Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Приключения
   Приключения
      Мельников Геннадий. В страну Восточную придя? -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  -
каторжных; с присоединением Амура дно этого мешка оказажется распоротым и ссыльным и каторжникам предоставится путь для бегства по Амуру в Великий Океан и страны иноземные. - Что вскоре и сделал Михаил Бакунин, - хмыкнул слушавший эту импровизированную лекцию молодой офицер-моряк. - О, этому событию предшествовала самовольная экспедиция капитан-лейтенанта Геннадия Ивановича Невельского. Отправленный на бриге "Байкал" доставить припасы для Камчатки, он в мае сорок девя­того года, зная, что ему придется отвечать за самовольное предприя­тие, пустился к Сахалину и, огибая его о севера, к устью Амура. Пройдя Татарским проливом между Сахалином и материком, он доказал, что Сахалин остров, а устье Амура доступно для всех судов. Невельской по требованию графа Нессельроде был предан суду Особого комитета и разжалован в рядовые, да благо вмешался генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев, сумевший убедить императора в необходимости присо­единения Приамурского края в состав России. И вовремя. Уже в следу­ющем году в тех водах появились корабли английского адмиралтейства и американские китобои. Положение стало острым - иностранцы вот-вот установят здесь фактории и объявят эти земли своими владениями, что они постоянно и делали едва ли не по всему свету. И Невельской вновь решается на самовольный поступок. Двенадцатого июня пятидеся­того года он поднимается по Амуру до гиляцкого селения Тырь, высажи­вается там на берег и объявляет местным жителям, что отныне они переходят под власть государства Российского. Спустя полтора месяца Геннадий Иванович поднимается до мыса Куегда, где, собрав туземцев дает салют из фальконета и шести ружей, поднимает русский флаг и от имени императора заявляет, что отныне устье Амура, Сахалин и побережье Татарского пролива являются владениями России. Там, у мыса Куегда, он основал город Николаевск. Вот отсюда-то через одиннадцать лет и бежал Михаил Александрович Бакунин, - последние слова господин Маковский адресовал персонально молодому офицеру. - Для китайцев же, считавшихся владельцами всего бассейна Амура, было заготовлено объяснение, что Николаевск-де не более чем лавка Российско-Американской компании, так себе, крохотная фактория, и не следует опасаться там наших территориальных захватов. Но бук­вально тут же, не прошло и двух лет, как русские корабли осмотрели и нанесли на карты многочисленные удобные заливы и гавани к югу от устья Амура, а кое-где и установили военные посты. В пятьдесят третьем году вышло Высочайшее повеление о занятии острова Сахалина и были образованы поселения в заливе Анива и устье речки Кусунай. Осложнившаяся международная обстановка, возможность скорой войны с Англией и Францией и незамедлительная в этом случае блокада западных наших портов ставили под угрозу подвоз снабжения в Камчатку, Русскую Америку и на Охотоморское побережье. Поэтому генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев решительно рекомендовал правительству уделить особое внимание Амуру как удобнейшей транспортной артерии для доставки грузов на восток. Из Санкт-Петербурга по этому поводу был сделан запрос в Пекин, но китайцы высокомерно отмалчивались, и император Николай I разрешил Муравьеву сделать пробный сплав. В середине мая пятьдесят четвертого года, на только что построенном в Шилкинском заводе пароходе "Аргунь", обеспечивавшим движение вниз по реке пятидесяти барж и множества плотов, с более чем тысячей казаков Муравьев, предварительно уведомив местные китайские власти, за месяц благополучно спустился к посту Мариинскому, где оставил сотню казаков и два горных орудия. Доброе начало доказало всем сомневающимся важность этого пути; он короток, пригоден для сплава, удобен для заселения и позволяет регулярно доставлять грузы. Но главным же было то, что прибывшие вовремя в Камчатку люди и припасы обеспечили отражение англо-французского десанта. Да и разведанные Амурский лиман и гавани дали приют российскому флоту, когда взбешенные неожиданным разгромом в Петропавловске-Камчатском, союзники ринулись его искать. А в пятьдесят пятом году со вторым сплавом по Амуру в его низовья прибыли уже и первые мирные переселенцы - крестьяне Забайкальской и Иркутской губерний. Неведомый Бакунин Степану Медникову был безразличен, а вот что за земли там, на Дальнем Востоке, какой климат, не затеряется ли он с семьей в таежной глуши, не нападают ли на эту землю иноземцы, это его беспокоило. И господин Маковский хорошо знал, что именно волнует переселенцев. Для охраны своих Дальневосточных рубежей Россия давно нужда­лась в удобной гавани, не замерзающей максимальное количество зимних дней. Ведь и владения России здесь были обширны: устье Амура, побережье Охотского моря, Чукотка, Камчатка, Курильские острова, Сахалин, Командорские, Алеутские острова, Аляска... Кроме того, водрузив русский флаг в устье Амура, Невельской намеревался исследовать побережье Японского моря до Кореи и, возможно, колонизовать его. Но средств, а главное - людей, у него было мало совсем, так что от этой задачи ему пришлось отступиться. Но годы шли и время диктовало необходимость укрепления обороны дальневосточных рубежей империи. Отдаленность России-матушки, трудность доставки людей и снабжения через всю практически бездорожную Сибирь подвергали риску утраты всего здесь с величайшим трудом добытого и обжитого, ставили под сомнение способность удержать то, что уже привыкли считать едва ли не исконно своим, на что уже давно смотрели как на неисчер­паемую кладовую, далекую правда, но безмерно щедрую - бесценной мягкой рухлядью, лесом, золотом, рыбой, морским зверем, да и бог весть что сулила эта неизведанная, не хоженная, не освоенная дальняя земля. Исследования в Японском море начали русские моряки на фрегате "Паллада". Глава дипломатической миссии адмирал Путятин, возвращаясь из Японии к устью Амура, прошел вдоль всего побережья от Кореи до Амура. Карта, составленная штурманами "Паллады", правда небольшого участка побережья к северу от Кореи, была опубликована в Петербурге в пятьдесят седьмом году, А годом ранее, в пятьдесят шестом году, во время Крымской войны английский фрегат "Винчестер" в поисках ушедших из Петропавловской гавани от многократно превосходившего численно неприятеля русских кораблей, случайно зашел во владивосток­скую бухту, дав ей имя Порт Мэй, а самый полуостров, на котором сейчас стоит город, обозначил именем их принца Альберта. Наше благо, что в азарте поисков маленькой российской эскадры, англичане не придали должного внимания очень удобному расположению бухты и тому значению, которое имела бы она в их умелых и опытных руках. Стоило им высадить на берег с десяток солдат, да срубить крошечный форт, да поднять флаг своего королевства, как вся эта громадная территория от Кореи до наших поселений у Амурского лимана была бы безвозвратно утрачена для России. А вместе с владивостокской бухтой мы утратили бы и удобный выход к Восточному океану. Ведь помимо весьма важного стратегического положения - у северного стыка границ Китая и Кореи, да в сутках с небольшим морского хода до Японии, да со здоровым северным климатом, этой бухте для "Владычицы морей" не было бы цены. Позже, по слухам, англичане каялись в своей нерасторопности, да поздно. Немедленному освоению Россией этой грандиозно важной по своему значению территории препятствовали наши весьма сложные отношения с Китаем. Обитавших здесь многочисленных народностей тунгусского происхождения - орочей, удегейцев, гольдов, нивхов - китайские императоры считали своими вассалами, хотя официальных сношений с ними не имели и не требовала даже дани. Экономические связи, впрочем, существовали: в обмен на дешевые ткани и изделия из железа, тазы - да-цзы, - что в переводе с китайского означает "туземец" - поставляли считающийся на востоке драгоценным корень женьшень, чудодейственные оленьи панты и меха. В пятьдесят девятом году, да, тридцать дет назад, осматривая побе­режье Японского моря от Императорской гавани до Кореи, генерал-гу­бернатор Восточной Сибири граф Муравьев-Амурский решил, что в бухте Золотой Рог, названной так им же из-за несомненного сходства с константинопольской бухтой, необходимо, вследствии очень уж удоб­ного ее расположения, основать военный порт. И имя порту подобрал благозвучное - Владивосток, помятуя о ранее возникшем Владикавказе и отводя будущему городу не менее важную роль. Тем более, что в мае пятьдесят восьмого года в китайском городе на Амуре Айгуне "ради большой, вечной взаимной дружбы обеих государств" был заключен трактат, определивший границу между нашими державами, который спустя полмесяца подкрепился Тяньцзинским договором. Утвердив айгунский и тяньцзинский трактаты, китайский император Сяньфэн стал колебаться: Хоть и далеки те земли и населены они варварами, да вдруг в будущем понадобятся. Но тут такие беды обрушились на императорское семейство, что стало им не до далеких северных земель. Воспользовавшись длив­шимся уже десять лет тайпинским восстанием и вызванной им гражданской войной, английские и французские войска подступили к Пекину. Импера­тор Сяньфэн очень испугался и из города убежал, скрылся в далекой своей провинции. Русский посланник генерал-майор граф Игнатьев оказал помощь императору Китая, уладил вопрос о выводе иноземных войск из столицы и содействовал заключению мирного договора. Китай­ское правительство было благодарно России за спасение столицы и помощь в выводе войск захватчиков и тогда же подписало Пекинский договор, который смел последние неясности ранее заключенных трактатов и подтвердил, что граница между Россией и Китаем будет проходить по Амуру, затем вверх по Уссури до впадения в нее реки Сунгачи, по руслу этой реки до озера Ханка, которое граница разделит пополам, далее пограничная черта пойдет до реки Туменьула, за которой начинает­ся уже Корейское королевство, и закончится в устье этой реки в Японском море. Благо и поселений китайских там не было, а русские довольно густо заселили уже левый амурский берег. Таким образом, присоединение Приамурья произошло путем чисто дипломатическим и не стоило России ни единой капли крови, ни единого выпущенного патрона. И вот, двадцатого июня шестидесятого года военный транспорт "Маньчжур" под командованием капитан-лейтенанта Шефнера в три часа пополудни вошел в бухту Золотой Рог. Туман рассеялся и взорам моряков открылась великолепная просторная бухта с изумрудными от зелени отлогими бере­гами, с густым строевым лесом, полным дичи, со звонкими речушками,сбегающими с невысоких окрестных сопок... Моряки доставили на шлюпках на берег тридцать человек солдат с командиром прапорщиком Кома­ровым, шанцевый инструмент, бревна и доски, заготовленные еще в Николаевске для постройки жилья. Ступив в густые береговые заросли, кто-то заметил странное рыжее животное и громким криком оповестил об этом товарищей. Страх, к счастью, оказались напрасными, это был не тигр, а любопытный пугливый дикий козел. Тигры, впрочем, и до сего времени частенько навещают город, любят они полакомиться собачками. А в бухту каждый год заплывает кит, - добавил он, заметив округлившиеся от изумления и радостного восторга глаза мальчишек. Господин Маковский рассказывал живо, увлекательно, обращался к крестьянам-переселенцам и солдатам-новобранцам подчеркнуто уважи­тельно и они платили ему молчаливой благодарностью и симпатией, которую переносили уже на дальние земли, освобождаясь внутренне от неясного страха перед томившей неизвестностью. - Установив границу с Китаем, Россия была крайне заинтересована как можно скорее заселить вновь приобретенные земли, и чтобы укрепить там нашу государственность, и чтобы возникли села и казачьи станицы с обильным населением, чтобы земли обрабатывались и производили достаточно продуктов не только для быстро растущего населения, но и для войск, охраняющих восточные рубежи гигантской нашей империи, да и для вывоза на обмен товарами иных стран. К тому же существует и постоянная необходимость в скорейшем развитии Владивостока как береговой базы Сибирской военной флотилии, крупного военного и тор­гового порта. Грузы для всего Дальнего Востока удобнее и дешевле завозить морем, а для этого нужно строить порт с причальными стен­ками, судоремонтными мастерскими, сухими доками, пакгаузами для хранения грузов, и позаботиться о населении, которое и станет строить город с его домами и улицами, заводами и фабриками, складами и мастерскими; трудолюбиво начнет производить тысячи и тысячи вещей, без которых жизнь современного человека с его неутолимой жаждой деятельности и привычкой к определенному комфорту просто невозможна. Ощущая настоятельную необходимость заселения обширного края, военный губернатор Приморской области решил водворять в южные ее районы отслуживших срок военной службы солдат и отбывших наказание ссыльных. Уже в сентябре шестидесятого года из Николаевска в залив Святой Ольги были направлены четверо мужчин и три женщины из числа ссыльных и водворены на жительство в поселке Новинка, в полуторах верст от военного поста. Через год к ним присоединились еще четыре семейства ссыльных, ранее отбывавших каторгу. Для обзаведения на новом месте и чтобы нацелить на крестьянский труд каждой семье выдали по лошади и корове, по две овцы, семена овощей и злаков, а так как на поселение прибыли они поздно, то их поставили на довольствие - мужчинам давали солдатский паек, а женщинам - половину... Но бывшие обитатели остро­гов оказались малоподходящим контингентом для долгого и упорного труда на необжитой земле, да и женщины, не венчанные со своими хозяевами, переходили от одного к другому и служили лишь яблоком раздора, а не основой хозяйства. Поселенцы не занимались сельским трудом, а перебивались случайными заработками в гавани. Не увенча­лась успехом и попытка заселить край отслужившими срок воинской службы солдатами. Надежды возлагали на поселившихся в шестьдесят втором году близ Святой Ольги и основавших деревню Фудин на левом берегу реки Аввакумовки пятнадцать солдат, но из них только четверо были женаты, а остальные бобыли, и хозяйство вести они не стали. Каждому поселенцу сразу вручили по сто тридцать рублей, но и этой суммы оказалось совершенно недостаточно для приобретения сельско­хозяйственного инвентаря и продовольствия до первого урожая. Поэтому отслужившие солдаты занялись либо охотой, либо поисками случайных заработков в гавани. Молодые солдаты веселыми издевками прошлись по своим неудачли­вым предшественникам и в своем озорстве даже несколько переусерд­ствовали, от чего присутствовавшие женщины возмущенно зафыркали. Впрочем, батальонный командир, пожилой усатый подполковник, тут же призвал свое воинство к порядку. - А отчего не попытались организовать вольное переселение? -поинтересовался морской офицер. - В шестьдесят первом году в американских газетах, издаваемых на чешском языке, было напечатано письмо, в котором горячо расхвали­вались природные богатства Приамурского края. Автор письма выразил надежду, что русское правительство не откажет чехам в позволении колонизовать эти пустующие земли, поможет им материально на первона­чальное обзаведение и разрешит сохранить управление в собственных селениях по обычаям поселенцев. В то время в Америке жило довольно много чехов и значительная часть их обратилась в русское посольство в Вашингтоне с просьбой о переезде в Южно-Уссурийский край. Ими были выбраны два делегата - издатели чешских газет Мрачек и Барто-Летовский, отважно пустившиеся через океан. В конце июля шестьдесят второго года на клипере '"Наездник" они прибыли во Владивосток, выбрали для предполагаемого заселения участок на берегу Уссурийского залива и подали прошение о выделении земель, но их условия не устроили Удельное ведомство русского правительства. А немного ранее, в апреле шестьдесят первого года Удельным ведомством в газетах было опубликовано сообщение о заселении Амурской области и Южно-Уссурийского края и сообщены правила для привлечения желающих поселиться. Вкратце эти правила сводились к следующему. Государство отводило будущим поселенцам по их избранию свободные участки казенной земли во временное владение или в полную собственность, в последнем случае с уплатой трех рублей за десятину земли. Селиться можно было как отдельными хозяйствами, так и целыми обще­ствами, состоящими не менее чем из пятнадцати хозяйств. Земли для поселенцев не жалели - отводили по сто десятин на семью. К тому же поселенцы освобождались от отбывания рекрутской повинности в течении десяти наборов, и навсегда от подушных податей. Лишь по истечении двадцати лет, предусматривали правила, поселенцы будут обязаны платить государству поземельную подать, которая к тому времени будет установлена. Крестьяне-переселенцы слушали внимательно, заинтересованно, и одобрительно кивали головами столь привлекательным правилам Удельного ведомства. Однако Степан имел несколько иное мнение и осмелился его высказать, чувствуя молчаливую поддержку жены, - Земли далекие, неизведанные, да и переезд в копеечку выйдет. Дело сомнительное... Вон и сейчас не много охотников перебраться туда находится. Господин Маковский согласно кивнул и продолжал, давая понять, что главное еще впереди, - Для скорейшей колонизации южной части русского побережья Японского моря у Удельного ведомства родилась новая идея. Доверенное лицо Удельного ведомства Фуругельм, брат капитан-лейтенанта Фуругельма, командира транспорта "Князь Меньшиков", первым обследовавшего эти берега еще в пятьдесят четвертом году, отправился в Приморье и выбрал для начального заселения остров Каза­кевича, который с семьдесят первого года стал называться Русским, и район побережья от реки Майхэ, что впадает в Уссурийский залив, на юг до залива Америка, названного так экипажем русского парохода-корвета "Америка", открывшего его в пятьдесят девятом году, Всего Фуругельмом было выбрано для заселения около полумиллиона десятин. Удельное ведомство отводило переселенцам по пятьдесят десятин земли на семью. И льготы предусматривались большие. В первые двадцать четыре года подати с них не взыскивались, а по истечении этого срока устанавливалась арендная плата в пятьдесят копеек за десятину. Если семья бралась обрабатывать больший участок земли, то бога ради, и оброк устанавливался за площадь, превышающую пятьдесят десятин. Однако и требования выдвигались, чтобы на представленном участке колонисты в течении первых же двух лет построили дом и распахали пашню. - Я слышал, иностранцы охотнее брались колонизовать южное Приморье чем русские и малороссы. Видимо, деловая жилка в них больше развита. Как у них получается? - поинтересовался пожилой чиновник народного образования, с семьей направляющийся к новому месту службы. - Как сказать... Вот, к примеру, в шестьдесят восьмом году из Финлянди

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору