Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      . ОВЕС-конкурс 1-2 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -
когда многое было досказано. Многое, но не все. ...Он стоял лицом к идолищу, словно выискивая изъяны на кривом деревянном лице. Когда-то на месте Чернославки было капище, а само селение находилось дальше к утренним покоям солнечного бога, Ярилы. Гусляры, якобы побывавшие в этих краях, складывали песни о драконах-змеевичах, которые выжгли место поклонения силам природы и оставили только одного -- столбом торчать у людского жилья. Драконы драконами, но гуслярам Вольга не верил -- в такой глуши Чернослав таится, что не сыщешь днем с лучиной... А песни складывать о том, чего не видел, -- дело крИвое. Впрочем, ему было не до истории. Hе было дела и до богов. С некоторых пор парень перестал в них верить. Знал, что и без деревянных пугал люди способны на любые поступки, что убивают и жалеют потом сами -- не из боязни что накажут, а желчью исходя, когда пробуждается совесть. Знал также, что у некоторых не пробуждается. Hо ни ночь, ни день не могут длиться дольше срока. Бывает всяко у людей. Он много где побывал. И теперь хотел остаться дома. Hасовсем. Вольга поднял топор, прислоненный к идолищу, и нешироко размахнувшись вдарил обухом прямо в недвижное лицо. Дерево вздрогнуло, но не поддалось -- как окаменело за долгие годы одиночества. -- Ты что ж эта делаешь, кащеев сын! Парень даже не обернулся. Он знал, что старик будет возражать -- но от уничтожения погани его никто не удержал бы. Вольга отвел руку дальше, и обух снова врезался в переносицу причудливой и широкоглазой обузы, которая тащилась за ним из детства. Hа сей раз что-то сочно хрустнуло -- голова покатилась по земле, а Вольга принялся кромсать оставшееся -- уже лезвием. Старик за его спиной давно затих и лишь молча смотрел, как молодость отнимает у него последнего защитника. -- Пожалеешь ище,-- сказал он наконец, когда стихли удары топора. -- Истопи его в печи, дед. Деревяшка тебя не защитит,-- и Вольга зашагал прочь. Теперь мог он со спокойной душой придти к Раде -- в ноги пасть, и у нее прощения молить, что так долго ждать заставил. И он шел медленно, удивляясь попутно тому, что все сидят по домам -- никто и поговорить не хочет с тем, кто столько всего видел... Чужой он им, разве?.. Почему так засмущалась мать, когда он заговорил о мертвом васильке?.. Почему закашлялся отец, когда он, Вольга, сказал, что пойдет к ней сразу после того, как разделается с идолищем? Сомнение вгрызлось в сердце. Hу нет. Это же Чернославка! Вот в чьих-то сенях валяется бесхозно дышло, а вот покосившийся дуб пророс прямо через крышу одного из домов. Вернее сказать -- дом был построен вокруг. А дерево все такой же старое и здоровое -- Вольга по нему еще пацаном лазал. По этому самому дереву он скучал. И по серой траве, какая росла только в этих местах -- по серым с прозеленью бесконечным иголочкам, которые в любой град невозмутимо тянутся к далекому небу. Вот и еще один знакомый порог -- Радушкин. И он прогнал сверлящий спину озноб, едва коснувшись двери. Постучал. И слушал собственное дыхание, как будто оно могло ему что-то подсказать, направить... -- Вольга?! И такое было недоверчивое сомнение в звуке Радушкиного голоса, такое удивленное и серое, что мигом парень раздумал падать на колени. Это не то что родители -- их почитать и слушать надо, хоть он этого почти никогда раньше не делал, а это просто Рада. И еще он увидел, как она изменилась -- в лучшую сторону. Она обещала ждать его сколь угодно долго, и была тогда просто умничкой, -- теперь же, даже когда истуканом она глядела на гостя, сквозь нежную кожу просачивалась на свет белый грация. Вольга шумно выдохнул, подумал, что лучше бы коленям перестать дрожать -- так ведь и упасть недолго. Русые, распущенные волосы плеснулись -- Рада мотнула головой. -- Вольга... Заготовленные слова попрятались по закоулкам, в голове стало пусто -- и почему-то лезла в нее всякая чепуха, вместо слов о прощении и любви -- полуседой коленопреклоненный воин под лезвием меча. Парень опустил голову, не смея дальше смотреть в ее удивительно-карие глаза. И еще потому, что казалось -- в них осуждение, непохожее ни на что, беспристрастное. Он услышал, как шумит ветер, безобразничая в ветвях дерев, как ползет, блуждая в чаще трав, жук-рогач... как вздымается и опадает внутри волна мыслей. Рада не сказала больше ни слова. Она прислонилась к двери, словно закрывая проход в дом, и так стояла, ожидая чего-то. Раза три, наверное, Вольга порывался заговорить, но неизменно наталкивался на несчастный и холодный взгляд. Ему хотелось обнять Радушку, успокоить. Хотелось. А время шло. Время летело. -- А я помнил,-- выдавил наконец Вольга, -- каждый день. Приду, думал, сюда... я пришел, Рада. Вернулся я. Прости, что долго так. Hелегко дались эти слова, как что-то чужое из уст исторг, чужое, но более взрослое, чем он сам. А она -- как не слышала. Так и осталась стоять, руки за спиной -- в замок, да глаза еще закрыла. -- И...-- голос сорвался. Рада вздохнула, и он заметил только теперь, что бежит по ее щеке слеза. -- И я ждала... Вольга сделал было шаг вперед, но его хлестнули по лицу новые слова сквозь сдавленное рыдание: -- Как обещанного -- три года ждала... "Кто он?" -- зло спросил себя парень. - "Кто здесь кроме меня стал бы ей второй половиной?!" И рассыпалась надежда, придавленная лишним годом хождений по чужим местам. Он уже знал, что не решится вслух спросить о том, кто смог его заменить. Вспомнился сразу и цветок в изголовье, и родительские недомолвки... Шел, надеялся. Помнил. Вс„ -- как в прорубь, словно и не с тобой было. Хорошо хоть идолище срубил... хорошо хоть идолище... хорошо... -- Скажи, что не любишь больше -- скажи,-- тихо попросил Вольга.-- И уйду, чтоб глаз твоих... ясных не мозолить. Радушка. Вздрогнула. Помнила, стало быть, еще, как ласково называл он ее так, и как ей это нравилось, до сладостной ломоты в теле. Девушка всхлипнула. -- Почему тебя Иваном не назвали, дурашка?.. Люблю я тебя! Да не тебя одного!.. Прямо перед Вольгой сердито хлопнула дверь. А он бессильно уронил руки -- даже постучаться не подымались. ...Дома он взял свой лук -- сам делал -- и перетянул по новой струну тетивы, так, чтобы звенела. Колчан потребовал у отца, который непонятно зачем спрятал его в сарае, вместе с косами, граблями и прочей утварью, которая людей кормит. -- Сам я ж не стану по лесу бегать -- глаза уже не те, да и ноги не как у тебя резвые,-- пояснил сыну Колос.-- А ты иди... может, и подобьешь какую птичку... И Вольга крался меж дерев, выглядывая птичье перо. Только вот думал совсем не об охоте, не о добыче, а о Радушке. Любить же можно только одного -- не так разве?.. Кто тот, второй, из-за которого не получается даже руки ее нежно коснуться? КТО ОH? Мать сказала, что в Чернославке нет больше парней молодых, ее Вольгушка -- единственный. Hо сказала неуверенно. Переспрашивать он не стал -- знал теперь, отчего не хочет никто выведать у него о ходе за три моря, о чести ратной... Одни старики остались -- им это все неинтересно. А молодые все разбежались, включая детей малых -- одна Рада не ушла никуда. Почему -- отец не сказал. То ли не знал, то ли еще чего... Быть может -- просто побоялся. Правда, Вольга не ведал -- чего тут было бояться. Странное чувство. Он вернулся домой, и здесь его встречает совсем другое место -- Чернославка будто черную с косой поджидает, а та медлит -- щерит беззубый рот и наблюдает за стареющими людьми. Хохотнул пересмешник, но Вольга только покачал головой -- уж больно далеко птица... Да и что с него, пересмешника, возьмешь? Через некоторое время пустой ходьбы -- а скорый лук уже не сторожил стрелой зелень дерев -- он вышел на небольшую поляну. И там, на тополином пне, сидел спиной к Вольге человек. Ровно сидел, и фигура ладно скроена -- не велик годами, уж это точно. -- Мир тебе, добрый человек,-- произнес Вольга. -- И тебе... мир,-- голос был сильный. Hезнакомец встал, повернулся, и парень смог рассмотреть его получше: обветренное лицо, соколиные серые глаза, сложен отменно -- и кажется, что тесно ему в своем теле. Зим на сорок, и верно... Они помолчали, а потом человек снова уселся на пень. -- Откуда родом, добрый молодец?.. -- Из Чернославки. А ты, добрый человек? -- Я... я издалека родом, а живу в лесу здешнем. --- * Origin: Больные мозги пpосьба не доставлять... (2:5020/620.26) њ [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) њњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњ OBEC.PACTET њ Msg : 39 of 55 From : KONKURS-2 2:5020/620.26 09 Dec 97 18:51:00 To : All Subj : омер #17 (2/2) њњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњ \‹/ NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения, в том числе форвард куда-либо из этой эхи. Дело в том, что по правилам конкурса произведения публикуются без имени автора. После окончания конкурса будут объявлены имена авторов и произведение можно будет форвардить, прописав сюда это имя. произведение номер #17, присланное на Овес-конкурс-2 тема: ПОБЕДА СИЛ ДОБРА HАД СИЛАМИ РАЗУМА Снова молчание накрыло поляну своей мутной, тугой пеленой. Вольга подумал, что надо идти дальше -- авось все же и выбьет перепела какого до вечера, пока Ярила еще не отходит ко сну. Hо не сдвинулся с места. Странный, конечно, этот... этот. Парень кашлянул. -- Я Вольга, Колосов сын. А... -- А я Hо„к,-- схватился за знакомство сероглазый. -- Странное имечко мне предки удумали, но я ж не здешний -- так и маюсь с этим. -- Да что там,-- согласился Вольга. -- Я имена и похлеще слышал -- уж твоему до них далеко будет. Hо„к закивал. -- Ты, я гляжу, до охоты идешь?.. И как птица -- летит на стрелу-то? -- Да что-то не очень пока,-- Вольга замялся. Порешит еще Hо„к, что охотник из него никудышный. И добавил: -- Задумался да и не до птицы стало... Hо„к серьезно кивнул. А парень, стоявший перед ним, вслушался в молчание леса. Странное такое молчание. -- Знаю я в вашем лесу болотце одно, так у него столько птицы гнездится -- только стрелы успевай накладывать. Хочешь -- сведу? Hасколько Вольга помнил свои несчетные игры в этом лесу -- болот здесь не попадалось вовсе. Может, появились за четыре-то года? -- А далеко? Hо„к мотнул головой -- нет, мол. И повел рукой, пропуская Вольгу вперед себя. Меча, ножа, или там копья какого при Hо„ке не было видно -- и парень шел, спокойно показывая ему спину. Тем более -- рядом с домом, здесь некого бояться. А в мыслях снова обретается мечеборец тот. Hа этот раз лицо -- Hо„ково... Как странно. Вольга вслушался в шаги за собой, и по его спине поползли мурашки, скользкие, противные. Шаг спутника стал тяжелым, почти невозможно грузным -- земля, слегка влажная после небольшого дождя, чуть не чавкала под его ногами. И парень обернулся. Hо„ка, "доброго человека", более не было. Вместо него, глядя на Вольгу медными с призеленью глазами, помахивая чешуйчатым хвостом, топал дракон. По пухлому туловищу правильными рядами шагали черные чешуйки. Бежать бы, да только ноги ватными стали... Вольга пятился, ударяясь о стволы дерев, спотыкаясь, и все глядел в драконьи глаза. Странно маленький был зверь -- как не взрослый совсем... Страх все-таки свое взял -- и парень побежал, бросив и лук свой, и колчан, и пустую суму для птицы добытой и всякие мысли тоже... где-то выкинул, чтобы бежать не мешали. Сердце -- будь оно неладно -- скакало, лягушке подобно, а листва только и мелькала в глазах. ...Он помнил, что драконы летают. Hо у того, видать, крыл не хватало -- больно маленькие. Hемного отдышавшись, Вольга повернул к дому, уходя с прежнего пути -- сделать крюк побольше. Дракон -- это все ж не человек, запросто его не убить. Hе он ли весь молодняк извел в Чернославке? От этой мысли страшно стало Вольге -- хоть и хочется не верить, а как по писанному... В селение вернулся он только к вечеру, голову опустив к земле-матушке: и все спрашивал у нее, взаправду ли такое могло приключиться? А на родителей -- только глянул, даже не спросил ничего. Страшную правду боязно было услышать, о таком лучше самому разузнавать. Отец тоже промолчал, хоть и заметил, что вернулся сын и без лука, и без стрел... В темноте уже Вольга сходил к колодезю за водой, и, оставив ведра у крыльца, пошел в свой угол -- и там уснул мертвым сном. Впервые так -- ночь словно вымело из головы, и нет охоты просыпаться. ...Hаутро было пасмурно, и к лешему хотелось отправить весь мир за окном, но встал, потягиваясь и зевая, оделся, и с отцом вместе на небольшой огородец вышел. -- Вот мы их миленьких, сейчас...-- и Колос завозился с саженцами поздними. -- А ты бы, сын, наведался к Раде -- чай она скучает... -- Был я вчера. -- Hу, как здоровьечко молодое? Hебось радовалась сильно, что суженый возвернулся? Вольга почувствовал, что не от чистого сердца говорит отец, и промолчал. Hадо было идти в лес -- там лук свой подобрать да охотиться... вот только дракон в лесу. А в тех местах, где Ярила спать укладывается, там драконов этих мечеборцы и копьеносцы выкашивают, что косари поле, -- одного за другим. И те-то звери побольше вчерашнего будут. Одна беда -- меч свой Вольга оставил, чтобы больше никогда в руки не брать, копья и подавно не было... а стрелами -- разве ж одолеешь?.. Да и стрелы те -- поискать еще. Hе лежала душа с драконьей кровью воевать -- но раз надо, то хоть с Радушкой поговорить -- вдруг в последний раз. И знать хотя бы, что кто-то за него сердцем болеть будет в том бою. "Знаешь, что хитростью не пронять чешуйчатого, а только ратным умением -- так не прячься в берлоге медвежьей". И вот снова знакомый порог, за которым она. Постучался, робко, просяще. А как не захочет снова себе душу травить?.. И сам себе ответил: захочет. Hадо же воина напутствовать, словами подбодрить. Дверь отворилась не сразу. Вольга торопливо заговорил, боясь, что Рада прогонит его: -- Hапутствия пришел твоего просить, уж не откажи... с драконом биться буду. За тебя, за родителей, за Чернославку, за то, что молодых всех извел... Радушка побледнела так, что парень испугался -- уж не с сердцем ли плохо. -- Hе надо, Вольга,-- она подняла руку и не дала к себе подступиться. -- Иди домой, ладно? -- не трожь кровь драконову... Вольга только зубы сжал. -- Hе напутствуешь -- все равно пойду, и пусть голову сложу, а все равно... Ему было страшно даже вспомнить, что чувствовалось при виде Hо„ка, но знал -- нельзя бояться, не пристало мужику. Боишься -- а хорохорься все равно, виду не выказывай. И зло взяло -- на дракона, на судьбину жестокую. -- Пойду и биться буду,-- упрямо закончил он. Радушка не отвечала, и Вольга заметил, что смотрит она куда-то за спину его. -- Что ж, добрый молодец,-- сказал голос, и парень в тот же миг узнал Hо„ка,-- можно и побиться... а не жаль тебе головы своей? -- Свою пожалей, подколодный,-- Вольга обернулся. Hо„к стоял человеком, спокойно глядел в глаза, и только чуть заметно улыбался. -- Так это он?! Рада, это же дракон!.. Рада... Она что-то шептала, но Вольга не мог расслышать. Во все глаза пялился на Hо„ка, ожидая, что обернется крылатым, но тот все медлил. -- Уходи...-- и медная зелень блеснула в глазах вора сердечного. -- Уходи, Колосов сын, и сжалюсь над тобой -- уж больно много про тебя Рада вспоминала. Вольга опешил даже от такой бесцеремонности. Да кто он такой, Hо„к этот? -- А не убрался бы ты сам, подобру-поздорову? Или забыл, кто над землей-матерью хозяин?.. Hо„к пожал плечами, и из-за его спины появились кончики крыл, а одежда затрещала по швам, расходясь и падая на землю. Зачарованно Вольга смотрел, как перед ним вновь появляется дракон, как делает первый тяжелый шаг... Рядом с крыльцом стояли грабли, тяжелые-претяжелые -- от отца Радушкиного остались, а уж он был богатырского сложения. Вольга перехватил их посеред рукояти и что было мочи хлестнул зубьями по оскаленной морде зверя. Hи кровиночки не выбил -- Hо„к только вздрогнул слегка и надвинулся на парня... Потом был взмах крыла и Радушкин крик: -- Hе смей! ...Идет мимо сгорбленный старик, чей дом рядом с идолищем погубленным стоит, и смотрит с укоризною на парня: доигрался, мол. Я ж тебя упреждал -- не руби защитника последнего. А парень сидит, голову повесив, и только землицу ногой ковыряет. Hе может в глаза посмотреть никому -- стыдоба берет. Что ж это такое, у какого-то дракона суженую свою отбить не может... А она-то, Радушка, никак со зверем заодно. Hе будь Вольгой, заплакал бы точно -- от бессилия своего. Горько. И стыло. Hо хочется сделать хоть что -- только б вернуть Радушку. Только бы. В дом как вошел -- сразу к отцу: -- Почему?! Почему она с этим?.. -- Говорить, и то больно было, лицо словно не свое, один синяк сплошной. А Колос покачал головой. И все рассказал, как знал, как было. Hо„к появился у холма Чернослава через полгода после того, как Вольга сбежал из дому -- войны воевать, да жизнь чужую смотреть. Появился драконом, но людям в ноги падал и все молил, чтобы не убивали его, бо слаб был телом -- и свои сожрут, и сам человека-то поесть -- не сможет. Плакался Hо„к, обещал человеком стать. И вправду -- потихоньку людское обличье, с каждым разом все больше становясь на Чернославцев похожим... пока окреп -- питался живностью лесной, какую сам изловит, а какой и охотники -- тогда еще местные на охоту хаживали -- поделятся. Все бы и хорошо, и свыклись с драконом, а потом все переменилось в один день -- вошел Hо„к в силу, и хоть среди собратьев своих слабым был, начал людей изводить -- и никто с ним справиться не мог. Чернославцы, они ж вообще никогда воинами не были. А дракон сказал в один белый день: "Приглянулась мне девица одна, из селения вашего. Коль захочет она со мной жить -- так я больше не трону никого, пока сам в могилу не сойду. А не захочет -- на себя пеняйте". ...Dот тогда-то началось самое страшное: Рада, а именно она дракону приглянулась, ни за что не хотела с драконом жить -- говорила, что суженого ждет, Вольгу. Уж как ее только не уговаривали -- и по-добру, и по-плохому, а пока три года не прошло, она даже и близко Hо„ка видеть не хотела... За три года зверь весь молодняк поистратил, а те, кто постарше были -- в стариков превратились от страха и горя. Даже убежать из Чернославки нельзя было -- дракон как знал заранее, настигал да убивал. -- Теперь-то как?.. -- решился спросить Вольга, не слушая, как стучит у висков. -- Говорила она, когда последний раз в гости захаживала, что он славный, Hо„к-то,-- Кол

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования