пелена застила свет. Калмычка ахнула, бросила на пол веер и принялась поправлять подушки под головой великой княгини. Об этом, маменька, не говорят вслух, как вы понимаете, но на-шлись люди, донесли до меня эти слухи. Лживые, да? Будем честны, я уже взрослая, маменька, я уже все понимаю. Вы сами виноваты, что чудовищная эта сплетня порхает по паркетам дворца тетушки Эльзы. Порхает, порхает по царским анфиладам... Когда Иоганна Цербстская приехала в Петербург, ей было три-дцать три года. Никто не говорил, что герцогиня Иоганна хороша собой, но она умела нравиться. И потом -- кого не красит успех? А Иоганна наконец дорвалась до почестей, славы, которые должен был ей обеспечить русский двор. Четырнадцатилетняя же дочь -- гу-сенок с чрезмерно длинными шеей и носом -- только помеха на ба-лах и куртагах. Пусть играет в куклы со своим недоразвитым му-жем -- наследником, ее время еще не пришло, Но не за расточительство, не за скверный характер и не за бес-церемонное поведение выслана была в Германию Иоганна Ангальт-Цербстская, а за то, что позволила себе вмешаться в дела русского двора, смела плести интриги против канцлера Бестужева. Обо всем этом Екатерина узнала много позднее: юную особу в пятнадцать лет не волнует политическая трактовка событий. Как ни тяжело ей было с маменькой в Петербурге, после ее отъезда стало еще хуже. Провожая Иоганну, Екатерина даже себе самой боялась сознаться, как хотелось ей уехать вместе с матерью. Домой... в ста-рый, бедный, но любимый замок. Как любила она издали свое дет-ство! Но трезвый ум гнал от себя эти воспоминания. Дома Екатерину ничего не ждало, это был тупик, а здесь в России будущее хоть и неведомо, зыбко -- зато есть о чем мечтать. Уже три года прошло, как матушка оставила Петербург. Уезжала она в конце сентября. Уже появились на березах желтые листья, за-краснели осины и раскисли дороги, затрудняя продвижение карет. На радостях, что Иоганна, которую весь двор с издевкой называл "королева мать", лишает наконец всех своего общества. Елизавета подарила ей пятьдесят тысяч рублей и два сундука подарков. Ека-терина видела эти китайские безделушки, сервизы, персидские шали и драгоценные ткани. Но Иоганна не обрадовалась подаркам, она ожидала большего. Пятьдесят тысяч -- не деньги, они не покроют и половины долгов! И вовсе не дочери пришла в голову мысль взять на себя материнские долги. Иоганна прямо сказала: русский двор самый богатый в Европе, и только глупец здесь не разживется. Где в Германии взять деньги? Муж на службе у Фридриха, а король прусский беден и потому невозможно скареден. Екатерина проводила мать до Красного Села. На мызу приехали затемно. Свита расположилась ужинать, а великая княгиня, изму-ченная, обессиленная от слез, еле добралась до кровати. Иоганна держалась гораздо лучше и, чтобы не растравлять себя сценой рас-ставания, может быть, вечного, уехала поутру, не простившись с дочерью... В комнату вошел Лесток, склонился к изголовью больной. Кал-мычка выскользнула у него из-под руки, боясь, что он ее раздавит. Лейб-медик не замечал девочку вовсе, как мебель, как неживой пред-мет. -- Рыцарь Сакромозо весьма опечален вашим нездоровьем,-- прошептал он вкрадчиво.-- Я могу что-либо передать ему от вашего имени? Екатерина не пошевелилась, не открыла глаз. Обеспокоенный Лесток взял ее за руку, пощупал пульс. Он был слабый и учащенный. Лейб-медик осторожно положил руку вдоль тела и вышел. -- Утром еще раз пустим кровь,--донесся его голос из соседней комнаты.-- И нельзя ли перевести их высочество в более теплое по-мещение? Здесь дует из всех щелей! Чоглакова что-то ответила невнятно. "Что можно ждать от женщины, которая зла от природы и кото-рую к тому же всегда тошнит?" Это была последняя здравая мысль. Екатерина потеряла сознание. Она уже не видела, как к аль-кову приблизилась горничная-финка с большим тазом воды. -- Господин Лесток велел сделать охладительные компрессы,-- сказала она, ни к кому не обращаясь, и окунула полотенца в таз с ле-дяной водой. Девочка-калмычка смотрела на нее из-за канапе, куда она забилась от страха. Продолговатые глаза ее округлились, сквозь смуглость щек проступил румянец. Когда отжатое полотенце положили на' лоб Екатерине, она вскрикнула. Компресс не принес облегчения, он обжигал. Ледяные струи потекли за уши, и она явственно увидела перед собой большой куб льда. Он был прозрачен, с острыми краями, правильными граня-ми, бирюзовые тени бродили в его загадочной глубине. Екатерине казалось, что ледяной куб надвигается на нее и неминуемо разда-вит, если она не убежит. Но ни руки, ни ноги ей не повиновались. Екатерина вскрикнула и тут же рассмеялась своей наивности. Как же этот куб может раздавить ее, если он стоит на санях? Русские всегда зимой ездят на санях, это их линейный экипаж, поставленный на полозья. От лошадей валит пар, а на ледяном кубе, как на возу дров, сидит мужик в тулупе и хлопает от холода руками в больших рукавицах. Ледяной куб он выпилил в Неве, а теперь везет его в герберг, чтобы набить ледник. Но почему она едет рядом с этими санями? Куда? Ах, вспомнила, она едет на бал, на встречу с Сакромозо. Кто здесь давеча толковал про Сакромозо? Воспоминание о мальтийском рыцаре вывело ее на поверхность здравого смысла из того отвратительного небытия, где ледяной куб вот-вот должен был разбиться на тысячу вертящихся, острых кри-сталлов. Она вспомнила Лестока, который только что был в этой ком-нате и со значительным выражением лица толковал ей о рыцаре, чер-нобровом красавце с острова Мальта. Интересно, знает ли Лесток о его посредничестве в тайной переписке с матерью? Потом она долго, захлебываясь от жадности, пила клюквенный морс -- восхитительный напиток! Может быть, из-за клюквы она и пропотела? Екатерине казалось, что она лежит в луже воды. А первая встреча с Сакромозо была не зимой, а в марте, везде вокруг были тогда ручьи и талая вода. Во время кадрили Сакромозо шепнул ей на ухо: -- Я привез вам письмо от вашей матушки... Екатерина с ужасом прижала палец к губам, призывая его к мол-чанию, и осмотрелась -- не слышал ли кто-нибудь этих крамольных слов. Только через десять фигур она смогла дать ему ответ: -- Я не могу принять вас у себя. Мне запретили принимать кого бы то ни было. -- Предоставьте действовать мне и ничего не бойтесь,-- беспечно сказал Сакромозо и спокойно отвел ее к креслам. Он вел себя как истинный рыцарь, защитник обиженной и оскорбленной женщины. Екатерина не видела, как продолжался бал. Во время ужина она не могла есть и все время искала глазами Сакромозо, боясь, что он выкинет какую-нибудь небезопасную каверзу -- он так смел и совер-шенно не представляет ее жизни во дворце. И когда она поняла, что роковое письмо не будет ей передано на этом балу и успокоилась, перед ней вдруг опять возник Сакромозо. Это было как раз в момент прощания с хозяевами, рядом стоял вели-кий князь, Чоглакова, еще кто-то из русских. Сакромозо вначале приложился губами к руке великого князя, потом повернулся к Екатерине. На глазах у всех он вместе с платком вытащил из кармана крохотную записку, туго свернутую в трубочку, низко склонился и, прижавшись губами к руке великой княгини, вло-жил ей в пальцы записку. Никто внимания не обратил ни на платок, ни на трубочку из бумаги. У Екатерины так тряслись руки, что она чуть не уронила злополучную записку на пол, прежде чем сунула ее в перчатку, которую держала в руке. Проще было бы положить записку в карман, но она боялась, что Чоглакова заметит этот жест и вздумает обыскивать ее. Далее Сакромозо галантно повел Екатерину к выходу и, не скры-ваясь, сказал, что умоляет ее величество подумать и дать ответ в следующий вторник, на балу. И опять на это никто не обратил вни-мания. Мало ли какого ответа ждал от нее Сакромозо -- может, он задал вопрос, касаемый русских обычаев, или они поспорили относи-тельно строчки в сочинениях мадам Севинье

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  - 148  - 149  - 150  - 151  - 152  -
153  - 154  - 155  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору