Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Полякова Татьяна. Чего хочет женщина -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  -
Татьяна ПОЛЯКОВА ЧЕГО ХОЧЕТ ЖЕНЩИНА ONLINE БИБЛИОТЕКА tp://www.bestlibrary.ru Мы с мужем совершали ритуал: чаепитие перед спектаклем. Муж просматривал газету, прихлебывал чай из огромной чашки и сообщал мне последние театральные новости. Рассказчик он хороший, чего не скажешь о его игре. Я пила чай из чашки поменьше, с удовольствием смотрела на его красивое лицо и жалела, что он мой муж. Услышав звонок в дверь, я досадливо поморщилась - по четвергам, а был четверг, мы предпочитали проводить день вдвоем. Муж посмотрел на меня поверх газеты. - Кто бы это? - Понятия не имею, - ответила я и хотела подняться, но он опередил меня. - Сиди, дорогая, я открою, - муж у меня джентльмен. Звонок надоедливо трещал, затем хлопнула дверь, и я услышала голос моей подруги Таньки, при звуках которого меня всегда пробирает дрожь. Болтать она начала с порога, муж довел ее под руку до кухни. - Привет, - буркнула она и тут же добавила: - Я влюбилась. - Чудесно, - без иронии заметил муж. - Присутствовать можно? - Оставайся, - разрешила Танька. - Тебе полезно послушать. Что-то ты больно спокоен, друг мой, а с такой женой, как у тебя, всегда надо быть начеку. - Приму к сведению. Так что там за новый возлюбленный? Танька влюблялась, как правило, четырежды в год, вспышки приходились на средний месяц каждого сезона, она объясняла это особыми токами в крови. - Ну, так что за любовник? - подала я голос. - Что он, красив, умен? Танька подозрительно покосилась на меня. - Что-то ты бледная сегодня. - Это освещение. - Может, и освещение, а по мне, ты слишком много пялишься на своего красавца мужа. Кстати, мужчине вовсе не обязательно быть красивым, а ум ему уж точно ни к чему. - Значит, твой любовник безобразен и глуп? Танька стала сверлить меня взглядом, силясь понять, говорю ли я серьезно или дразню ее. Наверняка лицо у меня сейчас довольно глупое, зато непроницаемое. Я пользуюсь своим лицом как ширмой. Не обнаружив ничего похожего на насмешку, Танька улыбнулась. - Он чудо. - Прошу прощения, леди, - встрял муж. - Пикантные подробности будут? - Разумеется, - ответила Танька. - Тогда я удаляюсь. Терпеть не могу, когда хвалят других. Муж поднялся и, одарив меня самым нежным взглядом из своего арсенала (в театре он играет преимущественно любовников), скрылся в гостиной. - Хорош, черт, - вздохнула Танька. - Хорош, - отозвалась я. - Ну, что там с любовником? - Он из Сан-Франциско. - А где это? - Не прикидывайся. В Америке. - Серьезно? А здесь-то ему что надо? - Контракт приехал заключать. Мост будут строить. - Через нашу канавку, что ли? - Ты чего сегодня вредная такая, женские недомогания? - Да я так просто, выясняю, - мирно сказала я. - Контракт заключили? - Нет. Думаем. Уж больно круто. - Так ведь из Сан-Франциско люди едут. - Вообще-то он грузин. - Но из Сан-Франциско. Любопытно. Танька опять стала сверлить меня взглядом. - Не вредничай, родители у него эмигрировали. - Тут она лучезарно улыбнулась и спросила: - Доброе дело сделать хочешь? - Хочу, если это не дорого. - Не дорого. Пойдем в ресторан. Он меня поужинать пригласил. Но ведь как-то неудобно, верно? - Отчего ж неудобно? - Ну, у нас же вроде деловые отношения. А тут вдвоем. - Так вы ж любовники. - Да нет еще. В общем, я сказала, что приду с тобой, а он там какого-то хмыря притащит. - Ты уверена, что получится приличней? - Уверена. В шесть часов встречаемся. - Не пойдет. Сегодня в театр иду. - Что там делать-то? На мужа смотреть... Он тебе и так целыми днями глаза мозолит. Между прочим, не так уж часто я обращаюсь к тебе с просьбами. Действительно, за последнюю неделю это случилось всего каких-нибудь пять раз. - Не пойду. - Вот только попробуй, - сурово сказала Танька. - Может, от этого ужина моя судьба зависит. Позвоню. Танька отбыла, крикнув мужу: - Валерочка, котик, пока. Валера, стоя перед зеркалом, пытался завязать галстук. Он морщился и время от времени стонал: - Черт, это невыносимо. Зрелище устрашающее. Я не умею завязывать галстуки. Все, чем могу помочь в этом процессе, так это напряженно морщить лоб и повторять: - Спокойнее, милый. Наконец с галстуком было покончено. Муж довольно улыбнулся, я помогла ему надеть пиджак, стряхнула с плеча несуществующие пылинки. - Ты чудо, - сказал он и поцеловал меня в нос. Я довольно улыбнулась. Прощальный взгляд в зеркало: в профиль Валера просто бесподобен. - Какие у тебя планы на вечер? - спросил он. - Вообще-то я собиралась в театр, говорят, ты превзошел самого себя. Должна же я это видеть. Лицо любимого чуть вытянулось. Чего-то я с планами намудрила. Свинство, конечно, с моей стороны, сообщать ему об этом за два часа до спектакля. Я поспешно отвернулась и начала перебирать ноты на фортепиано - надо дать возможность человеку опомниться. В мужа я верю, он молодчина. Несколько лет назад ему присвоили "заслуженного", не зря присвоили: когда я, сосчитав до шестидесяти, повернулась, на лице его сияла самая ослепительная из улыбок. - Как это мило, что ты решила посмотреть спектакль, - бодрым голосом заявил он и поцеловал меня. Несколько минут мы о чем-то поболтали, но взгляд у него был ищущий, значит, плохи дела у человека. Я проводила его до двери и чмокнула на прощание, потом вернулась в гостиную, прихватив из прихожей телефон. Выждав сорок минут, позвонила в театр. Меня попросили подождать, а когда муж взял трубку, я чуть не плача сказала: - Валерочка, прости меня ради бога, я не смогу прийти. Мне самой страшно жаль... Я сожгла бордовое платье, да, забыла утюг... И у тебя еще хватает совести острить?.. Нет, в другом платье не могу, к тому же настроение безнадежно испорчено. Я повесила трубку. Бордовое платье придется на время спрятать, через месяц Валера все равно о нем забудет. Тут как раз позвонила Танька: - Ты мне подруга или кто? - Подруга, подруга, сейчас подъеду. Надо полагать, это судьба. Танька, пританцовывая, ждала на остановке. Я открыла дверцу машины, и она плюхнулась рядом. - Мать моя, холод какой. Лето хочу. Дай гляну, что надела. Я распахнула шубу. - Так и знала. Выпендрилась. Теперь на тебя пялиться будет. - Я тебе сколько раз говорила, ищи подругу хуже себя. А ты простофиля. - Душевная я, этого у меня не отнимешь. Чего мужу сказала? - Сказала, что платье бордовое сожгла. - Правда сожгла? - ахнула Танька. - Нет. - Слава богу, хорошее платье. А твои титьки в нем высший класс, не только мужикам, даже мне сразу чего-то хочется. Тут Танька права: бюст у меня такой, что семь мужиков из десяти, увидев его, долго не могут захлопнуть рот, остальные трое живут с открытым ртом до конца жизни. Танькин возлюбленный ждал нас при входе. Грузинского в нем только и было что темные волосы, а вообще-то отнести его к какой-либо национальности было весьма затруднительно. Впрочем, Сан-Франциско далеко, и кто знает, какие там грузины. Понять, чего Танька в нем нашла, было невозможно, но она во всем проявляла такую стойкую оригинальность, что я давно оставила всякие попытки что-нибудь в ней уразуметь. Второй кавалер был совершенно бесцветен, к тому же по-русски не говорил, пялился на меня, что-то лепетал и все норовил ухватить за коленку. Черт его знает, что он там себе вообразил. Через полчаса стало ясно - ужин не удался. Сначала это поняла я, а потом дошло и до Таньки; возлюбленный говорил только на две темы: контракт и мост. Танька ерзала, смотрела на него по-особенному, потом притомилась и заявила, что от нее мало что зависит. Это она врала из вредности. Через час мы уже меленько трусили к моей машине. Танька материлась, скользя на высоких каблуках. - Нет, ты скажи, где еще такого дурака увидишь? А ты ехать не хотела. Да его за деньги надо показывать. Баба из трусов выпрыгивает, а он ей про мост лапшу вешает. Все, это последний американец в моей жизни. - Он грузин. - Козел он прежде всего. Ох... Ну что? Поехали к Аркашке, что ли? Напьюсь с тоски. - К Аркашке не поеду. Позавчера был. Надоел до смерти. - Бабки стричь не надоело. Поехали, не бросишь же ты меня, когда я в таком положении. - В каком положении? - В трагическом, дура. - Поехали, - сказала я, заводя машину. - Давай по объездной, быстрей получится. Но едва мы выехали на объездную, как в машине что-то подозрительно хрюкнуло, и она заглохла. - Чего это? - недовольно спросила Танька. - Бензин кончился. - Вечно у тебя что-нибудь кончается. Вываливай титьки на дорогу, мужиков ловить будем. - В шубе я. - Распахни. Мы вышли из машины, закурили и стали ждать появления спасателей. - Зараза, холодно-то как. - Холодно, Танюшка, холодно. - А я еще сдуру без трусов. Выпендрилась, прости господи, чулки и подтяжки... Для кого старалась! - Может, ты в машину сядешь, чего задницу морозить? - Хрен с ней, с задницей, все равно не везет. Тут в досягаемой близости появился "москвичонок" и притормозил. - Чего у вас, девчонки? - весело спросил дядька в лисьей шапке. - Ничего у нас для тебя нет, дорогуша, - ответила Танька. - Кати дальше. Дядька укатил. - Чего ты? - спросила я. - Плеснул бы бензинчику. - Душа у меня горит. - Ага. Душа горит, а задница мерзнет. Тут подкатила "бээмвэшка", первым вышел водитель, здоровенный детина с наглой рожей, за ним появился пассажир. Кожаные куртки, норковые шапки, одно слово - униформа. Первый радостно осклабился и спросил: - Что, девочки, загораем? - Загораем, - бойко ответила Танька, оглядывая парня с ног до головы, плохое настроение с нее как ветром сдуло. Танька от здоровых мужиков просто дурела, она их, как свиней, килограммами мерила. - Что случилось-то? - Бензин кончился. - Что ж вы так, девочки? Придется помочь. Как думаешь, Дима? Дима подошел поближе и улыбнулся. Улыбка у него - лучше не бывает. - Поможем, конечно. Нас разглядывали. Мне что, не жалко. Танька стояла подбоченясь, ухмыляясь и выглядела сногсшибательно. Парни засуетились, потом пошептались о чем-то возле своей машины и опять подошли к нам. - Девочки, накладочка вышла, - сказал первый. - Бензина у самих маловато, придется до заправки ехать. - Ясно, - усмехнулась Танька. - Да нет, серьезно, хотите, я вам Димку в залог оставлю? - Парень сделал паузу и добавил, глядя на Таньку: - Можешь со мной поехать, если не веришь. - Пожалуй, так надежней будет, - засмеялась она и, покачивая бедрами, пошла к "БМВ". Я села в свою "восьмерку" и открыла правую дверь. - Садись, Дима. Он сел, я включила свет в салоне, чтобы получше его разглядеть, ну и, само собой, чтоб и он увидел, кто с ним рядом. Дима был хорош. Лет двадцати пяти, голубые глаза, чувственные губы и улыбка героя американских боевиков. Еще одним явным достоинством Димы было полное отсутствие наглости: во взгляде, в улыбке, в манере сидеть. - Курить можно? - спросил он. - Можно, - улыбнулась я. - А вы курите? - Иногда. Мы закурили. - Думаю, они не скоро вернутся, - заметил Дима, но опять-таки спокойно, без нажима. - Я тоже так думаю, - согласилась я. - Если уйдешь, я не в претензии. - Да нет. Спешить мне некуда. Как вас зовут? Глупо разговаривать, не зная, как обратиться к человеку, - сказал он, словно извиняясь. - Лада. Лада Юрьевна. Он улыбнулся. - Имя у вас интересное. Редкое. - Да, имя у меня редкое. А тебя зовут Дима. Чем занимаешься? Ничего, что я спрашиваю? Он пожал плечами. - На станции техобслуживания работаю, слесарем. - Нравится? - Нравится. Я с детства машины люблю. Вот сломается ваш "жигуленок", приезжайте, сделаю в лучшем виде. - Да вроде бы миловал бог, пока бегает. - Новая машина? - Да. - Ваша или мужа? - Моя. - Я себе тоже машину собрал, полгода возился, но не зря. Хорошая машина. - Он вдруг запнулся и спросил: - Вам, наверное, смешно? - Почему? - удивилась я. - Ну, я ведь не слепой, кое-что вижу: шуба песцовая, своя "восьмерка", одно ваше кольцо стоит дороже моей тачки. Муж коммерсант? - Муж у меня актер, в театре играет. Папа у меня хороший. - Ясно. А вы чем занимаетесь? - В музыкальной школе работаю, детишек учу. - На пианино? - Да. - Руки у вас красивые. - Руки? - улыбнулась я. - Об остальном не говорю. Слов нет. Без шуток. - Спасибо. Мне приятно. Слушай, ты сладкое любишь? У меня шоколад есть. - Люблю, - улыбнулся он. Мы разломили плитку пополам, я быстро свою съела, а Дима от своей половинки отломил чуть-чуть, остальное протянул мне, вышло это трогательно и мило. - В армии почему-то очень сладкого хотелось, - сказал он, а я спросила, где служил? - и разговор пошел сам собой, точно мы знали друг друга давным-давно. Когда впереди показалась "БМВ", я даже ощутила что-то вроде досады. - Вот и Вовка с вашей подругой. - По Диминому голосу было ясно, что дружок мог бы и не торопиться. Вова вышел, достал канистру из багажника и подошел к нам. - Дима, - сказал Вовка, ухмыляясь, - тебя Лада довезет, ладно? У меня тут... в общем, доедешь, да? - Доеду, - ответил Дима. - Лада, воронка есть? - Есть, в багажнике. - Я подала ему ключи. "БМВ" с Вовкой и Танькой укатила, я тоже завела машину. - Ты где живешь? - спросила я Диму. Он посмотрел мне в глаза. - А вы очень торопитесь? - Да нет. Хочешь, покатаемся? - Хочу. - Тогда за руль садись, я, когда болтаю, езжу неаккуратно. Машину Дима водил мастерски, вообще смотреть на него было одно удовольствие. Мы катались по вечернему городу и болтали, пока я не сказала, смеясь: - Дима, у нас с тобой опять бензин кончится. - Понял, - ответил он. Мы поставили машину в гараж и домой поехали на такси, возле моего подъезда простились, Дима уехал, а я поднялась к себе, переоделась, поставила чайник на плиту и стала ждать Валеру. Мысли мои были приятны, и настроение отличное, выходило, что Танька в этот вечер меня вытащила из дома не зря. Утром мы поднялись поздно - по пятницам я работаю во вторую смену, у мужа репетиция в двенадцать, можно было отоспаться. Я готовила завтрак, скучала и прикидывала, чего бы мне захотеть. Помучившись немного, я захотела новую машину. Следовало подготовить мужа. - Валерочка, - сказала я, - у меня с машиной что-то. Не заводится. - Да? - Муж в автомобилях не разбирается, у него своя "девятка", в ней вечно что-то ломается, муж злится и о машинах говорит неохотно. - Наверное, зажигание, надо посмотреть. Тут в дверь позвонили. - Что за черт, - сказал Валера. - Ни дня без гостей, - и пошел открывать. Однако голос его мгновенно переменился. - Аркадий Викторович, - радостно запел он. - Проходи. Куда пропал? Только вчера тебя вспоминали. - Ох, Валера, работа в гроб вгоняет, связался с этой коммерцией, век бы ее не видать. Как вы? - Нормально, проходи. Лада на кухне. Лада, посмотри, кто пришел. В кухню бочком и слегка пританцовывая вкатился Аркаша, маленький толстый старый еврей, мой любовник. - Здравствуй, Ладушка, - пропел он и к ручке приложился. - Аркадий Викторович, что невеселый? - Заботы одолели. Чайком не напоите? - Конечно. - Муж поставил чайничек. - Может, коньячку? Хороший, армянский. - Ох, нет, спасибо. Бросать надо коньячок. Сердце прихватывает. - Рано тебе на здоровье жаловаться. - Какое там, Валера, - Аркаша махнул рукой. - Стар, стар стал, пора на покой, сына бы на ноги поставить. Аркаша пил чай и лучисто улыбался. Физиономия у него круглая, как луна, и чрезвычайно добродушная. По внешнему виду Аркаши никто бы не догадался, что это редкий подлец, жулик и бандит. Они с Валерой пили чай, а я за ними ухаживала. - Лада на машину жалуется, - сказал Валера. - Что-то у нее там с зажиганием. Аркаша кивнул: - Посмотрим, пришлю кого-нибудь. А твоя как? - Не знаю, что с ней делать... Продать надо к чертовой матери. - Давай ее сыну покажем, он у меня такой мастер, сам удивляюсь. Талант у парня. Продать всегда успеешь. Через час Валера засобирался на репетицию, ласково простился с Аркашей и отбыл. Я его проводила и вернулась на кухню. - Ладушка, - запел Аркаша. - Красавица ты моя, соскучился. - Он обнял меня за талию и прижался головой к моему животу. - У меня машина сломалась, - сказала я. - Слышал. Сделаем. - Надоело мне на этом старье ездить. Аркаша подпрыгнул. - Ладуль, какое старье, побойся бога, машине полтора года. - Я и говорю, старье. Аркаша заерзал. - Старье... Я на своей три года езжу. - Вот и езди, а мне надоело. - Да ты с ума сошла. - Он руки расцепил и нахмурился. - Чего тебе еще? - "Волгу". Аркаша, как я и предполагала, схватился за сердце. - Спятила баба. "Волгу". Совесть надо иметь. Я на тебя трачу больше, чем на всю свою семью. - Я ж тебя не граблю, продай мою "восьмерку", деньги забери. - Что их забирать, все равно выцыганишь. Ух, глаза бесстыжие. - Жадничаешь, черт плешивый, - сказала я и хлопнула тарелку об пол. - Дожадничаешься. Брошу к чертовой матери. - Как же, бросишь, - ядовито сказал Аркаша. - А деньги? Ты за деньги удавишься. - Найду другую дойную корову, вон Лома, например. - Лома? - Аркаша опять подпрыгнул. - Да Лом сам смотрит, как бы с баб содрать. - Ничего, я его так поверну, молиться на мою задницу будет, не говоря уж о прочих интересных местах. Аркаша стал менять окраску с обычного бледно-фиолетового до багрового, потом вдруг позеленел. - Ну до чего ж подлая баба, мало я на тебя трачу, Лом ей понадобился. А этот, сволочуга, все Ладушка да Ладушка, пущу в расход подлеца. - Чего городишь-то? Кто с твоими бандюгами управляться будет? Они тебя в пять секунд почикают. Пропадешь без Лома. - Ох, Ладка, узнаю чего, я тебя... - Аркаша запнулся, прикидывая, что он мне такое сделает, но, так и не придумав ничего особенного, махнул рукой. - Ты перед Ломом титьками своими не тряси, у него и без того рожа блудливая, так по тебе глазищами и шарит. Ну что тебе "Волга", корыто, прости господи, уж покупать, так импортную. - Я патриотка, родную промышленность поддержать хочу. - Шлюха ты, бессовестная баба и шлюха. - А ты пенек старый, - заявила я и стала разливать чай. Аркаша посидел, посопел, вернул себе обычный цвет и, почесав грудь, сказал: - Ладушка, чеченцы вчера опять были, слышишь? - Гони в шею. Говорили уже. - Деньги-то какие сулят. - Они посулят, а потом брюхо-то жирное тебе вспорют. Свяжешься с нехристями - брошу. Ей-богу, брошу и на деньги твои наплюю. Я подумала и на всякий случай вторую тарелку грохнула. Тарелок было не жалко. - Ты подожди, - опять запел Аркаша. - Дело-то выгодное, подумай, мы ведь в сторонке будем. А деньги-то какие. - Аркашка, - грозно сказала я, - отвяжись. Нутром чую, свяжешься с чечней, каюк тебе. Он вздохнул. В мое нутро Аркаша верил свято. Лет пять назад подъехали к нему с большим делом, мне же предложение пришлось не по душе, ругались мы дня два, Аркаша уступил, потом дурью орал, злился, что из-за меня миллионов лишился. Но вскоре ребятки отправились восемь лет строгача отсиживать, а толстяк тихой сапой их дело к рукам прибрал, просил прощения, руки целовал и с тех пор больше советов моих ослушаться не смел. Аркаша еще раз выразительно

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования