Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Буковски Чарльз. Женщины -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
тели мои наркотики, моя блевотина, вс мо. Она терпела много лет. Теперь больше не может. Ебаться с ней я тоже уже не в силах. Она бегает с этим юнцом зеленым. Я не имею права ее обвинять. Я съехал, нашел себе комнату. Можем поехать туда и лечь спать, или я один могу поехать туда и лечь спать, а ты можешь остаться тут, или мы оба можем остаться тут, мне безразлично. Кизинг достал пару колес и схавал их. - Давай оба тут останемся, - предложил я. - Ну, ты и горазд квасить. - Больше ничего не остается. - У тебя, должно быть, кишки чугунные. - Не очень. Как-то раз лопнули. Но когда все дыры снова срастаются, то говорят, кишки становятся крепче, чем самая лучшая сварка. - Ты долго еще прикидываешь протянуть? - спросил он. - Я уже все распланировал. Загнусь в 2000-м году, когда стукнет 80. - Странно, - сказал Кизинг. - Я в этом году сам собрался умирать. 2000-й. Мне даже сон такой был. День и час моей смерти приснились. Как бы то ни было, это произойдет в 2000-м году. - Славная круглая дата. Мне она нравится. Мы пили еще час или два. Мне досталась лишняя спальня. Кизинг устроился на кушетке. Сесилия, очевидно, собиралась его бортануть всерьез. На следующее утро я поднялся в 10.30. Оставалось еще немного пива. Я умудрился одно проглотить. Когда вошел Кизинг, я занимался вторым. - Господи, как тебе удается? Свеженький, как пацан 18-летний. - У меня бывают плохие утра. Просто сегодня не такое. - У меня занятия по английскому в час. Надо прийти в себя. - Глотни беленькой. - Мне сожрать чего-нибудь надо. - Съешь два яйца всмятку. Их нужно есть со щепоткой чили или паприки. - Тебе сварить парочку? - Спасибо, да. Зазвонил телефон. Там была Сесилия. Билл немного поговорил, потом повесил трубку. - Торнадо идет. Один из самых больших в истории штата. Может сюда завернуть. - Вечно что-то случается, когда я читаю. Я заметил, как потемнело. - Уроки могут отменить. Трудно сказать. Но лучше поесть. Билл поставил яйца. - Я тебя не понимаю, - сказал он, - ты даже с похмелья не выглядишь. - Я каждое утро похмельный. Это нормально. Я приспособился. - Ты все-таки неплохое говно пишешь, несмотря на весь этот кир. - Давай не будем. Может, это из-за разнообразия писек. Не вари яйца слишком долго. Я зашел в ванную и посрал. Запор - не моя проблема. Я только выходил оттуда, когда Билл завопил: - Чинаски! И я услышал его уже со двора, он блевал. Потом вернулся. Бедняге было по-настоящему херово. - Прими немного соды. У тебя валиум есть? - Нет. - Тогда подожди 10 минут после соды и выпей теплого пива. Налей в стакан, чтобы газ вышел. - У меня есть бенни. - Пойдет. Темнело. Через четверть часа после бенни Билл принял душ. Когда он вышел, то выглядел уже нормальным. Он съел бутерброд с арахисовым маслом и резаным бананом. Выкарабкается. - Ты свою старуху по-прежнему любишь? - спросил я. - Господи, да. - Я знаю, что не поможет, но попробуй представить, что так бывало со всеми нами - один раз, по крайней мере. - Не поможет. - Когда тетка пошла против тебя, забудь про нее. Они могут любить, но потом что-то у них внутри переворачивается. И они могут спокойно смотреть, как ты подыхаешь в канаве, сбитый машиной, и плевать на тебя. - Сесилия - чудесная женщина. Темнело сильнее. - Давай еще пива выпьем, - предложил я. Мы сидели и пили пиво. Стало совсем темно, и задул сильный ветер. Много мы не разговаривали. Я был рад, что мы встретились. В нем очень мало говна. Он устал - может, вс из-за этого. Ему никогда не везло со стихами в США. Его любили в Австралии. Может, когда-нибудь его здесь и откроют - а может, и нет. Может, к 2000-му году. Крутой, приземистый мужичок, видно, что и вломить может, видно, что он там бывал. Мне он нравился. Мы тихо пили, потом зазвонил телефон. Снова Сесилия. Торнадо прошел или, скорее, обогнул нас. Билл собирался на свой урок. Я собирался в тот вечер читать. Ништяк. Вс работает. Все при деле. Около 12.30 Билл сложил свои блокноты и что там еще было нужно в рюкзак, сел на велосипед и покрутил педали в университет. Сесилия вернулась домой где-то днем. - Билл отчалил нормально? - Да, на велике. Выглядел прекрасно. - Как прекрасно? На говне опять? - Он выглядел прекрасно. Поел и вс остальное. - Я его по-прежнему люблю, Хэнк. Просто я больше так не могу. - Конечно. - Ты не представляешь, что для него значит твой приезд сюда. Он, бывало, мне твои письма читал. - Грязные, а? - Нет, смешные. Ты нас смешил. - Давай поебемся, Сесилия. - Хэнк, опять за свое. - Ты такая пампушечка. Дай, я в тебя погружусь. - Ты пьян, Хэнк. - Ты права. Забудь. 75 В тот вечер я снова читал плохо. Плевать. Им тоже было наплевать. Если Джон Кейдж может получать тысячу долларов за то, что съест яблоко, то и я могу принять 500 плюс за билет - за то, чтоб побыть лимоном. После вс было так же. Маленькие студенточки подходили со своими юными горячими телами и глазами-маяками и просили подписать некоторые из моих книг. Мне бы хотелось отъебать пятерых за ночь и вывести из своей системы навеки. Подошла парочка профессоров поухмыляться мне за то, что я такой осел. Им от этого стало легче, будто сами посидели за пишущей машинкой. Я взял чек и свалил. После в доме у Сесилии должно было состояться маленькое избранное сборище. Это входило в неписанный контракт. Чем больше девчонок, тем лучше, но в доме у Сесилии мне светило очень мало. Я это знал. И точно - утром я проснулся в своей постели, один. Билл снова болел на следующее утро. В час у него опять были занятия, и перед уходом он сказал: - Сесилия отвезет тебя в аэропорт. Я пошел. Прощаться не будем. - Ладно. Билл надел рюкзак и вывел велосипед за дверь. 76 Я пробыл в Лос-Анжелесе недели полторы. Стояла ночь. Зазвонил телефон. То была Сесилия, она рыдала. - Хэнк, Билл умер. Ты - первый, кому я звоню. - Господи, Сесилия, я даже не знаю, что сказать. - Я так рада, что ты тогда приехал. Билл только о тебе и говорил потом. Ты не представляешь, что твой приезд для него значил. - Что произошло? - Он жаловался, что ему очень плохо, и мы отвезли его в больницу, а через два часа он умер. Я знаю, могут подумать, что у него передозировка была, но это не так. Хоть я и хотела развестись с ним, я его любила. - Я тебе верю. - Я не хочу тебя всем этим грузить. - Вс нормально, Билл бы понял. Я просто не знаю, что сказать, чтобы тебе легче стало. Я сам как бы в шоке. Давай я тебе позже перезвоню, вс ли у тебя в порядке. - Позвонишь? - Ну конечно. Вот проблема с киром, подумал я, наливая себе выпить. Если случается что-то плохое, пьешь в попытках забыть; если случается что-то хорошее, пьешь, чтоб отпраздновать; если ничего не случается, пьешь, чтобы что-то произошло. Как бы болен и несчастен Билл ни был, он просто не походил на человека, который скоро умрет. Много таких смертей было, и, хотя мы знали о смерти и думали о ней каждый день, когда неожиданно умирал человек особенный и любимый, было трудно, очень трудно, сколько бы других людей ни умирало - хороших, плохих или неизвестных. Я перезвонил Сесилии в ту ночь, и на следующую опять позвонил и еще раз после этого, а потом звонить перестал. 77 Прошел месяц. Р.А.Дуайт, редактор Хавки-Пресс, написал мне и попросил сделать предисловие к Избранным Стихам Кизинга. Кизинг, благодаря собственной смерти, наконец, мог рассчитывать на кое-какое признание за пределами Австралии. Затем позвонила Сесилия. - Хэнк, я еду в Сан-Франциско увидеться с Р.А.Дуайтом. У меня есть несколько снимков Билла и кое-что из неопубликованного. Мне хотелось с Дуайтом это вс просмотреть и решить, что публиковать. Но сначала я хочу на денек-другой заехать в Л.А. Ты можешь меня в аэропорту встретить? - Конечно, можешь у меня пожить, Сесилия. - Спасибо большущее. Она сообщила, когда прилетает, и я пошел и вычистил туалет, оттер ванну и сменил простыни и наволочку на своей постели. Сесилия прилетела в 10 утра, рейсом, к которому мне чертовски сложно было встать, но выглядела она хорошо, хотя и пухловато. Крепко сбита, низкоросла, cмотрелась среднезападно, отчищенно. Мужики на нее заглядывались: так она шевелила своим задом: тот выглядел мощно, слегка зловеще и возбуждал. Мы дожидались ее багажа в баре. Сесилия не пила. Она заказала апельсиновый сок. - Я обожаю аэропорты и пассажиров, а ты? - Нет. - Люди такими интересными кажутся. - У них просто больше денег, чем у тех, кто ездит поездом или автобусом. - На пути сюда мы пролетали Большой Каньон. - Да, он по дороге. - У этих официанток юбки такие коротенькие! Смотри, даже трусики выглядывают. - Хорошие чаевые. Они все живут в хороших домах и водят МГ. - А в самолете все такие милые! Со мной рядом мужчина сидел, так он даже предлагал мне купить выпить. - Пошли багаж заберем. - Р.А. позвонил и сказал, что получил твое предисловие к Избранным Стихам Билла. Он прочел мне кое-что по телефону. Это прекрасно. Я хочу тебе спасибо сказать. - Не стоит. - Я не знаю, как тебя отблагодарить. - Ты уверена, что не хочешь выпить? - Я редко пью. Может, попозже. - Что ты предпочитаешь? Я достану, когда до дому доедем. Я хочу, чтоб тебе было удобно, чтобы ты расслабилась. - Я уверена, что Билл на нас сейчас смотрит сверху - и что он счастлив. - Ты так думаешь? - Да! Мы получили багаж и пошли к стоянке. 78 В тот вечер мне удалось влить в Сесилию 2 или 3 стакана. Она забылась и высоко задрала одну ногу на другую: я углядел кусочек хорошей тяжелой ляжки. Прочная. Корова, а не женщина, коровьи груди, коровьи глаза. Могла выдержать много. У Кизинга хороший глазомер. Она была против того, чтоб убивали животных, она не ела мяса. Думаю, мяса в ней и так хватало. Вс было прекрасно, рассказывала мне она, у нас в мире существовала красота, и нам нужно было лишь протянуть руку и коснуться ее: вся она была наша. - Ты права, Сесилия, - сказал я. - Выпей еще. - У меня уже в голове шумит. - Ну так и что с того, пусть пошумит немного. Сесилия вновь закинула одну ногу на другую, и ее бедра сверкнули. Сверкнули очень-очень высоко. Билл, теперь они тебе ни к чему. Ты был хорошим поэтом, Билл, но какого черта - ты оставил за собой больше, чем свои труды. И у твоих трудов никогда не было таких бедер и ляжек. Сесилия выпила еще, затем остановилась. Я продолжал. Откуда появляются женщины? Запас их неистощим. Каждая - особенная, разная. У них письки разные, поцелуи разные, груди разные, но ни один мужчина не смог бы выпить их всех: их слишком много, они закидывают ногу на ногу, сводя мужиков с ума. Что за пиршество! - Я хочу съездить на пляж. Ты отвезешь меня на пляж, Хэнк? - спросила Сесилия. - Вечером? - Нет, не сегодня. Но как-нибудь до того, как я уеду. - Ладно. Сесилия говорила о том, как угнетают американских индейцев. Потом рассказала, что она пишет, но никогда никому не показывала, просто держит в тетрадке. Билл ободрял и помогал ей кое с чем. Она помогала Биллу закончить университет. Разумеется, солдатские льготы тоже помогали. И всегда был кодеин, он вечно зависал на кодеине. Она вновь и вновь грозилась уйти от него, но это не помогало. А теперь - - Выпей вот этого, Сесилия, - сказал я. - Поможет забыть. Я налил ей в высокий стакан. - Ох, да я не смогу вс это выпить! - Задери ногу повыше. Дай мне рассмотреть твои ноги. - Билл со мною никогда так не разговаривал. Я продолжал пить. Сесилия продолжала говорить. Через некоторое время я перестал слушать. Настала и прошла полночь. - Слушай, Сесилия, давай спать. Я набомбился. Я зашел в спальню и разделся, залез под одеяло. Я слышал, как она прошла мимо и скрылась в ванной. Я выключил лампу у кровати. Вскоре она вышла, и я почувствовал, как она легла на другой край. - Спокойной ночи, Сесилия, - сказал я. Я притянул ее к себе. Она была нага. Господи, подумал я. Мы поцеловались. Целовалась она очень хорошо. Поцелуй был долгий, горячий. Мы остановились. - Сесилия? - Что? - Я трахну тебя как-нибудь в другой раз. Я откатился и уснул. 79 В гости зашли Бобби и Валери, и я всех представил друг другу. - Мы с Валери уйдем в отпуск и снимем комнаты у моря на Манхэттен-Бич, - сказал Бобби. - Чего б вам, ребятки, не присоединиться? Можем напополам платить. Там две спальни. - Нет, Бобби, не думаю. - О, Хэнк, ну пожалуйста! - взмолилась Сесилия. - Я обожаю океан! Хэнк, если мы поедем, я даже выпью с тобой. Честное слово! - Ну ладно, Сесилия. - Прекрасно, - сказал Бобби. - Мы уезжаем сегодня вечером. Заедем за вами, парни, часиков в 6. Поужинаем вместе. - Вот это было бы здорово, - отозвалась Сесилия. - С Хэнком весело есть, - сказала Валери. - Последний раз, когда мы с ним ходили, то зашли в такое шикарное место, и он сразу же заявил главному официанту: Мне и моим друзьям рубленой капусты и жареной картошки! И по двойной порции каждому, и не вздумай нам тут напитки разбавлять, а то без ливреи и галстука останешься. - Жду не дождусь! - сказала Сесилия. Около 2 часов Сесилия захотела совершить моцион. Мы прошли через двор. Она заметила пойнсеттии. Подошла к самому кусту и уткнулась лицом в цветы, поглаживая их пальцами. - О, какие они красивые! - Да они же умирают, Сесилия. Ты что - не видишь, как они пожухли? Их смог убивает. Мы шли дальше под пальмами. - И птицы везде! Здесь сотни птиц, Хэнк! - И десятки котов. Мы поехали на Манхэттен-Бич с Бобби и Валери, вселились в квартиру на самом берегу и пошли ужинать. Ужин был ничего. Сесилия выпила за едой один стакан и объяснила всем про свое вегетарианство. Она съела суп, салат и йогурт, остальные ели стейки, жареную картошку, французский хлеб и салаты. Бобби с Валери сперли солонку с перечницей, два ножа для бифштексов и чаевые, которые я оставил официанту. Мы остановились купить льда, выпить и покурить, затем вернулись в квартиру. От своего единственного напитка Сесилия расхихикалась и разговорилась, пустившись объяснять, что у животных тоже бывает душа. Никто ее мнения не оспаривал. Это - возможно, мы знали. Мы не были уверены только, есть ли она у нас. 80 Мы продолжали кирять. Сесилия выпила еще один и остановилась. - Я хочу посмотреть на луну и звезды, - сказала она. - Снаружи так прекрасно! - Хорошо, Сесилия. Она вышла к бассейну и уселась в шезлонг. - Не удивительно, что Билл умер, - сказал я. - Он изголодался. Она никогда ничего не отдает. - О тебе она говорила за обедом точно так же, когда ты в уборную выходил, - сказала Валери. - Она сказала: О, стихи у Хэнка полны страсти, но в жизни он совсем не такой! - Мы с Богом не всегда выбираем одну лошадь. - Ты ее уже выебал? - спросил Бобби. - Нет. - А Кизинг какой был? - Нормальный. Но мне действительно интересно, как он с нею столько терпел. Может, кодеин и колеса помогали. Может, она для него была как одно большое дитя цветов и сиделка. - На хуй, - сказал Бобби, - давай-ка лучше выпьем. - Ага. Если б надо было выбирать между выпивкой и еблей, я бы, наверное, прекратил ебаться. - От ебли проблемы бывают, - сказала Валери. - Когда моя жена уходит с кем-нибудь поебаться, я надеваю пижаму, залезаю с головой под одеяло и засыпаю, - сказал Бобби. - Он чткий, - сказала Валери. - Никто из нас точно не знает, как пользоваться сексом, что с ним делать, - сказал я. - Для большинства людей секс - просто игрушка: заводи и пускай бегает. - А как насчет любви? - спросила Валери. - Любовь - это нормально для тех, кто может справиться с психическими перегрузками. Это как пытаться тащить на спине полный мусорный бак через бурный поток мочи. - Ох, ну не так же плохо! - Любовь - разновидность предрассудка. А у меня их и так слишком много. Валери подошла к окну. - Народ оттягивается по прыжкам в бассейн, а она сидит и смотрит на луну. - У нее старик только что умер, - сказал Бобби. - Оставь ее в покое. Я взял бутылку и ушел в спальню. Разделся до трусов и лег в постель. Ничего никогда не настраивается. Люди просто слепо хватают, что попадается под руку: коммунизм, здоровую пищу, дзен, серфинг, балет, гипноз, групповые встречи, оргии, велосипеды, травы, католичество, поднятие тяжестей, путешествия, уход в себя, вегетарианство, Индию, живопись, письмо, скульптуру, композиторство, дирижерство, автостоп с рюкзаком за плечами, йогу, совокупление, азартную игру, пьянство, тусовку, мороженый йогурт, Бетховена, Баха, Будду, Христа, тактические ракеты, водород, морковный сок, самоубийство, костюмы ручной выделки, реактивные самолеты, Нью-Йорк, - а затем вс это испаряется и распадается. Людям надо найти, чем заняться в ожидании смерти. Наверное, мило иметь выбор. Я свой поимел. Я поднял к губам пузырь водки и дернул из горла. Русские кое-что понимали. Открылась дверь и вошла Сесилия. Выглядела она хорошо - со своим низкосидящим мощным телом. По большей части, американские женщины - либо слишком тощие, либо без жизненной силы. Если ими грубо попользоваться, в них что-то ломается, и они становятся невротичками, а их мужья - спортивными придурками, алкоголиками или автомобильными маньяками. Вот норвежцы, исландцы, финны знали, как должна быть сложена женщина: широкая и прочная, большой зад, большие бедра, большие белые ляжки, большая голова, большой рот, большие титьки, побольше волос, большие глаза, большие ноздри, а внизу, в центре, - чтоб было и много, и достаточно мало. - Привет, Сесилия. Заваливайся. - Сегодня на улице так славно было. - Я полагаю. Иди поздоровайся со мной. Она зашла в ванную. Я выключил лампу. Немного погодя, она вышла. Я почувствовал, как она залазит в постель. Было темно, но сквозь шторы пробивалось немного света. Я передал ей пузырь. Она сделала крохотный глоточек, передала бутылку обратно. Мы сидели, опираясь спинами на изголовье кровати и подушки. Бедро прижато к бедру. - Хэнк, а месяц - просто узенькая щепочка. Но звезды - такие яркие и прекрасные. Это заставляет задуматься, правда? - Да. - Некоторые из них мертвы уже миллионы световых лет, а мы все равно их еще видим. Я протянул руку и пригнул голову Сесилии к себе. Ее рот приоткрылся. Он был влажен и хорош. - Сесилия, давай поебемся. - Мне не хочется. В некотором смысле, мне тоже не хотелось. Именно поэтому я и спросил. - Не хочется? Тогда почему ты меня так целуешь? - Я считаю, что людям надо не спеша узнавать друг друга. - Иногда на это нет столько времени. - Я не хочу этого делать. Я вылез из постели. В одних трусах дошел до двери и постучался к Бобби и Валери. - Что такое? - спросил Бобби. - Она не хочет меня ебать. - Ну и? - Пошли искупаемся. - Уже поздно. Бассейн закрылся. - Закрылся? Ну, вода же там есть? - Я хочу сказать, там свет выключили. - Это нормально. Она не хочет со мной ебаться. - У тебя плавок нет. - У меня есть трусы. - Ладно, подожди.... Бобби и Валери вышли, прекрасно облаченные в новые, плотно облегающие купальные костюмы. Бобби протянул мне колумбийского, и я глотнул. - Что там с Сесилией? - Христианская химия. Мы подошли к бассейну. Так и есть, огни погасили. Бобби и Валери нырнули тандемом. Я сел на край, ноги болтались в воде. Я потягивал водку из горлышка. Бобби и Валери вынырнули вместе. Бобби подплыл к краю бассейна. Он дернул меня за лодыжку: - Давай, говнюк! Кишка тонка? НЫРЯЙ! Я глотнул водки еще, поставил бутылку. Нырять я не стал. Я осторожно опустил себя через бортик. Потом плюхну

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования