Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Владимиров Виталий. Рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  -
Виталий Владимиров Рассказы ГОРОСКОП ДРУИДОВ ЯЩИК С ГРАНАТАМИ КРАСНЫЙ ТУМАН ПИСЬМО ИЗ-ЗА ГРОБА Р Ы В К О М СОН В РУКУ СИНЕЕ ЗОЛОТО УНИПЕРИС Ш Р А М ПОТЕРПИ ДО ЗАВТРА ЦВЕТА ПЕРВАНШ КАК ЗОВУТ СОЛНЫШКО? Б Е Л Ы Е Г О Р Ы Ф О К У С ГОРОСКОП ДРУИДОВ Чем предмет обыкновеннее, тем выше нужно быть поэту, чтобы извлечь из него необыкновенное и чтобы это необыкновенное было, между прочим, совершенная истина. Н. В. Г О Г О Л Ь Еще с утра сияло солнце оттепели, растопившее холод первых за- морозков, в лужах всплыли стеклышки тонких льдинок, но к обеду посерело. Наконец-то сели. Инка еще откликалась с кухни, что сейчас, сейчас, хотя Алик уже чего-то жевал, мне с моей постоянной голодухи сводило скулы, но я терпел, Танька кричала, ну, подождите Инку, гады, а Петро плавно дотянулся до бутылки водки и пытался подцепить кончиком ножа колпачок из фольги. - Во, сделали, теперь мучайся. Оторвал бы я этому рационализа- тору заместо язычка одно место, - бутылка водки так уютно тонула в больших осторожных руках Петра с навеки вьевшимся в кожу метал- лом, что, казалось, ей щекотно от прикосновения ножа. - Петь, давай помогу, - сказал Гриша. Он, как всегда - 2 - улыбался всем, с кем встречался взглядом. - Серьезно. Лера, не торопясь, с расстановочкой говорила самой себе: - Так, черемшу я себе положила, салями мне не хочется, слишком остро, а вот селедочку я себе возьму, это уж точно... Петро нарочито громко начал: - А давай, пока баба моя не вернулась с камбуза дерябнем по маленькой, а то ведь явится и давай пилить, не пей, да не пей, а ежели сегодня мое полное право сегодня врезать, а? По поводу субботы... - И чтоб никто не догадался... - запел я. - Вот видишь, Алик, люди уже гуляют, а ты все жуешь. Не стыдно? - грозя Алику длинным указательным пальцем, нази- да- тельно сказал Петро. Алик посмотрел бархатными семитскими глазами, спокойно дожевал, проглотил и сказал: - Не стыдно. А выпить я могу. Тут Инка пришла и, пожимая плечами, села: - А чего меня ждать? Начинали бы. За что пьем? - За что пьем? - переспросила Танька и закричала, сме- ясь: - Со свиданьицем! Вздрогнули. Некоторое время молча ели. - Ну, что мы сюда жрать пришли, я не понимаю? - не вытер- пела Танька. - Да ну вас всех. Или давайте выпьем. - Хорошая у тебя баба, Григорий, - солидно поднял правую бровь Петро. - Татьяна - идейная, - добавил я. - Идея у нее верная. Насчет вы- пить. - А я уже пьяная, - скосила глаза к переносице Инка, - мне не наливайте. - Нам больше достанется, - констатировал Алик. - За что пьем? - опять закричала Танька. - За баб-с, - я поднял рюмку и оттопырил изящно мизинец. - А действительно, давайте за женщин, - торжественно сказал Гриша и улыбнулся. - Серьезно. Вздрогнули. Ритуал насыщения едой соблюдался неторопливо, с ленцой. За окном совсем потускнело. Зажгли свет. - Господи, хорошо-то как, - откинулась от стола Танька. - Подкинули Димку старикам и отдыхаем. Такой большой стал, просто сладу нет никакого. - А нашему шалопаю осенью в школу, - вздохнула Инка. - В обычную? - с интересом спросила Лера. - В какую же еще? Тут рядом, недалеко ходить, но отпуск все равно придется брать, сначала я, потом Петя, водить надо будет на первых порах, сидеть-то некому, а дальше что делать ума не прило- жу. - Мы тоже нашу Мариночку в обычную хотели отдать, - сказал Алик мне, - но бабушка, ты же не представляешь себе, что такое бабушка старая еврейка и старый большевик одновременно, так вот она добилась-таки, что Мариночку приняли в образцово- показательную, со спецанглийским и экономическим уклоном. Я понимающе кивнул. Петро развернулся ко мне своим длинным носом: - А ведь твой уже в седьмой пошел. Времячко-то как бежит, а мужики? Оглянуться не успеем, помирать пора. Вот только успеть бы... - Чего тебе там еще надо успеть? - Инка опять пожала плечами и с подозрением посмотрела на Петра. - Да вот, бутылку допить, да новую распечатать, - нарочито за- думчиво протянул Петро. - Так я и знала, - торжествующе обратилась ко всем Инка. - У голодной куме... "Уж больно они все-таки разнокалиберные, - подумал я про Петро с Инкой, - Пигалица и есть пигалица. Ревнует Петра по-черному. Скандалит вечно, рубля лишнего не дает. Ребенка хотела до беспамятства, да все не получалось, а когда получилось, рожала тяжело..." - Не поняла ты, женщина, - усмехнулся Петро. - За сына за на- шего выпить желаю, чтобы человеком вырос. - Правда, давайте за наших детей, - сказал Гриша и улыбнулся. - Серьезно. - За детей и я согласная, - протянула рюмку Инка. - Разве это дети... - начал Алик, но продолжать не стал. Вздрогнули. - Как тебе нравится наша "Динама"? - выдыхая и морщась от водки спросил меня Алик, подразумевая проигрыш команды в евро- пейском кубке. - Горшков - дыра, гнать его надо, пусть идет в пионерлагерь к де- тям бабочек ловить, да и Никулин куда смотрит, кого ставит? - отве- тил я. Петро тоже оживился: - Да сколько ты ни тасуй эту колоду, что высшей лигой зовется, нет в ней козырного туза. И почему они такие бяки, бегать не хотят? - Не бяки, а беки и хавбеки, - поправил я. - Это раньше были беки, а теперь бяки и полубяки. Их бы в про- фессионалы, - сказал Петро. - А разве они не профессионалы? - спросил Гриша. - Неужели ты думаешь, что Петра заставишь бегать за мячиком после того как он у станка восемь часов отстоял? - сказал Алик. "Скучно, - подумал я, - знаем друг друга столько лет, даже место за столом у каждого свое. Раньше, когда студентами были, выпьем вина сухого, с закуской-то всегда было неважно, но зато наговоримся, накричимся, напоемся досыта, а сейчас полный стол и водки залейся, а беседа ленивая и почти всегда об одном и том же - дети, болезни, футбол... И все-таки что-то нас объединяет? Неужели только воспо- минания? Инка - фельдшерица, на заводе в медпункте работает, там они с Петро и познакомились. Танька и Лера - ее школьные подруги. Получается, что их-то и объединяют настоящие воспоминания, а нам, мужикам, как жены скажут, так и будет.. Мне только больше некому сказать..." - Надо сделать профессиональной, но только высшую лигу и что- бы получали они процент от сбора, а первая лига должна быть люби- тельской, - выступил и я на футбольную тему. - Играй только в свое удовольствие и гуд бай доходы - вот тогда и забегали бы. Петро сощурился: - В нашей заводской команде ребята оформлены на должностях высокой квалификации и не хуже, чем в высшей лиге получают, хотя и любители. Я бы даже сказал - большие любители... - Это уж точно, как Лера говорит, - усмехнулась Инка. - Я-то дура за инженера вышла, а надо было за футболиста, - за- смеялась Танька. - Не в футболистах счастье, - сказала Лера. - А рыбку твою фаршированную я себе положу, вот это уж точно. - Инна Алексеевна, я тебя все одну вещь всерьез хотел спросить, - начал Петро. - Какую вещь? - с подозрением спросила Инка. - Ты шибко партийная или не очень? - уставился в упор на жену Петро. - Я?.. Ты давай не темни, спрашивай конкретно... - тем не менее она задумалась, - в принципе я, конечно, партийная, а вот насчет шибко или нет... Ты давай говори, чего хочешь. - Можно и конкретно. Выпьешь? - И причем тут партия? - Может, вам устав не позволяет. А за "Спартак"? Со мной? За детей пила, неужели за "Спартак" не махнешь? Уважь мужика... - А-аа, гулять так гулять, - махнула рукой Инка. - А что, действительно, давайте за "Спартак", - сказал Гриша. - Серьезно. Вздрогнули. "То ли водка не берет, - подумал я, - то ли закуска хороша. Инка, и правда, готовить умеет, да и соскучился я по домашней еде, же- ниться что ли, буду сыт, обстиран, да где ее сейчас взять такую, которая и накормит, и спать уложит, и будет смотреть на меня, как на бога. Раньше такие встречались чаще, это уж точно, как скажет Лера, а сейчас не то..." - Нет того веселья, - сказал я вслух. - Правда, ты чего такой мрачный? - повернулась ко мне Танька. Она раскраснелась, веснушки почти исчезли на щеках, зато ярче выступили на побелевших висках. - А ну, бери гитару, пой... - ...пока не удавили, - закончил я. - Спой, пожалуйста, чего тебе стоит, - заныла Танька, - я очень прошу, ты так давно не пел, про ватрушку хочу. Петечка, попроси его, дай ему гитару. Девицам своим разным, небось, соловьем заливаешь- ся, а друзьям отказываешь. - Давай, брательник, спой, - в первый раз улыбнулся Петро. Когда он улыбается, зубы у него вылезают вперед и он напоминает мне вампира, зашедшего в бар и спрашивающего: "У вас есть коктейль "Кровавая Мери"?" - И я бы с удовольствием послушал, - сказал Гриша. - Серьезно, старик, спой. - Подождите, я еще рыбы положу, - сказала Лера. Ла, ла-ла-ла, Ла, ла-ла-ла, Песенка в воздухе кружится, Как бабочка в летний день. Здравствуй, моя хорошая! Тянутся руки к рукам, Теплой ватрушкой солнышко Катится по облакам... Подпев первый куплет, Танька повернулась к Инке и стала тихо расспрашивать ее про портфели, про школьную форму, про сколько это стоит, про... Лера тщательно дожевывала рыбу и искала глазами, что бы еще съесть... Алик смотрел в окно, он сам когда-то играл на гитаре, но забросил... Гриша курил и только Петро маслеными глаза- ми смотрел мне в рот... Я нажал на голос в последнем куплете: Как хорошо нам дружится - Петь и смеяться не лень. Песенка в воздухе кружится, Как бабочка в летний день. - Что-то ты сегодня слабо выступаешь, - опять развернулась ко мне Танька. - Когда в гости придешь? - А мне нравится, - сказал Гриша. - Серьезно. Помнишь, как то- гда в пансионате пели? - Я ж под эту гитару и песенку влюбился по уши и головой в хо- мут добровольно полез, - вздохнул Петро. - За что ты, брательник, такой талантливый у меня и такой... - Причем только здесь хомут? - перебила его Инка. - А что, действительно, давайте за талант? - предложил Гриша. - Серьезно? - спросил я. - Я могу, - сказал Алик. - Ладно, давайте сначала выпьем, - сказала Танька, - а потом я тебе должна что-то сказать. Вздрогнули. - Так вот, - продолжила Танька. - Ты должен к нам придти и обя- зательно с гитарой, иначе мама в дом тебя не пустит, ты же знаешь, как она любит, когда ты поешь. Придет моя подружка, тоже учитель- ница, ты ее не знаешь, такая прелесть, только вот с мужиками ей не везет. - Жениться тебе надо, факт, - сказал Петро. - Давай, старик, хватит питаться в столовой. Жена - это удобно, правда ненадежно и невыгодно, хотя что я тебе рассказываю, - сказал Алик. - Что-то ты у меня сегодня разговорился, Алик, это уж точно - сказала Лера. - Впрочем дома ты свое получишь. Инна, а как ты дела- ешь этот перец? - Вот и я говорю, что даже за столом себя вести не умеет, - заве- лась вдруг Инка. - Захомутали видите ли его, на себя бы оглянулся - это раньше гарцевал, жеребец проклятый, а сейчас сидит, как старый мерин. Петро закряхтел: - Все равно женись. - А давайте за наших жен, - улыбнулся Гриша. - Серьезно. - Нет, нет, нет, вот подам утку, тогда и пейте, - заволновалась Ин- ка. - Утка - это хорошо, - сказала Лера. - Я могу и без утки, - сказал Алик. Вздрогнули. Унесли салатницы, положили подставку, на нее водрузили ко- рытце утятницы, утку разрезали, разломали, разложили чернослив. Петро, крякнув, с хрустом вцепился в ножку. Танька подбирала со скатерти каждую уроненную рисинку, Гриша аккуратно, ножом и вилкой, разделывал свой кусок, Лера, прежде чем есть, последова- тельно составила ассорти из мяса, риса и чернослива, Алик с набитым ртом постанывал от удовольствия, а Инка поглядывала за всеми, чтобы тарелки не пустели. Наконец-то пробрало и меня, и я почувст- вовал как тает в душе напряжение и снисходит благодушие. - Нет, вы как хотите, но утку Инна готовит превосходно, - сказала Лера. - Почему только утку? - удивился Алик. - Ты же сама рецепт про перец спрашивала. - И вообще утку готовил Петушок, - сказала Инка, закрасневшись. Петро ласково подмигнул ей. - Я только помогала зашивать да яблоки почистила. "Не умеет лукавить, - подумал я про Инку. - Все у нее ясно, по справедливости, шибко партийная и прямая, как дротик. И уж если убеждена в своей справедливости, то и воюет этой справедливо- стью, как дротиком. Дротик, дротик, бегемотик..." И сказал вслух: - Идет бегемотик и напевает: чап-чап, чап-чап, чап-чап. А рядом папа топает, пыхтит, переваливается и говорит сынку: "Заткнись, идиот!" А тот опять чап-чап, чап-чап... Папа как схватит его, как вывернет наизнанку, как бросит. А вывернутый бегемотик вскочил на ножки и давай опять: пач-пач, пач-пач... Засмеялись все. - Что-то я не поняла, - сказала Инка. - Его же вывернули, - объяснила Танька. - Как носок, - сказал Гриша. - И чего тут смешного? - пожала плечами Инка. - Носок и то не всякий вывернешь, некоторые стоят, как вко- панные, а тут бегемота, нешто вообразишь такое, - протянул Петро и подмигнул мне. - Ты как? Чап-чап или пач-пач? И плавно потянулся за бутылкой. - Чап-чап, - сказал я. - И я чап, - сказал Алик. - А я пач-пач, - сказал Гриша. - Нас оставалось только трое... - пропел я. Вздрогнули. - Пойдем покурим? - предложил Петро. - А может в преф? - сказала Танька. - По маленькой. - По пятачку, - усмехнулся Алик. "Одно и то же, - подумал я. - Годами одно и то же. Отсюда и тос- ка. Собрала судьба компанию за одним столом, кто они? Петро - заводской работяга, звезд с неба с Инкой не хватают, зато честно пашут на своей фабрике и без таких как он откуда взяться всему, что окружает нас, правда, с книжкой в руках я их никогда не видел. Сколь же радужна эта иллюзия, как велико и бесплодно это желание невозможного - если я восторгаюсь прозой Марселя Пруста, то так хочется найти себе единомышленников в близких моих Петро и Ин- ке... Не выходит... То ли стесняются, то ли навыка нет к работе ума и духа. Близкие далекие родные мои... Танька и Гриша... Она - учи- тельница английского языка, он - инженер, последовательно прошед- ший школу, армию, техникум и институт. Бегают на слеты студенче- ской песни где-то в подмосковных лесах, на джазовые концерты в каких-то домах культуры и клубах, ходят в походы на байдарках, ездят по историческим местам - рядовые советской интеллигенции, ушедшие в мир своей романтики и плывущие по течению... Всеядные в социальном смысле этого слова и без претензий на что-то... Алик и Лера в чем-то очень схожи с Танькой и Гришей, тоже из совдеповских интеллектуалов, но есть и отличие, о котором редко говорят, но которое постоянно ощущают. Они - евреи. Из той дина- стии русских революционеров, репрессированных своей же властью, за которую они боролись и которую создали. Молодая поросль на пепелище великих иллюзий. Сфера их интересов элитарна - подполь- ные кинопросмотры, чтение в списках или зарубежных оригиналах той литературы, которой никогда не пройти сквозь бдительную цен- зуру, они слушают "голоса", в курсе всех диссидентских новостей, они пришли в этот мир обиженными и поэтому всегда насторожены и осторожны - сами никогда не начнут разговор о том, что видели и что слышали - боятся, боятся стукачей, КГБ, боятся нас, своих друзей, боятся русских... Ну, а я-то чем лучше или хуже моих застольников? Поэт, не имеющий ни одной публикации, автор собственных песенок, подвизаюсь в обществе "Знание", вдовец... Нет, я не пытаюсь их су- дить по каким-то меркам, здесь другое - Богом и родителями дано мне обнажено чувствовать и знаю я, что неладно, что душно в этом мире, и скучно и грустно нам друг с другом... А как бы сломать этот ледок равнодушия?.. Почему бы не показать им самих себя в зеркале гороскопа? Здесь не может быть лжи или уверток, уж слишком хо- рошо знаем мы друг друга..." - А кому, золотые мои, бриллиантовые, погадать, судьбу расска- зать? - спросил я. - Мне гороскоп принесли. - Небось японский? - спросила Инка. - Нет. Гороскоп друидов. - Это кто ж такие? Инопланетные что ли? - ухмыльнулся Петро. - Вы хотите сказать, что и я друид? - с чисто еврейским акцентом спросил Алик. - Лера, ты слышала, меня друидом обозвали. - Так тебе и надо, - невозмутимо сказала Лера. - Друиды - лесные жрецы, - пояснил я. - Двадцать лет они долж- ны были прожить отшельниками в святом лесу, чтобы предсказывать будущее. Так, кому интересно заглянуть в завтра? - Как говорила бабушка моя, баба Груша, кстати, по имени с де- ревьями связанная, сколько вы, милые, не упирайтесь, а в коммунизм нас всех все равно вгонют, в светлое наше завтра, - тихо, ни на кого не глядя, сказал Петро. - Петь, ты это серьезно? - беспокойно спросила Инка. - Да будет вам, мне, мне первой гадать, - захлопала Танька в ладоши. - Когда родилась? - Ну и нахал же ты, запомнить не можешь, а сколько лет за один стол садимся? В сентябре, одиннадцатого. - А год надо говорить? - настороженно спросила Инка. - Нет. - Читай про Татьяну, сейчас все про нее узнаем, - потер руки Алик. - И я заодно узнаю, - сказал Гриша. - Ты - ива, в тебе ощущается что-то таинственное, ты полна неясных мыслей и желаний. - Может, выпить хочешь? - сочувственно предложил Петро. - Нет, просто сапоги купить, - поправил его Гриша. - Вам смешно, - покачала головой Лера, - а ведь это действи- тельно желание, но очень неясное, потому что очень неясно, где их достать. - Чутка к различным запахам и звукам, - продолжил я и добавил от себя, - особенно к звукам гитары. - Насчет запахов очень верно, замучила совсем, - вздохнул Гри- ша. - Задыхается от любого моего одеколона, а сама французскими духами поливается и ничего. Серьезно. - Никогда не отказывает себе даже в минутных радостях, - читал я дальше. - Но не доверяйте ее кротости, она хорошо знает, что хочет, деловита и решительна. - Сняла решительно пиджак наброшенный, - сказал Алик сло- вами известной песни. - Своего не упущу, - засмеялась Танька. - Давайте-ка выпьем пока не поздно. Петя, и Грише налей. Гриша молчал. Вздрогнули. "И чего всполошилась? - подумал я. - Ну, женила Гришку на се- бе, ну, ездила к нему на Север, где он служил срочную, забеременела там - теперь-то нормальная семья, сын, Димка скоро в школу пойдет..." - Ее беззащитность зачастую только тактика, - прочитал я. - Чувство, не пропитанное любовным страданием, для нее мало что значит. - Тяга к любовным мучениям? - переспросил Алик и масляно по- смотрел на Таньку. - Так ты оказывается секси? - А что тут плохого? - невинно уставилась на Алика Танька. - А-а-алик, - с расстановкой предупредила Лера. - Я же сказала, что ты дождешься. - Под вербой родились Кутузов, Шостакович, Ирен Жолио-Кюри. - Фредерика жалко, - глядя в стол, сказал Гриша. - Какого Фредерика? - не поняла Инка. - Мужа Ирки Жолио-Кюри, - объяснил Алик. - А что, он ей муж? - спросил Петро. - И вообще, сколько их было, Кюрей-то? Во семейка - и все священники. - То Кюри, а то кюре, - поправила Лера. - Совсем запутались,

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования