Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Дышев Сергей. До встречи в раю -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -
- спросил он как можно более миролюбиво - с психами, ведомо дело, лучше по-аккуратному. - Мы пришли с миром! - выкрикнул из толпы Карим. - Зюбер хочет кушать! - Тихо! - поднял руку Автандил и, слегка поклонившись капитану, продолжил: н Честный человек, посмотри на этих несчастных больных, им негде жить, никто их не накормит, не обогреет. Наш дом сгорел в пламе- ни, у нас нет крыши над головой, у нас нет надежды, мы умираем... - А почему именно сюда? Здесь воинская часть. Козлову была непри- вычна логика умалишенных. - Правильно! Вы армия, вы будете нас защищать! - обрадовался Автан- дил. - Защищать, защищать! - заголосили больные. Козлов пошел докладывать командиру. Тихие больные тут же опустились на корточки и оцепенели, как майские жуки в заморозки, неспокойные топтались на месте или же возбужденно ходили взад-вперед, натыкаясь на сидящих; а кто-то уже направился обследовать территорию. Лаврентьев вышел на крыльцо, обвел взглядом толпу. Скопище убогих и сирых шевелилось, теплилось, взирая на него десятками глаз. Он покачал головой. По сравнению с этими несчастными беженцы выглядели жизнера- достно и благополучно. - Здравствуйте, товарищи выздоравливающие! - радостным голосом про- изнес он, дабы сразу вселить оптимизм в больные души. Ответили нестройно, но многие сразу догадались, что перед ними большой начальник. - Ну, что приуныли? Бросили вас, а вы и раскисли... Самоуправление ввести надо. Кто у вас старший? - Я! - гордо ответил Автандил. - Ты кто, врач? - Командир с сомнением оглядел больничную одежду Цуладзе. - Нет, я больной. - Молодец! Надо брать инициативу в свои руки. Что я могу предло- жить?.. В казармах выделим места для самых тяжелых. Там еще несколько семей беженцев живут. Потеснятся. А остальных могу расселить только по палаткам. Насчет питания сложнее. Но с голоду умереть не дадим... А вот и наш врач идет. Синицын, принимай пополнение! Костя прослышал, что полк наводнен умалишенными, и поспешил, зная, что чаша сия не минет его. Командир распорядился: - Кормить продуктами из складов "нз", с комдивом этот вопрос буду утрясать. А потом пусть городские власти разбираются сами: привыкли выезжать на военных. Только и занимаются тем, что делят должности, а городскими делами заниматься некому! л9.75Вечером Хамро покормил всех кашей с тушенкой "нз", отчего больные сразу полюбили его, почувствов в нем родственную душу. Просле- див за трапезой, Костя ушел к себе грустить и страдать. Он дал себе слово даже не подходить к Ольге, но уже через пятнадцать минут ему страстно захотелось, чтобы она вновь позвонила, ну, как вчера... После ужина, когда в окнах штаба зажглись желтые огни и отблески их серебристо замерцали на листве тополей, Автандил решил собрать всех здравомыслящих. Он объявил, что пора ввести самоуправление. Но боль- шинству это ничего не говорило, и Цуладзе пояснил: будем выбирать старшего, которого все должны слушаться. - Кто же он? - спросил поэт Сыромяткин. - Конечно, я! Разве ты сомневался, глупый стихоплет? - Но позвольте, а как же демократия! - Сыромяткин вскочил, замер по стойке "смирно", будто заслышал государственный гимн. - Демократия - это необходимость меньшинства для воли большинства. Вот сейчас ты увидишь, что за меня все проголосуют. Почему? Потому что у меня есть организаторские способности, потому что именно я вас сюда привел, вы все сожрали ужин и даже не сказали мне "спасибо"... - Спасибо, спасибо, Автандил! - закричали наиболее ослабленные ду- шой. - Вот видите... Широким жестом он обвел массы. Впрочем, сидело пе- ред ним не более сорока человек из трех сотен больных. А кроме того, у меня есть американские доллары, на которые я могу купить всем новые халаты. Вот они, видите? - Цуладзе достал пачку банкнот и потряс ими в воздухе, как колоколом. И шелест купюр прозвучал не менее волнующе, чем призывный набат. Итак, кто из присутствующих против меня?.. Прек- расно, значит, ни одного. Значит, я директор! Спасибо за доверие! На этом позвольте закрыть... - А главного врача забыли? - выкрикнул Сыромяткин. - Давай главного врача! - раздались крики. Только хорошего надо! И чтоб нас не лечил! - И не очкарика! - Все очкарики - преступники. И их надо расстрелять! - подвел итог спора Автандил. - Давайте выберем Карима,- предложил Сыромяткин. Только если он честно признается, что никогда не носил очки. Карим встал, поклонился и, положив руку на сердце, произнес: - Клянусь, что никогда в жизни не носил очков. Карима выбрали единогласно. В своей короткой речи он пообещал, что никого не будет лечить, потому что душу нельзя насиловать, ибо это есть великий грех. - А кто будет санитаром? - вдруг раздался женский голос. Это была Анна, единственная женщина на собрании. Она куталась в темное одеяло, из-под которого виднелись только ее голова и блестящие глаза. - Санитарами будем по очереди,- ответил "главный врач". Хочешь быть санитаркой? - Хочу,- тихо призналась Анна. - Ну и будь,- великодушно позволил Карим. Сейчас он чувствовал осо- бо приподнятое настроение: он, безвестный психически больной человек, стал главным врачом! Разошлись с шумом и гамом. Спать никому не хотелось, да и негде бы- ло. Лежачих втиснули в переполненные казармы, вызвав поток проклятий и ругани со стороны прижившихся здесь беженцев, хотя они и сами были на птичьих правах. Впрочем, если взять орла и сравнить его с какой другой пичугой, то у первого птичьих прав гораздо больше... Глубокой ночью Юрка-сирота вернулся к пепелищу. Целый день он как неприкаянный ходил по городу, надеясь увидеть Машу. Первым делом он проник в полк, бродил среди палаток беженцев, громко звал ее по имени. Но никто не видел худенькой девушки в мини-юбке. Потом Юра пошел по центральной улице, вышел к штабу Национального фронта, спросил о Маше у разбитных парней с автоматами, которые стояли у входа. "Не видели, брат",- ответили ему. В лечебнице, освещая путь спичками, он пробрался в палату, где ле- жало скрюченное тело. Когда он осветил страшный угол, то с ужасом и изумлением обнаружил, что труп исчез. Юрка пробежал по палате, загля- дывая под все койки,- черного тела не было. "Но ведь я своими глазами видел! Ведь не померещилось же мне..." Юрка вбежал в соседнюю палату, обыскал и там все углы, но тщетно. Он сел на железную раму кровати и тихо расплакался. "Значит, уже похоронили..." Теперь он понял, что жизнь его закончилась. С этими горькими раздумьями Юрка спустился вниз, уже не вздрагивая от скрежета стекол под ногами: все было безразлично. Он не стал ло- житься в каморке, открыл подсобку (ключи носил с собой), чиркнул спич- кой о коробок и увидел то, что и хотел увидеть: семь новеньких полиро- ванных гробов с завитушками, рюшечками и прочими "примочками". Он с трудом стащил верхний гроб - не лезть же под потолок! - снял крышку с крестом, положил в сторону. Внутри было что-то вроде перинки. "Мягко будет",- грустно подумал Юрка, поколебавшись, снял кроссовки, потом носки, сразу ощутив влекущую прохладу земли. Он ступил в уготованную деревянную нишу, мрачно усмехнулся, представив себя со стороны, опус- тился на колени, потом осторожно вытянулся, сразу почувствовав жест- кость деревянных боков. И тут же стал подпирать, давить в бок нож, ко- торый он носил в последнее время. Юрка вытащил его из-под себя - почти живое существо, даже в чехле осязаемо ощущалось отточенное лезвие... "Хуже некуда",- подумал он, сжимая нож и сожалея лишь о том, что не сгорел вместе с Машей... * * * В своих шестьдесят лет Кара-Огай чувствовал себя как никогда силь- ным и уверенным. А к нытью русской любовницы относился примерно как к назойливому писку комара. Его возраст имел прекрасные преимущества: он знал, как обращаться со слабым полом. Люське этого не понять. Ей хо- чется разъезжать по городу в белой красавице машине. Чего ездить, ку- да? На посмешище всему народу: вон, скажут, любовница старого дурака Огая покатила... В столице ей делать нечего. Подруг пусть сюда пригла- шает. Пусти ее в Россию к маме, дочку хочет увидеть. Уедет, а там... Мало ли что может случиться! Скажет ей старая дура: сиди, не езжай ни- куда, мы тебе тут мужика найдем, зачем тебе азиат? Ведь так и скажет, старуха чертова... Надо денег ей переслать, пусть лопнет от радости!.. Эти женщины, как куры: один глаз в одну сторону смотрит, второй - в другую, а общую картину ни черта перед собой не видят... Кара-Огай ехал не просто на встречу, а на праздник, который он при- казал устроить по поводу полного освобождения города от фундаменталис- тов. Сегодня вечером в пригородном колхозе, которому уже присвоили его, Кара-Огая, имя, соберутся все командиры и самые лучшие боевики. Дома он оставил младшего брата Казика, хотя тот очень просил взять его с собой. "Пусть присматривает за цветочком. Еще надо заслужить свое место среди героев". А перед воротами поставил зека Сирегу. Надежный парень, свой, уже успел отличиться. Ему и трофей в награду распределили - почти новые "Жигули", шестерку. Лидер решил приблизить его. К людям, имевшим тю- ремное прошлое, у него было неровное отношение. Они проехали к зданию клуба, на котором еще сохранились коммунисти- ческие лозунги, объехали памятник Ленину, остановились у входа. Чело- век десять вышли встречать его. Потом все было именно так, как и представлял себе Лидер: долгие ре- чи, аплодисменты, тосты, восславления его, Кара-Огая, полководческого, политического таланта, щедрого сердца, открытой души, зоркого глаза и твердой руки. Вдруг у него защемило сердце, он вышел на улицу. Со стороны города донесся едва различимый отзвук взрыва, будто дальняя гроза за горизон- том. Но никакой грозы, конечно, быть не могло. "Пацаны, что ли, хули- ганят с гранатами? - подумал Кара-Огай. Слишком много оружия бродит по рукам. Раздать легко, отобрать трудно..." "Поеду домой",- неожиданно решил Кара-Огай. При подъезде к городу он увидел зарево, отблески которого окрашива- ли редкие тучки на небе. Кара-Огая поразила эта картина, хотя в пос- леднее время немало повидал страшных пожарищ. "Беда",- понял он, бук- вально нутром ощутив холодный ужас. - Гони! - крикнул он водителю, и тот молча, ничего не спрашивая, выжал педаль до отказа. В той стороне был его дом. Не дожидаясь, пока машина остановится, он выскочил, безотчетным движением вытащил из кобуры пистолет. Ворота были распахнуты, в ярчай- шем свете огня метались человеческие тени... Не помня себя, Кара-Огай бросился к дому н огненному монстру, в который превратилось его жили- ще. Он не ощутил жара, почувствовал, как затрещали волосы на бороде. Кто-то оттащил его. - Где Люся? Люся! Где она, кто знает, скажите! Он хватал за грудки людей, которые суетились с ведрами. Но никто не отвечал. Кара-Огай тряс пистолетом, ходил вокруг дома и кричал, сто- нал, как умирающий, никому не нужный вожак стаи... - Где пожарные машины? - кричал он осевшим, чужим голосом, забыв, что их давно сожгли на городской демонстрации, когда на колонну его сторонников пустили мощные струи из водометов. Сколько они тушили - никто уже не скажет. Время останавливается, когда начинают ход стрелки человеческого горя. Дымный воздух стал рас- сеиваться вместе с забрезжившим рассветом. На том месте, где у них бы- ла зимняя кухня, почерневший Огай и нашел свою страшную находку. Обуг- ленное тельце, на остатках пальцев едва различимы три кольца с тремя разными камнями н алмазом, изумрудом и рубином, которые он подарил Лю- се. - Уходите, уходите все,- не поворачиваясь, глухо сказал он людям, стоявшим за его спиной. Они безмолвно подчинились. И тут он некстати подумал, что если б не выехал на "мерседесе" - и он бы сгорел. Кара-Огай еще раз пристально посмотрел на то, что осталось от Люси, вздохнул, обошел вокруг дома. "За что такие испытания?" - горько подумал он, в одночасье вспомнив и голодное детство, и лагеря, и жестокие драки, и тупую, бессмысленную работу в чайхане... Он вышел на улицу и увидел двоих. - Брат, прости, я не виноват! Кара-Огай потемнел лицом. - Пошел прочь, негодяй! Ты мне не брат! Как ты допустил, что эти скоты подложили в мой дом бомбу? Почему ты не умер? - Я уходил... Казик опустил голову. Но не надолго! Вот он оста- вался. Ты у него спроси! Сирега бухнулся в ноги Кара-Огаю. - Не виноват я, Кара-Огай! Клянусь матерью! Здесь стоял! А потом как рванет! Я ворота открыл, а там что-то страшное! Не подойти... Я кричать стал, людей звать, боевики из штаба приехали, тушить стали... А потом вы приехали... - Ты врешь, шакал! - Кара-Огай с силой пнул Сирегу ногой, тот упал в грязь. Ты бросил ее! Ты сам взорвал дом вместе с фундаменталами. - Я клянусь! - Сирега вскочил. - На том свете поклянешься. Кара-Огай вытащил пистолет, взвел ку- рок, но в последнее мгновение одумался: "Ведь скажут, за любовницу убил". Потом с тобой разберемся. Судить будем. Он повернулся к Кази- ку: - Отведи его в штаб. Пусть закроют в подвале. Казик охотно подчинился, подобрал автомат Сиреги, бодро рявкнул: - Давай, пошел! * * * А в это время Люська, живее всех живых, валялась на диване у лучшей своей подруги Зойки и слушала радиоприемник. Телевизор у хозяйки давно сломался, чинить было негде, но для воскресшей мадам Шрамм дежурные мелодии эфира звучали лучшим гимном свободы, торжества и восторга. Она упивалась сладким чувством победы над мужчинами - ее утомителями и по- работителями. О, жалкий Иосиф со своей теорией извечной сексуальной неудовлетворенности масс, несчастный "копошилка", ни на что не способ- ный. Липкий пачкун! Она расхохоталась, вспомнив, как застала своего супруга с так называемой любовницей! Боже, как он перепугался! А ведь на что-то еще надеялся! Люся вскочила, стала ходить по комнате. На ней осталось то же платье, в котором она выбежала из дома. "Наверное, де- душка переживает,- подумала она. Старикашка, который возомнил себя Зевсом... А я, хитрая Даная, сбежала..." Вернулась Зойка, принесла пакет с фруктами, купленными на базаре, шампанского не достала, вино кончилось, осталась одна водка. Она не поскупилась, взяла сразу три бутылки. Люся скривилась, но делать было нечего: не посылать же ее снова и Бог знает куда. - Ну, рассказывай! - нетерпеливо произнесла хозяйка. Глазки ее го- рели от нетерпения. Весь город о тебе говорит... - Без тебя знаю! - хвастливо бросила Люся, хотя почувствовала, как начали дрожать поджилки. Давай мы с тобой, подружечка, сначала выпь- ем! Ты лучшая подруга - все без утайки скажу... Жизнь - сказка! Почти каждый день золото, кулончики приносит, чулочки, парфюмерию французс- кую - я в жизни такую не видела... Но - сиди во дворе. И ни шагу. Иоська ангелом показался после этого сатрапа. Однако не возвращаться же... Решила я сбежать от такой веселой жизни. Но как? Этот баран Ка- зик целый день меня пасет, как овцу блудную. Один раз за ворота выско- чила - дальше угла не дошла... И тут вот случилось - праздник у них. Чего-то освободили, кого-то победили... Собирается он, целует на про- щание, осторожней да осмотрительней будь, говорит, а то пожары в горо- де, в больнице психической много народу сгорело... В общем, оставил мне в охрану того же Казика гадкого и еще одного парня - он за ворота- ми стоял, тоже охранял. Только Огай уехал, приходит этот тип. "Слушай, сестра, я чуть-чуть уеду, ладно? А ты одна посиди!" Братик нашелся... Как будто без него усохну... Катись куда хочешь, говорю. А он, скот, ставит передо мной детский горшочек и говорит: "Вот, возьми, если за- хочешь а-а". И, представляешь, закрывает дверь на ключ. А у меня свой ключ был. О нем никто не знал... Уехал он, и тут я решилась: надо убе- гать, сейчас или никогда. И красного петуха им пустить, чтоб в сумато- хе про меня забыли. Выхожу как есть, парень этот меня заметил. Спраши- вает: "Далеко ли собрались? Я за вас головой отвечаю..." Ну и всякое такое. А я ему, как последняя скромница, говорю: скучно мне, одиноко. Приглашаю в дом чаю попить. Он ни в какую: нехорошо да неудобно. Потом все же согласился: "Ладно, Казик через два часа обещал приехать, а хо- зяин еще позже..." Беру его за руку, как школьника, он даже упрел от неожиданности, и веду не в комнаты, а в маленький чуланчик, там старые овчины хранились. Толкаю вперед, закрываю дверь, он ни черта не пони- мает. А я - к нему на грудь. Ну, тут он сообразил, что к чему, стянул с меня все, что на мне было... И сама понимаешь. Ух, и жеребец! Из тюрьмы его освободили - голодный, можешь себе представить... - Ну ты даешь, Люська! - покачала головой Зоя. - А дальше я уже знала, что делать. Сережка этот, дружок, так оша- лел от меня, ну, думаю, теперь крутить надо, пока горячий. Обнимаю, целую его, говорю: ты единственный, кто может меня из тюрьмы вызво- лить. Украли, похитили меня и всякое такое, старик жестоко избивает, слезу пустила... Он перепугался: "Как я могу помочь?" А я уже поняла, как черт надоумил... Побежала в дом, схватила мешок и фонарь. Садись, говорю, в свою машину и езжай в психушку, там куча трупов обгоревших, пожар был, сам знаешь. Найди какой, чтоб на меня похожий был,- и вот мешок тебе. А он мне: "Как, на тебя похожий?!" Обалдел, мозги в кювет съеха- ли... Еле объяснила. Взял фонарь, мешок... "А если они вернутся?" Ска- жу, говорю ему, что за шампанским послала - победу праздновать. Пое- хал... Хожу по кругу, как тигрица. Уже все приготовила: спички, деньги вытащила из тайника, доллары. Не заработала, что ли, за все время? На- конец подъезжает. "Привез?" н спрашиваю. В багажнике, говорит, твое жаркое. А самого чуть не выворачивает. Бери, говорю ему, и неси за мной. В зимней кухоньке вытащил из мешка, я свет включила, посмотре- ла... Уже не страшно было. Нормально, говорю. Дала ему кастрюлю, чтоб бензин слил. Побежал, как заведенный. Если б кто тогда приехал, зна- чит, не судьба была мне... Вылила на пол бензин, сама подняла эту га- дость и прислонила к стенке... Баллоны у него там стояли с газом. Один полный был... Включила на полную мощность, бросила спичку на пол, бен- зин вспыхнул, дверь закрыла на ключ - и бежать. Гори синим пламенем, гнусная жизнь! Чмокнула Сережку в щеку, сказала, что скоро дам знать о себе... Побежала, ноги как не свои, а впереди - фары. Еле успела в ка- наву прыгнуть: Казик возвращался. А тут как рванет - и у меня внутри как будто что-то отрезало. Не у меня, а сама я как бы оторвалась от прежней жизни. Все - и идти некуда. - А если узнают? - Не узнают! Я ведь и колечки успела одеть на ту несчастную... - Ух, хитрая же ты! - Зойка качнулась, неверным движением схватила бутылку, плеснула сначала себе, потом подруге. А ты меня не убьешь? - Сдурела, что ли? - Люся дернула уголками рта. С чего бы? - За квартиру. Или чтоб не разболтала... Вместо ответа Люся обняла захмелевшую подругу, поцеловала ее. - Давай еще, Люська, за свободу выпьем. Или за поминки. Чего-то только я одна все пью и пью... "Пусть напьется и заснет",- подумала Люся и сделала вид, что выпи- ла. Когда подруга задремала, она взяла оставшиеся две бутылки, отнесла их на кухню, хотела вылить, но передумала и спрятала в шкафу за грудой пустых стеклянных банок. "Пригодится еще..." Потом проверила, надежно ли закрыта входная дверь, снова вернулась на кухню, выбрала нож пок- репче и, заметив под плитой топор, взяла и его... (Окончание следует.)

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования