Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Герман Юрий. Россия молодая -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  -
ет свои силы в том, что рубит головы баранам и телятам. Совет покорнейше ждет. Главное занятие совета - ожидание. У нас принято думать, что король точен, - он внушил это понятие тем, что не терпит, когда опаздывает даже самый ничтожный чиновник... Кивнув головой на мраморного Диониса, стоящего в галерее против окна, полковник все с тем же непринужденным выражением лица полушепотом объяснил: - Мы гордимся тем, что здесь все награбленное. Известно, что этого Диониса долго не могли отмыть, столь много было на нем крови. Когда генерал Кенигсмарк обрушился на ту часть Праги, что раскинута за рекой Млдавой, чехи с львиным мужеством стали защищать свой замок Градчин и эти скульптуры - гордость страны. Тела четырех героев были разорваны грабителями у этого вот Диониса. А для того чтобы вырвать у чехов серебряную готскую библию, надо было отрубить палашом руки библиотекарю. Вот лавры, которые не дают спать многим льстецам его величества... Шурша сутаной, перебирая четки, наклонив голову, мимо них быстро прошел в зал совета капеллан Нордберг. Щека его дергалась, опущенные глаза мерцали. Драгуны распахнули перед капелланом двустворчатые двери, генералы поднялись ему навстречу. - Старая лиса знает, что король близко! - сказал полковник. Действительно, в это самое время сверху на башне протяжно запел горн: дворцовый дозорный увидел короля. Драгуны у лестницы вскинули фанфары, протрубили коротко: "Король жалует к нам!" Штык-юнкера подняли мечи для салюта королю. Кирасиры отвели короткие пики - на караул. Горн на башне запел опять. Флигель-адъютант, гремя шпорами, придерживая шпагу, побежал вниз - встречать. В большом зале рыцарей, в галерее, в приемной министры, генералы, адмиралы, офицеры, сановники перестали шептаться, повернулись к лестнице с почтительными лицами. Придворные дамы застыли в низком реверансе. Никто не улыбался, - Карл ненавидел веселье, думал, что смеются над ним. Стало так тихо, что все услышали шум ветра, - на море начинался шторм. Еще раз запели фанфары, и на пороге большого зала показался король. За ним шествовал только один человек - Аксель Спарре, королевский прокурор, друг Нордберга и будущий губернатор Москвы, как о нем говорили приближенные ко двору люди. Карл шел быстро, подергивая длинным мясистым носом и на что-то сердясь. Его мальчишеское, но уже одутловатое лицо, красные глаза, узкие губы - все выражало недовольство. Ногой в блестящем ботфорте он пнул попавшуюся на пути веселую собачонку, сердито покосился на генерала Лавенгаупта, выставил вперед худое плечо и, никому не ответив на поклоны, вошел в зал совета. Тяжелые двери закрылись. Драгуны застыли, сложив руки на рукоятках мечей. - Ну? - шепотом спросил полковник сына. - Вам все еще кажется, что он способен выслушать правду и отдать ей должное? Премьер-лейтенант пожал плечами. - Он весь - ложь. Такой размер шпаги только у одного человека в мире. Шпоры такой величины только у нашего короля. А стремена? Вы не видели нашего владыку в седле... Они вновь прошлись по галерее, полковник, сдерживаясь, говорил: - Начать царствовать в пятнадцать лет от роду - не так-то просто. Мальчишеский каприз становится законом, нежелание учиться - доблестью. Кроме лютеранской библии и одного, только одного рыцарского романа, он ничего не читал и читать не будет. Все вокруг непрестанно нашептывают ему о том, как он велик и какие пигмеи все бывшие до него владыки мира. Быть может, он и не до конца доверяет льстецам, но все же почему не отправиться завоевывать Москву? Вот, кстати, его главные советники по делам России. Его величество вполне доверяет этим господам. Дес-Фонтейнес поднял угрюмый взор. Навстречу под предводительством несколько полинявшего, но все еще блистательного герцога де Кроа пестрой толпою шли генералы и офицеры-иностранцы, отдавшие под Нарвой свои шпаги королю Швеции. В перьях и епанчах, в шведских и шотландских мундирах, сияя шитьем, регалиями, придерживая руками палаши и сабли, под мелодический звон шпор, они весело и гордо шли по дворцовым паркетам и коврам в зал совета его величества короля Карла XII. Замыкали шествие трое: полковник Бломмберг, Галларт и полковник Джеймс из города Архангельска, оставивший свою должность якобы для того, чтобы воевать под знаменами Петра, и сделавший свою карьеру в шведском войске тем, что в Нарвском сражении, во время знаменитой снежной пурги, он первым отыскал короля и ему, Карлу XII, опустившись на одно колено, эфесом вперед отдал свою шпагу, сказав при этом: - Величайшему из полководцев от его верного раба! Молча, тяжелым взглядом Ларс Дес-Фонтейнес проводил шествие, и сердце его на мгновение сжалось недобрым предчувствием. - Быть может, нам следует уйти отсюда? - шепотом спросил полковник кирасир. - Уйти и исчезнуть? Мы наймемся на службу к какому-нибудь князьку или королю и будем служить ровно на столько талеров, сколько нам будут платить... - Жалкое будущее! - не сразу ответил премьер-лейтенант. - Ужели для того я столько лет провел в Московии? Полковник опустил голову. - Премьер-лейтенант гере Дес-Фонтейнес! - громко произнес дежурный флигель-адъютант. - Войдите в зал! Драгуны распахнули двери. Карл сидел в центре зала совета за маленьким столиком, покрытым сукном. Слева и справа от него горели свечи в тяжелых серебряных шандалах. Его лицо выражало неудовольствие и скуку. Ему надоели болтуны. Сам он был молчалив не потому, что таким родился, а потому, что однажды решил быть молчаливым и с тех пор обходился всего несколькими словами, такими, как: "да" или "нет", "начинать" или "подождать", "наградить" или "повесить", "дайте поесть", "я не желаю!" Этих слов ему вполне хватало. Заседания государственного совета раздражали короля. Неужели они в самом деле думают, что ему нужны их мнения? И как заставить их понять, что только те, которые молчат и выполняют его желания, нужны богу, королю и государству. Подняв тяжелую голову, он посмотрел на рыжего адмирала Ватранга и, сделав внимательные глаза, кивнул, как бы соглашаясь с ерундой, которую нес старик. Ватранг, чувствуя себя польщенным, патетически простер руку к королю и воскликнул: - И тогда милостью божьей добрые шведские кони ворвутся в российские степи и знамя короля будет водружено над Кремлем. Слава королю! Карл широко зевнул в лицо обескураженному адмиралу. Пипер отвернулся, пряча улыбку. Король зевал долго, на глазах выступили слезы. Потом наклонился к своему камергеру графу Вреде и приказал: - Принесите мне поесть, иначе я усну. Это была очень длинная фраза для короля. Вреде, изогнувшись, исчез из зала заседаний. Теперь говорил генерал Лагеркрон - тучный старик с громоподобным басом. Изо рта его летела слюна, когда он произносил фразы о том, что Россия готова к поражению и что покончить с Августом польским - задача куда более почетная, чем воевать с московитами, которые теперь не смогут сопротивляться. После Лагеркрона поднялся барон Шлиппенбах. Разбросав ладонью пышные усы, кривясь от старой контузии, он в резких выражениях обругал и Штакельберга и Реншильда, говоривших до него, и сказал, что воевать с Россией должно немедленно, а что касается Августа, то с ним расправиться всегда хватит времени... Король опять зевнул. После барона томным голосом заговорил герцог де Кроа. В выспренних выражениях он бранил русских солдат, тонко глумился над их боевыми качествами. В зале посмеивались. Герцог слыл за человека остроумного. - Однако после того, как вы, герцог, и другие генералы оставили русские войска, преображенцы и семеновцы дрались столь мужественно, что даже его величество король выразил им одобрение! - раздался спокойный и холодный голос из глубины зала. Карл повернул длинную голову: на фоне серебристой портьеры стоял человек в мундире премьер-лейтенанта флота. Герцог поднял лорнет, поискал взглядом дерзкого, сделал вид, что не нашел, и заговорил опять. Но уже больше никто не смеялся его остротам. По всей вероятности, это происходило потому, что король перестал его замечать. После герцога один за другим говорили генералы, которые служили русским. По их мнению, даже затруднять короля столь мелкой темой не имело смысла. А полковник Джеймс, много лет прослуживший в Архангельске и даже знающий несколько русских поговорок, в заключение своей речи попросил один корпус шведов для нанесения решающего удара в сердце России, в Москву. Это королю не понравилось: если так уж просто завоевать Москву, то почему он, Карл, дал московитам передышку после Нарвы? - Глуп! - сказал король графу Пиперу, но так громко, что услышали многие. Граф наклонил голову в знак полнейшего согласия. Король на виду у всех ел свой солдатский ужин: кнэккеброд - сухую мучную лепешку и гороховую кашу с пшеном. В стеклянном кувшине была подана вода - все видели, что король пьет воду. Он громко, по-солдатски чавкал и утирал рот платком из холста. "Никаких нежностей!" - любил говорить Карл XII. - Кто стоит там, у портьеры? - спросил он, запив водою свой ужин. - Этот, который вспомнил Нарву? - Премьер-лейтенант флота и наш бывший агент в Московии, - ответил Пипер без всякого выражения в голосе. - Тот, который дрался на шпагах? - Совершенно верно, ваше величество... Карл любил удивлять своей памятью приближенных и любил, чтобы этому удивлялись громко. - Поразительно! - произнес граф Пипер драматическим шепотом, наклонившись к соседу. - Пусть говорит! - приказал Карл, кивнув в сторону портьеры. Он подпер подбородок ладонями и уставился на офицера красными колючими глазами. Премьер-лейтенант заговорил скупыми, точными фразами, и Карл вдруг почувствовал, что все в этом офицере неприятно и враждебно ему: неприятен жесткий голос, независимый и неподвижный взгляд сосредоточенных глаз, неприятны мысли, которые высказывал офицер. И, чтобы он это почувствовал, Карл брезгливо сморщил свое оплывшее лицо и с рассеянностью во взгляде отвернулся к Пиперу, умевшему мгновенно понимать короля. - Он еще молод, чтобы поучать совет! - сказал граф Пипер. - Просто - нагл! - ответил Карл так громко, что многие в совете услышали эти слова и стали передавать тем, кто сидел далеко от короля. Но премьер-лейтенант не почувствовал ничего. Он продолжал называть типы пушек, которые отливались на русских заводах, рассказывал о кораблях, которые вышли в Азовское море и отрезали турок от их крепостей, коротко сообщил о Новодвинской цитадели как о препятствии на пути к городу Архангельскому... - Где же чертеж крепости? - спросил со своего места ярл Юленшерна. - Почему мы не имеем чертежа? И король повторил: - Где чертеж? Ларс Дес-Фонтейнес втянул голову в широкие плечи. Он понял: его решили затравить во что бы то ни стало. И он стал огрызаться как волк, над которым уже занесены копья охотников. Чертеж? Московиты стали куда осторожнее с иноземцами, чем в прежние времена... - Но царь Петр покровительствует иноземцам! - сказал Аксель Спарре. - Почему вы не могли использовать это покровительство на благо короне? - Царь Петр теперь осторожнее с иноземцами, нежели в дни своей юности, - ответил премьер-лейтенант. - Иноземцы, надо им отдать справедливость, сделали все, что в их силах, для того чтобы потерять покровительство русского царя. Нарва была для московитов хорошим уроком, и присутствующий здесь герцог де Кроа - прекрасным учителем. "Все они изменники", - так думает любой солдат в России об иноземцах, и тут ничем нельзя помочь. Более того, русские теперь имеют своих агентов в Стокгольме: каждый шаг готовящейся экспедиции в Архангельск им хорошо известен. И мы тут, к сожалению, совершенно беспомощны. Мы никого не можем поймать с поличным... Карл повернулся к Акселю Спарре: - Агенты московитов в Стокгольме? Королевский прокурор ответил шепотом: - Расследование ведется, ваше величество... - Агенты московитов делают здесь все, что хотят! - продолжал Ларс Дес-Фонтейнес. - Их много, и они неуловимы. Даже королевский прокурор гере Аксель Спарре не изловил ни одного крупного резидента... - Об этом не говорят вслух! - воскликнул Спарре. - Именно потому, что никто не пойман и не будет пойман, - сказал премьер-лейтенант. - Мы любим хвастаться, но терпеть не можем искать причины своих поражений... Смутный гул пронесся по залу совета. Аксель Спарре наклонился к графу Пиперу и прошептал: - Вам не кажется, граф, что с этим молодчиком пора кончать? Еще немного - и его величество заинтересуется им... Граф Пипер спросил громко: - Нам неясна ваша мысль, гере премьер-лейтенант. Вы боитесь войны с московитами и ради этого страха изображаете русских великанами, а шведов пигмеями? Это так? - Он куплен московитами! - крикнул Аксель Спарре. - Мы слушаем в совете не голос шведского офицера, но голос русского золота... - Я ничего не боюсь! - спокойным голосом ответил Ларс Дес-Фонтейнес. - Я не подкуплен, нет! Мудрость его величества короля шведов есть порука тому, что война с московитами в конце концов принесет победу шведскому оружию. Я прошу только помнить, что Московия не такая жалкая страна, какой ее здесь представляют герцог де Кроа, полковник Джеймс и королевский прокурор Спарре. Жестокие испытания - вот что ждет королевство. К этому должны быть готовы все... Его более не слушали. В зале стоял шум. Он был конченым человеком и понимал это. Тупое равнодушие овладело им. Он слишком устал за эти дни... Пожалуй, отец, был прав: конечно, следовало убежать, скрыться, исчезнуть. Но сейчас все было поздно... После премьер-лейтенанта говорил генерал-квартирмейстер Гилленкрок. Король слушал его рассеянно и кивнул головой только один раз, когда Гилленкрок назвал речь премьер-лейтенанта болтовней человека с нечистой совестью. Старый барон Шлиппенбах усмехнулся. Жирный Лавенгаупт говорил последним. "Поменьше трусов в нашем войске!" - сказал он, садясь. К королю в наступившем молчании наклонились капеллан Нордберг и Аксель Спарре. Он выслушал их внимательно, качнул длинной головою и поднялся. - Наше решение, - сказал он своим высоким каркающим голосом, - наше решение будет принято в соответствии с мнениями, которые излагал совет. Война с московитами неизбежна. И мы надеемся, господа, что бог благословит наше святое дело. - Мед годс хелп! - ответил совет. - Во имя божье! Королевские драбанты распахнули створки дверей. Кирасиры, гренадеры и штык-юнкера взяли на караул. Протяжно запели фанфары. Тяжелыми шагами Карл спустился по лестнице и при свете смоляных факелов, чадящих на ветру, сел на своего горячего каракового жеребца. Еще не стих стук подков королевской кавалькады, когда у решетки дворцового парка пять драбантов службы Акселя Спарре остановили полковника и его сына. Премьер-лейтенант спешился. Капитан драбантов потребовал у него шпагу. Ларс Дес-Фонтейнес медлил. Кони били копытами вокруг него, капитан взвел курок пистолета. - Возьмите! - сказал Дес-Фонтейнес. Покидавшие дворец генералы и министры видели, как конные драбанты повели Ларса Дес-Фонтейнеса в канцелярию Акселя Спарре. Премьер-лейтенант шел медленно, руки его были скованы, голова низко опущена. Арест на глазах совета был хорошим уроком для всех беспокойных людей в королевстве шведском. Членам совета было также полезно видеть старого полковника кирасир словно застывшим возле окованной железом двери канцелярии королевского прокурора. 2. ЕГО БУДУТ СУДИТЬ НЕ СЛИШКОМ СТРОГО! Ярл Юленшерна читал карту при свете свечей в своем кабинете и маленькими глотками прихлебывал сахарную воду, когда услышал шаги Маргрет. Он был без парика, лысый, в теплом меховом камзоле, в турецких сафьяновых туфлях с загнутыми носами. Маргрет шла быстро, почти бежала; он понял это потому, как она задохнулась, опускаясь в кресло у камина. - Добрый вечер! - сказала она, переведя дыхание. - Добрый вечер, Маргрет! - ответил он, сворачивая карту. Искоса, быстрым взглядом он отметил бледность ее лица, усталую позу и понял: она все знает. Ну что же, пусть знает. Теперь они квиты. Он отомщен, его честь восстановлена. Разумеется, ему следовало заколоть премьер-лейтенанта на поединке, но судьба решила иначе. По воле провидения королевский прокурор Аксель Спарре покончит с этим делом раз навсегда... - Я слушаю вас, Маргрет! - сказал он, садясь в кресло против нее. Она молча смотрела на него. "Плешивый дьявол" - звали его матросы. Про него рассказывали, что он еще в молодости продал душу черту. Этот человек не знал милосердия никогда. Ни милосердия, ни жалости, ни сострадания. - Я слушаю вас, Маргрет! - повторил он. - Какой холодный и сырой вечер, - произнесла она, ежась. - Очень холодно, не правда ли? - Я не нахожу этого... - Конечно, вы не находите... Вы моряк... вы привыкли к сырости и холоду. Вся ваша жизнь прошла в море... И она покашляла. - Не простужены ли вы? - Быть может, немного... Хрустнув пальцами, она сказала с принужденной улыбкой: - Вы огорчили свою жену, Эрик. Ларс Дес-Фонтейнес все-таки арестован? Юленшерна смотрел на Маргрет неподвижными глазами: - Разве? Он видел, как задрожал ее подбородок, но она нашла в себе силы сдержаться. - Представьте, Маргрет, я ничего об этом не знаю. - Убийство во время поединка! - воскликнула она. - Какой вздор! Неужели нельзя заступиться за человека, который так полезен короне? Ярл молчал. - Чем это все ему грозит? - осторожно спросила Маргрет. - Не слишком многим. - Чем же? Юленшерна сказал, что, весьма вероятно, офицера будут судить, но вряд ли слишком строго. Его ушлют в Польшу агентом, или в Московию, если это будет возможно, или в Данию. - Мне жалко его, - слегка зевнув, сказала Маргрет. - И жалко его старого отца. Стариков всегда жалко. - Его отец моложе меня на три года! - ответил ярл Юленшерна. - Вам следовало бы забыть эту тему... - Мне жалко и вас, - передернув плечами, усмехнулась Маргрет, - особенно когда вы без парика. Парик все-таки украшает вас... Юленшерна молчал. - А когда-то вы мне подолгу рассказывали о вашем прошлом... О разных морях и жарких странах, о туземцах и о кровавых сражениях. Теперь вы всегда заняты, и мы живем так скучно. Дни похожи один на другой... Он слушал настороженно: Маргрет хитра, сейчас она чего-нибудь потребует. - Я просто зачахну от тоски. Обещайте, если пойдете в море, взять меня с собой? - Я военный моряк, - сказал Юленшерна. - Мне подчинены военные корабли. А на военном корабле женщине не место. - Мне не место? - Маргрет, ни одна женщина... - Жене адмирала и дочери государственного секретаря можно плыть и на военном корабле! - ответила Маргрет. - А если вы меня не пожелаете взять с собою, то я попрошу отца

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования