Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Буковски Чарльз. Женщины -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
, если б задрал цену на билеты. - Кто такой Силверс? - Майрон Силверс. Один из Директоров. Мы добрались до скучной части. - Я могу повозить тебя по городу, - предложил МакИнтош. - Не стоит. Я и пешком могу. - Как насчет пообедать? Контора платит. - Бутерброда достаточно. Я не голоден. Я прикинул, что если выманить его наружу, то смогу его бросить, когда поедим. Не то, чтобы он нехорош - просто большинство людей меня не интересует. Мы нашли место в 3 или 4 кварталах. Ванкувер - очень чистенький городок, и у людей нет во внешности жсткости большого города. Ресторан мне понравился. Но когда я заглянул в меню, то заметил, что цены там процентов на 40 выше, чем в моем районе Л.А. Я съел бутерброд с ростбифом и выпил еще одно пиво. Хорошо оторваться от Штатов. Настоящая разница. Женщины выглядят лучше, вс ощущается спокойнее, менее фальшиво. Я доел бутерброд, затем МакИнтош отвез меня назад в гостиницу. Я расстался с ним у машины и поднялся на лифте к себе. Принял душ, одеваться не стал. Стоял у окна и смотрел вниз, на воду. Завтра вечером вс окончится, я получу их деньги и к полудню снова окажусь в воздухе. Жалко. Я выпил еще 3 или 4 бутылки пива, затем лег в постель и уснул. Они привезли меня на чтения на час раньше. Там стоял и пел молоденький пацанчик. Пока он пел, публика, не переставая, разговаривала. Звякали бутылки; хохот; хорошая пьяная толпа; как раз мой народ. За сценой мы выпили - МакИнтош, Силверс, я и парочка еще кого-то. - Ты - первый мужчина-поэт, который к нам попадает за последнее время, - сказал Силверс. - То есть как это? - Я имею в виду, что у нас была длинная череда одних педаков. Это перемена к лучшему. - Спасибо. Я в самом деле им прочел. К концу я был пьян, они - тоже. Мы пререкались, мы немного огрызались друг на друга, но, в основном, вс было нормально. Мне вручили чек еще до начала, и это немного способствовало манере чтения. После этого в большом доме устроили пьянку. Через час или два я обнаружил себя между двух женщин. Одна блондинка, будто выточенная из слоновой кости, с прекрасными глазами и красивым телом. Она пришла туда со своим приятелем. - Чинаски, - сказала она через некоторое время, - я иду с вами. - Минуточку, - ответил я, - а как же ваш приятель? - На фиг, - сказала она, - да он - никто! Я иду с вами! Я посмотрел на мальчонку. В глазах у него стояли слезы. Он весь дрожал. Влюблен, бедолага. У девушки по другую сторону волосы были темные. Тело такое же хорошее, но в смысле лицевой привлекательности уступала. - Пойдемте со мной, - сказала она. - Что? - Я сказала, возьмите меня с собой. - Минутку. Я снова повернулся к блондинке. - Послушайте, вы прекрасны, но я с вами пойти не могу. Мне не хочется делать больно вашему другу. - Да пошел он на хуй, этот сукин сын! Он говно. Темноволосая девушка тянула меня за руку: - Сейчас же берите меня с собой, а не то я ухожу. - Ладно, - ответил я, - пошли. Я нашел МакИнтоша. Не похоже, чтобы он чем-то был занят. Наверное, не любил вечеринок. - Давай, Мак, отвези нас обратно в гостиницу. Принесли еще пива. Темноволосая сказала, что ее зовут Айрис Дуарте. Наполовину индианка и работала танцовщицей живота, как она выразилась. Она встала и потрясла им. Смотрелось недурно. - Чтобы достичь полного эффекта, на самом деле тебе костюм нужен, - сказала она. - Мне? Не нужен. - Я имею в виду, что мне нужен, чтобы хорошо выглядеть, понимаешь. Она и походила на индианку. Нос и рот индейские. Ей можно было дать года 23, темно-карие глаза, говорила тихо - и это великолепное тело. Она прочла 3 или 4 моих книжки. Отлично. Мы выпивали еще с часик, затем отправились в постель. Я повыедал ее, но когда оседлал, то лишь двигал и двигал, безо всякого результата. Очень жаль. Утром я почистил зубы, поплескал на физиономию холодной водой и вернулся в постель. Начал заигрывать с ее пиздой. Она увлажнилась - я тоже. Я влез. Вкрутил его, думая обо всем этом теле, обо всем этом хорошем молодом теле. Она приняла вс, что я мог ей дать. Этот раз оказался хорошим. Этот раз оказался очень хорошим. После Айрис отправилась в ванную. Я вытянулся на спине, думая о том, как вс хорошо вышло. Айрис вернулась и снова забралась в постель. Мы не разговаривали. Прошел час. Потом мы сделали вс заново. Мы почистились и оделись. Она дала мне свой адрес и телефон, я оставил свои. Я ей, кажется, действительно понравился. МакИнтош постучался минут через 15. Мы подбросили Айрис до перекрестка рядом с ее работой. На самом деле выяснилось, что она работает официанткой; танец живота был амбицией. Я поцеловал ее на прощанье. Она вышла из машины. Обернулась и помахала, потом ушла прочь. Я наблюдал за этим телом, пока оно уходило от меня. - Чинаски снова набирает очки, - сказал МакИнтош по пути в аэропорт. - Не бери ничего в голову, - ответил я. - Да мне самому тоже повезло, - сказал он. - Да? - Да. Мне досталась твоя блондинка. - Что? - Да, - засмеялся он, - правда. - Вези меня в аэропорт, скотина! Я уже три дня как торчал в Лос-Анжелесе. На тот вечер у меня было назначено свидание с Деброй. Зазвонил телефон. - Хэнк, это Айрис! - О, Айрис, вот так сюрприз! Ну, как оно? - Хэнк, я лечу в Л.А. Я еду повидаться с тобой! - Клево! Когда? - Вылечу в среду, перед Днем Благодарения. - Благодарения? - И смогу остаться до следующего понедельника! - Ладно. - У тебя ручка есть? Записывай номер рейса. В тот вечер мы с Деброй ужинали в приятном местечке на самом берегу моря. Столики не теснились друг к другу, и особенностью кухни там были морепродукты. Мы заказали бутылку белого вина и стали ждать еду. Дебра выглядела лучше, чем в последнее время, но сказала, что работа начала ее грузить. Она собиралась нанять еще одну девушку. А трудно найти кого-нибудь добросовестного. Люди такие неспособные. - Да, - сказал я. - Ты слышал что-нибудь от Сары? - Я ей звонил. У нас произошла небольшая размолвка. Я ее как бы залатал. - А ты виделся с ней после из Канады? - Нет. - Я заказала 25-фунтовую индюшку на Благодарение. Сможешь ее разрезать? - Конечно. - Только не пей сегодня слишком. Ты же знаешь, что бывает, когда много выпьешь. Ты становишься мокрой лапшой. - Ладно. Дебра нагнулась и тронула меня за руку: - Моя милая дорогая старая мокрая лапшичка! Я прихватил только одну бутылку вина на после ужина. Мы выпили ее медленно, сидя в постели и смотря ее гигантский телевизор. Первая программа была паршивой. Вторая - получше. Про полового извращенца и недоразвитого деревенского мальчика. Голову извращенца сумасшедший врач пересадил на туловище мальчика, и туловище сбежало с двумя головами и так бегало по всей округе, творя всевозможные ужасные гадости. Настроение у меня поднялось. После бутылки вина и двуглавого мальчика я оседлал Дебру, и для разнообразия мне немного повезло. Я пустил ее в долгий таранящий галоп, полный неожиданных вариаций и изобретательности, прежде, чем, наконец, выстрелил внутрь. Утром Дебра попросила меня остаться и подождать ее с работы. Она обещала приготовить хороший обед. - Ладно, - согласился я. Я попытался поспать после того, как она ушла, но не смог. Мне не давал покоя День Благодарения - как же сказать ей, что я не смогу с нею быть. Это меня и беспокоило. Я встал и походил по комнатам. Принял ванну. Ничего не помогало. Может, Айрис передумает, может, ее самолет разобьется. Я мог бы тогда позвонить Дебре утром Благодарения и сказать, что все-таки приду. Я ходил, и мне становилось все хуже и хуже. Может быть, потому, что остался у нее, а не поехал домой. Как будто агония затягивается. Ну что же я за говно? Что-что, а играть в мерзкие, нереальные игры я умею. Какие у меня мотивы? Я что - свожу за что-то счеты? Разве могу я по-прежнему твердить себе, что тут все дело просто в исследованиях, в обычных штудиях фемины? Я просто позволяю всяким вещам происходить, даже не думая о них. Я не считаюсь ни с чем, кроме своих эгоистичных, дешевых удовольствий. Я - как избалованный старшеклассник. Да я хуже любой бляди; блядь только забирает твои денежки и больше ничего. Я же забавляюсь с жизнями и душами, как будто они - мои игрушки. Как могу я называть себя человеком? Как могу писать стихи? Из чего я состою? Я - подзаборный де Сад, только без его интеллекта. Убийца прямее и честнее меня. Или насильник. Мне ведь не хочется, чтобы с моей душой играли, насмехались над ней, ссали на нее; уж в этом-то я разбираюсь, во всяком случае. Я в самом деле никуда не годен. Я чувствовал это, расхаживая взад-вперед по ковру. Ни-ку-да. Самое худшее - что я схожу именно за того, кем не являюсь: за хорошего человека. Я способен проникать в жизни других, потому что они мне доверяют. Я делаю свою грязную работу по-легкому. Я пишу Любовную Историю Гиены. Я стоял в центре комнаты, удивляясь своим мыслям. Вдруг я очутился на краю постели - сидел и плакал. Проведя пальцами по лицу, я обнаружил слезы. Мозги закрутило в воронку, однако я был в здравом уме. Я не мог понять, что со мною происходит. Я снял трубку и набрал номер здорового ресторана Сары. - Ты занята? - спросил я. - Нет, только что открылась. С тобой все в порядке? У тебя голос странный. - Я на дне. - В чем дело? - Ну, я сказал Дебре, что проведу с нею День Благодарения. Она на это надеется. Но тут кое-что произошло. - Что? - Ну, я тебе раньше не говорил. У нас с тобой секса еще не было, сама знаешь. Секс все меняет. - Что случилось? - Я познакомился с танцовщицей живота в Канаде. - Правда? И ты влюбился? - Нет, я не влюбился. - Обожди, у меня клиент. Можешь подождать? - Могу.... Я сидел, прижимая трубку к уху. По-прежнему голышом. Я бросил взгляд на свой пенис: ах ты грязный сукин сын! Знаешь ли ты, сколько боли сердечной ты причиняешь своим тупым голодом? Я сидел пять минут с телефоном возле уха. Звонок был платный. По крайней мере, платить по счету придется Дебре. - Я вернулась, - сказала Сара. - Продолжай. - Ну, я ведь тебе уже сказал, что пообещал Дебре провести Благодарение с ней.... - Мне ты тоже обещал, - сказала Сара. - Правда? - Ну, ты был пьян, правда. Ты сказал, что, как и любой другой американец, не любишь отмечать праздники в одиночестве. Ты поцеловал меня и спросил, не сможем ли мы провести Благодарение вместе. - Прости меня, я не помню.... - Все в порядке. Не клади трубку... тут еще один клиент.... Я отложил телефон, вышел и налил себе выпить. Возвращаясь в спальню, я заметил в зеркале свой отвислый живот. Уродливо, непристойно. И почему только бабы меня терпят? Я прижимал к уху трубку одной рукой, а другой пил вино. Сара вернулась. - Хорошо. Давай дальше. - Ладно, получилось вот так. Эта танцовщица мне как-то вечером позвонила. Только она, на самом деле, не танцовщица, она официантка. Она сказала, что вылетает в Л.А. провести со мной День Благодарения. У нее был такой счастливый голос. - Надо было ей сказать, что ты уже пообещал. - Я не сказал.... - Кишок не хватило. - У Айрис такое славное тело.... - В жизни есть и другие вещи, кроме славных тел. - Как бы то ни было, теперь мне предстоит сказать Дебре, что я не смогу провести Благодарение с ней, а я не знаю, как. - Ты сейчас где? - В постели у Дебры. - А Дебра где? - На работе. - Я не сдержался и всхлипнул. - Ты толстожопый плакса и больше никто. - Я знаю. Но я должен ей сказать. Я с ума от этого сойду. - Сам вляпался. Теперь сам и вылазь. - Я думал, ты мне поможешь, я думал, ты, может, подскажешь, что делать. - Ты хочешь, чтобы я тебе пеленки меняла? Хочешь, чтобы я ей за тебя позвонила? - Нет, вс в порядке. Я взрослый мужик. Я сам ей позвоню. Я позвоню ей сейчас же. Я скажу ей всю правду. Я покончу со всей этой ебаторией! - Это хорошо. Дашь мне знать, как вс пройдет. - Это вс мое детство виновато, понимаешь. Я никогда не знал, что такое любовь.... - Перезвони мне попозже. Сара повесила трубку. Я налил себе еще вина. Я не понимал, что могло произойти с моей жизнью. Я утратил свою изощренность, утратил свою суетную светскость, утратил свою жсткую защитную скорлупу. Потерял чувство юмора перед проблемами других людей. Мне хотелось вс это получить обратно. Я хотел, чтобы вс ко мне приходило легко. Но почему-то знал, что оно не вернется, по крайней мере - сразу. Я был обречен и дальше чувствовать себя виноватым и незащищенным. Я пытался убедить себя, что чувство вины - просто своего рода заболевание. Что именно люди без вины добиваются в жизни прогресса. Люди, способные лгать, обманывать, люди, всегда знающие, как срезать угол. Кортез. Он-то хуем груши не околачивал. И Винс Ломбарди - тоже. Но сколько бы я об этом ни думал, мне по-прежнему было плохо. Я решил, что с меня довольно. Готов. Кабинка исповедника. Снова стану католиком. Начать, покончить с этим, как отрубить, а потом ждать прощения. Я вылакал вино и набрал рабочий номер Дебры. Ответила Тесси. - Привет, крошка! Это Хэнк! Ну, как оно у тебя? - Вс прекрасно, Хэнк. Как сам поживаешь? - Вс хорошо. Слушай, ты на меня не злишься, а? - Нет, Хэнк. Это в самом деле было немного фу, хахаха, но весело. Это наш секрет в любом случае. - Спасибо. Знаешь, я на самом деле не... - Я знаю. - Ладно, послушай, я хотел поговорить с Деброй. Она там? - Нет, она в суде, запись ведет. - Когда вернется? - Она обычно в контору не возвращается после того, как в суд уходит. А если вернется, что-нибудь передать? - Нет, Тэсси, спасибо. Ну все, пиздец. Я даже исправить ничего не могу. Констипация Конфессии. Кранты Коммуникации. Враги в Высших Сферах. Я выпил еще вина. Я совсем был готов очистить воздух - и пускай вс болтается. Теперь же надо сидеть и ждать. Мне становилось все хуже и хуже. Депрессия, самоубийство часто оказывались результатом неправильной диеты. Но я-то кушаю хорошо. Я вспоминал былые дни, когда жил на один шоколадный батончик в день, рассылая написанные печатными буквами рассказы в Атлантический Еженедельник и Харперз. Я тогда думал только о еде. Если тело не ело, ум тоже голодал. Но в последнее время я питался чертовски хорошо для разнообразия - и пил дьявольски хорошее вино. Это означало, что вс, о чем я думаю, - вероятно, правда. Все воображают себя особенными, привилегированными, исключительными. Даже уродливая старая перечница, поливающая на крылечке герань. Я-то воображал себя особенным потому, что ушел от станка в 50 лет и стал поэтом. Хуй моржовый. Потому и ссал на всех, как те боссы и менеджеры ссали на меня, когда я был беспомощен. Вс вернулось на круги своя. Я - пьяный, испорченный, гнилой мудак с очень незначительной крошечной известностью. Мой анализ раны не залечил. Зазвонил телефон. Сара. - Ты же сказал, что позвонишь. Как прошло? - Ее не было. - Не было? - Она в суде. - Что ты собираешься делать? - Ждать. А потом сказать ей. - Правильно. - Не следовало мне вс это говно на тебя вываливать. - Вс в порядке. - Я хочу снова тебя увидеть. - Когда? После танцовщицы? - Ну - да. - Спасибо, не стоит. - Я тебе позвоню.... - Ладно. Я отстираю тебе пеленки. Я потягивал вино и ждал. 3 часа, 4 часа, 5 часов. Наконец, вспомнил про одежду. Я сидел со стаканом в руке, когда перед домом остановилась машина Дебры. Я ждал. Она открыла дверь. С ней был пакет покупок. Выглядела она очень хорошо. - Привет! - сказала она. - Как тут моя бывшая мокрая лапша? Я подошел и обхватил ее руками. Я задрожал и заплакал. - Хэнк, что стряслось? Дебра уронила пакет на пол. Наш ужин. Я схватил ее и прижал к себе. Я рыдал. Слезы текли, как вино. Я не мог остановиться. БЛльшая часть меня не шутила, другой же хотелось сбежать. - Хэнк, в чем дело? - Я не смогу быть с тобой на Благодарение. - Почему? Почему? Что не так? - Не так то, что я - ОДНА ГИГАНТСКАЯ КУЧА ГОВНА! Моя вина криком кричала внутри, у меня начался спазм. Боль просто ужасная. - Из Канады летит танцовщица живота, чтобы провести со мной День Благодарения. - Танцовщица живота? - Да. - Она хороша собой? - Да, очень. Прости меня, прости меня.... Дебра оттолкнула меня. - Дай, я продукты поставлю. Она подняла пакет и ушла в кухню. Я слышал, как открылась и закрылась дверца холодильника. - Дебра, - сказал я. - Я ухожу. Из кухни не донеслось ни звука. Я открыл переднюю дверь и вышел. Фольксваген завелся. Я включил радио, фары и поехал назад в Лос-Анжелес. 94 В среду вечером я был в аэропорту - ждал Айрис. Я просто сидел и разглядывал женщин. Никто из них - за исключением одной-двух - не мог сравниться с Айрис по внешности. Со мной что-то не так: я в самом деле слишком много думаю о сексе. Каждую женщину, на которую падает взгляд, я представляю в постели с собой. Интересный способ проводить время в ожидании самолета. Женщины: мне нравятся цвета их одежды; то, как они ходят; жестокость в некоторых лицах; время от времени чистая красота в каком-нибудь другом лице, абсолютно и завораживающе женском. Они могут с нами это делать: они гораздо лучше составляют планы и лучше организованы. Пока мужчины смотрят профессиональный футбол, или пьют пиво, или шастают по кегельбанам, они, женщины эти, думают о нас, сосредотачиваются, изучают, решают - принять нас, выкинуть, обменять, убить или просто-напросто бросить. В конечном итоге, едва ли это имеет значение; что бы они ни сделали, мы кончаем одиночеством и безумием. Я купил Айрис и себе индюшку, 18-фунтовую. Она лежала у меня в раковине, оттаивала. Благодарение. Доказывает, что ты выжил. Пережил еще один год с его войнами, инфляцией, безработицей, смогом, президентами. Это великое невротическое сборище семейных кланов: громкие пьянчуги, бабуси, сестрички, тетушки, орущие дети, будущие самоубийцы. И не забывайте несварение. Я от других ничем не отличался: у меня в раковине сидела 18-фунтовая птица, дохлая, ощипанная, совершенно выпотрошенная. Айрис ее мне зажарит. В тот день я получил по почте письмо. Сейчас я вытащил его из кармана и перечел. Его сбросили в Беркли: Дорогой мистер Чинаски; Вы меня не знаете, но я - хорошенькая сучка. Я ходила с моряками и с одним водителем грузовика, но они меня не удовлетворяют. В смысле, мы ебемся, и потом больше ничего нет. В этих обсосах никакого содержания. Мне 22, и у меня 5-летняя дочка, Эстер. Я живу с одним парнем, но секса там нет, мы просто живем вместе. Его зовут Рекс. Я бы хотела приехать повидаться с вами. Моя мама присмотрит за Эстер. Прилагаю свою фотографию. Напишите мне, если захочется. Я читала кое-какие из ваших книжек. Их трудно найти в магазинах. Мне в ваших книжках нравится то, что вас так легко понимать. И к тому же вы смешной. ваша, Таня. Потом приземлился самолет Айрис. Я стоял у окна и смотрел, как она выходит. Она по-прежнему хорошо выглядела. Приехала аж из самой Канады, чтобы меня увидеть. У нее был один чемодан. Я помахал ей, пока она стояла вместе с остальными в очереди на выход. Сначала ей надо было пройти таможню, а потом она прижалась ко мне. Мы поцеловались, и у меня начал вставать. Она была в платье, практичном, облегающем синем платье, на высоких каблуках, а на голове набекрень сидела шляпка. Редко можно увидеть женщину в платье. Все женщины в Лос-Анжелесе непрерывно носят штаны.... Поскольку не нужно было ждать багажа, мы сразу же поехали ко мне. Я остановился перед домом, и мы вместе прошли по двору. Она села на кушетку, пока я наливал ей выпить. Айрис осмотрела мою самодельную полку. - И ты написал все эти книжки? - Да. - Я и не представлял

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования