Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Безуглов Анатолий. Следователь по особо важным делам -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -
„ это неспроста. - Но ведь я сам рассказал вам о письме! - оторвался Залесский от протокола. - После предъявления вам заключения экспертизы, - сказал я. Залесский вяло пожал плечами: мол, если вы настаиваете, мелочиться не буду. Он расписался где полагается, вернул протокол, вопросительно посмотрел на меня. Я намеренно медлил. Залесский не выдержал, спросил: - Я могу идти? - Нет. Мы закончили с одним вопросом. Перейдем к другому. Он молча кивнул. Снова полез за платком в левый карман джинсов, забыв, что от волнения положил его в правый. - Вот еще одно заключение. Ознакомьтесь. Я дал ему заключение Яшина, судмедэксперта, проводившего эксгумацию трупа Залесской. Говорят-опрокинутое лицо. Вот такое было сейчас у Залесского. Это - как смотреть на жуткое зрелище, не в силах оторваться от него, но и не в силах больше видеть... Он страдал. Но от чего? Если убил он-воспоминание о содеянном? А если не он - ведь это его жена... Кончив читать, Залесский глухо произнес: - Это ужасно! Стае писал мне, что ходят слухи... Но я не мог поверить в это! Красивый лоб его побелел, как-то сразу обозначились глазницы, зрачки неестественно расширились. Мне показалось, что он близок к обмороку. - Я всю ночь был у Коломойцева... Стае подтвердит, тетя Дуня... Матюшина... Товарищ следователь, чесчное слово, я не отлучался ни на минуту. Утром я пришел домой, она уже была неживая, - заговорил он лихорадочно. И мне врезалось в сознание слово "неживая". Он, видимо, боялся сказать "мертвая". - Клянусь сыном, - продолжал Залесский истерично, - я не убивал. До сих пор, вот до этой минуты, был уверен, что она покончила с собой... Думал, все это сплетни... Я испугался за него. Мне вдруг показалось, что Залесский сейчас сползет со стула, распластается на полу, потому что он стал говорить все тише, тише, его голос перешел в бормотание, сквозь которое я различал лишь отдельные слова: "...за что... бедная Аня... злой рок..." - Валерий Георгиевич, - сказал я твердо, - выпейте воды. Он машинально взял стакан и, когда пил, залил водой свитер и джинсы. Да, натура не из сильных. В довершение всего он, неловко, ставя стакан на место, уронил его, и тот разбился. Залесский бросился собирать осколки. Я тоже принялся помогать ему, отобрал (именно отобрал, а не взял) остатки стакана и кинул в корзину для бумаг. - Простите, ради бога, - сказал Залесский. - Прямо как обухом по голове... Аня до сих пор часто снится мне... Такая красивая, теплая... Вам, конечно, этого не понять. Он притих, отрешенно глядя в окно. Меня кольнуло слово "теплая". Очень понятное, человеческое слово. И мне вспомнилось, что он приезжал в Крылатое поставить памятник. Может быть, внутренний его мир, который я представляю себе, мало чем похож на настоящий? Кто-то сказал, что человек может быть и великим и ничтожным... Жалость сдавила мне грудь. И тут же возникла досада на самого себя: расслабился. - Продолжим, - сказал я. Залесскии печально кивнул. - Как вы думаете, кто мог убить вашу жену? - Не знаю... Не могу себе даже представить кто... - Когда вы написали письмо, куда вы его дели? - Кажется, в тумбочке валялось... Знаете, решиться на такой шантаж... - Кто-нибудь помимо вас с Аней знал о существовании письма? - Нет, - подумав, ответил Залесскии. - Коломойцеву не говорили о нем? - Нет. - А Ципову? - Ни в коем случае... Может, Аня кому-нибудь сказала? Теперь не узнаешь... - Когда вы зашли утром девятого июля домой, где лежало письмо? - На столе. - В вашем доме часто бывали друзья, знакомые? - Ну как часто? Бывали. Так ведь какие развлечения в совхозе? Ко мне люди тянулись. - Это он произнес не без гордости. - Молодежь в основном. - Из района кто-нибудь бывал? - Из района? - задумался Залесскии. - Инспектор отдела культуры. - Юрий Юрьевич? - Да. Раза два был сотрудник районной газеты Шапошников. О клубе писал. - А из других городов? - Кто поедет в такую глушь? Впрочем, ребята из стройотряда заходили в гости... - Что за гость был у вас двадцать пятого июня? - Двадцать пятого июня? - удивился 5алесский. - Да, Генрихом зовут. - Нет, не было у нас никакого Генриха... Я точно помню, - ответил Залесскии. - И друзей у вас с таким именем нет? - Есть. В "Вечерней Одессе" работает. Но я знаком с ним всего три месяца... Постойте, какого, вы говорите, числа? - Двадцать пятого -июня, - повторил я. - Так меня в этот день не было в Крылатом, Ездил в Североозерск... Да, в отдел кинофикации... Откуда мне знать, были у нас гости или нет? Думаю, Аня сказала, если бы были... Он спокойно выдержал мой взгляд. Был Залесскии двадцать пятого июня дома или нет, я в данный момент проверить не мог. И продолжать разговор без убедительных фактов не имело смысла. Приезжал же Генрих в Вышегодск в отсутствие Залесского. Из показаний Завражной, к которой приходила в тот вечер Аня за иконой, на этот счет нет особой ясности. Залесская сказала, что опять приехал какой-то "тип". О муже, кажется, речи не было. Он мог и отсутствовать. А если бы даже Аня сказала, что Валерий был? Мы не знаем, какие отношения у нее с Генрихом. Соврать недолго... - А восьмого июля вы никого не ожидали в гости? - Нет, не ожидал... Ожидал бы, так не отправился к Коломойцеву. - Свидетели показывают, что восьмого июля Генрих приезжал в Крылатое. Около десяти часов вечера. Может, вы что-нибудь заметили утрем девятого июля дома? Окур"н, например, или еще что? Залесскии сдвинул брови, напрягая память. Посмотрел в пол, в окно, на меня. И покачал головой: - Нет, не заметил. Да и не до этого мне было. Не знай, что с ним произошло. Он вдруг совершенно потерял интерес к тому, о чем я его спрашивал. Углубился в себя, о чем-то тихо, упорно скорбя. После перенесенного потрясения Залесскии или не мог, или отказывался со мной разговаривать. "Нет... не знаю... не видел..." - сит рго ответы. Я решил оставить вопрос о Генрихе на следующий день. Залесскии подписал протокол не читая, молча взял повестку на завтра и, отрешенно попрощавшись, вышел из кабинета. Подождав несколько минут, я позвонил в опорный пункт охраны порядка ожидавшему звонка участковому инспектору, на чьем участке проживал Залесскии. И тут же выехал на машине прокуратуры произвести в доме Залесских обыск. Если Генрих дружил с Валерием, то вполне вероятно могло отыскаться письмо или еще что-либо, подтверждающее их знакомство. И если бы Залесскии захотел уничгожить эти доказательства, то не успел бы: я опередил бы его. Через двадцать минут-мы стояли с понягыми (два соседа) и участковым инспектором перед массивной высокой - дверью с медной табличкой "Адвокат Г. С. Залесскии". Звук звонка еле пробивался на лестничную площадку. Дверь приоткрылась, и в проеме показалось недоуменное лицо женщины, холеное, с яркими звездочками бриллиантов в мочках ушей. Не знаю почему, но такие сережки. - в тонкой оправе, простые и строгие-казались мне всегда верхом аристократизма. - Вам кого? - спросила женщина, тоном давая понять, что мы ошиблись адресом. - Залесский Валерий Георгиевич здесь проживает? - спросил я. - Проживает... Но его нет дома... Не знаю, где сын... - Залесская удивленно оглядывала всю группу. - Разрешите войти. Вот постановление на обыск... Вот мое удостоверение. Залесская отступила в коридор, все еще не понимая, а вернее, не желая верить в реальность такого визита. Помоему, она даже взглянула на медную табличку на двери с витиеватой надписью. Понятые - смесь любопытства и смущения - зашли в коридор. Хозяйка предложила нам снять пальто, сменить обувь на домашние туфли, несколько пар которых стояло в нижнем отделении вешалки. Я попросил Залесскую проводить нас в комнату Валерия. Просторная квартира в доме постройки начала века была обставлена красиво и дорого. Полина Модестовна-так звали мать Валерия-держалась с большим достоинством. Во всяком случае, выдержки у нее куда больше, чем у сына. Она сообщила, что ушла утром в магазин, а когда вернулась, Валерия уже не было. Муж в отъезде, во Львове, на судебном процессе в качестве защитника (это, видимо, предназначалось мне: такой известный адвокат, что приглашают из других городов), а внук гуляет с няней на улице. В комнате Залесского-младшего одна стена-сплошные стеллажи с книгами. Добротный диван, письменный стол. При обыске книжные шкафы и стеллажи всегда вызывали у меня уныние. Я приступал к ним обычно в последнюю очередь. Первое, что бросилось в глаза, - вместительный кожаный чемодан с молниями и ремнями. Он лежал раскрытый на диване, заполненный до половины. Были видны только летняя мужская сорочка и шорты. На диване, письменном столе, стульях-всюду были разложены вещи, приготовленные, видимо, в дорогу. Стопка выглаженных носовых платков, электробритва в футляре ("Ремингтон", английского производства), рубашки, носки, портативная пишущая машинка, любительская кинокамера "Киев", замшевая курточка, новые, еще не надеванные, мужские босоножки (импортные), пачка конвертов с надписью ".Par avion" для международных отправлений, дорогая гитара с инкрустированным грифом. Беглого взгляда было достаточно, чтобы определить: собирались куда-то надолго. Куда же - понять было трудно. Шорты и теплый свитер, светлый летний костюм и мохнатая меховая шапка, разобранное удилище спиннинга и ракетка бадминтона с запечатанной коробкой воланов... Видя, что я несколько озадачен, хозяйка квартиры сказала: - Валерий завтра утром уходит в загранплавание, а еще столько дел... Она давала понять, что приход мой - недоразумение, которое нужно поскорее разрешить. - Какой обыск, если сын едет за границу? - продолжала Залесская, искренне недоумевая. - На три часа заказано такси. Они ведь за день должны прибыть на корабль... Звонили уже, беспокоятся... - Кто звонил? - вырвалось у меня. - Генрих. Приятель сына. Они отправляются вместе... Я посмотрел на часы. Без четверти два. Мой мозг работал лихорадочно. Что-то надо было предпринять. Куда направился из прокуратуры Валерий Залесский? После того, что я сообщил ему о Генрихе... - Как фамилия Генриха, где он живет? - спросил я у хозяйки. - Глазков, Генрих Васильевич, - удивленно посмотрела она на меня. - А вот где живет, право, не знаю. Можете узнать у сына... - Кто он, чем занимается? - У меня было слишком мало-времени для всяких формальностей. - Он устроил Валерия в плавание... Где работает? Даже затрудняюсь сказать. - Давно они знакомы? - Порядком... Лет восемь-десять назад мой муж вел дело Глазкова. Как адвокат. Генрих случайно попал в какую-то нехорошую историю... Муж дело выиграл. Глазкова оправдали. И, представьте себе, сейчас это положительный, культурный... - она не закончила мысль. В коридоре раздался телефонный звонок. - Это, наверное, он. Залесская двинулась к двери, но я остановил ее: - Постойте, я возьму трубку сам. Я бросился в прихожую, схватил трубку. - С кем я говорю? - спросил грубоватый женский голос. - Это квартира Залесских, - ответил я. - Хозяин сам, что ли? У меня мелькнула мысль: не попросил ли кого-нибудь Валерий или Генрих разведать, что происходит в квартире. - Слушаю вас, - ответил я нейтрально. - Вы, пожалуйста, не волнуйтесь, - сказала женщина. В сочетании с хрипловатым голосом эта фраза прозвучала задушевно и искренне. - Это вам из больницы звонят... Ваш сын у нас. Вы, папаша, на самом деле не переживайте сильно... - Да говорите же, что случилось? - Я прикрыл трубку рукой, потому что на меня смотрела Залесская, выйдя из комнаты Валерия в коридор. - Ему наложили гипс, уколы сделали. Вот попросил позвонить домой. Сам попросил... Машина его задела. - Где он лежит? - Вторая городская больница, травматологическое отделение, шестая"палата. - Спасибо, - машинально поблагодарил я. - Что-то случилось с Валерием, да? - бросилась ко мне Залесская. - Прошу вас, скажите правду! Я растерялся: - Полина Модестовна, пожалуйста, не волнуйтесь... Да, Валерий в больнице, но он жив и... В общем, как будто ничего страшного... Она заметалась по коридору, зовя какую-то Машу, видимо няню внука. И, вспомнив, что той нет, сорвала с вешалки пальто. - Я должна быть с ним, понимаете, с ним! - чуть ли не схватила она меня за пиджак. Куда девался ее апломб! Наверное, в такие минуты все матери ведут себя одинаково. Хорошо, что нашлась одна из понятых, женщина средних лет. - Полина Модестовна, возьмите себя в руки... Где у вас аптечка? - Она конечно же знала Залесскую хорошо-соседи, и теперь в ней заговорили простые человеческие чувства. - Ольга Павловна, голубушка, - взмолилась Залесская, натягивая на ноги лаковые сапожки, - там, в кухне, справа в шкафчике капли Вотчала... Двадцать капель... Я.решил прервать обыск и ехать вместе, с ней в больницу. Как это угораздило Валерия Залесского попасть под автомобиль? Я вспомнил его совершенно подавленное состояние, с которым он уходил после допроса. Неужели сам?.. Соседка принесла Залесской рюмку с мутной жидкостью и чашку с водой. В коридоре резко запахло лекарством. - Полина Модестовна, - предложил я, - поедемте на нашей машине. - На чем угодно, только скорей. Понятых я отпустил. Участковый инспектор остался ждать няню с внуком. Я отвел его в сторону и дал указание, что отвечать, если будет звонить Генрих. В машине передал Полине Модестовне разговор с санитаркой, пытаясь смягчить его еще больше. Залесская молча прикладывала платочек к глазам, но, в общем, держалась. Только когда врач подвел нас к палате и она увидела сына, лежащего на больничной койке с поднятой вверх загипсованной ногой, Залесская расплакалась, бросилась к Валерию. Мы с хирургом прикрыли дверь, оставшись в коридоре. - Как он? - спросил я. - Он-то что, - вздохнул врач. - Перелом. Ну, шок был небольшой. А водитель... - Хирург покачал головой и посмотрел на часы. - До сих пор оперируют. Сам завотделением. Тяжеленная черепная травма. Раздроблен весь левый плечевой сустав... У мужика трое детей, жене кто-то сообщил, сидит возле операционной... На ее лицо глянуть невозможно... - Вы знаете, как это произошло? - Рассказывают, что этот парень сам бросился под машину. Шофер чудом успел свернуть и-в угол дома. Наверное, опытный водитель. Самосвал! - Я могу побеседовать с Залесским? - По вашей линии, хотите сказать? - В общем, да... Допросить. - Это срочно? - Срочно. - Ну хорошо, недолго-можно. Только и я там буду. За него в ответе, как говорится... - Пожалуйста. Хирург заглянул в палату и довольно бесцеремонно произнес: - Мамаша, повидались, достаточно... Мы и так сделали для вас исключение. - Иди, мама, все будет хорошо, - услышал я голос Валерия. Послышался звук поцелуя. Залесская вышла. - Что с шофером? - спросил Залесский у врача, когда мы вошли в палату. - Плохо, - хмуро ответил хирург, и мне показалось, что он хотел крепко выразиться. Наверное, выразился бы, не присутствуй я. Понять его можно: он знает, что сейчас делается в операционной, помнит, что у дверей сидит убитая горем женщина, которой, возможно, не суждено увидеть мужа живым. Да, атмосфера была тягостной. - Голова не кружится? - спросил у Залесского врач. - Нет. - Не тошнит? - Нет. Хирург подумал минуту и бросил: - Вы начинайте, а я сейчас вернусь. - И вышел из палаты. Я сел на единственный стул. - Игорь Андреевич, - начал Залесский вполне твердым голосом, - я вам сказал неправду насчет Генриха... Когда вы мне сообщили, что он был восьмого июля в Крылатом, я понял все... Почему он посоветовал шантажировать Ильина, звонил специально из Североозерска, написали ли мы с Аней якобы предсмертное письмо... Какой же я был слепец! Но я никогда не мог предположить, что Генрих способен на убийство. Знал, что он деляга, не чист на руку, беспощаден... Но поднять руку на женщину! И таким ужасным способом! - Он был двадцать пятого июня у вас дома? . - Как снег на голову свалился. Я думал, что он не найдет меня в Крылатом. Недооценивал его... - А теперь, пожалуйста, по порядку. Откуда вы знаете друг друга, что вас связывало, о его визите двадцать пятого июня... - Как познакомились? Отец был защитником по делу, по которому приходил Генрих. Полностью-Генрих Васильевич Глазков... Я не знаю точно, что было на процессе, кажется, кто-то изменил показания или еще что. Короче говоря, отец дело выиграл. Генриху вынесли оправдательный приговор. Я учился тогда в десятом классе. В благодарность, что ли, но он стал меня опекать. Водил в рестораны, подкидывал кое-что из вещей. Куртку там, джинсы - это особый дефицит, - стильный плащ... В Одессе я в институт не поступил, срезался. Знакомые отца написали из Вышегодска, что там легко поступить в сельскохозяйственный институт. Мне было все равно. Диплом на самом деле нужен был родителям. Как же, сын обязан иметь диплом. Короче, я уехал в Вышегодск, потерял Генриха из виду... После третьего курса приехал на каникулы домой, встретил его на Дерибасовской. Он сказал, что перебирается в Таллин. Дал адрес... Когда у нас с Аней все началось, я вспомнил о нем. Поехали с ней к Генриху, как бы в свадебное путешествие... Он устроил нам такую жизнь, о! - у Залесского неожиданно прорвались одесские нотки. - На такси в Тарту, - кивнул я, - обеды в "Паласе". Записи Армстронга, Хампердинка... Валерий посмотрел на меня с опаской: и это мне известно? - И все бескорыстно, - продолжил он. - По дружбе... Вы знаете, что произошло в то лето, когда я уехал в Одессу и не вернулся? Пристроиться мне было некуда, в голове романтика, жажда дальних странствий... Я написал Генриху, что хочу в загранку-это у нас так говорят. Он устроил меня на рыболовную флотилию в Атлантику... - Залесский замолчал, наверное, подходил к самому трудному. - Тоже бескорыстно, по дружбе? - спросил я не без иронии. - Нет, - ответил он с какой-то решимостью. - С Канарских островов-там у нас по договоренности с Испанией была база для отдыха и смены рыболовецких экипажей-я ему привез чемоданчик. Небольшой такой. Передали... - Кто передал? Из наших? - Да. Что было в чемоданчике, я не знал. - Сколько вы получили за эту операцию? - Около двух тысяч рублей... Через год Генрих снова устроил меня в плавание. И снова я привез ему чемоданчик... - Вознаграждение? - Три с половиной тысячи... - Кто был отправитель? - Я могу подробно все написать... - Хорошо, вы это потом сделаете... Дальше? - Генрих меня опять стал уговаривать в загранку. Честно говоря, я испугался. Таможня... Поймают с товаром - пиши пропало... Тогда по его поручению я стал разъезжать по городам, возить разное барахло - Контрабанду? - А черт его знает, где он доставал... - Что вы возили? - Лучше спросите, чего я не возил! - опять по-одесски воскликнул Валерий. - И часы японские, и жевательную резинку, и женские сапоги... когда платформа появилась... Я постараюсь все вспомнить... - Куда и кому и сколько, - подчеркнул я. Залесский кивнул и продолжал: - Был я как-то в Москве... - Жили у Палий, - подсказал я. - У Палий, - подтвердил он, - и встретил однажды на улице парня с нашего курса, Олехновича... Он мне про Аню рассказал. Что у нас, оказывается, ребенок растет и так далее... И все во мне словно перевернулось. Я понял, как запутался... Нет, вы представляете, узнать, что у тебя есть сын! Вспомнил Аню, светлую нашу любовь... Как я по утрам приносил ей полевые цветы... И махнул в Вышегодск. Подальше от суеты, Генриха, темных дел... Да, кстати, он меня в Москве надул, оставил без денег... - И вы заняли у Ирины Давыдовны... Залесский смущенно хмыкнул. - Как раз бы

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования