Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Хмелевская Иоанна. Алмазная история 1-2 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  -
ние их родных и знакомых. Читая, я забыла, для чего изучаю эти документы, такими увлекательными оказались перипетии биографий, извилистые жизненные пути и тропки, а главное, детали, подробности, живые черточки давно минувшего. Скандал в благородном семействе - мезальянс новоиспеченного графа Дембского, деда (пра-и так далее, эти бесчисленные "пра" буду опускать, иначе запутаешься) прабабки Каролины, с дочерью гданьского купца и английской леди, дочери лорда, мультимиллионерки. Одного этого скандала хватило, чтобы заполнить чуть ли не полсундука. А как интересно было читать, ну и повеселились же мы с Крыськой! Благодарственное послание Кацперского - участника восстания, адресованное бабке - купецкой дочери, в котором красочно описывалась его, повстанца, клиническая смерть и воскрешение благодаря сверхчеловеческим усилиям ясновельможной паненки Клементины. Ага, вот они, истоки опять же сверхчеловеческой любви к нам рода Кацперских. Письма Клементины бабке сначала извещали об ухаживании за ней виконта де Нуармона, а затем о сделанном ей предложении, обручении и, наконец, свадьбе. Ироничное и остроумное письмо отца Клементины давало представление о характере виконта, в котором отмечалось немало достоинств, и в то же время в этом письме поднимались вопросы финансового порядка, подтверждающие поступление средств из Лондона. - Гляди-ка, прадедушка был настоящим денди! - обратила я внимание сестры. - Жилет ценою в две гинеи, с ручной вышивкой. Вот интересно, жемчугом, что ли, эту жилетку вышивали, такие деньги! И в таком возрасте! - Тоже мне возраст! - хмыкнула Кристина, которая в отличие от меня считала быстро. - Сорок восемь лет, совсем молодой человек. И вообще, не отвлекайся, у нас вон еще сколько работы. А об алмазе никакого упоминания. Его к тому времени еще не было? - Был. Мариэтта попала под машину еще до этого. То есть я хотела сказать - под фиакр. Или под карету? Да нет же, послушай, это просто прелесть. "На этом балу маркграфиня де Мерсье блистала в платье абрикосового атласа, украшенном оборками из алансонских кружев цвета слоновой кости". Интересное сочетание. И ко всему этому рубины в ушах, на шее и диадема в волосах. Наверное, очень эффектно баба выглядела! - Говорю тебе, успокойся и давай делом займемся, а исторические изыскания оставь до лучших времен. Поищи письма более близкой нам эпохи. С трудом оторвалась я от потрясающего письма, в котором описывался в подробностях бал по случаю именин какой-то из прабабок и на котором глупенькая Элеонора имела бестактность учинить афронт графине Потоцкой, а ей, прабабке, теперь расхлебывать. А сделать это надо срочно, иначе вредная графиня нипочем не допустит до желанного брака. Так и не выяснила, о каком марьяже шла речь, а жаль, безумно интересно! Ладно, и в самом деле потом, в свободное время снова вернусь к этим письмам и почитаю без спешки, в свое удовольствие. Пришлось отложить в сторону массу интереснейших сообщений. К примеру, о сломанной оси новой кареты и неслыханной компрометации молодой пани Имельской, которая всенародно продемонстрировала в катастрофе ногу по самое колено, и теперь бедняжке только в монастырь удалиться. О заливном поросенке, который неосторожно был подан на стол "вроде как бы малость засмердевши", и опять была жуткая "компрометация", о водке, настоянной на золототысячнике, которая очень помогает "при звоне в ушах и лишаях по всему телу", о бесчисленных недомоганиях членов семьи и прислуги, всех этих вздутиях живота, колотье в боку, болях в пояснице и пр. и пр. И о тысяче всяких других мелочей, благодаря которым словно воочию видишь минувшую жизнь с ее красками и запахами. Обязательно вернусь к этим письмам. Один из объемистых пакетов я сунула Кристине, коротко заявив: - Травки. - Холера! - услышала в ответ. Однако пакет Крыська аккуратно спрятала в свою сумку. Наконец мы опорожнили сундучок. Ни одного словечка об алмазе! Крыська в полном отчаянии принялась рыться в кучах бумаг, принесенных ею из большого сундука. - Гляди-ка, Иоаська! - оживилась она. - Наконец-то письма Кацперских. От и до... И наши тоже. О, как раз те годы, которые нужнее всего! А я-то собралась передохнуть. С тяжким вздохом взялась за работу, но не успела ничего стоящего разыскать, как пришла Эльжуня. - Я, конечно, молчу! - веско заявила эта энергичная женщина. - Сижу тихо, не мешаю, с обедом не навязываюсь. Но ужин-то вы у меня съедите как миленькие! И не здесь, не на полу же есть, так что извольте спуститься в столовую. О боже, сколько тут бумаг! И все надо прочесть? - Надо! - печально подтвердила Кристина. - Эльжуня, вы как раз вовремя появились, не знаю, как Иоаська, а я как волк голодна. Пошли скорее! Ужин, как всегда, затянулся, и к прерванной работе мы вернулись за полночь. А полезная переписка отыскалась и еще позже. На нее наткнулась сестра, потому что я опять застряла на каком-то историческом описании, оторваться от которого было выше моих сил. - Вот она! - шепотом, чтобы не разбудить всех в доме, заорала Крыська. - Антуанетта! Наконец что-то о ней! Я отмахнулась от сестры. - Да погоди ты! Мне попались дневники Флориана Кацперского. Чудо! Это надо переписать. Вот, гляди, истории, рассказанные старой ключницей. О том, как молодой граф де Нуармон наделал долгов и отправился в Индию на войну, а его долги выплачивала сестра, маркиза д'Эльбекю, и какие возникли сложности... Вырвав у меня из рук изящно переплетенную тетрадь, Крыська безо всякого почтения отшвырнула ее в сторону и, размахивая у меня под носом листками бумаги, яростно зашипела: - О маркграфине мы уже читали, не отвлекайся, идиотка! Вот письмо Мартина родителям, отправленное из Кале. Он помчался вслед за пани Юстиной, та махнула в Англию, а он бросил якорь у мадемуазель Антуанетты. Вон из той кучки письмо, может, там и еще есть. - Тогда зачем ты развалила кучку? Сама идиотка! Они наверняка были сложены по порядку, а ты все перепутала. И слезь с моей ноги! Убери ногу, кому говорю! - А куда мне ее деть? Вокруг шеи замотать? Тут ногу поставить некуда, все письмами завалено. Ну читай же скорее! Нет, я не стала торопиться, читала внимательно, вдумчиво, ведь именно сведений о мадемуазель Антуанетте нам так не хватало. Очень кстати, что вот в этой кучке обнаружилась переписка как раз того периода, когда Антуанетта появилась на горизонте. Именно переписка, а не односторонняя корреспонденция. - Как хорошо, что в этой семье испокон веков ценили написанное слово! - торжественно заявила Кристина. - Смотри, Мартин получал письма в Кале, Париже, Нуармоне и все их заботливо сохранил, не растерял, не выбросил, а привез обратно в Польшу, в родительский дом. Ведь не сами же они сюда прибежали? - Не сами, - подтвердила я. - Оба брата так поступали. Взять хотя бы вот этот дневник Флорека, который ты так непочтительно отшвырнула. Не сомневаюсь, мы непременно найдем и письма, которые ему слали отсюда... Ага, вот как раз письмо от сестры, ответ на одно из его писем. - Езус-Мария, что за марки! - схватилась за голову Крыська. - И я только теперь это обнаружила?! - И хорошо, что только теперь. Марками займешься потом. Не отвлекайся! Часа через два мы рассортировали драгоценные письма рода Кацперских и уложили в хронологическом порядке. Только потом принялись читать. Ах, какое это было увлекательное чтение! Не заметили, как минула ночь, как наступило утро. От случайных и сухих упоминаний о мадемуазель Антуанетте Мартинек быстро перешел к похвалам девушке и восторгам. Как и следовало ожидать, вскоре последовала просьба к родителям дать свое родительское благословение на брак с этим чудом природы. Письма Мартинека мы читали вперемежку с письмами его старшего брата Флориана. Тот поначалу отмалчивался, а потом принялся высказывать предположения, что его братишка не иначе как спятил. Проблему разрешила ясновельможная паненка Юстина, авторитетно подтвердив высокие моральные и прочие качества француженки и полностью одобрив предстоящий марьяж. Очень понравились нам письма сестер Мартина и Флорека, девиц хоть и крестьянских, но образованных. В их письмах почти не встречались орфографические ошибки. Итак, в одну сторону летели ироничные письма Кацперских дев, а им в ответ Мартинек всячески превозносил свою невесту, особенно напирая на ее хозяйственность. Уж такая она мастерица, вон, даже смастерила потрясающую подушечку для иголок - глаз не оторвешь. И с таким вкусом ее отделала ракушечками, такой красивый бархат выбрала - просто нет слов! Видимо, не так уж много изделий смастерила собственноручно прекрасная Антуанетта, потому как о подушечке для иголок Мартин писал неоднократно, что дало повод сестрам деликатно поиздеваться над влюбленным братцем. "Теперь, любезный братец, - писали девы Кацперские, - отпадет потребность в портном, женушка-искусница станет тебя обшивать. Это какая же экономия в хозяйстве!" А вот письмо Флорека, написанное уже позже, когда братец Мартин привез молодую супругу в замок Нуармон: "...а на игольницу из красного бархата Антуанетта не надышится и трясется над ней, словно та золотая..." - Чего это они так расписывают несчастную подушку для иголок? - недоумевала Кристина. - Прямо помешались на ней. - Из-за того, наверное, что девушка она была бедная, приданого не имела, вот и подчеркивали всячески ее хозяйственные способности. - Возможно. Старики Кацперские небось по-крестьянски на какое-то приданое рассчитывали, но в письмах нигде не жалуются. Тут я вспомнила о главном. - Погоди, ведь по нашим предположениям алмаз в это время у Антуанетты уже мог быть. Интересно, куда она его дела? Оставила в Кале или привезла в Нуармон? - Если обнаружила, то обязательно захватила с собой, - была уверена Кристина. - А если не обнаружила? Он мог так и остаться в проклятом саквояже жениха, бывшего жениха. А брошенная невеста увлеклась новым поклонником, нашим Мартинеком, в саквояжик могла и не заглянуть. Не знала, что алмаз оказался в ее распоряжении. Ведь недаром же Хьюстон так упорно разыскивает желтый саквояжик! - Логично, - немного подумав, согласилась Кристина. - Могло получиться и так: заглянула в желтую сумку только перед самым отъездом в Польшу, обнаружила в ней сокровище, забрала с собой и спрятала уже где-то здесь. А перед кончиной не успела никому сказать. - Перед кончиной, как ты выразилась, уж непременно бы хоть кому-нибудь призналась. - Необязательно. Во-первых, может, не было у нее такого доверенного лица. А во-вторых, откуда человеку знать, что наступает эта самая кончина? Всегда ведь надеется, что еще не время... - В таком случае перед нами открывается роскошная перспектива: перекопать весь чердак, не ограничиваясь одной корреспонденцией. - Будь я законченной свиньей... - ехидно начала Крыська и многозначительно замолчала. - Ну! - Я предоставила бы моей сестре одной рыться на чердаке. Плевать мне на алмаз, марок вполне хватит на лабораторию для Анджея. - Марки являются составной частью общей наследственной массы, - не менее ядовито заметила я. - Не говоря уже о тех, что наклеены на конвертах с перепиской Кацперских. Переписка принадлежит Кацперским, значит, ограбишь их. А на прочие я имею такие же права, так что придется поделиться со мной. - Холера! Придется, видно, искать эту дрянь. *** Итак, к утру мы смогли просмотреть всю обнаруженную корреспонденцию, хотя так хотелось прочитать ее не торопясь, с чувством и толком. И все равно запомнилось, что панич Пясецкий упал в колодец, но угодил в ведро и его, панича, извлекли живым. А норовистая кобылка Розалинда вбежала по лестнице в парадную гостиную Мдынарских, по дороге сбросив барона Лестке, - врубился, балбес, в притолоку и перебил севрский фарфор. А панну Ясиньскую по ошибке заперли в гардеробной вместе с паном Здиховским, и теперь неизвестно, что делать, ибо последний женат и ожидает потомка. А сколько пришлось напереживаться, когда в последний момент выяснилось, что из двух дюжин яиц половина - болтуны или тухлые, куры же по зимнему времени неслись плохо и очень важный прием оказался под угрозой срыва. Повар графьев Залесских по всему саду гонялся с кухонным ножом за паничем Ястшембским, потому как шаловливый панич шутки ради взял да и встряхнул суфле, что готовилось на званый вечер. Потрясающее чтение! Подумалось: даже если и не найдем алмаз, стоило покопаться в старье уже ради одного удовольствия. - Ну как, поспим немного? Глаза сами закрываются! - заявила сестра. - И честно предупреждаю: если меня с работы погонят, пойду в содержанки к твоему Павлу, неважно, под видом тебя или себя. А там пусть себе удивляется и не понимает сколько ему угодно. - Да, придется, видно, дать тебе отдых. А отпроситься с работы не удалось? - Нет, пришлось брать справку, что больна. - Чем? - с невольным интересом спросила я. - Пищевое отравление. Пойди докажи, что нет! Если надо, могу хоть целый день просидеть в сортире. Запасусь интересным чтением и просижу. - Ладно, поспим немного. Эльжуня все равно разбудит на завтрак. *** На пятый день две трети чердака были приведены в образцовый порядок. Сжав зубы, мы с сестрой так налегли на работу, словно кто платил нам поденно золотыми долларами. И проделали ее с величайшей тщательностью. Не обошли ни одного предмета, превышающего размерами спичечный коробок. Ничего не упустили. Отломанные мебельные ножки и ручки, а также прочие куски дерева рассматривали сквозь лупу, поскольку было логичным предположить, что если Антуанетта и нашла похищенный бывшим женихом алмаз, то укрыла его там, где прожила большую часть жизни. А если не так... ну что ж, все наши каторжные труды - псу под хвост. Крыська полетит вслед за Анджеем на Тибет, а я быстренько разведусь с Павлом, потому как моя душа не вынесет финансовой зависимости от него. Итак, осталось нам обработать одну треть чердака. И тут я услышала исполненный надежды Крыськин возглас: - О! Шляпная коробка! Может, еще какой шедевр обнаружится? Я бросилась к сестре, тоже преисполнившись надеждами. Ведь так долго нам не попадалось ничего интересного! Старинная шляпная коробка была густо оплетена бечевкой. Последняя оказалась вся в узелках, Крыська тщетно пыталась их развязать и, потеряв терпение, прибегла к помощи перочинного ножа. Вот, наконец, отброшена крышка. Затаив дыхание, я глядела из-за плеча сестры на содержимое картонки. В картонке оказались очень красивые вещи. Шелковый веер, расписанный от руки, в прекрасном состоянии. Очень красивые бусы из морских раковинок, тоже хорошо сохранившиеся. Две пары длинных бальных перчаток, украшенный жемчужинами гребень и красная бархатная подушечка для иголок и булавок, отделанная по краям ракушечками. А шляпы никакой не было. Кристина ухватилась за веер и принялась его раскладывать, я же взяла в одну руку игольник, во вторую - ракушечные бусы. Где-то я уже такие видела... - Слушай, не в них ли Антуанетта изображена на портрете? - вдруг вспомнила я. - Точно, в них, - подтвердила Крыська, помахав сначала веером на себя, а потом и на меня. - И сомневаться нечего! А вот и знаменитая подушечка, о которой столько раз упоминали Кацперские в письмах. Ничего себе подушечка для иголок. О, да она размером с думку! Спать на такой можно. И тут еще какое-то смутное воспоминание промелькнуло в голове. Ну конечно же! Я ткнула подушечку сестре под нос. - Внимательно гляди, ни о чем тебе она не напоминает? - Еще как напоминает! Ведь мы удивлялись, чего это о ней столько понаписано в корреспонденции Кацперских. - И больше ни о чем она тебе не говорит? Вспомни, что мы обнаружили в злополучном саквояжике! Веер замер в руке Кристины. - О, лопнуть мне на этом месте, ты права! Слава богу, склерозом мы пока не страдали и обе без труда припомнили обрывки вот такого же бархата и вот такие же ракушечки в выцветшем саквояжике помощника ювелира Шарля Трепона, незадачливого жениха мадемуазель Антуанетты. Значит, вот эту подушечку собственноручно изготовила француженка. А оставшиеся материалы неизвестно почему не выбросила, а заботливо собрала и сложила в сумку, принадлежавшую сбежавшему жениху, сумку же запрятала куда подальше. Зачем она так сделала? И имеет ли это обстоятельство вообще какое-то значение? Даже если девица действительно была чрезвычайно хозяйственной, как это всячески подчеркивал в письмах к родным ее жених Мартинек Кацперский, то можно допустить, что из экономии приберегла лоскутки бархата (могут для заплаток пригодиться) и ракушки, в самом деле очень красивые и, возможно, привезенные из экзотических стран. Но на кой черт сохранять ошметки губки и конского волоса? Даже если бы подушечку потребовалось отремонтировать, внутрь можно запихать что угодно. Остаются сентиментальные чувства к экс-жениху. Сохранила на память? Бусы перестали занимать мое внимание, я их бросила в картонку. Кристина отложила веер в сторону, вырвала у меня из рук бархатную подушечку и принялась ее вертеть. - Символ хозяйственности француженки Антоси, - пробормотала она, со вниманием рассматривая пузатенькое рукоделие. - А что ты думаешь по этому поводу? - Ничего. В четыре часа утра я вообще не могу думать. Почему они так с ней носились? Почему она сама так ее ценила? А вдруг это единственное законченное ею произведение ручной работы? Или на редкость удачное, другие были похуже... Кристина принялась выдвигать свои версии: - А может, возлюбленный, отдыхая, клал на эту подушечку уставшую голову? Разумеется, предварительно повытащив из нее иголки и булавки. Размер вполне подходящий... А вдруг... Выхватив у Кристины подушечку, я принялась вертеть ее в руках. - Если бы не остатки материалов, из которых подушка сшита, ее вполне можно принять за фабричную. Поразительно аккуратно сделана! Можно подумать - куплена в магазине. Наверное, шила на машинке, швейные машинки изобретены в конце прошлого века. - Небось были страшно дорогие, не по карману Антуанетте. - Кто ее знает. А вот ракушки пришивала иголкой. Да я вовсе не настаиваю на машинке, женщины в ту пору были искусными рукодельницами, шили просто изумительно. Куда там машинке! - А может, это произведение ее матушки! - оживилась Кристина, выдав свежую версию. - И она так бережно хранила ее в память о покойной маман. Что ж, версия неплохая, тогда понятны и забота о подушечке, и желание сохранить даже обрывки и остатки материалов, из которых матушка ее мастерила. И прекрасное состояние самой подушки, ее не использовали в домашнем хозяйстве, она сохранялась как память. И в самом деле подушечка выглядела как новенькая. Отнимая ее друг у дружки, мы с сестрой никак не могли на нее наглядеться, что-то заставляло нас снова и снова ее рассматривать. Мягонькая и эластичная, но пополам не перегнешь. Ракушечки по краям поблескивали таинственно. - И в самом деле ею не пользовались по назначению, - задумчиво произнесла Кристина. - Совсем не выцвела от времени, значит

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору