Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Кларк Мэри Хиггинс. С тех пор, как уснула моя красавица -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  -
тянулась к вину. "Очень мило с твоей стороны, Комиссар, " - сказала она. "Ну, коль скоро ты взялась угощать завтра мушкетеров из Бронкса, я решил это заслужить". Майлс принялся нарезать мясо. Нив молча наблюдала за ним. Хороший цвет лица. Глаза уже не больные, и взгляд не такой тяжелый. "Я терпеть не могу делать тебе комплименты, но ты выглядишь отменно здоровым, " - сказала она ему. "Я нормально себя чувствую". Майлс положил аккуратно нарезанные ломтики баранины на тарелку Нив. "Надеюсь, что я не переборщил с чесноком". Нив попробовала. "Замечательно. Так вкусно можно приготовить только в добром здравии". Майлс потягивал бургундское. "Хорошее вино, " - его глаза затуманились. "Некоторая депрессия, - объяснял Нив доктор, когда они обсуждали здоровье Майлса. - Это последствие инфаркта плюс тоска по работе, которую пришлось оставить ..." "И вечная тревога обо мне, " - добавила Нив. "Вечная тревога о тебе, потому что он не может себе простить, что не потревожился в свое время о твоей матери". "Как с этим покончить?" "Держать Никки Сепетти в тюрьме. А если это невозможно, найди отцу какое-нибудь занятие к весне. Сейчас он надломлен, Нив. И без тебя он будет чувствовать себя ненужным, но в то же время он ненавидит себя за эту моральную от тебя зависимость. Он очень гордый. Да, и еще: прекрати обращаться с ним, как с ребенком". Это было полгода назад. Сейчас уже весна. Нив в самом деле старалась относиться к Майлсу, как и раньше, ни в коем случае не дать понять, что что-то изменилось. Они энергично обсуждали вместе все, что происходило в их маленькой семье и вне ее: от долга Нив Салу до политических новостей. "Ты первая за девяносто лет в роду Керни, кто голосует за республиканцев!" - бушевал Майлс. "Это еще не значит, что борьба проиграна". "О, это становится опасным". И вот сейчас, когда все понемногу стало возвращаться в свое русло, он так встревожен из-за Никки Сепетти. И неизвестно, сколько это может продлиться. Так размышляла Нив, бессознательно покачивая головой. Она бросила взгляд вокруг себя, в который раз автоматически отмечая, что столовая все-таки самое ее любимое место в квартире. Потертый восточный ковер в синих и красных тонах; кожаные диван и кресла, удобные и уютные; фотографии на стенах: Майлс, получающий несчетное количество различных наград, Майлс рядом с мэром, Майлс с губернатором, Майлс с лидером Республиканской партии. Окна смотрят на Гудзон. В стиле Викторианской эпохи портьеры, которые повесила еще Рената, - темно-синие с темно-красным, едва заметные глазу блестящие полосочки красиво отражают свет хрустальных бра. Между светильниками фотографии Ренаты: на самой первой отец Ренаты запечатлел ее десятилетней девочкой - она почтительно смотрит на лежащего с забинтованной головой Майлса; Рената с новорожденной Нив; Рената с Нив, которая начинает ходить; Рената, Нив и Майлс с масками и трубками для подводного плавания, они только что вылезли из воды. Эта фотография сделана за год до смерти Ренаты. Майлс поинтересовался меню на завтрашний обед: "Я не знаю, что именно ты собиралась готовить, поэтому на всякий случай я купил все". "Сал заявил, что не намерен поститься вместе с тобой, а епископ заказал песто". "Я прекрасно помню времена, когда для Сала бутерброд, сделанный из белого хлеба, казался невиданным лакомством, и когда мать Девина посылала его купить на пять центов рыбный пирог и банку спагетти "Хейнц", - проворчал Майлс. Попивая на кухне кофе, Нив принялась готовиться к завтрашнему приему. Книги рецептов, которыми пользовалась Рената хранились на полочке над раковиной. Нив достала свою любимую - старинную фамильную реликвию - с рецептами блюд Северной Италии. После смерти Ренаты Майлс нанял для Нив частного преподавателя итальянского, чтобы та не забывала разговорный язык. Подрастая, один месяц летних каникул она проводила в Венисе со своими бабушкой и дедушкой, и первый год ее обучения в колледже прошел в Перуджи. Несколько лет она не притрагивалась к рецептам, избегая смотреть на пометки, сделанные четким, с завитушками почерком Ренаты. "Больше перца. Печь только двадцать минут. Сбрызнуть маслом". Перед глазами Нив вставала Рената, напевающая про себя, как всегда она делала, когда готовила. Вот она предлагает дочери что-то растереть, или смешать, или отмерить; вот она внезапно начинает возмущаться: "Дорогая, или это опечатка, или повар был пьяным. Кто же льет так много масла в салат? Это все равно, что пить из Мертвого моря". Иногда Рената делала мгновенные зарисовки Нив на полях книги. Эти зарисовки были по сути очаровательными, великолепно выполненными миниатюрами: Нив, разодетая, как принцесса, сидит за столом; Нив рядом с огромной миской, Нив в костюме в стиле девушек Гибсона пробует печенье. Дюжины рисунков, каждый из которых лишь напоминает о невосполнимой потере. Воспоминания, которые они вызывают, слишком болезненны. Нив почувствовала, как увлажнились ее глаза. "Я всегда говорил, что ей надо брать уроки рисования, " - сказал Майлс. Нив даже не заметила, когда Майлс встал у нее за спиной. "Маме нравилось заниматься тем, чем она занималась". "Продавать одежду скучающим дамам". Нив прикусила язык. "То же самое ты можешь сказать и обо мне". Вид у Майлса стал виноватый. "О, Нив, прости. Я разволновался. Беру свои слова назад". "Да, ты разволновался, к тому же ты, действительно, так считаешь. А сейчас уходи из моей кухни". Она нарочно громко стучала посудой, пока отмеряла, наливала, нарезала, смешивала, кипятила и пекла. Ничего страшного, просто Майлс со своими взглядами мог бы возглавить мировое движение по дискриминации женщин. Если бы Рената всеръез занималась живописью и стала, скажем, неплохим художником-акварелистом, то Майлс все равно рассматривал бы это лишь как женское хобби. Он не в состоянии понять, что правильно подобранная для женщины одежда может положить начало каким-нибудь изменениям в общественной или деловой жизни. "Обо мне писали в "Вог", "Таун энд кантри", "Нью-Йорк таймс" и еще бог знает где, - думала Нив, - но все это никак не поколебало Майлса в его убеждениях. Как будто я ворую у людей, требуя, чтобы они покупали такую дорогую одежду". Она припомнила, как раздражен был отец, когда во время Рождественской вечеринки он обнаружил Этель Ламбстон в кухне, листающую книги Ренаты. "Вы интересуетесь кулинарией?" - полюбопытствовал он ледяным тоном. Этель даже не заметила его раздражения. "Вовсе нет, - сказала она беззаботно. - Я читаю по-итальянски и случайно заметила эти книги. Queste desegni sono stupendi". Она держала в руках поваренную книгу, где рукой Ренаты были сделаны карандашные наброски. Майлс отобрал книгу. "Моя жена была итальянкой. Я по - итальянски не говорю". Это вот тогда Этель поняла, что Майлс вдовец и увивалась вокруг него весь вечер. Наконец все было готово. Нив поставила готовые блюда в холодильник, прибрала и накрыла стол в столовой, старательно игнорируя Майлса, который смотрел телевизор в небольшом кабинете. Как только она закончила расставлять на буфете посуду, начались ежевечерние новости в одиннадцать часов. Майлс протянул Нив бокал с бренди: "Твоя мама тоже всегда гремела кастрюлями и тарелками, когда сердилась на меня". Его лицо расплылось в мальчишеской улыбке. Это следовало расценивать, как извинение. Нив взяла бренди. "Очень жаль, что она не швырялась ими в тебя". Они засмеялись. В это время зазвонил телефон и Майлс взял трубку. Веселое "Алло" сменилось его отрывистыми вопросами. Нив смотрела, как сжались его губы. Положив трубку, он сказал без всяких интонаций: "Это звонил Херб Шварц. Один из наших парней работал прямо в шайке Сепетти. Его только что нашли в мусорном баке. Пока живой, но вряд ли долго протянет". У Нив пересохло во рту. Лицо Майлса исказилось, Нив затруднилась бы даже сказать, что оно выражало. "Его зовут Тони Витале, - продолжал Майлс. - Им он был известен как Кармен Мачадо. Они выстрелили в него четыре раза, и по идее он должен был быть уже мертв, но каким-то чудом выжил. Он хотел, чтобы мы кое-что знали". "Что же?" - прощептала Нив. "Херб был в "Скорой помощи", и Тони сказал ему: "Нет заказа... Никки... Нив Керни". Майлс закрыл руками лицо, словно желая скрыть его от взгляда Нив. Нив уставилась на отца. "Но ты же не думал всерьез, что он мог быть?" "Да, я думал, - голос Майлса почти перешел на крик. - Да, я так думал. И теперь, впервые за эти семнадцать лет, я смогу ночью уснуть спокойно". Он положил руки ей на плечи. "Нив, они пришли задать Никки кое-какие вопросы. Наши ребята. И они видели, как он умирает. У этого вонючего сукина сына был сердечный приступ. Он умер. Нив, Никки Сепетти мертв!" Майлс обнял ее. Она могла слышать, как часто бьется его сердце. " Тогда пусть его смерть сделает тебя, наконец, свободным, папа, " - голос Нив стал умоляющим. Она обхватила своими ладонями его лицо и в эту минуту вспомнила, что так всегда делала Рената. И, подражая маминому акценту, она сказала: "Caro Майло, послу-ушайся меня". Они оба попытались улыбнуться, и Майлс ответил: "Я постараюсь. Обещаю". *** Секретный детектив Энтони Витале, известный в банде Сепетти как Кармен Мачадо, лежал в отделении интенсивной терапии госпиталя Св. Винсента. Пули застряли в его легком, пробив ребра, защищающие легочную полость, и полностью раздробив левое плечо. Каким-то чудом он еще был жив. По трубкам, опутавшим тело, постоянно в его кровь подавались антибиотики и глюкоза. Специальный аппарат взял на себя дыхательную функцию. В те моменты, когда к нему ненадолго возвращалось сознание, Тони мог различить обезумевшие от горя лица своих родителей. Ему хотелось успокоить их: "Я сильный. Я выдержу". Если бы он только мог говорить! Сказал ли он что-то, когда его нашли? Он попытался предупредить о заказе, но вряд ли ему удалось сделать это внятно. Никки Сепетти и его банда не заказывали убийства Нив Керни. Но это сделал кто-то другой. Тони знал, что стреляли в него во вторник вечером. Сколько времени он находится в госпитале? Смутно он припоминал, что Никки говорили по поводу заказа: "Никто не может это остановить. Пусть Комиссар готовится к новым похоронам". Тони напряг все силы, он обязан это предотвратить. "Расслабьтесь, " - проворковал мягкий голос. Тони почувствовал легкий укол в руку и через несколько мгновений провалился в спокойное, без сновидений забытье. 7 В восемь часов утра в четверг Нив и Це-Це уже сидели в такси напротив квартиры Этель. Во вторник племянник ушел на работу в двадцать минут девятого. Надо было бы подождать, чтобы сегодня избежать встречи с ним. Начавший было протестовать водитель, смягчился, когда Нив пообещала ему десятку сверху. Це-Це первая заметила Дуга: "Смотри". Нив увидела, как он запер дверь, оглянулся и направился в сторону Бродвея. Утро выдалось холодное, и Дуг надел шерстяное пальто под пояс. "Это же настоящий "Барберри", - усмехнулась Нив, - Должно быть, секретарям неплохо платят". Квартира выглядела на удивление прибранной. Простыни и одеяло были уложены под подушку на краю дивана. Чехол подушки примят, он и в самом деле, видимо, спал здесь. Нигде не было видно грязных пепельниц, но Нив была совершенно уверена, что в воздухе держится стойкий запах сигаретного дыма. "Он курил, но не хотел, чтобы об этом знали, - констатировала она. - Интересно, почему?" Спальня вообще представляла собой образец аккуратности. Кровать застелена, чемодан на кресле, вешалки с костюмами, брюками и пиджаками были разложены рядом. Записка, предназначавшаяся для Этель прислонена к зеркалу на трюмо. "Кто кого разыгрывает? - спросила Це-Це. - Что заставило его написать это и убраться из спальни?" Нив знала, что у Це-Це очень острый глаз на разные мелочи. "Хорошо, - сказала она, - Давай начнем с записки. Он уже оставлял такое когда-нибудь раньше?" Це-Це энергично встряхнула локонами - она снова была в образе служанки-шведки: "Никогда". Нив подошла к шкафу и распахнула дверцы. Перебирая вешалку за вешалкой, она изучала заново его содержимое, желая обнаружить, какое же пальто отсутствует. Но все были на месте: соболь, куница, кашемировое, манто, "Барберри", кожаное, плащ с капюшоном. Заметив удивленное лицо Це-Це, Нив объяснила ей свои действия. Це-Це только подтвердила подозрения: "Этель постоянно твердила мне, что перестала покупать случайные вещи с тех пор, как стала одеваться у тебя. Ты абсолютно права. Других пальто не могло быть". Нив закрыла шкаф. "Мне совсем не доставляет удовольствия вынюхивать здесь, но это необходимо. Этель всегда держит маленькую записную книжку в сумочке, но я уверена, что где-то должен быть ежедневник побольше". "Да, - отозвалась Це-Це, - он на письменном столе". Блокнот с записями о разных встречах и предстоящих делах лежал рядом со стопкой почты. Нив открыла его. На каждый день, включая декабрь прошлого года, отдельный листок. Перелистав странички, Нив остановилась на "31 марта". Твердым почерком Этель было написано: "Попросить Дуга забрать одежду из "Нив Плейс". Пометка "3 часа" была обведена кружком. Далее следовала еще одна запись: "Дуг в квартире". Це-Це заглянула Нив через плечо. "Выходит, он не врал". Утреннее солнце осветило комнату, но тут же туча закрыла его. Це-Це поежилась: "Честное слово, Нив, эта квартира начинает меня пугать". Не отвечая, Нив перелистнула странички. Апрель. Из записей было очевидно, что Этель планировала побывать на огромном количестве встреч, коктейлей, обедов, но потом все это было перечеркнуто, а на листке "1 апреля" стояла запись: "Исследования. Работать над книгой". "Этель отменила все встречи. Она планировала скрыться от всего и работать, " - пробормотала Нив. "Но могла же она уехать на день раньше?" - предположила Це-Це. "Теоретически могла". - Нив начала листать блокнот в обратном порядке. Последняя неделя марта была исписана именами известных дизайнеров: Нина Кокран, Гордон Стюбер, Виктор Коста, Рональд Альтерн, Регина Мавис, Энтони делла Сальва, Кара Поттер. "Она не могла увидеться со всеми этими людьми, - сказала Нив. - Я думаю, что она звонила, чтобы подтвердить разрешение упомянуть их имена в своей статье". Девушка указала на первую запись 30 марта, четверг: "Срок сдачи статьи для "Контемпорари Вумен". Бегло пробежав глазами первые три месяца года, обратив внимание, что Этель наспех вносила также стоимость такси и чаевые, записи об обедах, ланчах и собраниях, а также заметки типа: "Неплохое интервью, но с ним надо быть пунктуальной... Карлос - новый метрдотель в Ла Син... Не пользоваться "Валет" - лимузином - машина воняет, как завод в Эйрвике..." Записи сделаны отрывочно и беспорядочно, а цифры зачастую были перечеркнуты и исправлены. Помимо всего прочего, у Этель явно прослеживалась мания рисовать квадратики, треугольнички, сердечки и спиральки, ими были исчирканы все страницы блокнота. Ежедневник случайно раскрылся на 22 декабря, дне, когда Нив и Майлс устраивали прием по случаю Рождества. Для Этель это событие, несомненно, имело значение. Имя Нив и ее адрес были выделены печатными буквами и подчеркнуты. Колечки и закорючки сопровождали комментарии Этель: "Отец Нив, неженатый и привлекательный". В стороне она неумело попыталась скопировать один из набросков Ренаты из книги рецептов. "Майлса бы удар хватил, увидев это, - произнесла Нив. - Я, помню, тогда вынуждена была ей сказать, что он еще не совсем здоров, чтобы планировать какие-то встречи, потому что та уж собралась пригласить его на какой-то официальный обед в честь Нового Года. Я подумала, что он был бы в шоке". Нив снова вернулась к последней неделе марта переписала к себе в книжечку имена, упоминаемые Этель. "В конце концов, нам хоть есть с чего начинать, " - сказала она. Два имени бросились ей в глаза. Тони Менделл, редактор "Контемпорари Вумен". Конечно, коктейль-парти - не самое удачное место, чтобы просить человека порыться в памяти и вспомнить, что еще могла сказать Этель о своем возможном местопребывании, но что поделаешь. Джек Кэмпбелл. Совершенно ясно, что контракт на книгу стал самым главным событием для Этель. Может быть, она говорила о своих планах гораздо больше, чем он смог сразу вспомнить. Нив спрятала свою записную книжку и застегнула портфель. "Я лучше пойду, " - сказала она. Она обмотала горло красно-синим шарфом, и копна ее черных волос откинулась назад, за высокий воротник пальто. "Ты потрясающе выглядишь, - заметила Це-Це. - Я слышала в лифте, как один с одиннадцатого этажа спрашивал о тебе". Нив натянула перчатки. "Я надеюсь, не менее, чем Прекрасный Принц". Це-Це хихикнула. "Да, где-то между сорока и смертью - старая вешалка. Изрядно потертый". "Спасибо, можешь оставить его себе. Ладно, если Этель вдруг заявится, или ее дорогой племянничек вернется пораньше, ты знаешь, что рассказать. Сделай что-нибудь в кухонных шкафах, перемой стаканы или протри полки. В общем, сделай вид, что очень занята, а сама понаблюдай". Взгляд Нив упал на стопку почты. "Просмотри это, может, Этель получила какое-то письмо, которое изменило ее планы. О Боже, я чувствую себя, как тот Любопытный Том, но мы должны что-то предпринять. Ведь нам обоим кажется все это странным, мы не можем просто так все оставить". Уже у двери она оглянулась: "Ты, в самом деле, ухитряешься придать этой квартире нормальный вид, - сказала она. - Она очень напоминает мне ее хозяйку. Что первое бросается здесь в глаза? Сплошной кавардак, и, естественно, это вызывает отвращение. Так и Этель - ее поступки часто настолько неожиданны, что иногда как-то забываешь, что она очень умная женщина". Стена у двери была сплошь увешана рекламными фотографиями Этель, которые Нив, держа руку на ручке двери, задержалась посмотреть. На большинстве фотографий Этель выглядела так, как будто фотограф выхватил ее в кадр во время вынесения приговора. Рот слегка приоткрыт, глаза горят, даже на снимках видно, что все лицо в движении. Один снимок особенно привлек внимание Нив - грустные глаза, сжатый рот, неподвижное спокойное лицо. Что же Этель хочет этим сказать? "Я родилась в День св. Валентина. Легко запомнить, не так ли? Но знаете ли вы, сколько лет я не получала ни одной открытки, ни одного телефонного звонка в этот день. Я устала петь "С Днем Рождения" сама себе". На прошлый День св. Валентина Нив как раз собиралась послать Этель цветы и пригласить ее пообедать, но она тогда уехала кататься на лыжах в Вейл. "Прости меня Этель, - подумала она, - мне жаль, что так получилось". Но ей показалось, что грустные глаза смотрят непрощающе. *** После перенесенной операции Майлс взял за привычку совершать длительные послеобеденные прогулки. Последние четыре месяца он также регулярно навещал психотерапевта в восточной части 75-ой улицы, о чем Нив даже не догадывалась. "У вас депрессия, - без обиняков высказал ему наблюдавший его кардиолог, - так часто бывает после подобной операции, такова специфика. Но я подо

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования