Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Дышев Сергей. До встречи в раю -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -
редко выходил за пределы лечебницы, питался вместе с больными и не искал другой жизни в городе, потому что там все было ему чужим. Так бы он и жил среди грубых и ленивых санитаров и санитарок, поти- хоньку старел, возможно, стал бы циничней и черствей. Но опять прови- дение, ставшее милостивым после стольких лет печали, решило подарить ему маленькое таинственное счастье. У этой тайны было девичье имя Ма- ша. Сначала их встречи происходили в столовой, где она иногда помогала поварам готовить пищу. Маша ходила в платке, который почти полностью укутывал ее голову, смотрела на мир голубыми, как тающие под ясным не- бом льдинки, глазами. И, увы, были они такими же холодными и безжиз- ненными. Иной раз в ее отрешенном взоре что-то вспыхивало, будто дале- кое и фантастическое для этих мест северное сияние. "Почему она будто не от мира сего?" - спросил однажды Юра у Житейского. Про других ни- когда не спрашивал, а вот про нее спросил. "Все мы здесь не от мира сего,- изрек Житейский. Вот ты сейчас пойдешь "утку" из-под Малакиной вытаскивать, а она в это время в космосе витает, а может, где-то в средних веках... Уловив непонимание в глазах Юрчика, добавил:н У Маши ренкурентная шизофрения, фантастически-иллюзорный онейроид. Она живет в искаженном мире". "Она сама его придумывает?" - спросил тогда Юра. "Так нельзя сказать",- туманно ответил Житейский. Юра поверил про космос, долго размышлял. Ведь если она живет в фан- тастических грезах, которые сама не выдумывает, так кто же тогда нис- посылает их, кто режиссер этих видений, которые уносят человека из ре- ального мира? Или же сломанное, изувеченное, испорченное сознание само переключает себя в мир нереальности, прячется в нем, живет счастливо или же, наоборот, безвинно заставляет страдать человеческое тело. Однажды Маша, будто очнувшись, выплыв из своих грез, подошла к Юр- чику, коснулась его руки, сказала: - Ты не такой, как все, почему? - Не знаю,- чистосердечно ответил он. - Ты добрый? - Не знаю,- опять односложно повторил он, не в силах оторвать взгляда от ее глаз. Они сияли, они проснулись, горел в них огонь, вер- нее, свет, который заполнял все вокруг. Юрчик ощутил, как забилось его сердце, ему стало хорошо и весело на душе: ведь Маша ощущала его, раз- говаривала с ним, как с настоящим живым человеком, а не призраком ее холодного космоса. ...Случилось все поздним вечером, когда Юра уже собирался уединить- ся в своей каморке. Она остановила его. - Ты тоже сумасшедший? - спросила Маша. - Нет, я санитар,- честно ответил он. Она нахмурилась. - Я не люблю санитаров. Особенно санитарок. Они жестокие, привязы- вают меня к кровати, а это мешает мне летать. Но я все равно развязы- ваюсь, когда они уходят. Но ты другой. Ты, наверное, тоже сумасшедший, но не знаешь об этом. Он уже хотел уйти, оставив ее одну, но она увязалась, пришлось при- вести ее в каморку. Маша рассеянно огляделась, села на его кровать и тихо сказала: - Мне никто не нужен, и я никому не нужна. И ты никому не нужен. Когда люди не нужны друг другу, они начинают думать, как бы сделать что-то плохое. Я это по себе знаю. Иногда мне хочется ущипнуть старшую медсестру. Но я ее боюсь, однажды она приказала меня отравить, и меня кололи огромной иглой. А я все равно выжила... Тебе не страшно ночью одному? У тебя задумчивые глаза... Как-то я проснулась и почувствовала себя самой счастливой: мне приснилось, что я на берегу огромного моря, а волны в нем фиолетовые... Маша говорила, точнее, роняла фразы, Юра слушал, не вникая особо в смысл, просто внимал звукам ее голоса. Сумасшедших не всегда можно по- нять, легче просто радовать их своим вниманием. Что же касается Юрчи- ка, то он был просто счастлив, потому что на его кровати сидела девуш- ка. Никогда в жизни с ним рядом не сидела девушка. Через два дня она снова увязалась за ним, и Юра не смог ее прог- нать, хотя знал, что поступает нехорошо, нарушает правила внутреннего распорядка и что-то там еще, на что без всякой причины намекал главный врач Иосиф Георгиевич... В тот вечер Юра был свободен, никуда не торо- пился, и ему не хотелось, чтобы Маша ушла. Он стал рассказывать ей о себе, она старалась внимательно слушать, хотя давалось ей это с тру- дом,- Маша отвлекалась. Тем не менее грустные Юркины рассказы вызывали у нее массу разных эмоций, реальных и фантастических ассоциаций; иног- да она улыбалась, закрывала глаза. Вдруг Маша распустила узлы на глухом платке, и чудные волосы рассы- пались по плечам. Юра догадывался, что она их прятала, потому что большинству больных независимо от пола всегда делали "нулевку". В кли- нике профилактировали педикулез. "Я по ночам мою их холодной водой",- по секрету сообщила девушка. И Юра тут же поставил на плитку кастрюлю с водой, подогрел и про- фессионально да и с удовольствием вымыл ей голову, причем настоящим французским шампунем, который купил как-то, сам не зная для чего - ведь пользовался обычным мылом. Потом он насухо вытер ее вьющиеся во- лосы, и они тут же приобрели блеск темного золота. Никогда в жизни Юр- чику не приходилось прикасаться к таким прекрасным шелковистым воло- сам. Неожиданно для себя он осторожно обнял Машу за талию, она не вздрогнула, а доверчиво прижалась к нему. И будто горячая волна зах- лестнула неискушенную Юркину душу. - Бедная ты, несчастная девочка, такая же, как и я... прошептал он, почувствовав, как подступили слезы. И уже не по-мальчишески, а со взрослой грустью подумал; что же делать ему с этой маленькой, жалкой, брошенной всеми узницей "желтого дома"? Маша вздохнула, взяла Юркину голову в ладони и приникла к его гу- бам. - Мы по-настоящему целуемся? - слегка отпрянув, спросила она. - Не знаю, я никогда не целовался, и меня не целовали... ответил он, когда справился с дыханием. Он взял ее маленькую руку и стал рассматривать: в его огрубевшей ладони она напоминала маленькое крылышко - полупрозрачная кожа, голу- бые прожилки. Что можно сделать такими руками, такими тонкими пальчи- ками? Он вдруг испытал неведомое благоговение перед этим чудесным соз- данием природы - хрупкой девичьей ладошкой. * * * "Стреляйте",- тихо сказал он и пошел в обратную сторону мимо чугун- но-монолитного строя танков, механических олигофренов... Единый залп потряс небо, землю, будто выплеснулись воедино тонны крови. Лаврентьев почувствовал, что прижат к земле, а вокруг, медленно вращаясь и кувыр- каясь, летели и падали на него миллионы осколков лопнувших стальных труб, которые уже никогда не станут огненными стволами... Наваждение продолжалось всего лишь мгновение, короткое и ослепи- тельное, не дольше, чем жизнь вспыхнувшей в темноте спички. Лаврентьев понял, что "отключился", но никто в окопах даже не успел этого заме- тить. Рядом с ним скрючился на корточках майор-запасник Чеботарев, ку- рил, скрывая огонек в ладонях. Мудрый майор, морщинистый, старый, зу- бастый по характеру, как нильский крокодил. - Пойду в штаб,- сказал Лаврентьев. Только не усните. - Старая гвардия не подведет... тихо ответил Чеботарев. Командир позвал Штукина, который тоже сидел в окопах, и они вместе пошли в штаб. В черных окнах едва проглядывали два огонька: на весь штаб было не более трех керосиновых ламп. Лаврентьев приказал прозво- нить во второй караул, охранявший артсклады, узнать ситуацию. Началь- ник штаба ушел, а Лаврентьев направился в свой кабинет. Ольга сидела на телефонах, сонная золотоволосая "муха-цокотуха". Он так и назвал ее, когда вошел. - Оленька, хочешь я переведу тебя в столицу, хочешь - в Россию? Че- го ты здесь мучаешься среди мужиков? Отправлю тебя с ближайшей колон- ной, выправим документы, перевод, у меня кадровик есть знакомый, что хочешь устроит. Соглашайся! Найдешь себе парня хорошего. Здесь у тебя счастья не будет, точно тебе говорю, поверь опыту злого и черствого человека... - Спасибо, Евгений Иванович. Она мягко коснулась груди Лавренть- ева. Но я останусь с полком. Мать у меня умерла, отца я почти не знаю. Никого у меня нет... - Иди поспи. Он развернул ее к выходу и подтолкнул. ...В следующую ночь подполковнику Лаврентьеву не снились танки. Сны его были черны и пусты, как брюхо голодного негра. Около двух ночи он проснулся от грохота танкового дизеля. Подумал: механик дежурной маши- ны решил опробовать двигатель. Но тут загрохотало еще лучше, присоеди- нились вторая, третья машины. Командир выскочил в кромешную темь, на ходу застегиваясь, а впереди него бежали некие дежурные тени, кричали, размахивали руками. Но было поздно. Три черных гиганта, урча, развер- нулись на асфальте и, набирая скорость, рванули ко второму КПП. С же- лезным скрежетом и грохотом рухнули ворота, танки, подминая и размазы- вая их, устремились на свободу; в ночи хорошо было слышно, как механи- ки-водители спешно переключали передачи, как торопливо, с металличес- ким журчанием крутились гусеницы. И опять постепенно все замерло, буд- то затянулось прежней тишиной. И Лаврентьев понял, что Кара-Огай таки его переиграл. Он достал сигарету, закурил. "За танки мне точно отор- вут голову. Припомнят все: и независимость, и свободу суждений, и по- казную "самостийность". Плевать,- бесшабашно подумал Лаврентьев. Пусть снимают". В эту минуту подобная перспектива его не пугала, впе- реди открывались неожиданные и даже привлекательные повороты судьбы. К примеру, навсегда рассчитаться с давно опостылевшей военной службой, в которой ему не видеть ни академии ГШ, ни лампасов. - Это вы, товарищ подполковник? - спросила его темнота. - Я. Что скажешь? - Он узнал Козлова. Сейчас будешь тереть ухо и докладывать, что танки уперли караогайцы? - Никак нет. Это были наши, из аборигенов,- поторопился доложить начальник разведки, отнимая руку от уха. Лейтенант Моносмиров, пра- порщик Тулов и боец. Фамилию не помню... - Вот сволочи!.. Купились! А третий кто - Чемоданаев? - Чемоданаев в дежурке спит... Третий - из дезертиров, за Огая во- юет... Они идейные, товарищ подполковник. Я давно за ними присматри- вал, все в бой им не терпелось. - Присматривала бабка за своей девичьей честью... И дежурный, сукин сын, упустил! Прошляпили, проспали... Беззаботное настроение улетучилось. Да и чего ваньку перед подчи- ненными ломать! Думай, с какой рожей появишься перед полком и объ- явишь, что три танка удрали на волю, и кто знает, в какую сторону за- хочется пострелять бывшим однополчанам... Это был крах, позор, стыдоба на всю Среднюю и Центральную Азию и прилегающие районы. У Лаврентьева свистнули танки. Зеленые пацаны увели из-под носа без единого выстре- ла. Уже совершенно рассвирепевший, он вбежал по лестнице в штаб, чуть не сбив с ног бросившегося навстречу дежурного. - Ну ты, гад, говори, как танки упустил! Дрыхнул? - От злости у Лаврентьева перекосило рот. Расстреляю! До трибунала не дотянешь! Он позвонил в Москву Чемоданову, доложил, выслушал положенный его душе мат. Ждал, когда генерал объявит о том, что будут его, бедолагу, а вернее, валенка и недотепу, снимать с должности, но не дождался. Че- моданов приказал в сжатые сроки найти танки, детализировать не стал, а насчет уничтожения их даже и не заикался. Только он закончил разговор, тут же раздался звонок. "Война по те- лефону",- подумал он и как в воду глядел. В трубке раздался чей-то мерзкий гнусавый голос с ярко выраженным южным акцентом: - Ты меня на порог не пустил, да? Прогнал, уходи, говорил, да? А танки уехали. Ай, как нехорошо! Да? Москва башка даст? Впиндюрит! Правда, командир? Умным был - бакшиш получил! А сейчас - нет танка, нет бакшиш. Трудно быть бестолковым... Ну, гудбай, полковник. Генера- лом не будешь... Иди к нам - командир отделений будешь! Он еле узнал, скорей даже догадался, что этот поток бахвальства, наглости и самоуверенного хамства исходит не от кого иного, как Салат- супа. И Лаврентьев, наливаясь яростью и злобой, зарычал: - Ну ты, обезьяна! Если танки к исходу дня не будут возвращены, я тебя отловлю, заряжу твою огурцовую голову в самую грязную пушку и выстрелю в твою же задницу. И передай Кара-Огаю, что такие шутки со мной не проходят. Если он не хочет, чтоб я выступил на стороне Саба- тин-Шаха, пусть срочно делает выводы. И еще передай, что ровно через сутки я отдам приказ уничтожить танки. Такая же задача поставлена ко- мандиру вертолетной эскадрильи... Ты все понял, обезьяна? В ответ раздался напряженный смех. А потом позвонил и предложил встретиться Сабатин-Шах. Но он просил гарантий своей безопасности. "Приходи,- сказал командир,- в полку тебя никто не тронет". Глава фундаменталистов появился в сопровождении сво- их молодчиков н двух совершенно диких афганцев и трех не менее диких соплеалменников. На Сабатин-Шахе были серый костюм с отливом и белая чалма. - Ну, говори: что хочешь от меня? - напрямик спросил Лаврентьев, чтобы избежать утомительного церемониала из череды пустых вопросов и таких же пустых ответов. - Зачем танки отдал этому шакалу? Ты же говорил, что нейтралитет! - Гость смотрел тяжело, вот-вот засопит от возмущения. Кто говорил мне, что никому не дашь оружия, что не хочешь, чтобы гибли новые люди? - А кто тебе сказал, что я дал? - грубо спросил Лаврентьев. Ему за- хотелось схватить этого кровавого интеллигента, по приказу которого вырезали несколько сотен человек, и хорошенько треснуть о край стола, а потом намотать его галстук на свою руку и долго и задушевно говорить о российском нейтралитете. "Какая же это гадина, и вот с такими я дол- жен соблюдать видимость дипломатического этикета",- подумал он с отв- ращением. Гость поморщился. "Как же, университетское образование! Богословс- кий факультет в Саудовской Аравии. А меня, конечно, за сапога принима- ет",- подумал Лаврентьев, хорошо зная, чего добивается непрошеный гость. Командир демонстративно посмотрел на часы. - Речь идет о том, что ваша сторона должна безвозмездно выделить нашей стороне пять танков: три - соответственно количеству, переданно- му нашим противникам, еще два - за упущенную стратегическую инициати- ву,- ровным голосом произнес Сабатин-Шах. От такой наглости Лаврентьев даже присвистнул. До чего дошло коман- дирское бесправие, когда любой пыжащийся верховод с улицы может прийти в полк и требовать выделить ему по каким-то его логическим умозаключе- ниям энное количество танков, техники и чего еще душа возжелает!.. - А чего за упущенную инициативу - только два? Ты не справишься, надо как минимум еще пяток. Да и пару запасных боекомплектиков не по- мешает... В глазах Сабатина сверкнули молнии. Он постарался скрыть эмоции, отвел взгляд и негромко сказал: - Человек, который нарушает свое слово, подобен ветру с песком: лю- ди от него морщатся и отворачиваются. Я сделаю так, чтобы весь мир уз- нал, что русский подполковник, командир сто тринадцатого полка, продал три танка фанатикам Кара-Огая и тем самым нарушил нейтралитет. Сегодня же я сделаю заявление перед прессой. Жаль, что мы расстаемся врагами. И не забывайте, что в моих руках - судьба всего русскоязычного населе- ния. А потом и до вас доберемся. Не забывайте: мы здесь хозяева, а вы гости... - Нам больше не о чем говорить,- вежливо напомнил Лаврентьев. "В обычае кровной мести есть саморазрушающее начало,- подумал он. Мужчины народа, которые гордятся таким обычаем, считают себя самыми достойными, мужественными и смелыми. Но историю не обманешь. "Естест- венный отбор" кровной мести приводит к вырождению народности. В схватку идут самые сильные и отчаянные. Они и погибают". И тут доложили, что пропал майор Штукин. Он еще с утра выехал во второй караул, должен был вернуться к обеду, но часы истекли, старший караула сообщил, что майор убыл полтора часа назад. В мирное время бабник Штукин мог застрять у одной из своих городских девочек. Знако- мыми его были, как правило, работницы-передовицы подшефного камволь- но-тукового комбината. Нынче же на половые приключения мог пойти лишь ненормальный. Но тут из дежурки выскочил, будто ошпаренный, капитан Коростылев и сбивающимся голосом сообщил, что звонил неизвестный, ко- торый сказал, что Штукина взяли в заложники. - Кто это был? - У Лаврентьева желваки заходили на лице. - Не знаю. Они не представились. Сказали, что через сутки пришлют голову и погоны, если не передадут им три танка. - Сабатин... Ну, сукин сын, интеллигент паршивый! Будут тебе танки! - Он резко повернулся. Найти срочно командира танковой роты Михайло- ва. Готовить к выезду три машины! Появился неторопливый капитан Михайлов, весь промасленный, как прошлогодняя ветошь. Он вяло доложил о прибытии, замедленно приложив грязную руку к форменной кепи. В покрасневших глазах его читались ску- ка и смертельная усталость. - Готовь три танка к выезду. Бегом! Дежурный покосился на Лаврентьева с еще большим удивлением. - А механиков где я возьму? - мрачно спросил Михайлов. - Ты первый. Я второй. Коростылев, будешь третьим механиком. Оста- вишь за себя помощника... Хотя двух танков им хватит. Я буду на коман- дирском месте. Все ясно? Михайлов расцвел, рысцой потрусил в парк. - Давненько не разминались на "главной ударной силе сухопутных войск",- произнес Лаврентьев, когда запыленные танки остановились у штаба. Механики-водители, ко мне! Оба капитана шустро выскочили из машин, встали перед командиром. На какое-то мгновение Лаврентьев задумался, прикинув последствия своего решения. Не доложив руководству о ситуации, броситься очертя голову в гущу боевых действий на двух танках, которые в считанные се- кунды можно сжечь из гранатометов, укрытых в любом окне... Бездумно, безрассудно, нелепо... - Михайлов, иди, разбуди Козлова. Он у себя отсыпается после ночи. Скажи, срочно! Капитан бросился исполнять приказание. - Свалимся на них без предупреждения. Они будут ждать, что мы нач- нем переговоры, и будут торговаться,- подумал вслух Лаврентьев. Появился заспанный начальник разведки. На его красном помятом лице отпечатался шрифт: видно, спал, бедолага, подстелив газету. - Твоего шефа Сабатин-Шах взял в заложники. Требуют выкуп - три танка. Ситуация ясна? Какие будут предложения? Козлов очумело посмотрел на командира, потер кулаком глаз и, уже почти выйдя из состояния сна, покосился на танки, которые сразу и не приметил. Потом вздохнул, пожевал губами и произнес: - Знать бы, где его держат... - Проснись! - громыхнул Лаврентьев. Если бы знали, тебя б не дер- гали. Давай, три свое ухо,- не выдержал он. Думай, черт бы тебя поб- рал, где его могут прятать? Ты начальник разведки или нет? Наконец Козлов выдавил: - У Сабатина здесь живет двоюродный брат, Рама, ярый фундик, он один из его ближайших помощников... У него большой дом за высоким ка- менным забором. Есть и подвалы - с вином. Очень любит это дело... - Знаю этого живодера,- перебил "медитирование" Лаврентьев. Метров двести или триста от общаги. Но с чего ты решил, что его будут прятать именно там? - Чтобы никто не знал и не проговорился. А брату он доверяет как себе. - Ладно. Мосты сожжены. Козлов, ты во втором танке, за командира. Начнем со штаба. Стрелять по моей команде. Осколочно-фугасным... И про себя добавил: "Я вам устрою нейтралитет!" Лаврентьев включил танковое переговорное устройство, проверил связь с Коростылевым. - Как самочувствие? Хорошо? Восторг? Тогда гони прямо! Потом он соединился с начальником разведки, приказал подготовиться к - Я уже подготовился,- доложил Ко

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования