Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Буковски Чарльз. Женщины -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
н. Наконец, мы добрались до ее квартиры, и она вытащила ключ. Я схватил ее за руку. - Секундочку, - сказал я. - Что такое? - У тебя там внутри - парочка здоровых черных ублюдков, которые мне гунды дадут и выставят впридачу? - Нет, там никого нет. Я живу с подругой, а ее нет дома. Она работает в Бродвейском Универмаге. - Дай-ка мне ключ. Я открыл дверь - сначала медленно, а потом пинком распахнул. Заглянул внутрь. Пика у меня с собой, но я не полез. Она закрыла за нами дверь. - Проходи в спальню, - пригласила она. - Минуточку.... Я рывком распахнул дверь чулана и прощупал всю одежду. Ничего. - Ты на каком говне сидишь, чувак? - Я ни на каком говне не сижу! - Ох, Господи... Я вбежал в ванную и дернул на себя занавеску душа. Никого. Зашел в кухню, отодвинул целлофановую шторку под раковиной. Одно переполненное грязное пластмассовое мусорное ведро. Проверил вторую спальню, чуланчик в ней. Заглянул под двуспальную кровать. Пустая бутылка из-под риппла. Я вышел. - Иди сюда, - сказала она. Крохотная спаленка, больше похожая на альков. Диванчик с грязными простынями. Одеяло валялось на полу. Я расстегнул ширинку и вывалил его. - Двадцать баксов, - сказала она. - Сначала губами поработай над этим уебком! Отсоси его досуха! - Двадцатку. - Я цену знаю. Заработай. Выцеди мне яйца. - Двадцатку вперед.... - Ах вот как? Я дам тебе двадцатку, а откуда я знаю, что ты не заорешь полиции? Откуда я знаю, что твой 7-футовый братец-баскетболист не свалится с финкой на мою жопу? - Двадцатку вперед. И не волнуйся. Я тебя отсосу. Я тебя хорошенько отсосу. - Я тебе не верю, блядина. Я застегнулся и навалил оттуда по-быстрому, сбежал по всем тем цементным лестницам. Добежал до низу, прыгнул в фольксваген и рванул домой. Я начал пить. Просто звезды не в порядке. Зазвонил телефон. Бобби. - Ты посадил Айрис на самолет? - Да, Бобби, и я еще хочу сказать тебе спасибо, что ты для разнообразия не влез своими лапами на этот раз. - Слушай, Хэнк, это ты сам чего-то перемудрил. Ты старый, ты притаскиваешь к себе всех этих молоденьких курочек, а потом начинаешь психовать, когда подваливает молодой кошак. У тебя просто очко играет. - Самосомнение... нехватка уверенности, правильно? - Ну-у... - Ладно, Бобби. - В любом случае, Валери тут спрашивает, не хочешь ли ты зайти пропустить. - Почему нет? У Бобби было крутое говно, настоящее крутое говно. Мы дунули. И много новых кассет к стерео. К тому же, у него был мой любимый певец, Рэнди Ньюмэн, и он включил Рэнди, но только на среднюю громкость, как я его и попросил. И вот мы сидели, слушали Рэнди, курили, и тут Валери начала устраивать показ мод. У нее был десяток сексуальных прикидов из Фредерикса. С той стороны двери в ванную висело 30 пар туфель. Валери вышла и загарцевала на 8-дюймовых шпильках. Она едва могла идти. Пошарахалась немного по комнате, качаясь на этих каблуках. Зад у нее отклячивался, а крохотные соски, жсткие и напряженные, выпирали из-под прозрачной блузки. На лодыжке звякал тоненький золотой браслет. Она резко развернулась к нам лицом и проделала несколько легких сексуальных па. - Боже, - вымолвил Бобби, - ох.... Господи! - Господи ты Боже мой Царица Небесная! - сказал я. Когда Валери проходила мимо, я дотянулся и цапнул ее за жопу. Я жил. Ништяк. Валери нырнула в сральник сменить костюм. С каждым новым выходом она становилась вс лучше, вс безумнее, дичее. Весь процесс развивался в сторону какого-то оргазма. Мы пили и курили, а Валери вс выходила к нам и выходила. Дьявольское шоу просто. Она села мне на колени, и Бобби щелкнул несколько фоток. Ночь изнашивалась. Потом я вдруг оглянулся - Валери с Бобби не было. Я зашел в спальню - там лежала на кровати Валери, вся голая, если не считать шпилек. Тело у нее было твердым и стройным. Бобби был еще одет - он сосал Валери груди, переходя от одной к другой. Ее соски гордо стояли. Бобби поднял на меня взгляд. - Эй, старик, я слыхал, ты выживался, как здорово ты пизду ешь. Как насчет? Бобби нырнул и раздвинул Валери ноги. Волосы у нее на пизде были длинные, перепутанные и взъерошенные. Бобби залез прямо в них и стал лизать клитор. У него неплохо получалось, но не хватало воодушевления. - Одну минутку, Бобби, ты неправильно делаешь. Давай, я тебе покажу. Я тоже туда опустился. Начал далеко сзади и медленно продвигался к ней. Потом дошел. Валери ответила. Причем, слишком. Она обхватила ногами мне голову так, что не вздохнуть, ни охнуть. Уши мои расплющились. Я вытащил оттуда голову. - Ладно, Бобби, видишь? Бобби не ответил. Он отвернулся и ушел в ванную. Ботинок и штанов на мне уже не было. Мне нравилось хвастаться ногами, когда я пил. Валери протянула ко мне руки и увлекла за собой на постель. Затем изогнулась над моим хуем и взяла его в рот. Тут она была не очень хороша по сравнению со многими. Она начала по-старинке, с головки, и помимо этого мало что могла предложить. Работала она долго, и я чувствовал, что вряд ли мне что-нибудь удастся. Я оттащил ее голову, положил на подушку и поцеловал ее. Затем оседлал. Я сделал 8 или 10 толчков, когда услышал за нами Бобби. - Я хочу, чтобы ты ушел, мужик. - Бобби, да что не так, к чертовой матери? - Я хочу, чтобы ты вернулся к себе. Я вытащил, встал, вышел в переднюю комнату и надел штаны с ботинками. - Эй, Четкий Папа, - позвал я Бобби, - что случилось? - Я не хочу тебя здесь видеть. - Хорошо, хорошо.... Я вернулся к себе. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как я посадил Айрис Дуарте на этот самолет. Она уже должна быть в Ванкувере. Вот черт. Айрис Дуарте, спокойной тебе ночи. 97 Я получил письмо по почте. Обратный адрес был где-то в Голливуде. Дорогой Чинаски: Я только что прочла почти все ваши книги. Я работаю машинисткой в одном месте на Чероки-Авеню. Я повесила ваш портрет над своим рабочим местом. Это плакат с одного из ваших литературных вечеров. Люди меня спрашивают: Кто это? - и я отвечаю: Это мой приятель, - и они говорят: Боже ты мой! Я дала почитать своему начальнику ваш сборник рассказов Зверь С Тремя Ногами, и он сказал, что ему не понравилось. Он сказал, что вы не знаете, как надо писать. Он сказал, что это говно и дешевка. Он по этому поводу сильно рассердился. Как бы то ни было, мне нравятся ваши вещи, и мне бы хотелось с вами встретиться. Говорят, что я довольно неплохо затарена. Хотите убедиться? с любовью, Валенсия Она оставила два телефонных номера - один на работе, один дома. Времени было около полтретьего. Я набрал рабочий. - Да? - ответил женский голос. - Валенсия там? - Это Валенсия. - Это Чинаски. Я получил ваше письмо. - Я так и думала, что вы позвоните. - У вас сексуальный голос, - сказал я. - У вас тоже, - ответила она. - Когда я могу вас увидеть? - спросил я. - Ну, сегодня вечером я ничего не делаю. - Ладно. И как насчет сегодня? - Хорошо, - сказала она, - увидимся после работы. Можете меня встретить в этом баре на Бульваре Кахуэнга, в Одиночном Окопе. Знаете, где это? - Да. - Тогда увидимся около шести.... Я подъехал и остановился возле Одиночного Окопа. Зажег сигарету и немного посидел просто так. Потом вылез и зашел в бар. Кто из них Валенсия? Я стоял, и никто мне ничего не говорил. Я подошел к бару и заказал двойную водку-7. И тут услышал свое имя: - Генри? Я обернулся - в кабинке сидела одна блондинка. Я взял напиток и подсел к ней. Около 38-ми и совершенно не затарена. Ушла в семя, чуть-чуть толстовата. Груди очень крупные, но утомленно проседали. Коротко подстриженные светлые волосы. Очень много грима на лице, да и выглядит усталой. Она была в брюках, кофточке и сапогах. Бледно-голубые глаза. По многу браслетов на каждой руке. Ее лицо ничего не выдавало, хотя когда-то она могла быть очень красивой. - По-настоящему гнусный ебаный день был, - сказала она. - За машинкой задницу отсидела. - Давайте встретимся как-нибудь в другой вечер, когда вам будет лучше, - предложил я. - А-а, блядь, все в порядке. Еще выпью одну и снова оживу. Валенсия подозвала официантку: - Еще одно. Она пила белое вино. - Как пишется? - спросила она. - Новые книжки вышли? - Нет, но я работаю над романом. - Как называется? - Пока нет названия. - Хороший получится? - Не знаю. Мы оба помолчали. Я допил свою водку и заказал еще. Валенсия просто не мой тип ни в каком смысле. Мне она не нравилась. Есть такие люди - сразу же после первой встречи начинаешь их презирать. - Там, где я работаю, есть одна девушка-японка. Она делает вс, чтобы меня уволили. С начальником-то у меня вс ладится, а сучка эта каждый день мне подлянки кидает. Когда-нибудь я ей точно в зад ногой засажу. - А вы сама откуда? - Из Чикаго. - Мне не нравился Чикаго, - сказал я. - А мне Чикаго нравится. Я допил сво, Валенсия допила сво. Потом подтолкнула мне счет. - Вы не против заплатить за это? Я еще салат с креветками ела. Я вытащил ключ, чтобы открыть дверцу. - Это ваша машина? - Да. - И вы хотите, чтобы я в такой старой машине ехала? - Слушайте, не хотите садиться - не садитесь. Валенсия села. Вытащила зеркальце и начала подправлять лицо, пока мы ехали. До меня там недалеко. Я остановился. Внутри она сказала: - Ну у вас тут и грязища. Вам надо позвать кого-нибудь убраться. Я вытащил водку и 7-АП и налил в два стакана. Валенсия стянула сапоги. - Где ваша машинка? - На кухонном столе. - У вас нет рабочего стола? Я думала, у всех писателей столы есть. - У некоторых даже кухонных нет. - Вы были женаты? - спросила Валенсия. - Один раз. - Что произошло? - Мы начали друг друга ненавидеть. - Я была замужем четырежды. До сих пор вижусь со своими бывшими. Мы друзья. - Пейте. - Вы, кажется, нервничаете, - сказала Валенсия. - Со мной вс в порядке. Валенсия допила, затем вытянулась на кушетке. Положила голову мне на колени. Я начал гладить ее по волосам. Налил ей еще и гладил дальше. Я мог заглянуть ей в кофточку и увидеть груди. Я склонился и длинно поцеловал ее. Ее язык метнулся ко мне в рот, вынырнул. Я ее ненавидел. Мой хуй начал вставать. Мы поцеловались еще раз, и я залез к ней в блузку. - Я знала, что когда-нибудь вас встречу, - сказала она. Я снова поцеловал ее, на сей раз с некоторой жестокостью. Своей головой она почувствовала мой хрен. - Эй! - воскликнула она. - Это ерунда, - ответил я. - Черта с два, - сказала она, - что ты хочешь сделать? - Не знаю.... - Зато я знаю. Валенсия поднялась и ушла в ванную. Когда она вышла, то была уже голой. Залезла под простыню. Я выпил еще стаканчик. Потом разделся и забрался в постель. Стянул с нее простыню. Что за громадные груди. Она наполовину из грудей состояла. Я сжал одну рукой - потверже, как только мог - и пососал сосок. Тот не отвердел. Я перешел к другой и тоже пососал. Никакой реакции. Я поколыхал ее груди туда и сюда. Засунул между них свой хуй. Соски оставались мягкими. Сунулся было хуем ей в рот, но она отвернулась. Я уже подумал, не прижечь ли ей задницу сигаретой. Какая масса плоти. Изношенная, стоптанная потаскуха с улицы. Бляди обычно меня зажигали. Хер мой был тверд, но духа в нем не наблюдалось. - Ты еврейка? - спросил ее я. - Нет. - Ты похожа на еврейку. - Я не еврейка. - Ты живешь в районе Фэрфэкса, правда? - Да. - А твои родители - евреи? - Слушай, чего ты заладил это говно - евреи да евреи? - Не обижайся. Несколько моих лучших друзей - евреи. Я снова потелепал ей груди. - Ты, кажется, боишься, - сказала Валенсия. - Ты, кажется, зажат. Я помахал хуем у нее перед носом. - Вот это похоже на страх? - Он выглядит ужасно. Откуда у тебя все эти толстые вены? - А мне нравятся. Я схватил ее за волосы, прижал головой к стене и всосался ей в зубы, глядя прямо в глаза. После этого начал играть ее пиздой. Долго она собиралась с мыслями. Потом начала раскрываться, и я засунул в нее палец. Нащупал клитор и стал его разрабатывать. Затем оседлал. Мой хуй был внутри нее. Мы в самом деле еблись. У меня не было никакого желания ублажать ее. Хватка у Валенсии была ничего. Я забрался в нее довольно далеко, но она, казалось, не реагировала. Плевать. Я качал и качал. Еще одна поебка. Научно-исследовательская. Тут нет никакого чувства нарушения чего бы то ни было. Нищета и невежество порождают собственную истину. Она моя. Мы - два животных в лесу, и я ее убиваю. Она уже подступала. Я поцеловал ее - и губы ее, наконец, открылись. Я закопался еще глубже. Голубые стены смотрели на нас. Валенсия начала слегка постанывать. Это меня подстегнуло. Когда она вышла из ванной, я уже оделся. На столе стояли два стакана. Мы из них медленно тянули. - А почему ты живешь в районе Фэрфэкса? - спросил я. - Мне там нравится. - Отвезти тебя домой? - Если тебе не трудно. Она жила в двух кварталах к востоку от Фэрфэкса. - Вон мой дом, - показала она, - с летней дверью. - Выглядит славно. - Он славный. Не хочешь зайти ни минутку? - А есть чего-нибудь выпить? - Ты шерри можешь? - Конечно... Мы вошли. На полу валялись полотенца. Проходя, она пнула их под кушетку. Затем появилась с шерри. Очень дешевое пойло. - Где у тебя ванная? - спросил я. Я нажал на слив, чтоб не было слышно, и вытравил шерри наружу. Смыл еще раз и вышел. - Еще налить? - Конечно. - Дети приходили, - сказала она, - поэтому в доме такой бардак. - У тебя есть дети? - Да, но о них Сэм заботится. Я допил. - Ну, ладно, слушай, спасибо за выпивку. Мне пора двигать. - Ладно, мой номер у тебя есть. - Точно. Валенсия проводила меня до летней двери. Там мы поцеловались. Затем я дошел до фольксвагена, влез в него и отъехал. Завернул за угол, остановился прямо посреди дороги, открыл дверцу и выблевал второй стакан. 98 Раз в три или четыре дня я виделся с Сарой - либо у нее, либо у меня. Мы спали вместе, но секса не было. Подбирались мы близко, но никогда не приступали всерьез. Заповеди Драйера Бабы блюлись крепко. Мы решили провести праздники вместе у меня - и Рождество, и Новый Год. Сара подъехала на своем фургоне 24-го около полудня. Я посмотрел, как она паркуется, потом вышел навстречу. К крыше фургона были привязаны доски. Подарок на Рождество: она собиралась построить мне кровать. Моя нынешняя - чистое издевательство: просто коробка с пружинами, а из матраса кишки торчат. К тому же, Сара привезла органическую индюшку плюс гарниры. Я должен был заплатить за них и за белое вино. И еще для нас обоих были маленькие подарки. Мы внесли в дом доски, индюшку и прочую фигню. Я выставил наружу кроватную раму, матрас с изголовьем и положил на них табличку: Бесплатно. Первым ушло изголовье, рама с пружинами - второй, и, в конце концов, кто-то забрал матрас. У нас - бедный район. Я видел кровать Сары, спал на ней, и мне понравилось. Я никогда не любил усредненных матрасов - по крайней мере, из тех, что мог себе позволить. Больше половины жизни я провел в постелях, более приспособленных для дождевых червей. Сара сама себе сделала кровать, и теперь должна была построить еще одну такую же для меня. Сплошная деревянная платформа, поддерживаемая 7-ю ножками четыре-на-четыре (седьмая прямо посередине), а сверху - слой твердого 4-дюймового поролона. Инженерные замыслы у Сары хорошие. Я держал доски, а она забивала гвозди. Недурно она с молотком управляется. Весу-то всего 105 фунтов, а гвоздь забить может. Отличная получится кровать. Много времени у Сары это не отняло. Затем мы ее испытали - не-сексуально, - а Драйер Баба улыбался нам с небес. Мы поехали искать новогоднюю елку. Мне-то елку не сильно хотелось (для меня и в детстве Рождество не было счастливым), и когда мы обнаружили, что все площадки пусты, я не очень расстроился. А Сара на обратном пути была несчастна. Но стоило прийти домой и пропустить по нескольку стаканчиков белого вина, как она воспряла духом и стала везде развешивать рождественские украшения, гирлянды и мишуру - причем, кое-что прямо мне на голову. Я читал, что в канун Рождества и на следующий день люди совершают больше самоубийств, чем в какое-либо другое время. Праздник этот, очевидно, либо мало, либо вовсе ничего не имел общего с днем рождения Христа. От всей музыки по радио тошнило, от телевизора становилось еще хуже, поэтому мы его выключили, и она позвонила своей матери в Мэн. Я тоже с Мамой поговорил, и Мама оказалась вовсе не дурна. - Сначала, - призналась Сара, - я думала познакомить вас с Мамой, но она старше тебя. - Забудь про это. - У нее славные ножки. - Забудь. - У тебя предубеждение против старости? - Да, старость - у всех, кроме меня. - Ты ведешь себя, как кинозвезда. У тебя всегда были женщины на 20 или 30 лет моложе? - Когда мне было двадцать - нет. - Тогда ладно. У тебя когда-нибудь была женщина старше - я имею в виду, ты жил с ней? - Да, когда мне было 25, я жил с 35-летней. - И как? - Ужасно. Я влюбился. - А что ужасного? - Она заставляла меня ходить в колледж. - И это ужасно? - Это не тот колледж, о котором ты думаешь. Она там была всеми преподами сразу, а я - студенчеством. - Что с нею стало? - Я ее похоронил. - С почестями? Ты ее сам убил? - Ее кир убил. - Веселого Рождества. - Еще бы. Расскажи мне о своих. - Я пас. - Слишком много? - Слишком много, однако, слишком мало. Тридцать или 40 минут спустя в дверь постучали. Сара встала и открыла. Внутрь вошел символ секса. В самый что ни на есть канун Рождества. Понятия не имел, кто она такая. В обтягивающем черном прикиде, а огромные груди ее, казалось, вот-вот вырвутся из лифа платья на волю. Величественное зрелище. Я никогда не видел таких грудей, вот так вот оформленных, - разве что в кино. - Привет, Хэнк! Она меня знала. - Я Эди. Ты встречался со мной у Бобби как-то ночью. - О? - Ты что, слишком пьян был и не помнишь? - ЗдорЛво, Эди. Это Сара. - Я Бобби искала. Подумала, может, он у тебя. - Сядь выпей с нами. Эди села в кресло справа от меня, очень близко. Ей было лет 25. Она зажгла сигарету и отхлебнула из стакана. Каждый раз, когда она перегибалась над кофейным столиком, я был уверен, что это произойдет, я был уверен, что эти груди выскочат. И боялся того, что могу сделать, если они выскочат. Я этого просто не знал. Я никогда не был человеком грудей, я всегда был человеком ног. Но Эди действительно знала, как это делать. Я боялся и искоса поглядывал на ее груди, толком не понимая, чего мне хочется - чтобы они выпрыгнули, или чтобы остались. - Ты встречался с Мэнни, - сказала она мне, - ну, у Бобби? - Ага. - Мне пришлось дать ему под зад коленом. Слишком, блядь, ревнивый был. Даже нанял частного мудака за мной шпионить! Нет, ты представь! Просто мешок с говном! - Ага. - Ненавижу мужиков-попрошаек! Ненавижу лизоблюдов! - Хорошего человека в наше время трудно найти, - заметил я. - Песня такая есть. Со Второй Мировой войны. А еще другая была: Ни с кем не сри под яблоней - ни с кем, кроме меня. - Хэнк, ты лепечешь.... - сказала Сара. - Выпей еще, Эди, - сказал я и налил ей еще. - Мужики - такие дрыщи! - продолжала та. - Захожу как-то на днях в бар. С четырьмя парнями - близкие друзья мои. Сидим там, хлещем пиво кувшинами, ржем, понимаешь, просто оттягиваемся, никого не трогаем. Тут у меня мысль возникла - не хило бы пулечку расписать. Мне нравится пулька. Я думаю, когда дама запуливает, может, это только ее класс показывает.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования