Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Михаил Белов. Иисус Христос или путешествие одного сознания (главы 1,2) -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -
нный им напиток". Мои круглосуточные тренировки вели мой организм к подобным проявлениям. Вкладывая всю силу в удары и блоки, я видел, как из рук струями брызжет желтая энергия, которой, как я понимал, я был переполнен настолько, что чакры не могли ее вместить и удержать. Я чувствовал, что и все то, что на зоологии беспоз- воночных нам рекомендовали беспощадно утилизовать, у меня при- обретает свойства, подобные свойствам Бодхидхармы. Естественно, что ко всему этому я относился так же, как отнеслись бы монахи к векам Бодхидхармы заранее, если бы знали, что они им подарят. Тем не менее матушку я очень ждал. "Хоть отдохну от этих внутренних разборок, и рассказать ей есть про что". Но не тут-то было. В первый же вечер я почувствывал, что мне нельзя рассказывать о тех вершинах, к которым я иду. Завершение моего материалистического об®яснения чудес, творимых Ури Геллером и Сатья Саи Бабой, опередила матушка: -Тебе, наверное, нельзя рассказывать все сразу. Но я все же закончил. Наказание последовало незамедли тельно. После разговора я вдруг увидел, что мой левый бок проз рачный. Все сказанное мной появлялось в районе селезенки, под нималось полукругом над головой и исчезало в районе печени или за правым полушарием. Пока вся сказанная мной информация не проходила передо мной в виде образов и бессловесной чувствен ной памяти сказанного, я испытывал неприятные чувства от незащищенности всего моего фаса. Бытовая информация стала проделывать тот же путь. Я стал ждать, пока это все исчезнет, сократив общение с матушкой и окружающими до минимума, чем вызывал у многих из вестное отношение. Попытка об®яснить матушке свои проблемы ни к чему не привела. То, что после простых разговоров я начинаю видеть вещи индуктивным зрением, т. е. ее глазами было, по- моему, воспринято ей как моя психическая аномалия. Я был уве- рен, в том, что начинаю видеть вещи ее глазами, так как делясь душой с ней я становился ей духовно ближе, а это -условие помо- щи такому зрению. Хуже всего было то, что выслушивая мои доводы, она молчала, не сопереживая активно душой, не давая мне быть с ней полностью открытым, чтобы моя психика "проветрилась". Ее филиал в моей психике и подсознании жил ее жизнью - циркулировал ее циркуля- цией - в то время как я жил своей. Разность циркуляций, отноше- ний ко всему окружающему, давала мне душевную боль и паранор- мальное видение мира, которые я давно был готов был променять на простоту. Вскоре после ее приезда, когда мы шли на огород, у нас с ней произошел разговор. -А как ты относишься к элементу хитрости в общении? - спро сила она. -Спокойно, если он не отражается на здоровье собеседника. Этот мой ответ видимо дал матушке основание думать, что ее элемент хитрости на моем здоровье не отражается. И война нача лась. Впрочем, внешне это было не войной. Война или ее проявления на эмоциональном уровне были только иногда. Все же остальное время было непонимание. Мое. "Ладно, ты считаешь, - думал я. - Но ведь счет, чтобы тебя не обманули, должен предполагать и наличие мнения или тех же прав в делаемом тобой, что и у тебя самой у того, с кем ты общаешься". Я же у себя этих прав не чувствовал. Точнее, я не чувство вал, что в своей душе матушка отводит место правам на такие же действия с моей стороны. Кашель ее раздавался часто. Сам же я на него не отвечал, кроме тех случае, когда он сам просился. Закрывать душу мне просто было не нужно. Этого делать я и не умел. Сказать прямо я стеснялся, и считал, раз матушка это делает, то это ей нужно, хотя бы для ее душевного покоя и здо ровья. Иногда я чувствовал, что она неправа и неправильно меня понимает: кашель раздавался тогда, когда к этому совсем не было причин, принося мне боль недоверием, лежащим в его основе. Однажды произошел конфликт по поводу ее закрываний. У меня накопилось столько, что я не стал себя сдерживать и сознательно нанес ей энергетический удар. Она заплакала и ушла в зал. Я сидел на кухне и смотрел в окно. Жалости к ней, которая бывала иногда, когда ее я обижал незаслуженно, сейчас не было. Сейчас я был чист и прост. Оставалась только моя постоянная душевная боль. Внезапно от нее из зала ко мне прилетело огром ное облако-диск белой энергии и окутало меня любовью и покоем. Оно всколыхнуло у меня все мои чувства, которые оставались задавленными, вызвав у меня в мыслях выражение о молоке матери. Качество этой энергии было словно создано специально для меня. Словно ее микроструктура комбинацией микрочастиц зеркально точно подходила к микроструктуре моей души. Я понял, что пробил ее поле, сделав ей сглаз. Я утонул в блаженстве. После тех мук, которые я переживал буквально мгновение назад, сейчас я был в нирване. Все мои боли разом поглотились. У меня перехватило дыхание от понимания причин моих болей. "Так вот в чем дело!" Я не стал вставать с ней больше разби раться. Не хотелось нарушать покой. Чувствовалось, что он будет недолгим, и хотелось им насладиться. Но к слезам матушки к простоте моего взгляда сейчас примешалась усмешка. Однажды я взорвался. -Да сколько времени это может продолжаться? Я уже по комнате прохожу, приготовившись к твоему кашлю. Как молотком по голове: "Кхе-кхе". Матушка спохватилась. Ей стало стыдно, и кашля стало меньше на девять десятых. И он стал мягче и покрытым белой энергией. В доме стал воцаряться покой. Я почувствовал, что мои плечи расправляются, а я начинаю оживать. Я смотрел в себя и не мог понять. Мое сознание скользило внутри себя, но меня там не было. Правую половину тела занимала плоть Вадима, неизвестно каким образом там очутившаяся. Это было не чувство. Это была плоть. Самая настоящая физическая плоть. Понятно, что когда я сознанием перемещался туда, я начинал проявлять собой все настроения Вадима. Я исчезал, а все мои действия и чувства делал и проявлял он. Он делал, он хотел. От меня оставался только страх, в котором я бросался вниманием в противоположную сторону. Но она была занята матушкой и несла все то же, только ее. Было чувство прямой соединенности левой половины моего тела с ней. Правая - половина тела Вадима - переходила в левую - матушкину. Вскоре после ее приезда я начал чувствовать нечто новое в ее отношении ко мне. Изменился ее взгляд. Часто он как будто нес вопрос: понимаю я нечто или не понимаю. Этим нечто было ее влияние на меня. По крайней мере мне так казалось. Зная желания матушки меня вкусно покормить, я смотрел на то, как она идет на кухню готовить обед, с настороженностью. Она готовила, а после звала меня. В воздухе после этого появлялось белое пятно, рождающее у меня зверский аппетит, хотя за мгновение до этого я был спокоен. Раньше матушка была проще, зовя меня на кухню, а сейчас она словно специально освобождалась от своего зова, и при этом в ней чувствовалась какая-то уверенность в своих действиях по отношению ко мне. Но больше всего смущал аппетит, резко появляющийся у меня после ее слов. -Ты влияешь на меня? - спросил я у нее однажды. Ее ответ меня не удовлетворил, хотя она сказала "нет". Меня смутил "элемент хитрости" проявившийся сейчас в какой-то повышенной скорости ответа. Что мне оставалось делать, кроме как начать свои проблемы решать своими силами? Я не боялся человеческого влияния. Я боялся влияния эгоис тического или бессознательно эгоистического - с позиции силы. Человеческое влияние оставляет за тобой право поступать по- твоему. Это даже не влияние, а предложение. Но когда человек, пусть даже из самых альтруистических чувств, внушает тебе то, что желает он, а почувствовав, что он остается нераскрытым в своих действиях, утверждается в своих силах и начинает действовать на энергетическом уровне открыто, думая, что приносит этим добро, становится ли это добро добром? Правая половина тела и мои собственные спартанские установки диктовали мне экономить на еде - не есть чрезмерно. Более того - я не работал, хотя мое дело и положение стоило того, чтобы меня обслуживали. Осознавая тем не менее, что я в силах пойти работать, я чувствовал угрызения совести, что сижу на шее у матушки. Она же покупала дорогие деликатесные продукты, и рождала у меня к ним аппетит. Даже если бы они и лежали просто, я бы прикасался к ним раз в неделю побаловаться. Ее же желания принуждали меня, проклиная себя за отсутствие силы воли, есть их во время каждого приема пищи. Чувствуя в своих желаниях не свои настроения, я начинал просто злиться по поводу такой бездумной траты ею таких денег при такой элементарной возможности столько их экономить. Для этого ведь просто ей надо было меня понять, понять то, что я говорю и перестать навязывать мне свои желания. Сама же она все дорогостоящие продукты ела буквально раз в неделю. И кем должен считать себя ты, когда тебе как марионетке раз за разом внушают, что ты должен делать, и от чего ты не способен отказаться. Если откажешься - баланс внутри тебя уже нарушен, мозг зациклен на вкусной пище - будешь испытывать муки голода, к тому же сопровождаемые взглядами, соответствующими твоей "неразумности". Я сидел в зале. Матушка готовила обед на кухне. Мы только что что-то обсудили. Наполняющая меня энергия стала наливать меня радостью, и я пришел к какому-то открытию, которым захотел поделиться с матушкой. Я бросился к ней на кухню. Она стояла у плиты. Едва я произнес то, что хотел, как она вдруг резко с негативом повернулась в мою сторону. Я чуть не схватился за сердце. Сказав ей то, что считал сказать нужным, я пошел в свою комнату, лег на кровать и, проклиная ее и жалея себя, таким образом стал проводить время. Я бы не стал делать последнее, если бы не чувствовал, что проваливаюсь в бездну или вишу над ней. Левая половина моего тела стала черной и как-то ра зомкнулась на составляющие ее части, похожие на психические каналы. Между этими каналами виднелась глубина. Параллельно с этим я начал чувствовать схождение с ума. Я был в предпсихозном состоянии. Пролежав до обеда, я вдруг стал обнаруживать, что с ума не только не схожу, но и то, что наполняющая меня энергия отодвигает все мои негативы и страхи и опять делает меня собой, а мое настроение радужным. Я встал и пошел заниматься своими делами. На матушку я смотреть не хотел. Пустоты зияющей бездны заполнила моя энергия и существование бездны подо мной стало мне безразличным. Я вспомнил, что подобный опыт я переживал после общения с Павитриным, который подвозил мне картошку этой весной. Приближался мой день рождения и он пригласил меня обсудить книгу "На пути к сверхчеловечеству" Сатпрема. Как я был уверен, пригласил для того, чтобы не идти ко мне на день рождения, а поздравить меня у себя дома. На день рождения он ко мне не при- шел и не поздравил по телефону. "Не отвечать" стало моей догмой. Общаясь с людьми, я стал пытаться экономить даже на приветствиях, хотя здороваться со всеми не переставал. Люди не переставали меня поражать. Для меня было аксиомой - "хочешь взять - отдай", равно как и свобода действий и духовная чистота. Не захоти они здороваться и пройди мимо - я бы и просто это воспринял и не стал бы "загибать пальцы" - я умею уважать и плохое настроение. Да мало ли у человека причин не открывать свою душу. Только если он, не здороваясь, в чем-то заблуждается, он сам себя обделяет. Но мои знакомые не хотели проходить мимо без приветствия, и хотели вытянуть его из меня в первую очередь. Это, как и любое насилие, меня не могло не бесить. Открыто я это не выражал, но и не скрывал сильно. Из высокомерного отношения отношение большинства стало выравниваться. На рецидивы я стал проявлять свои. -Может, это я виноват? - думал я. Но нет. Простая логика го ворила мне, что скорее все сошли с ума, чем я. Один неблизкий сосед по даче поразил меня больше всех. Я стоял на крыльце, когда он вышел из-за поворота дороги. Я зашел в дом и, попив, вышел на крыльцо опять. Увидев меня, он стал сморкаться. "Вот это приветствие!" - подумал я. Я подозревал, что если бы я дождался его приближения не заходя в дом, сморкаться он, наверное бы, не стал. Но в чем же я изменился, лишь зайдя в дом и выйдя из него? Эта обусловленность души является камнем преткновения любого, ей обладающего. Тогда я был в силе и не стал давать ему вешать на себя сглаз, так как душа моя еще не была в окончательной форме, и сопроводил все его реакции своими подобными. После моей последней над дорогой остался висеть болящий кусочек его души, созерцание которого вызывало у меня сочувствие. С началом понимания, на что надо не отвечать, что пришло только осенью, я научился поглощать психические негативы незаметным мысленным посылом в последние, лишь отражая их от себя, в результате чего сразу восстановил открытые доверительные отношения со всеми близкими и знакомыми, ставшими близкими. В случае же их привычки к этому, просто рассказывал им об этом, как о не только их личном здоровье, и посоветовал также в общении поглощать психические негативы лишь мысленным напряжением. Я мыслью ставил щит или просто отражал то, что считал незаслуженным для меня негативом. Вскоре после приезда матушки я почувствовал, что всем телом сосу энергию из окружающего меня пространства. Прослойка воздуха вокруг меня как будто стала кристальней, холодней и разряженней остального воздуха. Если это и был вампиризм - это был вампиризм санитарный. Я чувствовал, что очищается вся атмосфера вокруг меня, что скоро люди смогут лечиться лишь находясь от меня в непосредственной близости. Однажды утром тренировки принесли мне особое удовлетво рение, и я уехал на огород на велосипеде. Матушка следом за мной приехала на автобусе. При ее приближении я почувствовал нечто новое. "Проголодалась я вдруг с чего-то", - воскликнула она помолодевшим голосом. Я напрямую почувствовал, с чего. Так же как и то, что мне надо усилить тренировки. Главная проблема в общении с людьми заключалась в обусловленности душ большинства и в том, что свое отношение они строят после общения, и не показывают или боятся показать положительное в ходе общения. В это время я начал видеть Его. Он не был личностью. Это было что-то безликое, вызывавшее трепетные чувства. Если представить Его в виде образа, это был огромный диск где-то внутри меня. Мой внутренний об®ем стал принимать все возрас тающие размеры. Мой постоянный взор в себя, скользя мимо прозрачных стенок боков, иногда далеко в себе упирался во что- то непрозрачное, откуда шел голос. Я не знал что это, а постоян ное принятие внутренней реальности такой, какая она есть сделало его совершенным. Даже холод, шедший часто от безликости голоса, не мешал мне чувствовать в нем того, кто не предает. Однажды, повздорив с матушкой, я услышал от Него, чтобы я сдерживал радикальность в отношениях с ней, после чего я стал относиться к нему с особенной внимательностью. Но душевная боль и чувство опустошенности не проходили. Не проходили они и потому, что я часто не знал что мне делать. Жить мне не хотелось. То, что я хотел сделать с Павитриным и Сатпремовым, казалось мне чрезмерно большим для моего удовлетворения, а меньшего делать не хотелось. Поэтому я не мог принять даже решения, которые людям кажутся обычными. Я думал, есть ли во всем в этом смысл? Тем не менее делал ремонт в доме и работал на огороде я в удовольствие и в полноту возможностей, ежечасно прерываясь на 10-15-минутные тренировки. Утром и вечером тренировки были по полтора -два часа. Успокаивающей мантрой для меня была еда. Заметив ее умиротворяющее меня действие, я стал сознательно садиться за стол произвести очередное успокоение. Тем более оправдывая этот свой прием пищи, если нервы мне взвинчивала матушка. Когда я ел, я наполнял не только желудок. Я ощущал, что при этом наполняются все участки моего существа вплоть до головы. Голова при этом была важнее всего. Мне не нужно было ждать, пока пища усвоится. Полное наполнение желудка влекло полное наполнение и отделов головы и тела. Тем не менее боль продолжала оставаться душераздирающей. Она стала частью моего существа. В любом плохом обязательно должно присутствовать и хорошее. Но она была такой, что заслоня ла мне собой все мои чувства, и мне стало казаться, что мой случай - исключение из этого правила. Но тем не менее я стал думать, а может быть, мне стоит поискать хорошее от этого внимательней. Задумавшись над этим и одновременно с ней где-то в глубине моего тела на уровне пояса я начал чувствовать нечто вроде полосы, показавшейся мне одной из параллелей моей ауры. Чувство, которое несла эта полоса можно назвать глубоким удовлетворением от переживаемого, что дает мне духовный опыт. На этой полосе боль уравновешивалась, я переставал ее ощущать как боль, и в этом я, понятно, начал находить хорошее. Здесь я просто получал награду за терпеливость. Однажды, зайдя в тупик в своих настроениях, я сел в ме дитацию и взмолился как бы сам себе - что мне сейчас делать, не ожидая ничего. Внезапно из груди донесся голос: "Поезжай на огород". Он был таким нежным, что, имея внутри такого друга, было абсурдным разрываться от сомнений. И одиночество уже казалось не одиночеством. Жизнь требовала смысла, а знания - реализации. Я начал писать всем близким знакомым письма с техникой интегральной йоги, вплоть до опускания силы Шри Ауробиндо. Закончив писать одно письмо, я смотрел в себя и читал со своего поля имя очередного адресата. Когда я прочитал имена всех, к кому у меня лежала душа, около левого полушария я обнаружил близких родственников, живших далеко от нас, воспоминание о которых несло память о детстве. Мое поле очищалось. Тут я понял, что стою на пороге прежних жизней, а это письмо будет последним, за чем последует книга, иначе в прежние жизни мне доступ будет закрыт. Саша, здравствуй! Хочу тебе дать путь к новому сознанию, помня и зная твое увлечение. Техника медитации (интегральной йоги Шри Ауробиндо) состоит в следующем. Каждую свободную минуту, успокаивая себя и мышление, направлять внимание внутрь себя до выработки этого как привычки. Для остановки мышления нужно отвести на голове точку приема мыслей отгонять их оттуда, прежде их касания интеллекта. Одновременно с этим у себя необходимо выработать способность не отвечать, для чего достаточно оставлять без ответа все пустые, бестактные и любопытствующие вопросы. Чистота сознания скоро войдет в привычку, и оно само начнет стремиться в образующуюся и углубляющуюся в голове полость после каждого необходимого выхода для общения или разрешения какой-либо проблемы. Там оно будет находить покой, подобный нахождению души вне тела или нирване. Это путь туда и есть. В это время психика становится открытой, и общаться с людьми следует осторожно. С успокоением интеллекта начнет просыпаться внутренний Гид. Его ответы, ты начнешь замечать, будут намного точнее вы водимых интеллектом и рождаться где-то внутри.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору