Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Волос Андрей. Маскавская Мекка -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -
стками тусклого мерцания. Потуги аварийного энергоснабжения в сравнении с обычным сиянием Рабад-центра были просто оскорбительны. Зазвонил телефон, но генерал почему-то не поднял трубку. Вместо этого он взял пульт глобализатора и нажал кнопку. Экран почти незаметно замерцал, силясь показать то, что показать невозможно - непроглядный мрак. Вот картинка посветлела и прояснилась до глубоких сумерек... вот снова мрак... вот какая-то искра, оставившая длинный извилистый след на флюоресцирующем покрытии... еще одна. Похоже, камера панорамировала в поисках этих искр... но искр было слишком мало. Между тем голос комментатора гремел в полную силу: - Тьма!.. тьма!.. тьма захлестывает Маскав! Незабываемое зрелище! Да, наверное, нас уже никто не слышит! Но если еще... Выругавшись, Балабука раздраженно махнул пультом, и глобализатор снова выключился. Телефон звонил не переставая. При начале каждой новой серии звонков генерал поднимал брови и задумчиво посматривал на аппарат. Потоптавшись, но так и не взяв трубку, он на цыпочках подошел к двери кабинета, осторожно приоткрыл и прислушался. Снизу, скрадываемые сложной системой коридоров, переходов, галерей, доносились гул и вой... и треск... и грохот... и запах дыма. Генерал взглянул на часы и, похоже, на что-то решился. Как только телефон в очередной раз ненадолго замолк, Балабука снял трубку и быстро набрал номер. - Фируза, - негромко сказал он через несколько секунд. - Это я. Ты не спишь? Хорошо... Ага... Ну хорошо... понял. Да. Ну отлично. Замечательно. Да что ты? Какой сорванец!.. Конечно. Да. Ну еще бы... Дорогая... Ага. Разумеется, нет. Дорогая... ага... конечно. Дорогая... дорогая, послушай меня. Как я и предполагал... при чем тут?.. глупости. Как я... да послушай же! Как я... ты мне дашь сказать? Короче говоря, началось, и началось в самом худшем варианте. Поэтому разбуди детей... Что? Нет. Послушай меня, милая. Разбуди детей... что? Лучше им не выспаться, чем... Послушай же!.. что? Я немедленно еду, да. Просто не знаю, когда появлюсь. Поэтому пока меня нет... обязательно, да... пока меня нет... ну конечно же... пока меня нет... как ты могла подумать?.. пока меня нет... ну что ты!.. пока меня нет... что за глупости?.. пока меня нет... дура, ты заткнешься наконец?! Молчи и слушай! Ты будишь детей, - орал генерал, багровея. - Одеваешь их! Тепло одеваешь! Да, и в шапки! Как можно более тепло!.. Мне плевать, что ты думаешь про октябрь! За октябрем придет ноябрь! Потом декабрь!.. Берешь все зимние вещи!.. Да, все! Все-е-е-е! Да, в несколько сумок! Сколько получится!.. Значит, десять! А сто - значит, сто!.. И мою дубленку!.. Что значит - орать?! Ты понимаешь, о чем речь? На фонаре хочешь висеть, корова?! Хочешь, чтобы Лолочку всемером?! Вдесятером хочешь?! Ма-а-а-алча-а-а-ать!.. Что почему?! Я тебе вчера все подробно рассказывал, идиотка!.. Одеваешь как можно теплей! Ключ от сейфа в нижнем правом ящике моего стола. Из сейфа берешь все! Да, и карточки. Главное, не забудь разрешение! Ты слышишь? Помнишь, я тебе показывал бумагу? Разрешение для проезда в Гумкрай! Ну, с печатями! Вспомнила? Слава богу... так вот не забудь его, не забудь! Оно нам в шестьсот таньга обошлось... да, да, в шестьсот!.. а зачем тебе это было знать?.. поняла? Не забудь, христом-богом тебя прошу, родная! Без него мы никуда не доедем. Понятно? Хорошо... Деньги и ценности - в сумку. Нет, не в сумку... в колготки! Ты поняла? Что - почему? Потому что вырвут у тебя сумку, дура, не успеешь оглянуться, - а потом что?.. Квартиру закрыть на все замки! Что - без толку? Не твое дело! И на Савеловский!.. Мобиль бросишь на стоянке. Неважно. Билеты до Краснореченска. Именно до Краснореченска! Да, и на меня!.. Что?.. Сам знаю, что Гумкрай!.. Что?.. Заткнись, кретинка! Тут такое сейчас начнется, что Гумкрай покажется тебе раем! Небо с овчинку тебе покажется, дура! Ты должна быть у поезда не позже половины шестого! Не позже, слышишь?! Если я не догоню вас на вокзале - не тяни резину, сажай детей и отваливай. Я найду вас... Ну не плачь... очень прошу. Не плачь, пожалуйста. Я найду тебя... да, конечно... целую тебя... родная, не плачь... все, все... не теряй времени... я постараюсь... прощай. Как только трубка упала на рычаг, телефон снова зазвонил. Не обращая на него внимания, генерал начал торопливо разоблачаться. Оставшись в исподнем, он открыл гардеробный шкаф и стал перебирать плечики в поисках сорочки. Сорочки не было. Прикинув, не надеть ли пиджак прямо поверх майки, он в конце концов взял ту, что только что снял - форменную мамелюкскую рубаху: темно-синюю, с золотым шитьем на обоих нагрудных карманах, брошенную им на кресло и уже источавшую запах остывшего пота, - и снова натянул ее, шипя и уродуя пальцы на узких, еще не разношенных петлях. Затем пришла очередь брюк. Галстуков было два - рыжий с петухами, гавайский, и бордовый, с сиреневой молнией. Посмотревшись в зеркало, генерал остановился на гавайском. Обувшись в светло-коричневые туфли с пряжечками и надев пиджак, он расстегнул кобуру (портупея тоже валялась в кресле) вынул скорчер, проверил заряд и сунул сбоку за ремень. Портупею скомкал и бросил в шкаф, равно как и форменные брюки и китель. Застегнув пиджак на все пуговицы и еще раз оглядевшись, Балабука подмигнул своему отражению. Потом пробормотал: "Ну, с богом!.." и размашисто перекрестился. Покинув кабинет и перейдя по восьмой галерее в четвертый блок, Балабука миновал длинный и плохо освещенный коридор между холлами седьмого и шестого подблоков, спустился на два подэтажа по узкой задымленной лестнице, пробрался темным противопожарным переходом, едва не переломав ноги на валявшихся здесь громоздких железках - должно быть, деталях лифтового оборудования, - и неожиданно для себя обнаружил, что дверь, ведущая в вестибюль восьмого этажа шестого подблока, заперта. Балабука выругался. По логике вещей, ему следовало вернуться к лестнице, спуститься еще на два подэтажа, затем пройти аналогичным коридором и в конце концов попасть, если соответствующая дверь окажется открытой, в вестибюль седьмого этажа шестого подблока. Вместо всего этого Балабука без долгих раздумий вынул из-за пояса скорчер и пальнул в замок. В момент вспышки ему послышался какой-то вскрик. Насторожившись, он несколько секунд прислушивался. Звук не повторился. Перехватив скорчер, он пинком распахнул дверь и увидел женщину, прижавшуюся к стене и, по всей видимости, испуганную его выстрелом. - Прошу прощения, - сказал Балабука, озираясь. Вестибюль был пуст. Позолота орнаментов казалась значительно более тусклой, чем обычно - наверное, из-за дыма. - Скажите, как мне попасть на второй этаж? - торопливо спросила женщина. - Не знаю, - буркнул генерал. В его планы не входило привлекать к себе даже маломальское внимание, поэтому он не собирался ни обзаводиться спутницами, ни давать какие-либо советы. Он хотел лишь добраться до вокзала, и не знал, сколько времени на это потребуется. Балабука сунул скорчер за ремень и одернул пиджак, намереваясь двинуться в противоположный конец вестибюля. Однако в эту секунду ему пришло в голову, что, пожалуй, он не прав: одинокий мужчина в коридорах "Маскавской Мекки" привлекает к себе больше внимания, чем тот, кто идет под руку с женщиной. Кто шатается по "Маскавской Мекке" в одиночку? Обслуга. Охрана. Да еще разве что какие-нибудь извращенцы. - Зачем вам на второй? - спросил Балабука. - В Письменный зал, - сказала Настя и закашлялась. - На кисмет-лотерею. - Сдурели совсем, - проворчал генерал. У него тоже слезились глаза. - Какая к аллаху кисмет-лотерея? Не видите, что делается? Бежать отсюда надо... если получится. Слышите, шарашат? - У меня муж там, - сказала Настя. - Я должна его найти. - Дело ваше, - отрывисто сказал Балабука. - Это туда. Возьмите под руку. Так лучше. Она послушалась. Рука этого палящего по замкам господина в сером костюме внушала доверие - она оказалась плотной, как боксерская груша. Или мешок с песком. - Я в лифте застряла, - пожаловалась Настя. - Да ну? - машинально отреагировал генерал. Они уже шагали по широкой лестнице центрального подблока, и он обеспокоенно прислушивался к гулу, долетавшему снизу. - Ну да... когда свет выключили. Думала, не выберусь. А потом он пополз-пополз - и двери открылись. - Аварийное питание, - рассеянно сказал Балабука. - Предусмотрено... Значит, так. Мы сейчас на четвертом. Слышите? - кажется, это со второго. Снизу доносился разноголосый вой и грохот. Время от времени что-то пронзительно скрежетало. - Не бойтесь, - буркнул Балабука и плотнее прижал ее локоть. x x x Стрельчатые, в три человеческих роста, красного дерева двери Письменного зала протяжно гудели под ударами. Обе их створки сверкали кованой вязью имен трехсот тринадцати посланников Божиих. Колотили чем придется, и с остервенением, но там, где размозженная плоть древесины отлетала, проглядывала сталь. Поначалу-то, при сборах, Фаридке трубы не досталось. Фитиль и скомандовал - хлипкий, мол, пока так иди, с голыми руками, а железку пусть кто поздоровее берет; Фаридка его, понятное дело, обматерил, а что толку? - так и пошел, как на прогулку. Хорошо, Витьку Царапа пеньки у портала загасили - Фаридка, не будь дурак, и подобрал с мостовой. Царап-то, конечно, здоровее, ему железка в самый раз... да что ж поделать, если прямо в лоб из шокергана?.. Теперь Фаридка отчаянно молотил по двери своим орудием, и при каждом ударе его тонкокостное тело болезненно содрогалось. - Всех вас гадов! - выдыхал он запаленно. - Всех гадов вас!.. Руки слабели - как свинцом наливались. Еще дым этот. Кашель от него, короче. - Погоди-ка! Фитиль шагал к дверям, помахивая мегафоном. Фаридка бросил на него злобный взгляд, завизжал и снова обрушил железку на двери. На! На! Суки! На! По башкам бы вам так! Н-н-на! - Кому сказал? - это опять Фитиль. Он отогнал от дверей пяток особо ретивых, упер раструб мегафона в равнодушное железо и заорал, надсаживаясь: - Вы чего там? Кому велено? Открыть немедленно двери! Чего заперлись?! Чего вы заперлись?! Хуже будет! Слышите меня? Последний раз повторяю! Отпереть - и по одному! Руки за голову! Имеющиеся ценности налево! Сами направо! Фаридка тоже отшагнул и прислонился к стене, облизывая побелевшие губы. Перед глазами плыли, подрагивая, чьи-то рожи... грохотало... выло... ах, блин. Фитиль умолк, свернув голову набок, - прислушивался, не гремят ли с той стороны ключами и засовами. - Ну, смотри! - снова заорал он, налившись неожиданно черной при его жилистой худобе кровью. Пнул створку ногой, зашипел, скривился от боли. - Хуже будет! Ой, вспомните потом, как народ морочить! Ой, вспомните! Ой, достигнет гнев масс! Ой, достигнет! Ой, не знаю! Ой, не знаю!.. Он отступил от дверей и озабоченно забубнил что-то в телефон. Фаридка переступил. Ноги подрагивали. Сволочь такая. Не дается дверь. Как же? Он тупо смотрел вверх, туда, где поблескивали на створках золотые письмена. Ишь ты... понаписали. Не понять. Конечно, кто учился, тот поймет, наверное. Да на хрена это надо? Что пишут? Вранье пишут... а сами вишь - заперлись. Боятся. А чего бояться? Все равно никуда не денетесь. Вот такая хрень. Ух, гады... так бы и дал по башке. А этот все балаболит... навязался на голову-то. Лучше бы взрывчатки какой добыл... или как? Только болтать. Все въедается. Зудит. Туда иди, сюда не иди. Там стой, тут лежи... Все учит, учит. А взрывчатки нету. Короче, сейчас бы как дали - вдребезги все эти двери. А за дверьми голубчики трясутся. Субчики-голубчики. Наигрались? Вот вам и кисмет - железкой по башке. Туда-сюда, иди сюда... Вот такая хрень. А то еще можно, например... ну, это... большую такую... вж-ж-ж-ж... как ее?.. которой давеча-то... ведь на заводах такие есть, наверное... и распилить все к аллаху. Вот такая хрень... Или еще изобрести такую специальную жидкость... полил - и все растворилось. А то еще это, как его... гипноз. Федул рассказывал. Так встанет, руки растопырит... у-у-у-у!.. глаза сверкают!.. И поднять может человека одними глазами, и все такое. Встанет так, руками это... Эй, вы! Кто там! Ну-ка подойдите!.. И все подходят как во сне... отпирают двери... то-то!.. ух, гады. - Не позволим! - надсаживаясь, орал Фитиль. - Расхищать народное добро! Все нажито путем лишений! Путем эксплуататорского обмана! Детей нельзя? Вот мы скоро посмотрим, кому нельзя!.. Запираться? Фаридку мутило. Шершавый рев мегафона, ступенчато осыпающийся вперемешку с эхом, бил по ушам, и при каждом ударе в голове екала небольшая боль. Что орет? Дети ему теперь. Вот урод. А что ему дети? При чем тут? Это он про бэби-мед, что ли? Да ну... зачем? Что ему этот бэби-мед? Ну бабы... так это их дело-то... пускай... да и кто? А, ерунда... на фига?.. какая разница... Еще и лучше даже. Вот такая хрень... Да вот он и сам-то, Фаридка... Так подумать - странно: если у отца с матерью денег не было, так ему и не жить, что ли? Вообще-то так и выходит: не жить. А он живет. Вот же он, Фаридка: руки-ноги, голова... не дурнее других. Хлипкий... это еще как посмотреть. Зато гибкий. И не жирный. Короче говоря, такой ли, сякой ли, а есть. Вот тебе и не жить. Без всяких деклараций обошлись... Он спрашивал, а мать: не твоего ума дело. Ну и хрен с тобой. Тоже мне. Понятно, что на Горбушке левый взяли. И Дилярка тоже оттуда... он помнит. Ему седьмой шел. Зачем им тогда Дилярка запонадобилась? Ему и одному хорошо было. Так нет же - опять, значит, купили этот хренов бэби-мед на Горбушке... мать, стало быть, забеременела, родила. На тебе. Вот такая хрень... И зачем? Ха-ха. Тарелки в доме не найти, не то что уж декларацию... все корк да корк. А то еще отец мутью догонял... пока его не это... Дилярке двенадцать скоро, а все ползает. Голова как кастрюля. Вот такая хрень... А кто виноват? Эти вот, кто заперся, и виноваты. Выходили бы уже. Хуже будет. Фу, дрянь. Как дать по башке. - Будите гнев, а сами потом? Какой выход гневу масс? Ой, пожалеете! - голосил Фитиль. - Нет крепостей, чтобы не стояли! Сдавайтесь добровольно! По одному! Ценности налево!.. Ценности... ну да. Нахапали. У-у-у-у! Фаридка недоуменно посторонился. Ой, ноги прямо как эти... Этот лысый с ящиком... кто такой, вообще?.. присунул ящик, встал на него... смотри-ка ты, деловой... Бах! бах! - по письменам на левой створке... Ишь ты! Вот уже и кусок отломился! А ведь золото, блин! Фаридка тоже вскинул, как мог высоко, свою трубу... не достает! Да что ж такое-то! Ящик! Сволочь, где же он ящик взял? С ящиком-то каждый может! Лысый гад отломил сразу три буквы... матово блеснув, золотые литеры тускло звякнули о паркет. Фаридка-то ловчее - шагнул, нагибаясь... и тут же сдавленный рык лысого гада над головой: - Куда?! Во оскалился! Еще и замахнулся, гад!.. Фаридка едва успел рожу закрыть. У, гад! Подобрал обломок... за пазуху... и деру, гад! Гад! - Гад! гад!.. - шипел Фаридка. Так бы и дал по чайнику! С наших ворот буквы ломать? А где ты был, когда нас на Зеленой площади гасили?! А ящик-то лысый бросил... испугался. Если б не Фаридка, он бы тут все буквы пообломал... у-у-у, гад. Бормоча, Фаридка сам встал ящик... шатко утвердился. Воздел трубу... Запрокинув голову и скалясь от натуги, стал тыкать в золотишко... ну!.. Какая-то труха в глаза посыпалась... еще! еще!.. давай же, блин!.. В двери между тем уже никто не ломился. Понятно стало: не идет. На совесть делали. Только танком если. Да где он - танк-то. - Никольские! - горланил Фитиль. - Никольские здесь остаются! Проявлять бдительность! Из Письменного не пускать! Не хотят отпирать - пусть сидят! Со второй Алиевской есть кто? Со второй Алиевской - все сюда!.. Разочарованно гомоня, толпень начала кое-как разбираться по кварталам. - Ничего! - подбадривал Фитиль. - Дай срок! И на нашей улице! Покамест о братьях! Надо же о братьях подумать, мужики! Братья томятся в тутошних зинданах! В подвал, мужики! Не бойсь! Победа наша! Сметем гнилую мамелюкскую силу!.. Фаридка все тыркал поверху тяжеленной железкой... блин!.. У ловкача-то у того лысого как получалось... у, гад!.. тыр-пыр... Отломил, короче, и тикать. А у него не лома-а-а-ается!.. Он беспомощно оглянулся. - Гнилую мамелюкскую сволочь!.. Нету теперь права! Хватит! Самих в зинданы!.. По широкой лестнице спускалась пара - мужик в сером костюме... пиджачок-то какой... ишь, блин, вырядился... здоровый... рожу разъел... баба в красном платьишке... что за люди? Не один Фаридка их приметил: никольские уже встретили, обступили, базарят... А что базарить? И так все ясно. Мужик не наш. И баба - тоже чужая. У, козлы. Нет, ну а что она? Ишь ты, в красное вырядилась... фу ты, ну ты!.. как дать по башке. Что толку базарить. Мужик-то этот. Ишь, разожрался... Нет, ну а что он? Топырится... что на него смотреть? Раз - и квас. Такая хрень. Нет, ну а что. Фаридка кое-как спрыгнул с ящика - ноги затекли, руки занемели... блин, и буквы-то, буквы не ломались... как он, гад, отколупал?.. Да хрен с ним... Тоже мне - золото... Теперь этого золота будет... вон Фитиль-то говорил - унитазы делать... Пошатываясь, побрел к лестнице. Трубу волок, и она мерно взбрякивала на медных полосках, украшавших черный паркет. Устал. Ох, устал. Просто как во сне. Во сне он иногда видел, что Федул снова вешает кошку. Кошка была рыжая, с темными подпалинами на боках. Федул веселый. Подманил ее куском колбасы. Тю-тю-тю, тю-тю-тю... вот тебе и тю-тю. Дикая, с помойки, - та не пошла бы. А эта из Клопова дома, с восьмого этажа. Дура. Ну и все. Подошла за колбаской, а Федул-то и накинь ей петлю на башку... Фаридка бы так не смог. Раз - и готово. Федул, он быстрый. Кошка - и та прозевала. Ну и что? Фр-р-р-р кубарем! - на веревке-то!.. На веревке-то не пофыркаешь. Ага. Упала, катается, лапами с башки скребет... Федул ее поводил-поводил, а потом на костыль-то и привязал. Где почтовые ящики висят. Ну и все. Она скреблась... да скользко по железу, когтям не зацепиться. Висит - и так вся потягивается... долго... вроде уже все... а потом опять... потягивается так... потя-я-я-ягивается... Он шел к лестнице, будто во сне. Во сне-то ничего... проснешься - темно... Федула вспомнишь. Федул друг ему был, его мамелюки два года назад затоптали в легашинской, суки. Сон - что? Проснешься - и нет его. Темно, вот и вся история. Оказывается, приснилось просто. Приснится же... Вспомнишь... потя-я-я-ягивается... на бок повернешься - и опять ухо давить... А сейчас? А сейчас он шел к лестнице, наяву шел, железку за собой волок, железка дыр-дыр-дыр по медным пластинкам... Наяву, да... и как-то томно ему было - вроде как не проснуться... вроде как хочет проснуться - и никак. Потя-я-я-ягивается. Нет, ну а что она в красном? Голопольск, пятница. Митинг Мальчику было месяца три, и он лежал на руках у матери завернутый в одеяло. Сырой воздух сквозь тонкую байку холодил ног

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору