Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Триллеры
      Ламли Брайан. Психомех -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  -
Брайан ЛАМЛИ ПСИХОМЕХ ONLINE БИБЛИОТЕКА htt://www.etlirary.ru Анонс Это страх. Это смерть. Это машина, которая воскрешает в вашем сознании все потаенные ужасы. И у вас остается выбор: либо победить свой страх, либо умереть. От известного создателя ужасного. Мастера жанра хоррор, неповторимый, невероятный и захватывающий "Психомех". ПРОЛОГ Темноволосый, долговязый, голый - за исключением набедренной повязки из полотенца, Гаррисон засыпал. Это был один из многих трудных дней, и он устал. Пара рюмок бренди, пропущенных с друзьями в казарменной кутерьме, были той последней каплей, которая свалила его в надежде на ночной отдых. Но чтобы уж быть совсем уверенным, он принял еще и горячий душ. Растирание полотенцем досуха всегда приносило приятную усталость, легко переходящую в глубокий сон. Сегодняшняя ночь не была исключением, но... Не успел он уснуть, как на него навалился тот самый сон, который вот уже около трех недель беспокоил его почти каждую ночь и который утром он никак не мог вспомнить. Единственное, что всплывало в его памята, - нечто пугающее, бросавшее в холодный пот. В самый напряженный момент он с криком подпрыгивал и просыпался. В этом сне присутствовали серебристый автомобиль, черный пес (вероятно, сука), двое мужчин (одного из них невозможно было разглядеть), красивая девушка (лица ее также не было видно), Машина и человек-Бог. И сам Гаррисон. Вот и все, что он потом мог вспомнить. Более мелкие подробности этого сна всегда ускользали. Кроме уверенности, что это был кошмар. Вот кое-что из подробностей, забываемых им в моменты пробуждения. Он ехал верхом на Машине. Это не был ни мотоцикл, ни какое-либо другое доступное воображению средство передвижения, но он ехал на нем. Ехал через горы и долины, через океаны, через земли с причудливыми растениями и еще более причудливыми скалами, населенными ящерицами, через первобытные моря, где резвились Левиафан и его сородичи. За ним, сидя на задних лапах, а громадную переднюю положив ему на плечо, скулила, тяжело дышала и время от времени обнюхивала его шею черная сука. Она беспокоилась о нем. Он чувствовал ее страх, но не знал его причины, как это часто бывает во сне. В мозгу возникала девушка, которую он знал близко, хотя никогда не видел отчетливо. Так тоже часто бывает во сне. Он хотел найти ее, спасти, убить, но он не знал, где она, от чего он должен спасать ее и почему убивать. В глубине души теплилась надежда, что ему не придется убивать ее, потому что он ее любил. Лицо той девушки преследовало его. Он знал его и в то же время никогда не видел. Но если закрывал глаза, она, таинственная, с огромными темными глазами, маленьким алым ртом, изящными ушками и иссиня-черными волосами, была там, в его памяти. И если он видел ее, то это было в темной комнате, силуэт на фоне занавески. Но его руки знали ее! Его пальцы помнили все. Он никогда не видел ее, но прикасался к ней. Помнил ощущение ее тела и при этом мучился от мысли, что другие, в особенности один, также помнили ее. Боль превращалась в злобу. Чувствуя его ярость, черная сука выла, прильнув к его плечу. Гаррисон ехал на Машине все вперед и вперед навстречу скалам вдали, где одинокая фигура стояла около серебристого автомобиля на вершине неестественно высокого пика. Впереди горный перевал, человек и автомобиль. Друзья. Большой голый мужчина с маленькими колючими глазками сидел на корточках. Его светлые волосы были подстрижены ежиком. Но он был другом и делал Гаррисону знак рукой, указывая дорогу. Дорогу к черному озеру. Гаррисон махнул в ответ и проехал мимо через перевал. Человек и автомобиль растаяли вдали... За горами начинался мертвый лес. Скелеты-деревья спускались к берегу огромного черного маслянистого озера. На середине этого озера неясно вырисовывалась черная скала, а на ней угольным блеском сверкал черный замок. Гаррисон поплыл бы через озеро, но здесь Машина остановилась. Что-то невидимое выбралось из черного замка и коснулось ее. Он мог управлять Машиной только тогда, когда поворачивал прочь от озера, от замка, от Черной Комнаты. Черная Комната! Где-то в этом замке находилась некая Черная Комната, а в той комнате - девушка с лицом, которого он никогда не видел. И человек, высокий стройный мужчина, с голосом, который ласкал, усыплял и обманывал! И именно его Сила остановила Машину Гаррисона. Но эти замок, комната, девушка были именно тем, что искал Гаррисон. Конец его поискам. Он догадывался, что в замке затаился Ужас, и поклялся изгнать его навсегда. Даже если это означало уничтожение девушки, мужчины, Черной Комнаты, а возможно, и самого замка! И все же он молился, чтобы ему был дарован путь для спасения девушки. Развернув Машину, он пустил ее над хрупкой белесой кроной леса, затем повернул обратно и бросил в озеро. Его разум повелевал странной Машиной, направляя ее как пулю, пушенную из ружья, на скалу, зловеще маячившую по середине маслянистого озера так, что, когда Машина столкнулась с Силой, исходившей из замка, и резко остановилась, Гаррисон и черная сука еле смогли удержаться на ее блестящей спине. Затем Машина стала бороться с ним. Он знал, что она сбросит его, растопчет, убьет, если сможет. А ведь сможет! Но... Когда Машина пыталась освободиться от него, появился человек-Бог. Лицо в небе. Лысая, куполообразная голова. Яркие, огромные глаза, неясно расплывающиеся за чудовищно увеличивающими линзами. Умирающий, молящий голос воззвал к Гаррисону. - ПРИМИ МЕНЯ, РИЧАРД! ПОЗВОЛЬ МНЕ ВОЙТИ. ПРИМИ И ПОБЕЛИ! - Нет! - он затряс головой, боясь человека-Бога не меньше того, что он мог бы обнаружить в Черной Комнате. Сжав зубы, он боролся с Машиной. - ТОГДА ТЫ МЕРТВ! - вскричал человек-Бог. - МЫ ОБА МЕРТВЫ. А КАК ЖЕ НАША СДЕЛКА, ГАРРИСОН? РАЗВЕ ТЫ НЕ ПОМНИШЬ? ТЫ МОЖЕШЬ ПОБЕДИТЬ, ГАРРИСОН, И ЖИТЬ. МЫ ОБА МОЖЕМ. ВЕРЬ МНЕ, ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ УМИРАТЬ. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, Я ЗНАЮ КАКОВО ЗДЕСЬ! - Нет! - крикнул Гаррисон. Обжигающий маленький коричневатый сгусток со свистом вылетел из глубин неба и завис, вращаясь, между доведенным до отчаяния лицом человека-Бога и Гаррисоном, боровшимся с Машиной. Сгусток пульсировал, раскаленно светился, как маленькое солнце, и.., взрывался! Белый огонь, и жара, и взрыв, опаляющая агония... Глаза Гаррисона! И тут он с вскриком проснулся и увидел, что осеннее солнце пробивается сквозь сбегающие по оконному стеклу струйки моросящего дождика. Стрелки его будильника показывают 6,30 утра. На календаре пятница, сентябрь 1972 года, и кошмар позади. Мокрый от пота, он обхватил матрас, облизнул пересохшие губы и лихорадочно попытался восстановить подробности сна. На одно мгновение они ясно выстроились в мозгу, и он снова почувствовал неистовое брыкание Машины, а затем все улетучилось, разбежалось по дальним закоулкам сознания. И только замирающий вой собаки эхом вернулся к нему. И по этому звенящему в ушах вою Гаррисон понял, что снова видел во сне серебристый автомобиль, черную суку, двоих мужчин, человека-Бога, красивую девушку и Машину. И незнакомый Ужас. Знакомый ужас ждал его в городе. В коридоре дежуривший ночью капрал отбивал на пустом пожарном ведре жуткую собственную версию утренней зари... Глава 1 Это случилось в Белфасте. На дворе стоял конец сентября 1972 года. Пятница пополудни. Немецкий промышленник Томас Шредер сидел за столиком в небольшом баре, пол которого был посыпан опилками. На покрытой блеклыми пятнами стойке бара стояла латунная плевательница, накрытая дешевым обеденным подносом. Жалюзи на окнах были опущены. Тусклая, с нитью накала на последнем издыхании, единственная электрическая лампочка без абажура болталась под потолком. Слабый свет отражался в очках Шредера. Около него, неуклюже развалившись на привинченной к полу деревянной скамье, сидел его друг - его постоянный компаньон, время от времени выполнявший обязанности секретаря, - Вилли Кених. Напротив них сидели двое мужчин, чьи лица почти полностью были скрыты густыми шевелюрами и нечесаными бородами. То немногое, что можно было рассмотреть на них, казалось по большей части невыразительным и безучастным. Эти двое разговаривали со Шредером, голоса их, несмотря на мягкую живость ирландского акцента, были грубыми от ругательств. Руки Кениха беспокойно лежали на пухлом черном портфеле, который покоился на деревянном столе. Безобразный тик дергал уголки его рта. Кених сильно потел, несмотря на то, что в комнате было прохладно. Он потел с того самого момента, когда вместе со своим хозяином встретился с этими двумя членами ИРА, потел и вжимался в себя, стараясь сделаться маленьким, в то время как в действительности был крупным мужчиной. Если сравнить, то самый высокий из двоих, сидящих напротив, был всего-навсего среднего роста, но никто, глядя, как Кених потеет и дергается, не мог бы догадаться о его настоящей комплекции и огромной силе. Шредер, казалось, нервничал так же, как и его помощник, но старался держаться хладнокровно. Маленький, лысеющий, в свои пятьдесят с хвостиком он выглядел как типичный, опрятно одетый немец, но только более худощавый и бледный, чем можно было ожидать. Еще двадцать-тридцать фунтов веса и сигара во рту могли бы превратить его в популярный портрет преуспевающего немецкого бизнесмена, но он не курил и не ел сверх меры. В его планы входило прожить столько лет, сколько ему отпущено, но лучшие годы были уже позади. Он знал это, а также то, что остаток отведенного ему времени не будет так хорош, как хотелось бы, поэтому надо сделать все, чтобы провести его получше. Это заставляло его быть осторожным с людьми, сидящими перед ним. Они знали его таким, каким он был сейчас, а не таким, каким он был когда-то. Только сам Шредер знал об этом. Шредер и Вилли Кених. Ведь если бы эти немцы были действительно такими робкими и напуганными, какими казались, пришли бы они сюда? Этот вопрос ирландские террористы не могли не задать себе, но задавали его недостаточно настойчиво. Было ли это затеяно для того, чтобы спасти жену Шредера? Правда, она была молода и красива, но он был не молод. Мог ли он на самом деле любить ее? Они сильно в этом сомневались, эти ирландцы. Похоже, что она была всего лишь украшением, сахарной глазурью на пироге Шредера, а на самом деле он пришел совсем по другой причине. Есть люди, которым можно угрожать, и такие, которым никогда угрожать нельзя... Где-то в темном углу комнаты старые часы монотонно отсчитывали время. За запертой дверью, в освещенном красным фонарем коридоре, другая дверь которого выходила на улицу, разговаривали двое мужчин, чьи приглушенные голоса доносились до бара. - Вы сказали, что хотели поговорить со мной, - сказал Шредер. - Ну, мы поговорили. Вы сказали, что моя жена будет освобождена невредимой, если я приду к вам, не поставив полицию в известность об этой встрече. Я сделал все, что вы просили. Я пришел к вам, мы поговорили. - Его слова были точными, возможно слишком точными и резкими, благодаря его немецкому акценту. - Мою жену освободили? Общим у обоих ирландцев были только бороды. Один был темнокожий, как будто проводил много времени на солнце, другой - бледный. Первый тоньше Шредера, узкобедрый и молчаливый. Второй был маленьким, круглым, много и неискренне улыбался, показывая плохие зубы. Худой был прыщавым, с похожими на кислотные ожоги шрамами под глазами. Белые шрамы выделялись на фоне загара. Глядя в глаза Шредера так, что его пристальный взгляд, казалось, проникал прямо сквозь толстые линзы очков промышленника, он нарушил молчание. - Конечно, мистер Шредер, - сказал он мягко. - Можете быть уверены. Это уже сделано. Ваша дорогая жена свободна. Мы люди слова, вы же понимаете? В эту самую минуту она возвращается в ваш отель жива и невредима. Мы только хотели встретиться и поговорить с вами, а не причинять вред вашей милой женушке. Мы бы все равно ее отпустили. Ну, зачем она нам? Вы же понимаете, что она была всего лишь приманкой в нашей ловушке. Шредер ничего не сказал, но Кених выпрямился, его маленькие глазки впились в лица перед ним. - Ловушке? О чем вы говорите? - Это всего лишь для красного словца, - сказал толстяк, улыбаясь сквозь гнилые зубы. - А теперь успокойтесь, успокойтесь, мистер Кених. Держитесь хладнокровнее, вот как ваш босс. Если бы мы хотели вас убить, вы бы уже были мертвы. И фройлен тоже. - Фрау, - поправил Кених. - Фройлен значит "девушка", фрау - "жена". - Да? - сказал толстяк. - Неужто? Эта смазливая немецкая шлюшка действительно замужем за нашим мистером Шредером? Ничего себе! Казалось, что Кених хотел ответить, но Шредер взглядом остановил его, а затем снова посмотрел на террористов. - Люди слова, - кивнул он, быстро моргая. - Понятно. Люди.., чести. Очень хорошо, если так, то не позволите ли вы мне поговорить в женой? - Конечно, вы можете поговорить с ней, сэр, конечно можете, - сказал толстяк, ухмыляясь. - Именно потому, что, как вы убедитесь, мы - люди своего слова. Вот такие мы. - Улыбка соскользнула с его лица. - К сожалению, этого нельзя сказать о вас. - Господин Шредер совершенно честен! - резко перебил Кених, нахмурив белесые брови. Пот рекой тек по его красной бычьей шее. - Он и сейчас такой! - произнес худой, запрокидывая голову и, не мигая, глядя на Кениха. - Похоже, вы очень лояльный человек, мистер Кених. Но, пожалуйста, вспомните, что хотя мы попросили его прийти одного, он притащил с собой вас - то есть тебя, стриженого немецкого педика! - несмотря на брань, его тон оставался сухим и ровным. Вилли Кених, приподнявшись, обнаружил, что шеф придерживает его за локоть, и сел снова. Пот закапал еще быстрее. - Господин Кених почти всегда сопровождает меня, - произнес Шредер. - Я не вожу машину. Без него я не смог бы попасть сюда. К тому же, он мой секретарь, а иногда и советник. Он посоветовал мне прийти. Так что, по крайней мере, за то, что я здесь, вы должны благодарить его. - Да? - сказал толстяк, снова улыбаясь. - А за этот портфель тоже можно поблагодарить его? Кстати, а что в нем? - Портфель? А!.. - Теперь пришла очередь Шредера улыбнуться, однако улыбка получилась нервная. - Ну, понимаете, я подумал, что может вы захотите денег. В этом случае... - Ого! - одновременно воскликнули террористы, уставившись на портфель Кениха. - Так он что, набит деньгами? - спросил улыбчивый. - Это очень успокаивает. Но дело не в деньгах. Видите ли, здесь другое. Эта фабрика, которую вы хотите построить, даст работу двум тысячам парней, то есть двум тысячам протестантов. А это, как вы сами понимаете, несправедливо. Много денег в протестантских карманах. Счастье в их черных продажных сердцах. - Мы только хотим, так сказать, восстановить справедливость, - подхватил худощавый. - За тем, что произошло, стоит война, господин Шредер. Может, вы чего-то не понимаете? - Война? - повторил Шредер. - Я кое-что понимаю в войне. Но тем не менее, я не могу поставлять вам оружие. - Итак, вы упорствуете, - раздраженно подвел итог худощавый. Его шрамы на щеках и носу стали еще белее. - Вместе мы могли бы что-нибудь придумать. В Германии у вас есть доступ к оружию. Вы могли бы что-нибудь уступить нам или закрыть глаза на некоторые пропажи... - Можно мне позвонить жене? - спросил Шредер. Маленький толстяк вздохнул. - Ну, пожалуйста, звоните. - Он махнул рукой в сторону антикварного таксофона, висевшего на стене около двери. Когда Шредер встал и направился по слегка присыпанному опилками полу к таксофону, Кених сжал ручку портфеля, но не поднял его. Он остался сидеть, держа портфель на столе перед собой. Четыре маленькие ножки на днище портфеля указывали точно на террористов. Один из них, улыбчивый, повернулся и наблюдал за Шредером из-под полуопущенных век. Взгляд прищуренных глаз худощавого остановился на Кенихе и прилип к неестественному положению руки немца, когда тот судорожно сжимал ручку портфеля. Шредер опустил монетку в таксофон, набрал номер, подождал и с облегчением вздохнул. Наверное, его легкие целый час собирали воздух для такого вздоха. Казалось, его безупречно сшитый костюм пошел складочками и морщинками. - Урмгард? Все в порядке? - спросил он и сразу же снова вздохнул. - А Генрих? Хорошо! Нет, с нами все в порядке. Да, до встречи. - Он послал еле заметный, почти беззвучный поцелуй в телефонную трубку, потом повесил ее и повернулся лицом к комнате. - Вилли, ты слышал? Кених кивнул. - Люди слова, понял? - произнес худой террорист со шрамами, не отрывая взгляда от лица Кениха, который вдруг перестал потеть. - Ну ты, ты, грязная немецкая собака! Ты и твой чертов порт... - Его рука полезла под мятую куртку и что-то сжала под ней. Кених поставил портфель так, что его дно оказалось на уровне груди худощавого, "Стоп!" - предупредил он ледяным голосом. Четыре коротенькие черные ножки на днище портфеля добавили весомости его предупреждению: со щелчком открылись четыре смертоносных отверстия, их стволы, каждый из которых был по меньшей мере 15 мм в диаметре, исчезали в глубине портфеля. Теперь стало понятно, почему Кених так судорожно держался за его ручку. Отдача от выстрела была бы чудовищной. - Оружие на стол, - произнес Кених. - Немедленно! Тон приказа ни в коей мере не терпел возражения. Худощавый подчинился. Теперь его глаза были широко раскрыты, а шрамы стали мертвенно белыми. - Теперь ты, - произнес Кених, чуть качнув портфель, так что толстяк тоже оказался под прицелом. Последний больше не улыбался, вытаскивая орркие и медленно и осторожно опуская его на стол. - Разумно, - сказал Шредер, бесшумно подходя к ним. По пути он вытащил носовой платок, наклонился, взялся им за край плевательницы и поднял ее. Затем он взял с бара полпинтовый стакан "гиннеса" и вылил в плевательницу. - Вам не пройти мимо ребят в коридоре, вы же знаете, - резко сказал худощавый. - О, мы пройдем, - ответил Кених, - Но будьте уверены, что, если у нас ничего не получится, вы здесь не будете радоваться нашей беде. Он положил в карман пистолет худощавого, а другой швырнул через комнату. Шредер нес плевательницу, держа ее в свободной правой руке. Только теперь ирландцы осознали те перемены, которые произошли в немцах. Если раньше они, казалось, нервничали, были робкими, то теперь стали уверенными, невозмутимыми, как глыбы. Пот Кениха высох в считанные секунды. Взгляд его маленьких, холодных глазок пронизывал насквозь, когда он грубой рукой приглаживал свои коротко стриженые волосы. Казалось, он вырос по крайней мере, на четыре-пять дюймов. - Ведите себя очень тихо, - сказал он, - и, может быть, я оставлю вас в живых. Если вы зашумите или попытаетесь привлечь внимание, тогда... - Кених неопределенно пожал плечами. - Одна ракета из этого портфеля и слона свалит. Две на каждого - и вас мать родная не признает, если она у вас есть. Шредер, с улыбкой в глазах за толстыми линзами и с широким волчьим оскалом на лице, подошел сзади к этим двоим и произнес: - Руки на стол. - Затем, когда они повиновались: - А теперь - головы на руки и замрите. - Он помешивал содержи

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования