Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Перес-Реверте Артуро. Клуб Дюма, или тень Ришелье -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -
ли пыльные лампочки, а то и пустые патроны. Жилой вид имели лишь две комнаты, соединенные раздвижными дверями с гербами на стеклах; через открытые створки были видны голые стены и прямоугольные пятна на старых обоях - там, где когда-то висели картины, а также очертания давно исчезнувшей мебели, ржавые гвозди, подставки для несуществующих ныне ламп. Над печальным запустением раскинулся расписанный потолок - небесный свод, затянутый тучами, в центре которого было изображено жертвоприношение Авраама: покрытый трещинами старый патриарх заносит нож, чтобы заколоть белокурого мальчика, но руку его останавливает ангел с огромными крыльями. Под фальшивым небесным куполом располагалась застекленная дверь, она вела на террасу и в заднюю часть сада; стекла были грязными, а кое-где даже заменены картонками. - Милый домашний очаг! - сказал Фаргаш. Ирония прозвучала не слишком убедительно. Корсо подумал, что хозяин дома слишком часто прибегал к ней и в конце концов сам перестал верить в нужный эффект. По-испански он говорил с сильным португальским акцентом, двигался Фаргаш очень неспешно, как человек, полагающий, что у него впереди целая вечность. Хотя, вероятно, причиной тому была больная нога. - Коньяк, - повторил он, уйдя в себя и с трудом припоминая, что же их обоих сюда привело. Корсо сделал неопределенный, но скорее все-таки утвердительный жест, которого Фаргаш не заметил. На другом конце просторной комнаты высился огромный камин, там лежало несколько поленьев, но огонь не горел. Тут же стояли два непарных кресла, стол, буфет, керосиновая лампа, два канделябра со свечами, лежала скрипка в футляре и еще какие-то мелочи. Но на полу, на старинных коврах, выцветших и обветшавших, подальше от окон и от свинцового света, который сквозь них пробивался, в строгом порядке выстроились книги - много книг, томов пятьсот, а может, и больше, прикинул Корсо. Может, даже целая тысяча. Среди них было немало старинных рукописей и инкунабул. Хорошие старые книги, переплетенные в кожу или пергамен, древние тома с гвоздями на переплетах, книги формата ин-фолио, эльзевиры, с тиснеными узорами, металлическими накладками и застежками, с золочеными буквами на корешках, с буквами, выведенными писцами в скрипториях средневековых монастырей. По углам комнаты Корсо углядел не менее дюжины ржавых мышеловок. Фаргаш порылся в буфете и вернулся с рюмкой и бутылкой "Реми Мартен" в руках, по пути он рассматривал содержимое бутылки на свет, чтобы убедиться, что там еще что-то осталось. - Золотая кровь Господня, - торжественно провозгласил он. - Или дьяволова. - Он улыбнулся одним ртом, при этом усы его перекосились, как у героя-любовника в старом кинофильме, взгляд же по-прежнему был холодным и отрешенным. Под глазами у него набрякли мешки, как от бессонницы, которая длилась бесконечно долго. Корсо обратил внимание на холеные тонкие руки, из которых принял рюмку с коньяком. Он поднес рюмку к губам, и тонкий хрусталь колыхнулся бликами. - Красивая рюмка, - заметил он, лишь бы что-нибудь сказать. Библиофил кивнул, на лице его смешались покорность судьбе и насмешка над собой, как будто он ненавязчиво приглашал гостя взглянуть на все окружающее иными глазами - на рюмку, на коньяк в ней, на разоренный дом. Да и на самого хозяина - на этот элегантный, бледный и одряхлевший призрак. - У меня сохранилась еще одна такая же, - пояснил он с невозмутимой обстоятельностью, словно раскрывал тайну. - Потому я их так берегу. Корсо тряхнул головой, давая понять, что мысль его уловил. Он еще раз обежал взглядом голые стены, потом сосредоточил внимание на книгах. - Видно, раньше вилла была очень красивой, - сказал он. Хозяин пожал плечами, но свитер при этом не шелохнулся. - Да, была, но со старинными семьями происходит то же, что и с древними цивилизациями: однажды выясняется, что силы их истощены, и тогда они умирают. - Он невидящим взором поглядел вокруг, и казалось, в глазах его отразились давно отсутствующие предметы. - Но сначала приглашают на службу варваров - для охраны limes{6} Дуная, потом помогают варварам обогатиться и, наконец, становятся их должниками... И вот в один прекрасный день варвары восстают, и захватывают все твои владения, и грабят их. - Он глянул на гостя с внезапной подозрительностью. - Надеюсь, вы понимаете, о чем я веду речь. Корсо кивнул. Он пустил в ход улыбку всепонимающего кролика, и она парила в воздухе между ним и хозяином виллы. - Отлично понимаю, - подтвердил он. - Кованые сапоги топчут саксонский фарфор. Так?.. Судомойки в вечерних туалетах. Выскочки ремесленники подтирают зад страницами из манускриптов с миниатюрами. Фаргаш одобрительно опустил подбородок. Потом улыбнулся. И прохромал к буфету, чтобы достать вторую рюмку. - Думаю, - бросил он на ходу, - мне тоже следует выпить. Они молча чокнулись, глядя друг другу в глаза, как два члена тайного братства, только что обменявшиеся им одним ведомыми знаками. Наконец библиофил указал на книги и сделал рукой, в которой держал рюмку, жест, словно после обряда инициации приглашал Корсо перешагнуть невидимую границу и приблизиться к ним. - Вот они. Восемьсот тридцать четыре тома, из которых истинную ценность представляет меньше половины. - Он выпил, потом провел пальцем по влажным усам и покрутил головой. - Жаль, что вы не видали их в лучшие времена, когда они стояли на стеллажах из красного дерева... Я собрал пять тысяч томов. А это - те, что выжили. Корсо опустил холщовую сумку на пол и приблизился к книгам. У него невольно начало покалывать кончики пальцев. Картина перед ним предстала роскошная. Он поправил очки и тотчас, с первого же взгляда, обнаружил Вазари, ин-кварто 1588 года, первое издание, и "Tractatus" Беренгарио да Капри{7}, переплетенный в пергамен, XVI век. - Никогда бы не подумал, что коллекция Фаргаша, которую упоминают во всех библиографиях, выглядит вот так. Что книги лежат прямо на полу, у стен, в пустом доме... - Такова жизнь, друг мой. Но в свое оправдание хочу заметить: все книги в безупречном состоянии... Я сам чищу их и осматриваю, стараюсь проветривать, берегу от насекомых и грызунов, от света, жары и сырости. По правде говоря, целыми днями я только этим и занимаюсь. - А остальные книги? Библиофил глянул в окно, словно задал себе самому тот же вопрос. Он наморщил лоб. - Представьте, - выговорил он наконец, и, когда глаза их встретились, Корсо подумал, что перед ним очень несчастный человек, - кроме виллы, кое-какой мебели и библиотеки отца, я унаследовал одни лишь долги. Всякий раз, когда мне удавалось добыть деньги, я вкладывал их в книги, а когда доходы мои иссякли, продал картины, мебель, посуду. Вы-то, надеюсь, понимаете, что значит быть страстным библиофилом; так вот, я - библиопат. Сама мысль о том, что коллекция моя может быть разрознена, доставляла мне невыносимые страдания. - Я знал таких людей. - Правда?.. - Фаргаш взглянул на него с любопытством. - И все-таки сомневаюсь, что вы можете даже представить себе такое. Я вставал по ночам и, словно неприкаянная душа, бродил вдоль стеллажей. Я говорил с книгами. Говорил, гладил корешки, давал клятвы верности... Но увы! Однажды мне пришлось принять решение - и пожертвовать большей частью сокровищ, сохранив только самое любимое и ценное... Никому, даже вам, не понять, что я испытал, ведь мои книги пошли на корм стервятникам. - Я понимаю, - отозвался Корсо, который на самом-то деле с легкой душой согласился бы прислуживать на таком скорбном пиру. - Понимаете? Нет! Даже если вы дадите волю воображению... Два месяца ушло на то, чтобы отделить одни от других. Шестьдесят дней агонии, меня все время колотила лихорадка, я едва не сошел в могилу. Наконец их забрали, и я думал, что тронусь умом... Помню все так отчетливо, точно это было вчера, хотя миновало уже двенадцать лет. - А теперь? Библиофил показал свою пустую рюмку, словно она служила самым красноречивым символом: - Настал момент, когда мне опять пришлось искать помощи у книг. Сам я довольствуюсь малым: раз в неделю приходит домработница, еду мне приносят из деревни... Почти все деньги пожирают налоги, которые я плачу государству за виллу. Он произнес слово "государство" таким же тоном, каким сказал бы "грызуны" или "жук-точильщик". Корсо изобразил на лице сочувствие и снова оглядел голые стены. - Но вы ведь можете ее продать. - Разумеется, - Фаргаш равнодушно кивнул. - Но есть вещи, которых вам понять не дано. Корсо нагнулся, взял в руки ин-фолио, переплетенный в пергамен, и принялся с интересом листать. "De Symmetria" Дюрера, Париж, 1557 год - перепечатка с первого латинского издания, нюрнбергского{8}. В хорошем состоянии, с широкими полями. Флавио Ла Понте от такого лишился бы рассудка. Кто угодно лишился бы рассудка. - И как часто вы продаете книги? - Два-три раза в год, этого довольно. После долгих размышлений я выбираю том для продажи. Именно об этой церемонии я упомянул, когда открыл вам дверь. У меня есть постоянный покупатель, ваш соотечественник, и время от времени он сюда наезжает. - Я его знаю? - наудачу спросил Корсо. - Это мне неведомо, - ответил библиофил, но имени покупателя не назвал. - Как раз теперь со дня на день жду его визита, и когда вы пришли, я собирался приступить к выбору жертвы... - Он рубанул воздух длинной рукой, изображая движение гильотины, и болезненно улыбнулся. - Книгу, что должна умереть ради того, чтобы остальные могли жить вместе. Корсо поднял взор к потолку - удержаться от аналогии было невозможно. Авраам, чье лицо пересекала глубокая трещина, силился освободить свою правую руку с зажатым в ней ножом, но ангел держал ее крепко, а другой рукой сурово грозил патриарху. Под ножом застыл Исаак, склонив голову на камень и покорно ожидая своей участи. Он был белокурым, розовощеким и напоминал эфеба - из тех, что никогда не говорят "нет". За их спинами художник изобразил что-то вроде овцы, привязанной к кусту, и Корсо в душе пожелал, чтобы овцу пощадили. - Наверно, другого выхода у вас и в самом деле нет, - сказал он, глядя в глаза библиофилу. - Выход нашелся бы... - Фаргаш улыбнулся с откровенной злобой. - Но лев требует свою часть, акулы чуют кровь и свежатину. К несчастью, не осталось людей, подобных графу д'Артуа, который позднее стал королем Франции{9}. Знаете эту историю?.. Старый маркиз де Польми, чья библиотека насчитывала шестьдесят тысяч томов, разорился. Чтобы отделаться от кредиторов, он продал библиотеку графу д'Артуа, но тот поставил условием: книги останутся у старика до самой его смерти. Таким образом на полученные деньги Польми мог приобретать новые экземпляры, обогащая коллекцию, которая ему уже не принадлежала... Засунув руки в карманы брюк и прихрамывая, он прохаживался вдоль строя книг и осматривал одну за другой. Он напоминал отощавшего и оборванного Монтгомери, который под Эль-Аламейном проводит смотр своей армии{10}. - Иногда я даже не прикасаюсь к ним, не открываю, - он остановился, нагнулся и выровнял ряд на старом ковре, - а только стираю пыль и часами гляжу на них. Я ведь досконально знаю все, что кроется под каждой обложкой... Например, "De revolutionis celestium"{11} Николая Коперника. Второе издание, Базель, тысяча пятьсот шестьдесят шестой год. Такая вот безделица... Или "Vulgata Clementina"{12} - вон, справа от вас, рядом с шестью томами "Poliglota" вашего соотечественника Сиснероса и Нюрнбергский "Croniearum"{13}. А вот тут, извольте заметить, любопытнейший ин-фолио: "Praxis criminis persequendi" Симона Колинского{14}, тысяча пятьсот сорок первого года. Или вот этот том - сшитый в четыре нити, переплет выполнен в монастыре, с металлическими накладками, - который вы теперь рассматриваете. Знаете, что там внутри?.. "Золотая легенда" Якова Ворагинского, Базель, тысяча четыреста девяносто третий год, напечатана Николасом Кеслером{15}. Корсо полистал книгу. Великолепный экземпляр, и поля очень широкие. Он бережно поставил том на место, потом протер платком очки. От такого кого угодно пот прошибет, даже человека с железной выдержкой. - Извините, но вы ведете себя как безумец. Если продать все это, у вас до конца жизни не будет никаких денежных затруднений. - Конечно. - Фаргаш снова наклонился и едва заметным жестом выровнял книжный строй. - Да только, продай я все это, мне было бы незачем жить дальше и было бы все равно - есть у меня денежные затруднения или нет. Корсо указал на ряд очень ветхих книг. Там было несколько инкунабул и манускриптов, да и остальные, судя по переплетам, увидели свет не позднее XVII века. - У вас много старинных рыцарских романов... - Да, я унаследовал их от отца. Он задался целью собрать девяносто пять книг, которые составляли библиотеку Дон Кихота, и в первую очередь те, что называл священник, чиня над ними расправу... От отца мне достался и вот этот любопытный "Дон Кихот", он стоит рядом с первым изданием "Лузиад", напечатан Ибаррой в тысяча семьсот восьмидесятом году, четыре тома. Кроме первоначальных иллюстраций, туда позднее вставили добавочные - из английского издания первой половины восемнадцатого века, а также шесть оригинальных акварелей, и еще метрическую запись о рождении Сервантеса, копию, напечатанную на тонком пергаменте... У каждого свои причуды. У моего отца - а он был дипломатом и много лет провел в Испании - это был Сервантес. Иногда причуды переходят в мании. Некоторые коллекционеры не выносят реставрации, даже если следы ее совершенно незаметны, или, скажем, ни за что не купят нумерованный экземпляр, если цифра перевалила за сто пятьдесят... Мой каприз, как вы, наверно, уже успели заметить, необрезанные тома. Я посещал аукционы, бродил по книжным лавкам с линейкой, и у меня буквально ноги подкашивались, ежели, открывая книгу, я обнаруживал, что торцы у нее не обрезаны... Вы читали забавный рассказ Нодье о библиофиле{16}? Со мной происходило то же самое. Я бы с радостью заколол кинжалом тех переплетчиков, что пользуются обычной бумагорезальной машиной. Найти экземпляр, у которого страницы на несколько миллиметров шире положенного, шире, чем это описано в библиографиях, - вот предел счастья. - Для меня тоже. - С чем я вас и поздравляю. И приветствую как брата по вере. - Не торопитесь. Меня в подобных делах интересует не эстетика, а прибыль. - Все равно. Вы мне нравитесь. Я из числа тех, кто полагает, что, когда речь заходит о книгах, общепринятые моральные нормы в счет не идут. - Он успел отойти в противоположный конец комнаты и с доверительным видом чуть наклонился в сторону Корсо. - Знаете, что я вам скажу?.. У вас там ходит легенда о книжнике-убийце из Барселоны... Так вот: я тоже способен убить из-за книги. - Не советовал бы вам этого делать. И вообще, начинается все с какой-нибудь ерунды, с мелочи, а кончается бессовестной и безудержной ложью, нарушением закона и так далее. - И даже продажей собственных книг. - Даже этим. Фаргаш печально покачал головой и замер на миг с наморщенным лбом, словно отдавшись течению тайных мыслей. Потом вдруг очнулся и взглянул на Корсо долгим пронзительным взглядом. - Знаете, мы вплотную приблизились к проблеме, которую я решал, когда вы постучали в дверь... Всякий раз, сталкиваясь с ней, я чувствую себя священником-вероотступником... Я бы даже употребил здесь слово "святотатство", если позволите. Вас не удивляет такое отношение? - Абсолютно не удивляет. И полагаю, слово выбрано самое точное. Фаргаш в отчаянии заломил руки. Взгляд его побродил по голой комнате, по книгам на полу, затем снова уперся в Корсо. Но теперь улыбка на его лице казалась вымученной - словно нарисованной. - Да. Но святотатство немыслимо без веры... Только верующий способен совершить его и осознать, что именно он совершает, оценить ужасный смысл поступка. Мы никогда не испытали бы ужаса при осквернении святынь, нам безразличных; это все равно что богохульствовать, не адресуясь к конкретному богу. Корсо тотчас с готовностью подхватил: - Я знаю, о чем вы. "Ты победил меня, галилеянин", как сказал Юлиан Отступник{17}. - Да? Я не знал этого речения... - Оно выдуманное. Когда я ходил в коллеж, один монах-марист{18} часто повторял нам его в назидание: мол, никому не удастся увильнуть от ответа... Все кончится тяжкими ранами на поле сражения и кровавыми плевками в небо, где нет больше Бога. Библиофил закивал с таким видом, словно все это ему было невероятно близко. Что-то необычное выражали теперь и складка у рта, и оцепеневший взгляд. - Именно так я себя нынче и чувствую, - промолвил он. - Ночью не могу сомкнуть глаз, поднимаюсь и бреду сюда, готовясь совершить новое святотатство. - С этими словами он приблизился к Корсо почти вплотную, и тот едва удержался, чтобы не отступить назад. - Готовясь предать себя самого, не только их... Я прикасаюсь к какой-нибудь книге и отдергиваю руку, выбираю другую, но в конце концов и ее ставлю на место... Принести в жертву одну, чтобы остальные могли не разлучаться, иначе говоря, отрубить одну ветку от ствола, чтобы продолжать наслаждаться всем деревом... - Он поднял правую руку. - Я предпочел бы отрубить любой из этих вот пальцев... Рука его дрожала. Корсо мотнул головой. Он умел слушать - это было частью его профессии. Он даже готов был выказать понимание и сочувствие. Но включаться в игру не желал - то была чужая война. Он служил ландскнехтом-наемником, как сказал бы Варо Борха, и явился сюда по делу. А Фаргаш навязывал ему роль исповедника, хотя на самом деле, пожалуй, нуждался в психиатре. - Никто не даст ни одного эскудо за палец библиофила, - заметил Корсо насмешливо. Шутка потонула в бездонной пустоте, которая разверзлась во взгляде Фаргаша. Он смотрел сквозь Корсо, не видя его. В расширенных зрачках отражались только книги. - Но тогда - какую же выбрать?.. - снова заговорил Фаргаш. Корсо сунул руку в карман плаща, достал сигарету и протянул ему, чего тот не заметил, настолько был поглощен своими мыслями, сосредоточен только на них, слушал только себя, внимал лишь терзаниям собственной совести. - После долгих раздумий у меня появились две кандидатки, - он взял две книги и положил на стол. - Что вы о них скажете? Корсо наклонился и открыл одну из книг. Ему попалась гравюра: три мужчины и одна женщина, работающие на шахте. Второе латинское издание "De re metallica" Георга Агриколы, отпечатанное Фробеном{19} и Эпикопиусом в Базеле всего через пять лет после первого - 1556 года. Он удовлетворенно фыркнул, зажигая сигарету. - Видите, как трудно выбирать, - Фаргаш следил за выражением лица Корсо. Смотрел пытливо, жадно, пока тот перелистывал страницы, едва касаясь их кончиками пальцев. - Каждый раз мне нужно продать всего одну книгу -

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору