Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Криминал
      Кучинский А.В.. Тюремная энциклопедия -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -
опровождаемая усиленным конвоем. Это было зрелище. Организованная толпа зеков под лай собак и окрики перекрывала проезд, надолго загораживала тротуары, вызывала массу зевак. В середине 20-х автозаки, впрочем, как и обычные грузовики, для России еще были редкостью. Горьковский автозавод не мог угнаться за ап- петитом ГУИТУ СССР (Главного управления исправительнотрудовых учрежде- ний). Поначалу спецавтомобиль был пустым стальным загоном, в который зе- ков набивали, словно селедку в банки. Это имело свой резон. Когда ноги и руки зажаты соседними телами, и ты стоишь, помимо воли вытянувшись в струну или же скорчившись у стенки, возникает лишь мысль доехать в доб- ром здравии. Зек, решив бежать, физически не сможет продвинуться к двери или попытаться раздолбить днище. Положение рук и ног изменялось лишь на дорожных ухабах. Чуть позже появились скамейки вкруговую у стен. Конвой не имел права сопровождать подследственных (подсудимых или уже осужденных) внутри са- лона: их просто вталкивали внутрь и закрывали стальную (иногда брониро- ванную) дверь. "Воронок" имел зловещий серый цвет и строгую внешнюю кон- фигурацию. После войны, когда страна вновь бодро зашагала под барабаны и трубы, его стали окрашивать в обыденные тона. На стальных стенах появля- лись надписи "Мясо", "Хлеб", "Аварийная служба газа", "Пейте советское шампанское!" и тому подобное. Автозак совершенствовался. В его задней части появился узкий стальной бок. Этот одноместный шкаф служил для особо отличившихся зеков, скажем, склонных к побегу. Бывало, в салоне ехал лишь один подследственный, за- пертый в камеру, под присмотром трех-четырех охранников, сидящих на лав- ках у стен. При малейшей попытке освободиться из-под стражи конвой имел право стрелять на поражение. Предупредительные выстрелы в спецавтомоби- лях запрещены. Под конец автозак разгородили узкими камерами по обе стороны, оставив коридор для охранника. Существуют автомобили для особых перевозок. В од- ном из них - с бронированным днищем и стенами - возили на судебный про- цесс Вячеслава Иванькова. За неделю до первого заседания была получена информация, что Японца попытаются отбить в пути следования. В автозаке, где сидел закованный в наручники Иваньков, несли караульную службу три офицера, которые поддерживали постоянную связь с кабиной и эскортом соп- ровождения. В эскорте имелись автоматчики и две сторожевые собаки. Нес- мотря на эту предосторожность, вора в законе повезли отдельным маршру- том, который был получен перед самым выездом. В 1982 году в окружной суд Бруклина бронированный автомобиль вез главного бухгалтера фирмы, через которую отмывались деньги американской мафии. Обвиняемый сидел в клетке, его руки были прикованы наручниками к решетке, охрана велась двумя полицейскими и двумя агентами ФБР. За авто- мобилем следовали две патрульные машины и три дорожных инспектора на мо- тоциклах. Вся эта процессия на огромной скорости неслась улицами, слегка притормаживая у светофоров. Во время переезда один из полицейских вне- запно выхватил пистолет с глушителем и всадил по пуле в головы троих ох- ранников. Затем отстегнул бухгалтера и заставил его переодеться в поли- цейский мундир. На запросы, которые по переговорному устройству шли в салон каждые пять минут, предатель-полицейский отвечал: "Олл райт". При подъезде к светофору они попытались вырваться из автомобиля, который открывался снаружи. Полицейский несколько раз выстрелил в замок, но он не поддался. Тогда он подал сигнал остановиться. Когда открылась брони- рованная дверь, сержант полиции и мафиози начали палить из пистолетов и уложили еще троих конвоиров. Однако автоматная очередь, выпущенная из машины сопровождения, смертельно ранила обоих. Автоматчик, который отве- чал за жизнь подсудимого так же, как и прочие охранники, принял бухгал- тера за полицейского. Сбежать из автозака трудно, во время посадки или высадки - еще труд- ней. В открытые двери зеков загоняют в бешеном темпе, чтобы они не успе- ли даже сориентироваться, не то что рвануть сквозь цепь "вертухаев". Ог- лушенный криками "Вперед! Быстро! Вперед!" и подталкиваемый сзади, он в считанные секунды пробегает эти жалкие метры свободы сквозь живой кори- дор охраны. Попытка к бегству - это риск потерять зубы или внутренний орган. С обеих сторон надрываются огромные поджарые псы, натасканные на этот контингент. В конце 80-х в маленький сибирский городок (Тюменская область) при- везли на следственный эксперимент двоих заключенных, которые обвинялись в убийстве пенсионерки М. После процессуальных формальностей зеков вновь погрузили в машину и отправили в СИЗО. На шестом километре автотрассы один из них ухитрился достать конвоира заточкой, переданной кемто во время эксперимента. Пика вошла под сердце. Конвоир зашатался, сделал два-три шага и упал. Оставшись без надзора, уголовники самодельным крю- ком вытащили из кармана лежащего в коридоре прапорщика ключи от камер и наручников. Раненый "вертухай" успел подать сигнал тревоги. Машина мгно- венно остановилась. Однако наружный охранник не спешил открывать дверь, а громко спросил о причине остановки. В ответ - тишина. Он постучал - эффект тот же. Так и не добившись ответа, конвоир бросился в кабину и приказал водителю гнать автозак до первого милицейского патруля. Возле поста ГАИ машину окружили три сотрудника милиции и охранник. Открыв дверь, они увидели в глубине салона двоих освободившихся зеков, которые прикрывались телом окровавленного "вертухая". Огнестрельного оружия при нем не было. Зек приставил заточку к горлу заложника и приказал милиции положить пистолеты на землю. Те не шелохнулись и продолжали целиться в зеков. "Еще секунда - и я перережу ему глотку!" - закричал бандит. Вто- рой жался за спину своего товарища, боясь оказаться на линии огня. Инспекторы ГАИ пистолеты не бросили, но заткнули их обратно в кобуру. Зеки потребовали передать им все оружие в салон. Милиция колебалась. Ав- томобиль продолжал стоять с включенным двигателем. Водитель, которого уголовники не видели, не был вооружен. О нем вспомнили только тогда, когда двигатель резко взвыл. "Эй, ты, полегче! Вали сюда!" - закричал тот, что сзади. Но было поздно. Автозак дернулся и резко рванул вперед. Зеки повалились на клетку. Пользуясь секундным замешательством, ближай- ший из милиционеров подскочил к дверям и за свисающую ногу выволок исте- кающего кровью заложника из машины. Зек с заточкой беспомощно замахал руками, заспешил вперед, но было поздно: пленник свалился на землю. В следующий миг на бандитов вновь смотрели пистолетные стволы... Вагон им. Столыпина Еще одна тюрьма на колесах - вагонзак, который в официальных бумагах именуется как специальный вагон для перевозки заключенных, а среди зеков зовется "столыпинским" (или просто "Столыпиным"). Во времена каторги этапы проходили пешим порядком и на повозках в лошадиных упряжках. Пере- возить арестантов поездами тогда считалось неоправданной роскошью. Длин- ные каторжные колонны шли в Сибирь или еще дальше - на Сахалин, останав- ливаясь в пересыльных допрах для отдыха, пополнения продовольственных запасов и смены казенного обмундирования. В конце прошлого века многие ссыльные отправлялись по этапу в вагонах третьего и четвертого класса. На окнах купе крепились двойные решетки и убирались все режущие предме- ты. На этом и заканчивалось переоборудование обычного вагона. Поначалу купе принимало всего четверых, затем шесть, десять и так далее. История вагонзака такова. Впервые его запустили в 1908 году при Сто- лыпине (кому и обязан он своим вторым неформальным названием). В спецва- гонах возили переселенцев, которых депортировали в восточные регионы России. По обе стороны вагона имелись подсобные отсеки, которые со вре- менем превратились в карцеры. Вагон был ниже пассажирского, но выше то- варного. В начале 30-х годов пассажирами спецпоездов были не столько по- селенцы, сколько заключенные каналоармейцы. В спецвагоне для зеков отведено не девять купе, как обычно, а пять. Остальные - для караула и обслуги. Арестантские купе отгорожены от кори- дора не фанерной перегородкой, а решеткой, сквозь которую просматривают- ся вагонные камеры. Косые прутья тянутся от пола до самого потолка. От строгого караульного глаза тяжело укрыться даже на третьей полке. Сред- ние полки переоборудованы под сплошные нары с отверстием для лаза у две- рей. На верхних багажных полках также лежат зеки. Окна коридора, по ко- торому гуляет "вертухай", закрыты такими же косыми решетками. В купе, где едут зеки, вообще нет окон. Вместо них - небольшая слепая выемка, также закрытая изнутри решеткой. Сложно угадать маршрут поезда. Зеки ориентируются по станционным динамикам, которые объявляют посадку на тот или иной поезд. Скажем, прозвучало "Поезд "МоскваПавлодар" отходит со второго (первого, десятого) пути", и состав спустя несколько минут тро- нулся - есть вероятность, что зеки действительно отправляются в Казахс- тан. По вокзальным рупорам опытный зек определит вокзал (Казанский, Ярославский, Курский и т.д.), а значит, и направление состава - восточ- ное, северо-восточное или же прочие. Этап по железной дороге длится от нескольких суток до нескольких не- дель, в зависимости от конечной станции назначения. Тюремные дела конвой получает в запечатанных конвертах с небольшим вырезом, где читается мес- то отбытия наказания. Большего вагонным вертухаям знать не положено. Случается, что зек изловчится и прочитает город или край на каком-нибудь деле, которое несет по коридору охранник. Когда знаешь направление - ехать веселей. Посадка в вагонзак проходит в таком же бодром темпе, что и в спецав- томобиль. К вагонным дверям подъезжает вплотную - дверь к двери - авто- зак, открываются двери, в метровом промежутке выстраивается караул и на- чинается знакомая процедура. Поток зеков порциями переливается в коридор вагона, где происходит посадка в четвертое купе, затем в третье, и так до первого. Второй конец коридора блокирован не только закрытой дверью, но и конвоем. Загрузка зеков происходит на отдаленном перроне, подальше от любопытных глаз. Внешне такие вагоны напоминают багажные или почто- вые. Бежать из "столыпинского" вагона намного тяжелей, чем из автозака или пенитенциарной недвижимости - тюрьмы либо колонии. На попытку побега влияют многие факторы, которые характерны только для вагонзака. Во-пер- вых, все купе просматриваются из коридора, и конвоир следит за зеком, даже не открывая дверь. Во-вторых, прыгать на скорости очень рискованно, а сходить или сползать во время стоянки - глупо. На каждой остановке из вагона выходят по два солдата и внимательно обследуют стенки и днище ва- гона (по крайней мере, обязаны это делать). И еще. В дороге, какой бы длинной она ни была, заключенный покидает купе только для оправки. Но и эти считанные минуты, пока он дуется в туалете, его караулят три челове- ка. Александр Солженицын сравнивал оправку в вагонзаке с ответственной и даже боевой операцией для караула. В вагоне выставляются два поста - один в конце коридора, чтобы зек не бросился туда, другой - возле туале- та. Третий солдат открывает и закрывает дверь купе. По отдельности справлять нужду было не принято. Ее также совершают по расписанию. Ох- ранник отодвигает решетчатую дверь и орет: "Вперед! По одному!" Дверь в туалете приоткрыта, и солдат внимательно смотрит, чем зек там занимает- ся. За первым зеком к туалету бежит второй, на смену ему - третий и так далее. Инструкция запрещает выпускать контингент по двое или по трое. Иначе уголовники могут броситься на конвой, обезоружить и затеять бунт. Чем дальше уходит состав от средней полосы России, тем беднее стано- вится растительность, суровее климат и длиннее отрезки между населенными пунктами. Если поезд взял курс на Заполярье, зек вряд ли "сделает ноги" под Воркутой или даже Печорой. Не привлекает его и таежная зона. Другими словами, на побег идут в первые дни этапа. Продолбить пол или перепилить стальной прут за это время сложно. Но возможно. Октябрь 1981 года. В спецпоезде N 239, который следовал на Западный Урал, возникло ЧП. В полшестого утра сквозной караул вагона N 206/5689 нашел совершенно пустым третье купе. В полу зияла дыра. Беглецы двумя сапожными ножами, переданными с воли, проковыряли нижнюю обшивку вагона и проломили днище. Отверстие находилось немного правее центра, почти у самой решетки. Поэтому риск оказаться под колесами был невелик. Однако был риск в другом. В купе ехали матерые рецидивисты, которых этапировали в Соликамск на перековку. Трудовые будни на особом режиме никому не улы- бались. Урки подозревали о конечном пункте высадки и решили сойти нака- нуне. Двое зеков, лежа на нижних нарах, ковыряли пол, еще двое на третьем ярусе следили за коридором. Когда в коридорном проеме возникал "верту- хай", "стрема" тихонько покашливал. Дыра мгновенно накрывалась темно-се- рой тряпкой. В мутном 25-ваттном освещении широкая тряпка сливалась с фоном и была неприметной. Конвой проходил, и работа возобновлялась. Что- бы выдолбить отверстие, в которое мог бы протиснуться человек среднего телосложения, ушли сутки. В пути поезд сделал единственную остановку в Горьком. Солдатиксрочник, стараясь не запачкать свою форму, нагибался и брезгливо заглядывал под вагон. В это время та же самая серая тряпка уже была закреплена снаружи днища. Пройдя вдоль вагона, служивый успокоился. Поезд дал гудок, тронулся в путь и стал набирать скорость. По составу уже был дан отбой. В конце коридора в караульном купе слышались голоса и смех. Раз или два прошел по коридору начальник караула. Ктото тяжело по- топал в туалет и начал там отхаркиваться. Спустя несколько километров в третьем купе началось десантирование. Зеки сдернули тряпку. Внизу грохо- тали колеса ("вертухаи" старой закваски могут на слух еще в коридоре оп- ределить: пробит пол или нет), и шпал уже не было видно. Первый зек ушел под днище, когда поезд стал резко замедлять скорость. Он обмотал голову черной курткой и полез головой вперед. Под днищем он зацепился руками за что-то и стал затягивать ноги. Через минуту зек висел под вагоном, упер- шись пятками в край дыры. Еще миг - и он упал спиной на полотно. Второй рецидивист также дождался торможения и также окунулся в холодную ночную тьму. Через двадцать минут в купе никого не было. Обнаружив пустое купе, караул объявил тревогу. Состав уже успел отъехать почти на сотню километров. Розыскные группы прочесали этот от- резок и собрали шестерых зеков чуть ли не у самого полотна. Один из них сломал шейный позвонок, второй раздробил голову о стальную перетяжку, третий содрал всю кожу на спине и затылке и быстро терял кровь. Ос- тальные три выглядели получше, но быстро передвигаться не могли. Седьмо- го беглеца нашли в пяти километрах от железнодорожной насыпи. Он сильно повредил плечо, быстро выдохся и едва-едва ковылял к поселку. Зек огля- нулся на выстрел за спиной и, шатаясь, остановился. На его посиневшем от боли и холода (в октябре уже срывался снег) лице уже ничего не читалось. Выяснилось, что он раздробил ключицу и вывихнул плечевой сустав. Когда кто-то из конвоя, не приглядевшись, саданул его прикладом в спину, бег- лец потерял сознание. Последний блатной десантник оказался счастливчи- ком. Он получил сильные ушибы, но они не помешали ему добежать до автот- рассы, остановить грузовик, груженный кирпичом, и отъехать на нем почти на шестьдесят пять километров. Беглеца арестовали только на третьи сутки после побега. В годы расцвета Главного управления лагерей, когда шла миллионная де- мобилизация в трудовую армию страны, во все уголки Родины мчались пере- полненные составы. В купе, куда с горем пополам были втиснуты десятка два зеков, говорить о побеге считалось дурным тоном. Блатные авторитеты с самого начала оккупируют средний ярус, самый спокойный и удобный, и мечтают поскорей добраться до лагеря. Остальные зеки жмутся внизу и на багажных полках, мечтая о том же, только менее умиротворенно. При такой тесноте и духоте попасть в карцер - везение. Карцер вагонзака - послед- нее купе, разделенное перегородкой на два узких помещения с нижней и верхней полкой. Пол и стены карцера отделаны стальным листом, разрезать который можно лишь газосваркой. Как правило, там изолируются наиболее опасные элементы, могущие замутить массовые беспорядки или убежать. Армейский устав строго карал конвой за побег их подопечного. Многих солдат зеки-беглецы отправили в дисциплинарный батальон. Не удивительна та жестокость (временами подогретая национальным вопросом), которой встречали беглого арестанта. Если опытный беглец, уже прошедший через мясорубку смертельной ненависти, чувствовал, что кольцо вокруг него сжи- мается и его вот-вот сцапают, он спешил совершить новое преступление. Камера - порой единственный способ сохранить и здоровье, и жизнь. Устав внутренней службы пугает солдат дисциплинарной или уголовной ответствен- ностью, которой ему, в случае ЧП, не избежать. Был давний случай, когда на одном из заполярных перегонов вспыхнул вагон. Поговаривали, что зеки готовили чифир и замкнули вагонную провод- ку. Возможно, огнеопасную небрежность проявил кто-то из охранников или проводников. Коридор запылал, и начальник караула мгновенно подал сигнал тревоги. Через несколько минут поезд остановился. Погасить огонь огнету- шителями не смогли, слишком обширной была площадь поражения. Зеки истош- но вопили и просили открыть дверь. Огонь уже подобрался к решеткам и на- чинал лизать стенки купе. Начальник охраны поезда отозвал весь личный состав и приказал срочно изолировать вагон. С обеих сторон крепления от- соединили, и вагон остался догорать в одиночестве. Он наполнился предс- мертными криками. Кое-кто уже выламывал обугленную перегородку, проди- рался сквозь пол или крышу. Тут же последовала команда: "Оцепить вагон! Стрелять на поражение! Если хотя бы один уйдет в тайгу - отдам под суд все отделение". Зеки, вырвавшиеся из пламени, получали пулю от конвоя. Безусые солда- ты, глядя во все глаза и дрожа от мысли, что кто-то из уголовников скро- ется, добросовестно косили живые горящие факелы. Вот с протараненной крыши на насыпь рухнул человек и, развернув к офицеру обоженное лицо, завопил: "Не стреляйте! Я ногу сломал. Я не буду бежать!" Это были его последние слова. Те, кто наблюдал весь этот кошмар с крыши вагона, кри- чали: "Менты поганые! Отребье вонючее! Стреляй, падла. В меня стреляй". Вагон успешно догорел. Никто из зеков так и не спасся, но и не убежал в дремучую тайгу. А впереди лежал Тайшет... Купе проснулось от чьих-то робких стенаний. Это скулил зек Бражник, скрючившийся на нижнем ярусе. Он ворочался, икал, подпрыгивал и наконец скатился на пол. Еще миг, и по купе разнесся характерный запах свежего дерьма. - Ты че, баклан, в натуре?! - засуетились на второй полке. - Гарнир понес, что ли? Зек катался по полу и выл от боли. Стоявший в наряде сержант быстро подошел на шум. Он потянул носом воздух и брезгливо поморщился. - Не могу, старшой, - жалобно повернул к нему голову зек. - Умираю. Еще утром прихватило. Думал, копыта отброшу. Дай на толчок схожу. Еще немного - и лыжи в угол поставлю. В купе послышался чей-то визг: "Ты мне своим повидлом штаны уделал!". Кто-то отчаянно плевался. Вдруг раздался хрип и странное хлюпанье. Судя по всему, больного зека вырвало. Купе оживилось еще больше. Его шестнад- цать пассажиров суетливо топтались, возились, перекладывали вещи с места на место. - Выведи его, командир! -

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору