Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Дудинцев Владимир. Не хлебом единым -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  -
е шумы министерской жизни обдавали Дмитрия Алексеевича. Доносился треск машинок, и через открытую дверь он видел потолок и стены бюро, обтянутые кремовой тканью. Потом налетал порыв тишины - это Дмитрий Алексеевич проходил мимо приемной начальника. Через дверь он видел собранные кверху шелковые шторы и сверкающие стекла открытых настежь окон, стол с телефонами и секретаршей, и посетителей на диванах и стульях. В соседней комнате шло совещание. Дальше был зал столов на сорок, и за каждым сидел человек. И везде - в коридоре, в дверях, в углах за шкафами - стояли по двое, по трое люди, сложив руки за спиной, прислонясь к стене, и все что-то обсуждали. Громадный корабль министерства летел вперед, все матросы добросовестно несли свою вахту, и никому не хотелось всерьез возиться с каким-то проектом машины для литья чугунных труб, проектом, не предусмотренным никакими планами. Пройдя весь этот корабль насквозь, Дмитрий Алексеевич вздохнул, постоял, провел рукой по лицу и стал спускаться вниз. Из вестибюля он умело проник в лабиринт зеркальных дверей и вышел на яркую от летнего солнца улицу. Здесь, на тротуаре, он чуть ли не лицом к лицу столкнулся с секретаршей Дроздова, с той самой, которую он назвал когда-то "русской зарей". Заря была в узком платье, с коротенькими рукавчиками покроя "японка", которые так хорошо обнажают руку и делают плечики покатыми. Волосы секретарши были коротко подстрижены и окружали ее голову желто-белым веночком, открывая детскую шейку. Заря шла и кушала мороженое из вафельного стаканчика. Дмитрий Алексеевич чуть заметно поклонился ей и ускорил шаг. Но девушка остановила его. - Господи, как вы изменились! Лопаткин, кажется? - Она покачала маленькой головой. - Все ходите? Дмитрий Алексеевич ответил: "Да, хожу", и приготовился отвечать на неприятные вопросы. Но девушка, быстро взглянув на него, с болью двинула морщинкой на переносице, отвернулась, задумалась, глядя на вафельный стаканчик. У нее на груди был комсомольский значок, и этот маленький значок, должно быть, сейчас жег ее, требовал решительного поступка. Заря опять взглянула на Лопаткина и вдруг решилась: - Знаете что, товарищ Лопаткин... Дайте мне ваш проект - общий вид и описание. И вот еще что. Пойдемте со мной, вы напишете коротенько на имя Афанасия Терентьевича. - Вы разве не у Дроздова? - Нет, я у министра. Дмитрий Алексеевич молча наклонил голову. Они вошли в лабиринт из зеркальных стекол, вахтер спросил было пропуск у Дмитрия Алексеевича, но девушка смело перебила его: - Это по вызову Афанасия Терентьевича. Они прошли незнакомым коридором, потом поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Здесь их встретил еще один вахтер, и девушка опять сказала: - Этот товарищ вызван. Дмитрий Алексеевич оказался в широком и длинном зале с красной мягкой дорожкой во всю его длину. Девушка подвела его к круглому столу, накрытому стеклом. - Вот здесь есть ручка и чернила, - сказал она негромко. - Пишите так: министру, товарищу Дядюра, Афанасию Терентьевичу. Ни на кого не жалуйтесь персонально. Просто укажите, что несколько лет не можете продвинуть... Пишите, я сейчас приду. Она ушла по мягкой красной с зеленым дорожке в самый конец зала. Ушла особой секретарской походкой, не ускоряя и не замедляя шага, и исчезла за высокой, полированной дверью. Вскоре она вернулась. Письмо было написано. Дмитрий Алексеевич молча передал его вместе с уменьшенной фотокопией проекта. Взяв бумаги, девушка проводила его до лестницы и здесь, глядя на него так, как чувствительные люди смотрят на осужденного, жалея, но боясь прикоснуться, она сказала: - Позвоните через два дня, утром, в приемную. Спросите Михееву. Что-нибудь сделаем. Он любит открывать изобретателей и вообще таланты... Через два дня утром Дмитрий Алексеевич позвонил в приемную министра и спросил товарища Михееву. - Что вам угодно? - отозвался дисциплинированный голосок секретарши министра. - Ах, это товарищ Лопаткин! - и голосок сразу потеплел. - Это вы, товарищ Лопаткин? Афанасий Терентьевич примет вас в пятницу. Да, приходите, пожалуйста, в четыре часа дня. Пропуск я закажу. В течение двух дней, что остались до пятницы, Дмитрий Алексеевич ничего не писал и не чертил. И Евгений Устинович приостановил свою работу. По вечерам, открыв окно, не зажигая света, они сидели молча друг против друга. Изредка звучало в тишине нечаянно сказанное слово, и лишь по этому можно было догадаться, что идет беседа. - В пятницу... - говорил Дмитрий Алексеевич. - Может, на этом все и кончится... - Ну, ну... Сходите, сходите, - отвечал профессор после некоторой паузы, и опять наступала тишина. В пятницу Дмитрий Алексеевич побрился, отгладил костюм и начистил ботинки. В половине четвертого, держа в руке Надин портфель, он поднялся на второй этаж по парадной лестнице министерства. Здесь у Дмитрия Алексеевича вторично проверили пропуск, и он вошел в длинный зал с ковровой дорожкой от одних высоких дверей до других. Пройдя через вторые двери, Дмитрий Алексеевич очутился в приемной. Это был тоже большой зал квадратной формы, и стены его сверкали полированным деревом, лаком и свежей краской. Вдоль стен стояли диваны в белых чехлах. На них раскинулись в ожидании вызова привычные посетители - молодые и пожилые люди в белых кителях и с громадными портфелями. За одним из двух столов сидел молодой человек с красиво выписанными черными бровями и, не поднимая глаз, с непонятной улыбкой, слушал седого и полного добряка, должно быть директора завода, который склонился к нему с искательным видом. За вторым столом строгая Заря снимала телефонные трубки, сразу по две, и вполголоса что-то говорила сразу в обе. Дмитрий Алексеевич чуть заметно поклонился ей. Она посмотрела на него и даже не двинула бровью. Дмитрий Алексеевич понял все и подошел к молодому человеку. - Лопаткин? - сказал тот, не поднимая глаз. - Присядьте, пожалуйста. - И так же, не поднимая глаз, ответил добряку, раскрывшему перед ним портсигар: - Спасибо, не курю. Дмитрий Алексеевич сел на диван. Несколько минут длилась та особая, настоящая тишина, которая бывает в комнатах с хорошей звуковой изоляцией. Потом в приемную быстро вошли, шаркая и оживленно беседуя, заместитель министра Шутиков и начальник технического управления Дроздов. Дмитрий Алексеевич поднялся, приветствуя своих старых знакомых, но те его не заметили. - У себя? - спросил Шутиков. - Да, да... - ответил молодой человек и встал, одергивая пиджак. И оба они, секунду помешкав, вошли под синюю портьеру, в коридорчик, который вел к двери министра. Опять наступила тишина. Дмитрий Алексеевич знал, что в кабинете министра сейчас говорят о нем. "Ах, как это долго", - подумал он и вдруг почувствовал сильнейший укол в груди: это засипел электрический сигнал за спиной молодого человека. Тот мгновенно встал и ровным шагом ушел под портьеру. "Меня", - подумал Дмитрий Алексеевич. Но молодой человек вернулся и как ни в чем не бывало сел за свой стол. Опять потекли долгие минуты. Потом еще раз засипел сигнал, молодой человек ушел под портьеру, вернулся и чуть не убил Дмитрия Алексеевича тихими словами: - Товарищ Лопаткин... Пройдя полутемным коридорчиком, Дмитрий Алексеевич открыл высокую дверь, облицованную карельской березой, и увидел еще один зал с громадными окнами в двух противоположных стенах. Это и был кабинет министра. У правого окна, ближе к дальней стене, стоял письменный стол и перед ним два кресла. За столом сидел министр в генеральских белых погонах. В креслах - Шутиков и Дроздов. Дмитрий Алексеевич пересек обширное светлое и мягкое поле ковра, и когда он уже подходил к столу, министр встал и поспешил ему навстречу, наклоняясь вперед, протянув руку. Он был коренаст, плотен и не стар - лет пятидесяти. Он сильно встряхнул руку Дмитрия Алексеевича, сказал ему: "Садитесь", и Дроздов тотчас вскочил со своего кресла и пересел на стул около окна. Дмитрий Алексеевич подержал мягкую, с жемчужным глянцем руку Шутикова, потом пожал сухонькую, но сильную ручку Дроздова и осторожно сел в нагретое им кресло. - Так я разбирался, товарищ Лопаткин! - сказал министр. Лицо у него было лобастое, под глазами коричневые мешки, взъерошенные волосы стояли над костяным лбом, и был похож на портрет Бетховена. - Идея мне нравится, - сказал он. - Только я не все тут понял... - Может, вы разрешите доложить? - спросил Дмитрий Алексеевич. - Ну, ну! Показывайте, что тут у вас... Дмитрий Алексеевич сразу же развернул и положил на стол большой лист. - Вишь ты, изобретатель! - министр ухмыльнулся. - Уже и светокопию успел сделать! Он внимательно выслушал объяснения автора, ни разу не перебив его. Только один раз спросил осторожно: - Что же это у вас - шток, кажется, неравнопрочен? - Он не инженер, Афанасий Терентьевич, - защищая Лопаткина, ответил Шутиков. - Это мы исправим... И приветливо засветился желтым золотом коронок и тонкой золотой оправой очков. В эту минуту дверь кабинета вдали приоткрылась. - Можно, Афанасий Терентьевич? - спросил молодой человек с круглыми бровями. Неслышно ступая на носках, он подошел и положил с краю на стол штук пятнадцать мраморно-разноцветных тяжелых дощечек с наклеенными на них бумажками - должно быть, образцы каких-то материалов. - Все здесь? - спросил министр. Не глядя, протянул руку в сторону, потрогал, передвинул образцы, и молодой человек, так же неслышно ковыляя на носках, ушел. - Да... так идея мне нравится, - сказал министр Шутикову. Потом, положив руку на чертеж, он посмотрел на Дмитрия Алексеевича. - У нас уже делают одну такую машину. Максютенко со товарищи. Вот... Леонид Иванович Дроздов опекает. Вы незнакомы с их машиной?.. - Как же! Приходилось, - сказал Дмитрий Алексеевич с недоброй улыбкой. Недобро улыбнулся и Дроздов, не глядя на Лопаткина. Но министр ничего этого не заметил. - Леонид Иванович! Твой соперник! Ты должен быть благородным! А? Соревноваться придется! - Он засмеялся, и Дроздов, улыбаясь, наклонил голову. Потом министр нахмурился. - Вы что-то пишете, вас два года мариновали? - сказав это, он достал из ящика объемистый портфель из матово-шоколадной толстой кожи и одну за другой стал укладывать дощечки в его атласное нутро. - Это гипролитовцы. Не разобрались сразу, - сказал Шутиков. - Тут вот какая история, - с серьезным видом перебил его Дроздов. - Разрешите, Афанасий Терентьевич? У товарища Лопаткина был другой проект, встретивший ряд принципиальных возражений как со стороны нашей науки, так и со стороны... - Вот из этого негодного проекта вы и взяли идею для своей машины, - сказал ему Дмитрий Алексеевич. - Для той, которую вы строите. Министр захохотал и припал к столу, качая головой. - Ах ты, господи! Молодец! Ей-богу, молодец! Сразу видно - изобретатель! Ну, честное слово, все по одной мерке скроены. Только сейчас Дмитрий Алексеевич заметил, что министр куда-то торопится. Афанасий Терентьевич смеялся, движения его были свободны, но рука - рука выдавала все. Она дрожала, ей хотелось побарабанить по столу. Она не удержалась, протянулась к портфелю и громко защелкнула замок. - Так что ты говоришь, Леонид Иванович? - спросил министр. Дроздов, который смеялся вместе с Шутиковым и министром, откашлялся и продолжал, весело косясь на Дмитрия Алексеевича: - Тот проект встретил ряд возражений по существу, и товарищ Лопаткин это знает. Что касается волокиты с этим, с новым вариантом, то... - Что же вы мне не позвонили, Дмитрий Алексеевич? - мягко удивился Шутиков. - Я же вам говорил тогда, в личной беседе: звоните, заходите! В одиночку вы не сможете протолкнуть самый идеальный проект. У нас в институтах, знаете, нужно идти напролом, как идет лосось. Видели когда-нибудь, как лосось прыгает вверх через водопад? Нет? Ну, так когда-нибудь мы с вами съездим на Карельский перешеек... - Погоди, рыбак, - сказал ему министр. - Про рыбу потом. И Шутиков, виновато сияя, стал смотреть на свои колени. - Что же мы будем делать с товарищем Лопаткиным? - спросил министр. - На заключение? - осторожно предложил Дроздов. - Ты кого имеешь в виду? - Василия Захаровича Авдиева. - А он не угробит? Василий Захарович-то? Может, Флоринскому - для разнообразия? Авдиев-то теперь все оправдаться норовит. А? - Он даст объективный отзыв, - уверенно сказал Шутиков. - Отзыв, по-моему, должен быть положительным. - Что ж! Если отзыв будет благоприятный, создавайте группу. Пусть прикидывают. И автора - в штат. Ну, ладно. - Министр встал, и все поднялись за ним. - Вот так, значит, и сделаем. А вы, товарищ Лопаткин, если что, не стесняйтесь, звоните сразу мне. Когда они вышли из кабинета, Дроздов весело посмотрел на Дмитрия Алексеевича черными глазами. "Как это ты сумел прорваться к министру?" - спрашивали эти умные, живые глаза. - Павел Иванович, смотрите, а ведь это лосось! - сказал он одобрительно. - Лосо-ось, - согласился Шутиков, обнимая. Дмитрия Алексеевича, сияя ему прямо в лицо своей золотой улыбкой. - Ну что же, пойдем ко мне? Кабинет Шутикова бы на том же втором этаже. Перед ним блестела свежей краской такая же просторная приемная розовато-молочного цвета. А в кабинете по всем четырем стенам шла панель из темного ореха вперемежку с экранами, затянутыми темно-зеленым сукном. Войдя в кабинет, Шутиков бросился на большой диван, сделанный словно из множества кожаных подушечек. Он шутя потянул Дмитрия Алексеевича за пиджак, и тот упал рядом с ним, и диван мягко принял обоих. Шутиков раскрыл портсигар, и они закурили. В открытое окно была видна отвесная стена огромной пропасти - министерского двора. На дне ее вдруг зашумел автомобильный мотор и раздалось грозное "би-би". - Уже поехал! - сказал Шутиков. Дмитрий Алексеевич понял, что речь идет о министре. - Задержали мы его, - сказал Шутиков. - Н-да-а. - И он улыбнулся в потолок. - Право, как интересно складывается судьба. Наблюдаешь так... Самые неожиданные сочетания!.. Это я говорю о вас, Дмитрий Алексеевич, - сказал он и вдруг застенчиво улыбнулся. - Вы все время действуете так... Каждый ваш шаг вызывает против вас огонь. Даже я, скажу вам по чести, даже я был вынужден иногда преграждать вам путь. Потому что вы ничего не видите и не знаете, кроме вашей машины, и даже мешаете иногда проводить важную работу. Дмитрий Алексеевич усиленно дымил и хмурился, стараясь понять, куда гнет этот ласковый, светлый, как летний день, человек в дорогом тонком костюме цвета цемента. - Ничего не понимаете? - спросил Шутиков и рассмеялся. - Сейчас поймете. Вот я. Начальству было угодно взвалить на меня ответственность за выпуск труб, в частности за труболитейную машину. Вникнув в это дело, я увидел, что, кроме меня, существует целая группа людей, чья жизнь связана с этим самым делом, с трубами. Связана намертво. Они устроили себе нечто вроде эдакого скифского городища, обнесли его стеной, разделили обязанности и живут по Мальтусу, ограничивая рождаемость. Городища этого не видно, а оно существует! Как град Китеж, во-о-от как! - Вы хотите, чтобы я отказался? - хрипло сказал Дмитрий Алексеевич. - Вы хватаете мысль на лету. Как форель мушку! Не я хочу, а они хотят. Вы же сами видите, они закрыли для вас ворота! - Хорошо... А почему вы... - Почему я иногда должен преграждать вам путь? Вот почему. Нам важно не то, кто даст машину, а важна сама машина. Это задача государственной важности. Мы побольше вашего заинтересованы. Нам нужны трубы. Дешевые, хорошие и чтоб, как гвозди, летели из машины. Вот что нам нужно. Не нам, конечно, а государству. Поняли? - Так вот же! Берите! - А кто нам скажет, что эта машина будет работать? Что она эффективна? Ведь это же риск на несколько сот тысяч рублей! Мы, конечно, поверили бы вам, если бы вы были крупнейшим специалистом в этом деле, как профессор Авдиев. Но тогда вы жили бы в Китеже и были бы у них первым шаманом! А в нынешнем положении... - Но сделал же этот шаман негодную машину? - Эта история с ошибкой Авдиева... - Шутиков пустил мягкие клубы ароматного дыма. - Эта история, правда, ее можно было бы уже забыть, имеет свою положительную сторону. Благодаря ей я получил наконец возможность контролировать и требовать. Теперь вместо обещаний они с Максютенко и Урюпиным дадут нам сносную машину, что и требуется. - А зачем же тогда мою... - Вашу мы попробуем проверить... Но Китеж существует, Дмитрий Алексеевич, Китеж существует. То, что вы добились приема у министра, - ваша удача. Но ученые - это ученые. Это такой айсберг, о который разбился уже не один "Титаник". Затевать с ними тяжбу... Нет, это не есть ближний путь к решению хозяйственной задачи... Наступило молчание. Шутиков курил и, искоса поглядывая, изучал лицо изобретателя. Изобретатель тоже посматривал на него усталыми серыми глазами. Он чуть заметно хмурился, но не сжимал губ и не двигал грозно желваками. Лицо его было непроницаемо - признак самой сильной воли. - Да, Дроздов прав! - сказал Шутиков. Обнял Дмитрия Алексеевича и похлопал его по боку. - Вы лосось! Беда только, что самые упорные лососи, знаете, такие полутораметровые красавцы, выметав икру, скатываются иногда в море мертвыми. - И Шутиков засмеялся, тиская плечо Дмитрия Алексеевича. - У вас есть шансы добраться до цели, - сказал он, становясь серьезным. - Но нужно многое учесть. Как у вас со здоровьем? - Нормально. Нервы и аппетит в порядке, - сказал Дмитрий Алексеевич. - И потом: вот надо еще подумать, что это вам даст. Вот машина ваша сделана, вам выдадут, конечно, некоторую сумму, но она вас разочарует. Вознаграждение далеко не оправдывает издержек автора. Нет, на этом строить расчеты нельзя. Да-а. И вот вы опять приходите в школу... С перерывом в стаже... Он вопросительно посмотрел на Лопаткина. Дмитрий Алексеевич ничего не сказал. - У вас есть еще одна возможность, - негромко продолжал Шутиков и посмотрел на него полузакрытыми, на миг омертвевшими глазами. - Вы математик и неплохой инженер-практик. Я не льщу, вы соображаете лучше многих наших конструкторов. Ваше призвание - механика. И я уверен, что вы смогли бы, - здесь он усилил голос, - вы смогли бы вести отдел в том же Гипролито. Но, - он спрятал голову в плечи и развел руками, - сначала вам надо избавиться... или, как хотите, приобрести некоторые деловые качества. Познать жизнь. Человек на нашем этапе несовершенен. Я говорю хотя бы о наших китежанах. Это живые люди, с отрицательными и положительными качествами. Надо это знать и с этим считаться, если хочешь работать с пользой для общества. - Попробую... Может быть, приобрету нужные качества, - негромко сказал Дмитрий Алексеевич и слабо улыбнулся. Он хитрил, и Шутиков сразу это понял. - Я вам серьезно говорю, - возвысил он голос, пробивая слабую улыбку Дмитрия Алексеевича своим омертвленным взглядом. - Вылезайте, вылезайте из коротких штанишек. Что вам далось это изобретательство? Только гробите энергию, знания и время на глупейшую волокиту. Толковые люди везде нужны. Я с радостью поруч

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования